Письмо самоубийцы

Никогда не задумывались, каково это тонуть? Единство противоположностей. Какой, покой, в воде? Она держит тебя, шёпотом уговаривая впустить её. И тогда все проблемы на свете исчезнут. Но какая-то часть тебя, упорно сопротивляется. Она беснуется, порождая безумием каждый нерв БОРОТЬСЯ!! Выжить... В мыслях пульсирует один и тот же вопрос... А может хватит? Забавно)) Ведь можно ни разу в жизни не встать перед выбором. Но он, меняет тебя навсегда. И за это, я благодарен тебе, старый, друг.

***

Володя жил обычной жизнью, наполненной мелкими заботами и рутиной, которая казалась ему вполне привычной и даже уютной. Его дни начинались рано утром: он просыпался в своей небольшой комнате, где стены были украшены фотографиями из прошлого — грамотами, семейными портретами и несколькими заметками, которые он сам себе писал. В его жизни было мало перемен: работа на офисе, короткие прогулки по району и вечера за чтением книг или прослушиванием старых песен. Быт Володи был простым, но для него он был важен. Он любил утренний кофе с хлебом и маслом, иногда позволял себе небольшие радости — например, покупку сладостей в ближайшем магазине или прогулку по зоопарку. В его доме царила тишина, иногда нарушаемая звуками радио или голосами соседей за стеной. Володя старался не привлекать к себе лишнего внимания — он был человеком тихим, немного замкнутым, предпочитавшим спокойствие шуму. Особое место в его жизни занимали письма Юры. Юра — его лучший друг, с которым они переписывались почти всю жизнь. Эти письма были для Володи не просто словами — это были мосты к миру за пределами его маленького города. В них он находил поддержку, понимание и надежду на будущее. Каждое письмо было наполнено новостями о жизни Юры и Володя всегда ждал их с трепетом и старался отвечать так же искренне и подробно. Он не писал что-то откровенное или особо важное, что заставляло бы Юру относится к нему как-то по особенному. Весь этот любовный фундамен он выставил ещё в лагере, ну а в письмах, они договорились о обычной формальности. В их предложениях никогда не было скрытого смысла или же намёка на отношения. Например Юра писал о своей работе, о музыке и проблемы с учениками. У него что не день то приключение, поэтому письма были похожи на маленькие рассказы. Володя же наоборот, писал о интересных услышанных новостях по телевизору, или же про обычную бытовуху. Но чаще всего ему нечего было сказать что произошо за день, но почему-то он писал. Володя не сидел сложа руки думая что бы написать, он излогал из прочитанного письма, вопросы, которые интересовали. Даже советы, которые могли помочь Юре в трудные ситуации. И в основном Юра даже не знал чем чаще всего занимается его лучший друг в свободное время. Юра попросту не замечал, что Володя совсем ничего не рассказывает о себе. Он сильно увлекался своими рассказами. Конев много раз писал в письмах, что ему нравится много и подробно излагать свои мысли только потому, что его ответчик читал до самого конца очень внимательно, и создавалось ощущение, что Володя слишком настырно придирается к его словам. Со стороны это даже казалось милым, что Давыдов очень внимателен и заботлив. Но и Володю это ни капли не смущало. Возможно для него важней было услышать своего партнёра, затем помочь, а уже себя он ставил на третий план.

***

Но со временем что-то изменилось. Письма от Юры приходили каждый день, что по началу выробаталось привычкой. Но со временем появилось больше забот и мало времени - пришлось откладывать и писать их на следующий день. Он всегда предупреждал о внезапных его завалах: « Сегодня работы больше чем обычно. Мне нужен отдых и поэтому завтра письма не жди....» Бывало, что письма приходили очень поздно и ответ на них приходил только на третий день. Володя переживал за него, ведь Конев и так похает как конь, но каким-то образом ещё успевает и письма писать. Но тот лишь отрицал тот факт. Ему нравилось рассказывать, якобы это придавало вдохновение. Со временем Володя заметил, что письма стали приходить ещё реже, могли затянуться на дня три-четыре, но Давыдов никак не мог ожидал, что они ивовсе перестанут приходить. Это было неожиданно для Юры. Вначале он списывал это на личные проблемы с работой или случайные задержки почты. За это время ожидания, дни превратились в недели. Конечно, становилось страшно за друга. С каждым днём это чувство наростало во что-то большее на обычное беспокойство. В письмах Володя старался не заваливать своего лучшего друга вопросами, а просто кратко просил написать, что с тем происходит. « Юр, я понимаю если ты сильно устал, но можешь хотя бы написать маленькое предложение о том, что ты в порядке. Ради меня, пожалуйста. Пожалуйста. Я очень переживаю, что ты перестал писать.» После отправки письма он продолжал ждать ответ и надеяться, что с тем всё правда хорошо. Ведь это, уже никак нельзя было сказать на занятость. Юра бы предупредил.. Но чем больше времени проходило без писем, тем сильнее внутри у Володи росло ощущение тревоги. Появились проблемы. В его бытовых заботах появилось ощущение пустоты: старые привычки стали казаться бессмысленными без тех писем — как будто часть его жизни исчезла вместе с ними и все его мысли об нём перестали существовать. Володя не заметил, как был зависем и жил жизнью Юры, которая была написана в письмах, а не свою. Он стал чаще пересматривать старые записи и искать в них ответы или подсказки о том, что могло случиться. Но никакого скрытого смысла или намека на что-то особо важное не было. Каждый день проверяя пустой почтовый ящик, он задавался вопросом: почему Юра перестал писать? Строя загадки, всё становилось ещё больше загадочнее. Может ли это быть из-за того, что теперь у него не было проблем, которые мог бы решить Володя?

***

А жизнь Володи продолжалась — он работал, жил своим размеренным ритмом — но внутри всё чаще возникало ощущение утраты. Он чувствовал себя одиноким без тех слов поддержки и тепла из писем Юры. И именно это внутреннее состояние подтолкнуло его к размышлениям о том, что произошло между ними и почему исчезла эта важная часть его мира. Ведь не было никаких причин перестать писать письма. Просто так? Невозможно. Володя стал сомневаться, что должен был поддерживать его. Может, Конев хотел другого? Но ведь Юра музыкант! И по несколько часов писал произведения, потом играл да играл, затем снова исправлял. Все дрючит эти ноты, вталкивая их в пианино. Так кто же теперь этот Юра?

***

Пошло ещё несколько дней и ответа не последовало. Что ж теперь делать? А если с Коневым что-нибудь случилось? — Не дай бог..., — про себя проговаривал Володя. Как только Давыдов сидел без дела ему сразу же вспоминался Юра. Даже если нужно было чем-то заняться, на работе, когда он сидит за своим столом и печатает важные документы, вспомнил. Или же на сессии у психотерапевта - снова вспомнил.. Володя постоянно вспоминал его, переживал. И в эту ночь он тоже думал о нём. Каждый раз представлял как они гуляют вместе по берегу озера держась за руки. Или же как рано утром делают друг другу завтраки, иногда в переменах времени целуя друг друга. По кухне бы разливался запах жареной яичницы, колбасы и.... — Есть хочу... — пробормотал, уже почти засыпая. Возможно и не кушать он хотел, только бы увидеть Юру на кухне. Со временем игнора, он стал вспоминать давнее прошлое. Володя часто вспоминал себя в пионерском лагере и постоянно винил себя везде и во всём. Особенно за те ужасные мысли или например как причинял себе вред. Из-за этих воспоминаний он не мог нормально уснуть. Его это тревожило, а на утро выяснялось, что он не выспался. — Дуфак.. он о тебе так бефпокоился, а ты.. — не глотая бутерброд сказал Давыдов. Но до сих пор не смог смириться с тем, что влюбился в такого славного мальчишку у которого всё ещё было впереди. А тот, влюбился в ужастного Володю... По приезду домой всё изменилось. Например отношение к Юре. Если в лагере он никак не мог игнорировать свои чувства, то дома это стало легче. Теперь никто не может смотреть на него такими же красивыми глазами, желая только ласк. Никто не касается его, делая медленные и нежные движения по тыльной стороне руки в виде поглаживаний, оправдываясь, якобы "случайно". Иногда подводили сны, ведь именно там показывали то, что он не мог, но хотел сделать. И это настолько не пристойно! Ладно объятия, ладно взгляды но.. даже тут Володя себя оправдать не мог. Некоторые частички его пионерской личности остались в нём с прошлого. По пути в команту он проверяет пустой почтовый ящик, затем усаживается на диван и включает телевизор. Не прошло и пару минут, как в фильме начинают показывать гетеро романтику. Володю сначало начало воротить от одного только вида девушек в таком страсном виде. — И такое поведение уже во всю возбуждённой и готовой на всё девушки кого-то возбуждает? Ужас какой! И почему меня.. Его взгляд упал на блокнот, где между страниц таились кадры порно девушек с обложек журналов, которые ему дал его психотерапевт. От них и вовсе воротит ещё больше. Володя переключил канал.

***

На утро он заметил, что уснул сидя с включенным телевизором и даже забыл выпить свой чай. По путно выходя из квартиры на работу в офис, его взгляд упал на почтовый ящик. В нём ничего не оказалось. — опаздывает почтальон.. — пробормотал про себя Володя, из накопившейся надежды.

***

Ещё не наступил обед, а он уже успел дико соскучиться по Юре, по его ласковым словам, которые так и передавали всю заботу. Она принадлежала только ему и никто не посмеет ощутить её именно такую, от самого Юры Конева. Нет. Нельзя так просто принимать всю эту любовь. Так не делается. Это неправильно. Сидя за компьютером Володя, поставил логти на стол, руками прикрыв лицо. А может уже кто-то смог её ощутить? Ту самую заботу Юры? Почему письма больше не приходят? Под грудью у Володи что-то закололо. Словно маленькие иго́лки, на кончиках которых был яд. Прошивое чувство быстро прошлось по телу Давыдова, отзываясь чем-то страшным, ломающе все его мечты. — Нет... может оно выпало и сейчас лежит на полу под ящиком? Я ведь не настолько рассеянный, чтобы не увидеть письма.. но вдруг.. Подходя к дому волнение в груди Володи отзывалось сбившимся дыханием. Он вбежал в подъезд, словно у него горела квартира. Судорожно найдя связку ключей, он несколько раз промазал. И это было зря. Всё повторилось. Все его переживания по поводу письма были напрасны. Его не окзаалось. Письма попросту не было. Как сквозь землю проволилось. Володя потерял всякую надежду, растерялся и стал искать его по всему подъезду. Метясь из одного угла к другому, он взглядывался в серые стены словно у него было плохое зрение. Вдруг оно улетело совсем случайно, или ветер унес? Ну не может же такого быть это просто смешно! Чтобы его не было второй месяц! Обычного письма, в котором от силы два три предложения о том, что с Юрой всё хорошо.. Горькая правда давно дошла до Володи, но тот не хотел этого призновать и отчаянно искал. Из квартиры послышались знакомые лаянья собаки. Но Давыдов давно не слышал ни собаку, ни то что он выронил связку ключей. В его олове настолько громко отказывался стук его сердца, что у того запищало в ушах. Его не было. Письма, которое он искал. Он не нашёл. Только бог знает, зачем он бегал на десятый этаж. Там ведь никаким боком не могло быть письмо, судя по тому, что Володя жил на втором. Но в том то и проблема, что если его не было здесь, то где ещё? Где блять письмо? Помутившись рассудком в бегах, Володя, прибегая обратно хватает связку ключей. Потеряв всякаю надежду, он решает зайти в дом. Подойдя к двери и поднеся нужные ключи от квартиры к дверному замку, он снова замер. Его взгляд никак не мог оторваться от синего почтового ящика. Для него всегда писать письма считались чем-то интимным. Теперь, когда писем нет от слова совсем, кажется Юре больше это не интересно это делать. Или появился новый друг и на Вололю у него совсем не было времени. Ибо каких-либо других причин он не мог додумать. Теперь этот ящик казался обычной коробкой. Деревянной картонной упаковкой, не служащей для писем, а лишь лживых надежд, для таких наивных дурачков как Володя. В принципе даже логично выходит: в неё кладут газеты. Ведь кто ещё может верить в чушь написанную в бумагах из ящика под номером 21? Володя её так возненавидел, что собрав в себе все силы набранные за то время пока он стоял и переместив её в ногу, ударил в бок почтовой коробки. В стенке на месте удара образовалась ямка, но проломить в ней дыру не получилось. Да и хотел ли дыру Володя? Нет. Он не был готов. Так почему Юра поступил так? Взял, без предупреждения, да со всей силы что была, проломил в теле Володи дыру. От осознания того, что какой-то друг с другой страны смог довести молодого мужчину до такого состояния, сильно сказилось на его совести. Он хотел быть сильным, но явно не роль друга в которую он влился заставляет его так страдать. Володя считал его самым лучшим другом. Самым близким человеком на свете, которого он знал. От лживых надежд, что накопились становилось тяжелей. Всё оказалось ложью. Воспоминания так и пробивали на слёзы. Но самое лучшего что он мог сейчас сделать, это сдерживать всё в себе. Единственное что его успокаивало это надежды. Юра на самом деле не такой. Он напишет. Обязательно. Не сегодня так завтра. Не завтра, так послезавтра. А если, он всё таки не напишет, то что делать тогда? А если Юра реально умер? Володя даже представлять не хотел варианты со смертью. Но что постоянно о нём, что делать Володе? Если с Коневым на самом деле будет так, тогда тот точно сбросится, не думая ни о ком. Но пока это всего лишь предположение. Не меньше его пугал вариант с новым другом. Как Юра смог так быстро забыть его? От негодования он стал бубнеть себе под нос. — Или не забыл? Просто не пишет, чтобы не расстраивать меня..Ведь знает ещё как, насколько сильно я соскучился.. я ведь писал. Ноги медленно спустили его тело на пол под уличной дверью. Насколько сильно он был похож на сумашедшего - осознание было тошнотворным. Он посмотрел на свои руки, которых сильно трясло от эмоций. Разглядывая их всё больше, со временем Володя вообще перестал их видеть. Всё стало размытое и расплывчато. Тут же ладонями он почувствовал что-то мокрое и тёплое, и решил, что не будет запрещать себе в этой нужде.