Наложник императора или?...

Танец

      Цзян Чэн никогда не просил. Не унижался. Но на этот раз он должен был удивить Лань Сиченя.       Танцовщицы из Западного павильона сначала смеялись, когда он пришёл к ним с этой безумной просьбой, да ещё и с таким лицом, будто заставили: — "я хочу научиться танцевать эти ваши танцы" — фыркнула старшая из них, оглядывая его с ног до головы. — Да. И сделать это так, чтобы он... — Цзян Чэн замолчал, не зная как подобрать слова, чтобы не казаться романтичной девчонкой. — Чтобы он упал к вашим ногам? — хихикнула младшая, играя веером, вот уж кто точно не боялся статуса "романтичная девчонка". — Чтобы он понял.       И почему-то после этих слов женщины перестали смеяться, а лишь ехидно переглянулись.

***

Тайные уроки

      Каждый вечер, когда дворец затихал, Цзян Чэн пробирался в закрытый павильон у озера.       Первый вечер: он сбил себе все колени, пытаясь повторить плавные движения. Девушки извибались и выгибались подобно кошкам, показывая их, а Цзян Чэн не умел так.       На следующий вечер танцовщицы заставили наложника заниматься растяжкой, даже будь это время вне тренировок, на что Цзян Чэн без скрываемого недовольства прошипел: "ладно, будет вам... Сам знаю"       Десятый вечер: уже мог изящно кружиться, но всё ещё ругался после каждого неловкого поворота.       Пятнадцатый вечер: танцовщицы молча переглянулись — Цзян Чэн двигался неплохо для новичка, он делал успехи, а значит если ещё немного потренироваться, то из него выйдет совсем уже не бревно.

***

Ночь представления

      Императорский пир был в самом разгаре, когда заиграла новая мелодия — томная, чувственная, совсем не похожая на обычную дворцовую музыку. Гости замерли, когда из-за ширм вышли танцовщицы — но среди них был он. Цзян Чэн. В дымящемся шёлке цвета ночи, с золотыми цепочками и браслетами на запястьях и щиколотках, босыми ногами, отбивающими ритм по мрамору. Некоторые узнали его, восхитились, удивились, но ничего не сказали. Лань Сичень уронил кубок.       Цзян Чэн двигался не так, как женщины — его танец был грубее, страстные, с резкими поворотами, но той же гипнотической грацией.        Когда он присел на корточки, откинув голову назад, шёлк на груди расстегнулся, обнажив шрам от старого ранения. Когда вскинул руки, цепи звякнули, и кто-то в зале ахнул. А когда его взгляд встретился с Лань Сиченем — во дворце будто исчезли все остальные.       Когда музыка стихла, Цзян Чэн исчез так же внезапно, как и появился.       Лань Сичень вскочил с места, произнося торопливые слова "извините, я выйду на минутку", по залу он прошёл спокойно и медленно, как и подобает, но выйдя в коридор, бросился за своим танцором. — Ты! — он поймал его в тени коридора, прижав к стене. — Что это было?! Цзян Чэн дышал часто, на лбу блестел пот: — Ты же говорил... я должен сам признать, чего хочу. — И? — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. — Обязательно... (P.S Танцовщицы рады, они получили по мешочку золота и незабываемый опыт)