from the ground up

      Это было далеко не впервые, когда Ичан влюблялся в кого-то, едва познакомившись. На самом деле, он уже сбился со счёта… На какой девушке он остановился? Он и не помнил. Это были в основном глупые, мимолётные увлечения: кареглазая брюнетка с длинными волосами, проходящая мимо; рыжеволосая девчонка, садящаяся в автобус. Всегда — девушки, с которыми он знал, что никогда больше не пересечётся. И никогда — те, с кем у него мог бы быть хоть какой-то шанс. Не то чтобы он не пытался строить отношения раньше. В конце концов, именно ради этого он когда-то и собрал свою школьную музыкальную группу.       Но всё это осталось в другой жизни. Сейчас у Ичана не было ни времени, ни сил на что-то подобное. Теперь его влекло иное — то волнение, которое рождается из простого любопытства.       И потому в течение следующих нескольких недель он всё чаще ловил себя на том, что ищет глазами одну и ту же девушку на уроках жестового языка. Его взгляд невольно останавливался на её руках, ловящих движения и слова, которые преподаватель задавал на занятии. В её жестикуляции было что-то завораживающее — настолько, что Ичану приходилось напоминать себе: не пялься, иначе она подумает, что ты странный. Что-то в ней притягивало. Чона? Кажется, её звали Чона. В ней было что-то… он не мог это точно определить.       Чона была полна энтузиазма и ощущения внутренней наполненности. Все те месяцы, когда она тайком таскала в комнату книги по жестовому языку и пыталась учить его самостоятельно, оказались не напрасными. Она понимала: до уровня остальных ей ещё далеко. Но у неё была основа, и её движения уже не выглядели неуклюжими. Она жадно впитывала новое, и двух часов занятий в день ей откровенно не хватало.       Чона заметила: никто из одногруппников не обращал внимания, если кто-то ошибался. Никто не смеялся, не издевался, не кривил губ. Все пришли сюда по своей воле, а не потому что кто-то заставил. Все — такие же, как и она, независимо от возраста или прошлого. Глухие люди, изучающие корейский жестовый язык.       Она вздрогнула, почувствовав несколько лёгких постукиваний по столу, и подняла взгляд от тетради, удивлённая. — Занятие закончилось. — показал жестом тот самый парень, рядом с которым она сидела в свой первый день. Ха Ичан?       Она оглянулась по сторонам, глаза расширились. О, боже. Она так углубилась в записи, что даже не заметила, как остальные начали расходиться. — Я просто… — начала она жестами, но сбилась на полпути. — Спасибо. — Эй, понимаю. В первые недели ты […], ну, бывает. Со всеми случается. — Он кивнул, улыбаясь.       Чона нахмурилась, расстроенная. Конечно, не всё будет просто. — А это что значит? — переспросила она ту часть, которую не поняла, когда он вопросительно поднял брови. — Прости, я совсем новичок.       Она перелистнула тетрадь на последний лист и, протянув ему ручку, жестом предложила написать. — Всё нормально, я и сам не мастер. — показал он, прежде чем аккуратным, удивительно красивым почерком вывести: “На седьмом небе от счастья.”       Ага, значит, так заметно… Чона неловко усмехнулась и, не раздумывая, вытащила другую ручку. “Я просто очень счастлива быть здесь.” — написала она, почти машинально. Так было привычнее. Ещё раз взяла ручку, на этот раз с горькой улыбкой: “Прости ☹ слишком много лет, когда писать было для меня единственным способом говорить.”       Он покачал головой и написал: “Не извиняйся! Я понимаю. Мне самому долго было трудно перестать проговаривать вслух каждое слово, которое показываю.”       Чона уставилась на него, приоткрыв рот. Он рассмеялся, быстро глянул на часы, затем снова наклонился к листу:       “Я не могу рассказывать тебе историю своей жизни на голодный желудок. Пойдём пообедаем? В двух магазинах отсюда готовят отличную курицу.”       Чона прикусила щёку изнутри. Может быть… просто может быть, пришло время выйти из своей скорлупы и попробовать завести друзей или хотя бы знакомых. Потому что, если говорить честно, впервые в жизни она чувствовала, что действительно на своём месте.