анемоя

следующее начало дня ничем не отличалось от вчерашнего. свежий кофе, пробежка, душ, уборка, обед. пока минхену не позвонил джэхен — старый университетский друг, постоянно крутящийся в светских (и не очень) творческих кругах, они хорошо общаются, когда видятся. справедливости ради, взрослая жизнь никого не щадит — встречаются парни от силы два-три в пару месяцев. — ты там живой? — хриплый, заспанный и родной голос порадовал. юно никогда не понимал такого четкого расписания, его жизнь — исключительный хаос, который его полностью устраивает. если вдруг завтра джэхен внезапно позвонит из египта с незнакомого номера, потому что уронил свой в нил, то марк едва ли удивится. — ну, сердце вроде бьется. что-то хотел? — к такому резкому тону единственный друг привык. ни привета, ни лишних слов, зато, всегда подсобит и поможет в случае чего. — у ким чону сегодня выставка. вытащить тебя в общество пытаюсь. минхен и раньше слышал о нем, но ни работами, ни личностью не интересовался. все-таки, реставратору необязательно знать всех современных художников. — прежде, чем ты откажешься, там будут играть джаз. про знакомства говорить не буду, к этому ты равнодушен… повисла недолгая тишина. также, как он не любит общество, он обожает живую музыку и тем более джаз. — ты слишком хорошо знаешь мои вкусы. — бинго! после короткого обмена новостями, юно отправил адрес и время. марк, предусмотрительно установив будильник, недолгое время пытался оттереть лак и краску на краю. ее и правда нанесли поверх авторской. только никакой подписи на месте проплешины не значилось. ; он не заснул. возможно, из-за желания увидеть юно. возможно, из-за нежелания расстраивать донхека. на выставке в зале с бело-серыми стенами было достаточно много людей, молодые люди выпивали, кто шампанское, кто вино и, конечно, все разговоры сопровождались живой игрой джаз-ансамбля. марк едва ли посмотрел на одну картину, когда проскочил мимо незнакомых людей и буквально-таки пошел на зов музыки. — так и думал, что найду тебя рядом с ними. доволен? — они хороши. спасибо, что позвал. и юно улыбнулся смотря на воодушевленное лицо друга. музыканты и правда отдавали всю свою душу, как будто не дополнение к вечеру, а его центр. — ты себе не изменяешь. вечный монохром. он так оценил расстёгнутую рубашку закатанную до локтей надетую поверх белой футболки и черные брюки. началась другая песня, заглушившаяся голосами людей. по долетающим обрывкам фраз можно было понять — неподалёку ходит сам художник. не успел марк ответить как-то язвительно, как к ним подошёл сам чону. нет, минхен видел его впервые, по некоторым людям можно по-настоящему понять, что они созданы для того, чтобы писать. от кончиков изящных пальцев и походки, до вселенских глаз. и снова промелькнула мысль, что такими рождаются. — я чону, — он дежурно кивнул джэхену, судя по всему, они были знакомы. с улыбкой протянул марку руку, — а вы? — марк. можно на ты? — конечно. я слышал от юно, — от его глаз не ушло, как новый знакомый сосредоточен на музыке, — что ты ужасно не любишь общаться с людьми лишний раз. а ещё, говорят, что ты хороший реставратор. — он не соврал. чону облегчённо выдохнул. — кажется, в этом мы похожи. хочу сказать, что просто терпеть не могу такие вечера. — серьезно? такое неожиданное прямолинейное признание поразило марка. он озирался в поисках джэхена, а того и след простыл. всегда исчезает, когда нужен. — ага. просто так проще найти меценатов, спонсоров, короче говоря. в ответ минхен только пробормотал “понимаю”, после, предполагая, что разговор окончен, повернулся к не останавливающимся музыкантам. — ты сюда пришел из-за них, да? вроде реставратор, а на выставку пришёл из-за джаза. — прости? — прозвучало больше вопросом, чем извинением, — если мы откровенничаем, то я скоро в окружении картин сойду с ума. вот и пришёл… за музыкой. марк опустил взгляд. видимо, от тугого чувства одиночества и уже полного сомнения в своем уме он говорит совсем все, что думает. они молча постояли под завершающуюся мелодию — отыгравшийся последний аккорд замер в воздухе, прежде, чем бэнд ушёл. — не уходи пока, — чону протянул ему руку, — на перерыв ушли. может, выйдем на балкон? голова от духоты болит. ведомый желанием забыться хоть на секунду, марк соглашается. чону же в свою очередь берет у одного из официантов бутылку игристого и не удосужился взять бокалы. свежесть, запах осеннего дождя и ощущение, что скоро он начнется, смоет с собой все тревоги — ударили в голову. вид на вечно растущий мегаполис, в котором десять миллионов людей продолжают чувствовать себя одинокими, несмотря на то, что вокруг их так много. лунный полумесяц, сегодня не менее одинок, чем человечество. беззвездная мука из-за электрического света. — ты мне понравился, — чону делает несколько глотков прямо из бутылки. марку хочется вернуться в свою “нору” всё сильнее и увидеть снова донхека, даже если он сходит с ума. — спасибо. — за что? — где-то слышен вой бродячих собак. — за честность, — он протягивает минхену шампанское, — давно никто не был со мной искренним. а ты, видимо, перегорел к работе? — все сложнее, — выпивает столько, что сознание мутит, — извини. все-таки я должен был посмотреть на картины. — любишь шекспира? в этот момент показалось, что мир рассыпается. марк очень долго пытался определить эмоцию на лице чону, но то ли из-за алкоголя, то ли из-за самой ситуации — не разобрал. — знаю наизусть. — одну из картин я написал после того, как прочел сон в летнюю ночь. — хочешь сказать «любовь душой, а не глазами смотрит»? марк все же выдохнул. хотя бы не ромео и джульетта, только мысль, за что же судьба так играет с ним? — именно, — чону выпил ещё, прямо из рук марка. внутри с новой силой завели джаз, видимо, вечер и не собирался заканчиваться, — дашь свой номер? под аккомпанемент из машинных сирен в сочетании с узнаваемой песней генри манчини, они обменялись номерами. — а теперь извинишь меня? марк кивнул, подумав, что чону собирается уходить. тот и правда развернулся, но прежде, чем уйти — оставил поцелуй на губах. ни к чему не обязывающий, легкий. возможно, если бы реставратор ответил, то что-нибудь изменилось. он не почувствовал. совсем ничего. — прости. мои мысли заняты другим. не хочу обнадеживать… чону больше не улыбался. обычно, в таких случаях хоть что-то из себя выдавливают, а он честно показал свое ощущение. — я надеюсь, что у вас все будет хорошо. и взаимно, — и не лукавил совсем. взаимно? марк и не понимает, как такой хаос произошёл в его жизни.