Письмо самоубийцы

Начинать всегда стоит с того, что сеет сомнения. ...

***

Время шло, а внутри Володи всё еще бушевала буря. Он пытался найти в себе силы и спокойствие, чтобы понять — что же он чувствует на самом деле. Какое чувство в нём лидирует больше. Каждое утро начиналось с тихого размышления: он сидел у окна своей комнаты, смотрел на серое небо и пытался разобраться в своих мыслях, а его сердце не перестало посылать ему вопросы: почему Юра перестал писать? Что случилось между ними? И самое главное — что он сам чувствует? Володя понимал, что долгое время скрывал свои чувства и высказав их сейчас ничего не изменит. Лишь добавит массу трудностей и недопониманий. Он привык к тому, что его жизнь — это рутина, привычные заботы и тихие вечера. Но с исчезновением писем внутри него возникла пустота, которая с каждым днём становилась всё более ощутимой. Он начал искать способы обрести внутреннее спокойствие. Иногда он шёл в парк или садился на берегу реки, наблюдая за течением воды и слушая шум деревьев. Эти моменты тишины помогали ему немного успокоиться и понять — он не может больше скрывать свои чувства. Он понял, что то внимание к Юре — это часть его самого, и она не исчезнет просто так. И чтоб показать её нужно приложить много усилий. Но он уже явно опоздал, чтобы начать что-то доказывать.

***

В один из таких дней Володя увидел по телевизору, что если писать письма самому себе, то это поможет понять себя. Ведь если он не мог написать о своих переживаниях Юре, то пускай расскажет себе. Так будет легче выяснить в чём его проблема. И вот он решил начать писать письма самому себе — как бы внутренний диалог. Он писал о своих переживаниях, о том, как сильно скучает по Юре и как ему трудно справляться с этим состоянием. В этих письмах он признавался себе в том, что за то что утратил всякую надежду, готов заботится о Юре всем сердцем, чтоб не потерять снова. «Я понимаю теперь,» - писал он в одном из писем, - «что моё излишнее внимание к Юре - это нечто настоящее. Я не могу больше притворяться или прятать это внутри себя. Мне хочется быть честным с собой и с ним, ведь всё таки он мой лучший друг.» Эти слова звучали для Володи как важный шаг вперед, на который он не мог и не хотел решаться. Он писал о том, что хочет быть с ним честным, но в лагере поступал иначе. И даже в своих письмах он не до конца раскрывал что чувствовал. Теперь Володя сильно сожалеет о содеянном, где он беспощадно пытался скрыть свои чувства. Показывал упрямство, то какой правильный и гордый. Но Юра прямым взглядом намикал ему «признай, что ты любишь меня».

***

Он также писал о своих страхах: боязни потерять друга навсегда или быть отвергнутым. Но внутри он чувствовал сильное желание быть честным и искренним. Он понимал: если он продолжит скрывать, то потеряет самое ценное - возможность быть счастливым рядом с тем человеком, которым так сильно дорожит. Считал ли Юра его лучшим другом? Володя понимал, что их особенные отношения иногда переходили шкалу, но в на расстоянии, в письмах никто из них не выходил за личные границы. Или всё таки Юра не выходил за личные границы Володи? Хотел бы Юра скрывать их отношения под видом друзей? Тут Володя окончательно был опечален.

***

Постепенно он начал решился на письмо Юре. Он думал, что если теперь правильно выразился, то всё получится. Старался написать их откровенными и искренними. В них он рассказывал о своих переживаниях за него: как волнуется за его здоровье и судьбу; как скучает по их разговорам; как ему трудно без его писем. Он писал о том, что осознал свою ошибку и больше не хочет её скрывать. «Я очень переживаю за тебя,» - писал он в одном из писем. - «Я хочу знать, что ты в порядке.» Эти слова были для Володи важны: они выражали его искренние чувства и желание быть рядом даже на расстоянии. Однако они выглядели очень сдержано от состояния в котором он находился сейчас. И всё равно старался передать Юре всю глубину своих переживаний: каждое слово было наполнено искренностью и теплом. В этих письмах Володя старался открываться полностью — рассказывал о своих страхах и надеждах. Он понимал: только взаимная честность поможет им обоим найти путь к друг другу. Будет ли стыдно Юре, если он почитает это письмо? Прочитает ли он его вообще? С отправкой письма Володя почувствовал облегчение: он перестал бояться показывать свои чувства. Он понял — это сила, которая дает ему силы идти вперед. Похоже, он нашёл выход из дыры. Появилась маленькая надежда, что если Володя признается ему во всём что чувствовал, то Юра ответит ему тем же.

***

Он стал чаще гулять по улицам города с ощущением внутренней свободы. Его сердце наполнялось теплом от мысли о Юре — даже если они сейчас разделены расстоянием или обстоятельствами. Для Володи важно было знать: его чувства настоящие и Конев знает об этом. Груз с плеч его упал и теперь не важно что подумают другие. Внутри него возникла решимость больше не скрывать от себя и от Юры. Он решил продолжать писать письма до тех пор, пока сможет донести до друга все свои переживания и надежды. Пока ответ не последует. В конце концов Володя понял: возможно самое важное для него сейчас — быть честным со своими чувствами и не бояться их показывать миру. Его письма стали для него способом выразить то тепло, которые долгое время держал внутри. Он писал Юре о своих чувствах прямо и откровенно: «Ты самый лучший,» — говорил он в одном из писем. — «И больше не хочу скрывать этого от тебя или от себя самого. И мне плевать что будет, если письмо найдут твои родители. Я хочу знать что с тобой. Чтобы бы тоже был со мной искренним» Эти слова были для Володи как клятва себе: он будет бороться за свое счастье и за возможность быть рядом с тем человеком, которого так сильно ценит. Такая мелкая манипуляция казалось ему чем-то интересным. Словно тот нашёл подходящий подход к головоломке. Поможет ли такой способ? Узнаем только через время, а пока Володе хорошо - не будем его отвлекать. Теперь внутри него было малое спокойствие: он знал точно — его сердце выбрало путь той самой честности, на которую он подписался. И пусть путь этот будет нелегким, он готов идти по нему до конца ради своей правды.

***

Володя каждый день по несколько раз бегал на почту. Видимо сошёл с ума. Времени на еду и остальные бытовые хозяйства не хватало. Никакого ответа. Полный игнор. Всё его расписание стало состоять из написания этих ненужных, думал он, ему писем, где он изрядно повторял одно и тоже. Хоть с каждым разом истановилось хорошо за откровенность и он мог выговаривать всё тепло, что так хотел давно сказать но... Казалось, что вот сейчас, уже пришло оно, то самое письмо. Долгожданный ответ в котором таиться вся правда. Ведь он знал Юру и его характер. Он бы так никогда не поступил. И эти маленькие надежды, сковзь все сомнения, иногда отзывались в его сердце, заставляя продолжать писать эти жалкие, и до боли бессмысленные письма, от количества которых становилось страшно. Всё пришло к тому, что рождество он провёл за рабочим столом. Его письма стали более требовательные: «Пиши мне Юра. Ответь,» - писал Володя. - «Такими темпами ты мне должен целую книгу расписать о том, чем занимался!» Он старался писать в том же стиле что и Юра. Добавлял смайлики в окончании предложения, рассказывал как провёл день. Но на самое главное он оставлял больше всего места. Володе иногда нужно было много и ещё обратные стороны листа для высказывания. И то, бывало и этого не хватало. Приходилось писать ещё одну страницу на новом чистом листе. Он постоянно что-то зачеркивал, то может ручку размажет слезами или случайно дернется рука. — Маркс твою Энгельс!! — бормотал про себя уже измотанный парень. Над ним будто издевались..

***

На работе его перестали узнавать напарники. Давыдов походил на ходячий труп с синими мешками под глазами. Казалось он даже похудел. На душе с каждым днём становилось больнее и больнее. Такого не может быть. Невозможно, чтобы письма никак не приходили. Становилось смешно, что Юра, не мог сказать, что с ним случилось. Но может ли винить его Володя в том, если случилось что-то страшное? А что, если уже поздно? Что если совсем не в откровенности причина? Желание получить весомую причину, на такое жестокое молчание горело в его жилах. Володя чуть ли не сходил с ума от бесконечного потока мыслей плохих исходов. В своих письмах он так же писал, чтобы его не разыгрывали. Всё же не мог он поверить во всё то, что происходило между ним и Юрой. Всё походило на шутку и розыгрыш, которая перешла все границы. Да и свои чувства описать становилось труднее, потому что это Володя не знал что бы нового вытянуть из себя. В нём почти ничего не осталось, окромя одиночества и бесконечных потоков вопросов и мыслей. Он обещал быть честным, но всё равно скрывал то, что было больнее всего в ответ на молчание Юры. С каждым днём игнор Юры поджимал, подталкивая Володю на разные ужастные мысли. Он не мог медленно следовать своим чувствам, потому часто болела голова. Паника отбивались в нём громким ритмом сердца, прося ответа. Но ответа не следовало. Ни на один заданный вопрос он не получил даже словечка. Письмо не проходило ещё две недели.

***

На улицах стало особенно холодно. За день Володя выпивал успокоительное в больших количествах. Он стал стараться больше отвлекаться на работу, но даже там ему было не легко. Все косо смотрели на него и обсуждали, что парню скоро прийдёт конец. Что убьёт себя такими темпами. Карая за бесчувственность к Юре, он принимал это близко к сердцу, принимая удар на себя. В один из дней ему стало трудно нажимать на клавиши клавиатуры. Настолько было тяжело и больно двигать запястьем, что пришлось звать на помощь соседку, чтобы та открыла ему дверь в его же собственную квартиру.

***

На Володю могли смотреть красивыми глазами, прося ласки. Причем каждый день взгляд менялся лишь на переживания о нём и на просьбы о внимании. Говорят, что животные чувствуют когда хозяева болели. Это была его собака Герда. Когда Володя был не в настроении то понимала, что лучше оставить его в покое. Ведь всё равно через время, они снова вместе пойдут гулять. Она всегда была послушным другом. Хозяин больше не мог держать поводок, но зато Герда, была большой умницей. Видя плохое состояние Володи, она самостоятельно без каких либо просьб ходила рядом не отходя от него ни на шаг. Она чувствовала, что нужно ему нужно больше отвлекаться, гулять и походу прогулки следила за ним больше, чем сам хозяин за своим домашним питомцем.

***

Под конец третьего месяца зимы Володя перестал писать письма вообще. И не потому, что было отправлено достаточное количество писем. Он хотел писать, смог бы написать ещё столько же, лишь бы получить ответ, но его руки не смогли больше выдержать такую ежедневную нагрузку. Когда он и пытался снова, то выходило еле разборчиво. Да и врятли Юра вообще, соизволил бы прочитать - это тоже была одна из причин, по которой он перестал писать. На следующий день рука попросту не хотелась сгибаться. Сколько бы он не пытался её размять, мазать кремами, как только он брал шариковую ручку боль снова появлялась. До Володи не доходило, что хватило бы и писем пять, чтобы донести до Юры то переживание, что он чувствовал. Но их количество привысило за тридцать пять. Не понятно ещё стало, как тот окончательно не лёг в дырку. Ведь эмоции взяли власть над Володей. Он стал легко поддаваться им, будто не понимал, что понемногу сводил сам себя с ума. Ночью он не спал в принципе. Успокоительное почему-то перестало помогать и Володю стало тошнить из-за количества съеденных им таблеток за день. Ладно если бы он запивал их водой, но вином... И даже в обед, если Давыдов и пытался уснуть, то прислушивался к звукам из подъезда. Малейший звук соседа заставлял нервничать его так, словно к нему пообещал явиться сам Юра Конев. Из-за ухудшающегося состояния, ему пришлось взять месячный отпуск от работы. В его комнате давно никто не убирался, на что она стала походить на заброшенную комнату, в которой можно было ввести расследование на убийство. Пыль, которая скопилась на его полках с фотографиями покрылась вторым слоем паутины. Стол казалось ещё можно было спасти - это было единственное место, которое выделялось за счёт ночника. Кружки кофе на столе намертво прилипли к столешнице. Они явно долго здесь простояли. Рядом лежали испорченные от чернил листы бумаги, которые не помещались в и так полную до верха мусорку, с другими скомканным черновиками. И когда он стал таким рассеянным?