Письмо самоубийцы

Первый признак зависимости — незнание чувства меры

***

Количество дней, когда они встречались в кафе, увеличивалось. Им этого хотелось. Володя не возражал, ведь это предложение исходило от Марии. Если бы это был кто-то другой, он, возможно, и не согласился бы.

***

Ближе к маю Володя уже не прятал бинты на своих руках. То, что насторожило Марию, — это белые линии на его запястьях. Несчастный случай? Или сам? Спрашивать сейчас ей не хочется. Она не желает знать, чьё имя выцарапано на его коже, но обязательно выяснит, кто довёл его до такого состояния. Это и станет ответом.

***

Мария настояла на том, чтобы Володя проводил её домой. У неё не было настроения из-за бывшего жениха, который отправлял ей угрозы от чужих имен. Писал ужасные вещи... Она не могла спать, постоянно испытывая страх в груди. Они остановились у её дома. Стоя друг напротив друга, Мария внимательно смотрела на Володю. Он отвечал ей взглядом. Он красив. Слишком спокойный. Такой милый. — Мой жених пишет мне от других лиц, — начала она, и в его взгляде что-то изменилось. — Он угрожает убить меня, если я не вернусь к нему. Я не собираюсь возвращаться под дулом пистолета... — её голос дрогнул, и она замолкла, горько сглатывая. Володя сделал шаг вперёд. Боже мой! Мария никогда не чувствовала таких нежных объятий. Чужая рука медленно поглаживала её по спине, оставляя незабываемое ощущение.

***

Ночь. Володя нависает над прекрасной девушкой. Она стонет под ним, шепчет его имя на ухо, оглушая его собственное сердцебиение. Не сказать, что он опытен в этом деле, и то, что он делает, вызывает у него такое же восхищение. Мария повторяет как заведённая: отпустить, отдаться, забыть. Давыдов словно оглушён. Слова бьют по совести и отзываются тяжёлым грузом в мышцах рук, на которых он опирается по бокам головы Марии. Он готов к этому шагу; он уже пытался и не хочет сдаваться. Оргазм с каждым толчком приближается, и оба уже на грани завершения игры. Ему нужна... — Любовь, — произносит Мария после глотка горького кофе. Она делает паузу, позволяя горлу привыкнуть к горячей температуре. — Это такая странная шутка. Твоя совесть не позволит всё забыть. Давыдов стоит словно ошпаренный. В его груди с самого утра было пусто и тихо. Он не может сказать, что ему нравится это чувство, но оно намного лучше прошлого. Намного лучше вечной боли. Теперь она кажется не такой уж и вечной. Секс вызвал в нём бурю эмоций, после которой он забыл о своих прошлых переживаниях. Убедить себя в том, что всё кончено, так же сложно, как завершить сеансы с психологом. Он так устал страдать, что сердце стало скучать по боли. Это игра... — Позволит, — неожиданно отвечает Володя. Мария медленно поворачивает голову к нему от удивления, но ничего не говорит. — Ты достаточно мучил своё сердце, чтобы разобраться. — Я отвыкну, — спокойно отвечает Володя, не давая ей договорить. Он обнимает себя за плечи и опускает голову вниз. Позволит ли его сердце уступить место для мужчины — теперь девушке? — Отвыкнешь? — недоумевая, спрашивает Мария, глядя на Володю. — Ты сделал это только потому, что не хочешь быть гетеросексуалом? — Она внимательно изучает его лицо. Володя странно смотрит на неё, и она продолжает: — Есть же тот, чьё имя у тебя вырезано на руке. Юра. Кто он? Эти слова словно обрушились на него, как ледяной душ. Он столько раз пытался забыть это имя, избавиться от влияния этого человека на свою жизнь. Но сейчас, осознавая, что Мария из-за неверного толкования вывела его на чистую воду, ему становится не по себе. Володя не помнит, как так быстро покинул ту маленькую квартирку девушки, где произошло это недопонимание. Он будет отрицать всё, что с ним случилось до и после их близости. Даже когда, стоя у двери своей квартиры и восстанавливая дыхание, он глядит на почтовый ящик, в котором лежит белое письмо с маркой из Германии, он продолжит отрицать увиденное. Каждый вздох отзывается болью в сердце, заставляя его цепляться за что-то, чтобы не упасть куда-то ниже своего дивана.