Тавромахия

октябрь 2024 года. Нью-Йорк, Флэтайрон-билдинг, 5-я авеню.      

      Тэхен гипнотизировал взглядом шары ньютона на столе, отбивающие бесконечный ритм. В кабинете главного редактора было душно, жарко, и даже открытое окно не спасало. Невыносимо хотелось выскочить наружу и сделать спасительный вдох свежего воздуха, но он был прибит к стулу неотвратимым «У меня к тебе серьезный разговор». Намертво.       — Чертовы, эх, как их там.., — мистер Рой чертыхался, пытаясь устроиться в крутящемся стуле и параллельно дергая мышкой компьютера. Компьютер, на вид, никак не моложе самого Тэхена. — Да ну как их... Блогеры!       — Блогеры, да, — кивает головой.       — Отбирают мой хлеб. — заявил Рой, покачав головой, — И твой тоже, между прочим.       «В основном мой», — заметил про себя Тэхен и сделал неопределенное движение плечами. Редактор никогда не мог сказать все кратко и по делу, только вечно мучал своей болтовней. Рой начал с бюджета, свернул на личную жизнь секретарши, и только через десять минут, кряхтя, выдохнул:        — Короче, спорт не в тренде. Твоя колонка... эх, черт... (стук кулаком по столу) Никому не нужна! Эти... ну, в общем, «блогеры», — слово далось ему с усилием, будто зуб выдирал, — всю аудиторию к себе в реки переманили!       — Каналы, — поправляет Тэхен, чувствуя, как поддается гипнозу металлических шариков.       — Верно! Послушай, Ким, — мужчина вдруг наклонился ближе через стол, и Тэхену ударил в нос запах дешевых сигарет, — Положение твое невыгодное. Ты знаешь, сколько человек просмотрело твою последнюю заметку о футболе?       Тэхен мотает головой и откидывается на спинку стула, лишь бы избежать ядерной смеси аромата сигарет и позавчерашней рубашки.       — Меньше, чем подписчиков у кота моего племянника. Это очень мало, Тэхён. Очень-очень мало.       Редактор качает головой, будто действительно заботится о положении Тэхена, и откидывается на спинку кресла. То жалобно скрипит, видимо, предупреждая, что держится на последнем издыхании.       Рой явно ждет какой-то реакции от Тэхена, например, многочисленные извинения и заверения в том, что последний обязательно найдет способы вернуть релевантность, только не закрывайте колонку и не увольняйте его. Но мужчина лишь вздыхает, а потом выдавливает из себя:       — Через месяц в городе планируется чемпионат по киберспорту, я думаю, это хороший инфоповод, и мы сможем поднять охваты.       — Через месяц наши новости будет писать ChatGPT. А через два — вообще никто! — восклицает редактор, — А все потому, что людям интересны только драмы, кровь и секс. Так что, Тэхен, либо находишь это, либо с января тебя заменяет нейросеть.       Тэхен сжал зубы так, что в висках застучало. Ладно драмы и кровь, но где, интересно, он должен найти секс? Кивок даётся ему с усилием, будто голова налита свинцом. За окном мелькают птицы, свободные и бестолковые.        Они расстаются, заканчивая разговор рукопожатием. На душе у Тэхена гадко, мыслить позитивно не удается, мысли снова и снова возвращаются к духоте кабинета и ультиматумам. Три года назад он врывался в это здание с горящими глазами, с ноутбуком под мышкой и десятком идей в голове. Утром работа, вечером подработка, выходные — почти всегда в клубе. Жизнь играла яркими красками, ему катастрофически не хватало двадцати четырех часов в сутки. Тогда ему казалось, что каждая его статья — это шаг к пулитцеровской премии.       Теперь он стоял, прижимаясь спиной к холодной каменной стене, как будто она могла удержать его от падения в пропасть. Утреннее кофе в желудке свернулось комком. От прежнего запала не осталось и следа. Недавно он нашёл в архиве свою первую статью — восторженный репортаж о молодом бойце ММА, который «обязательно изменит мир спорта». Парня уже давно нет в живых — несчастный случай. «Мы оба провалились», — подумал тогда Тэхен и удалил файл.        Тэхен затянулся сигаретой, стоя на мокром после дождя тротуаре. Сигаретный дым смешивался с паром от мокрого асфальта, создавая грязную дымку, в которой терялись очертания зданий. Он курил за зданием издательства во внутреннем дворе, пока внутри офиса кипела жизнь. Да и снаружи тоже — прохожие, работники, животные, все несутся куда-то с какой-то целью и мотивацией. У Тэхена же давно не было желания куда-то нестись с сумкой в руках, он никуда не спешил. Вставал утром, нехотя собирался, заваривал себе растворимый блевотный кофе и не допивал его. Приходил на работу, гипнотизировал мигающую строку печати в открытом вордовском документе, выдавливал из себя никому (ему в том числе) неинтересные заметки о местном турнире по настольному теннису и собирался домой. День за днем, с перерывами на выходные. Менялась лишь погода за окном.       Тэхен затянулся так глубоко, что закружилась голова. 

🖊️🖊️🖊️

             Чимин зовет его в гости, чтобы развеяться в конце недели, обменяться новостями и вкусно поесть. Тэхен приходит к Чимину в пятницу вечером, едва переставляя ноги. Неделя выдалась как проклятый день сурка — те же пробки, те же дедлайны, те же бессмысленные правки от редактора, который, кажется, даже не читает его тексты перед тем, как отправить в печать.       Чимин открывает дверь, уже держа в руках две банки холодного пива и пачку сигарет. Он в растянутом свитере и спортивных штанах, волосы слегка растрепаны — видимо, тоже не вылезал из компьютера весь день. Но в отличие от Тэхена, у него в глазах есть искра.       Чимин работает маркетологом сразу в нескольких небольших компаниях. Хотя, компаниями их сложно назвать, скорее небольшие бизнес-проекты: кофейня, интернет-магазин по продаже керамики ручной работы и какой-то спортзал. Его работа это бесконечные сторис, посты, тиктоки, тренды — все, чтобы «поймать» и удержать нужную аудиторию. Десять аккаунтов, сто проектов, и ни одного нервного срыва. Хотя Тэхен подозревал, что Чимин просто не успевает сойти с ума. Когда заканчивается день и наступает ночь, его рабочий день продолжается, он открывает Meta ads, Google ads, и погружается с головой в цифры. Отслеживает, какие ролики «выстрелили», а какие провалились; проводит тестирование на количество откликов аудитории на заголовки постов; организовывает ивенты для спортклуба или лекции о литературе и искусстве для посетителей кофейни. В общем, Чимин существует в режиме многозадачности почти круглые сутки. Тэхен удивляется, как тот еще стоит на ногах. И не просто стоит, а бегает за работниками и заставляет их снимать липсинки под очередной вирусный трек из тиктока.       — Ты выглядишь, как зомби после ночной смены, — заявляет Чимин, пропуская Тэхена в квартиру, — Хотя, вроде, по ночам не работаешь.       Тот хрипло смеется, скидывает куртку на диван и проваливается в кресло.       Чимин никогда не спрашивает: «Как дела?» — потому что знает: если Тэхен захочет рассказать, он сделает это сам. Вместо этого он просто протягивает ему новую сигарету, даже не глядя, и Тэхен ловит её, не проронив ни слова.       Они выходят курить. Чимин легко запрыгивает на перила, балансируя, как циркач. Тэхен прислоняется к стене, закрывая глаза от прохладного ветра.       — Ну и как твой «креативный ад»? — спрашивает Чимин, выпуская колечко дыма.       — Думаю, может, мне стоит переквалифицироваться в таролога.       — Чего так?       — Сегодня мне сказали, что моя статья про локальный турнир по теннису «слишком скучная», зато разворот с аспектами планет на следующую неделю — «отличный контент».       Чимин усмехается, подпалив сигарету серебристой зажигалкой в форме сердца (подарок Тэхена), затем протягивает огонек другу.        — Ну, может, тебе начать писать гороскопы? Типа, «Скорпионам не советуем читать спортивные колонки — велик риск разочарования».       Тэхен бросает в него смятую салфетку.       — Я серьезно. Если так пойдет дальше, меня заменят ботом.       — А ты не дай себя заменить.       Тэхен молчит, затягиваясь. Он не знает, как «не дать». Он уже выжат как лимон, а мир вокруг требует все больше «хайпа», «виральности», «трендов». Это все не для Тэхена, не для его склада ума. Он пишет объемные тексты, а не гонится за лаконичностью. Ненавидит говорить на публику, даже на камеру. Этот быстро изменившийся информационный мир будто не принимает его, выплевывает, как недозрелую ягоду.        Чимин, видя его настроение, спрыгивает с перил и толкает в плечо:       — Эй. Ты же не всерьез думаешь сдаться?       — Я не сдаюсь. Я просто не знаю, что делать.       — Ну, например, сменить тему.       Тэхен смотрит на него неопределенным взглядом.       — Что значит «сменить тему»? Я всю жизнь пишу про спорт, и я люблю это.       Чимин закатывает глаза, затем вздыхает, будто он учитель, объясняющий ученику элементарные вещи. «Ким Тэхен, все твои одноклассники это уже поняли!» — примерно такой вздох.       — Выбери то, что сейчас в тренде. Например, бои без правил.        У Тэхена округлились глаза от неожиданности, они с Чимином долю секунды смотрели друг на друга молча. Один с ожиданием в глазах, другой — опешив.       Наконец осмыслив слова друга, Тэхен закатывает глаза и быстро вертит головой из стороны в сторону. Он не успевает открыть рот, чтобы извергнуть тираду о том, как сама идея боя на кулаках ему омерзительна — Чимин уже вдохновленно вещает:       — Слушай, один мой клиент знаком с организаторами этих турниров. Ну, как турниров, — Чимин неопределенно разводит руками и продолжает понизив голос, будто кто-то, кроме Тэхена, может его услышать, — Турниры немножко не официальные, но это все еще спортивное мероприятие!       — Чимин, ты мне снова предлагаешь что-то незаконное?       — Нет, сначала дослушай! — Чимин кривит недовольную морду, но ненадолго. — В общем, они ищут кого-то, кто будет писать разборы боёв. Там же не просто драка, там шоу — костюмы, бифы, зрители скандируют… Никто не дерется просто так — у всех бойцов есть история ненависти друг к другу. Это же готовый материал!       Тэхен морщится и потирает лоб:       — Разве это спорт, Чимин?       — А что, нет? — тот искренне удивлен, но продолжает, игнорируя скептичный взгляд Тэхена. — Послушай, ты сам сказал что не знаешь, что делать. Я тебе предлагаю решение! Смешанные единоборства — это то, что цепляет и вызывает интерес даже у непосвященного зрителя. Ну, или читателя. Там настоящие эмоции, Тэхен.       Тэхен представил себя в толпе орущих фанатов, с блокнотом в руках. «Именно тот, кого я презирал — журналист, который пишет о клоунаде».       Чимин кидает окурок в мраморную пепельницу и садится напротив Тэхена. Сразу заметно как его глаза вспыхнули интересом, Чимин всегда оживляется, когда говорит о работе.        — Аудитория — мужчины, возраст, скажем, от четырнадцати до сорока пяти лет, — Чимин активно жестикулирует, будто перед ним не Тэхен, а заказчик, которого надо впечатлить. — Базовые знания о спорте не нужны — их цепляет агрессивность, яркость и простота правил. Золотая жила!       — Не знаю, Чимин, — Тэхен пожимает плечами. — В интернете миллион блогеров, которые разбираются в этом лучше меня. Я не смогу конкурировать.       — Ты же не для хардкорных фанатов будешь писать, а для обычных людей. Тех, кто хочет драму, но без заумных терминов.       Тэхен задумался. Это правда не его тема. Он всегда писал про спорт, где есть правила, статистика, логика.       — Ты же писал раньше про смешанные единоборства? — Чимин прищурился. — Считай, одно и то же, только ринг не на арене, а в подвале. И… — он понизил голос, — некоторые бойцы невероятно горячие.       Тэхен цыкнул в ответ на эту реплику и ловким движением отправил окурок в пепельницу. Сейчас им полностью обладали тревога и нежелание остаться без работы, а не мечты о потных подтянутых спортсменах. Мысль о резюме с пометкой «уволен за нерелевантность» вызывала тошноту. В Нью-Йорке очень сложно найти вакансию журналиста, будь у тебя хоть десять лет стажа и сотня хороших статей за спиной — все приличные места заняты. Шутка о переквалификации в таролога уже перестает быть смешной. Может, Чимин и правда предлагает единственный шанс?        — Я даже не знаю, с чего начать.       Чимин ухмыляется:       — Начни с того, что просто сходишь на бой. В субботу как раз турнир. Я тебя впишу.       — Впишешь?       — Ну да. У меня же связи, — Чимин хитро улыбается. По лицу видно, что он доволен. Таланта убеждения у Чимина не занимать.       Тэхен смотрит на него, потом на дымящийся окурок в пепельнице. Может, и правда стоит попробовать? В конце концов, терять ему нечего. Тем более когда-то у него был опыт написания статей о боевых видах спорта. Правда, тогда это были настоящие бойцы, а тут — мягко говоря, фарс.       — Нет, Чимин, — Тэхен мотнул головой. — Всё это слишком далеко от того, чем я привык заниматься. Я десять лет писал про спорт. Десять, Чимин. Ты представляешь, сколько это статей?       — Представляю. И сколько из них сейчас кто-то читает?       Тэхен резко поднял голову, вонзив взгляд в лицо друга. Чимин не злорадствовал, он смотрел на него с состраданием.       — Ты думаешь, я не видел твои последние тексты? — Чимин разблокировал экран айфона, и демонстративно озвучил — «Результаты турнира по настольному теннису». «Анализ игры футбольного клуба юниоров». Это же снотворное, Тэхен. Ты сам это ненавидишь.       — Это моя работа.       — Работа — это когда тебе платят за то, что нужно людям. А тебе скоро перестанут платить вообще.       Тэхен стиснул зубы. Где-то в груди кольнуло, потому что Чимин прав.       — Ладно, допустим, я согласен. Но почему ты мне пихаешь именно ММА? Это же дешёвое шоу для толпы, которая хочет крови.       Лицо Чимина прояснилось, будто Тэхен наконец задал правильный вопрос. Он сделал жест рукой а-ля «подожди секунду» и скрылся в своей комнате, оставив Тэхена одного. Тот, наконец, опустился на освободившийся неудобный стул и откинулся на спинку. В голове автоматически начали всплывать картины того, чем он представлял себе бой без правил — двое потных мужчин катаются по рингу, крепко обнявшись. Тэхен снова поморщился и потянулся за новой сигаретой. Какой-то бред. Что об этом можно написать? В ММА нет ограничений по стилю, почти нет правил, бойцы дерутся хаотично, как хотят. Никакого очарования Тэхен не испытывал.        С другой стороны, разве личные предпочтения Тэхена сейчас имеют значение? Он поджег сигарету и затянулся, чувствуя, как черный дым заполняет легкие, утяжеляет их, а вместе с ними и все тело. Если у него получится написать что-то такое, что вызовет резонанс и интерес у такого же обывателя, как и он сам — это может быть успехом. По крайней мере, он сохранит работу. Может, оно того стоит.       Чимин возвращается и опускает ноутбук прямо на колени к Тэхену. На экране — некачественная запись боя: два бойца в масках, световые эффекты, толпа сходит с ума. Картинка все время трясется, а кадр выбран так, будто оператор старается снимать скрытно, ринг то и дело перегораживают силуэты зрителей.       — Вот видишь этого? — Чимин поставил на паузу и приблизил. — Этот тип в маске — Гвисын.        На экране Тэхен мог с трудом рассмотреть силуэт человека, все изображение стало пиксельным. Нижняя половина лица Гвисына была закрыта маской с какими-то нелепыми прорезями, как будто он нацепил на себя намордник. Видно было только глаза, абсолютно черные.       Чимин снял видео с паузы, и по ушам ударила дикая смесь музыки и криков. Гвисын заблокировал один удар соперника и тут же нанес быстрый и точный удар ведущей рукой в висок. Соперник пошатнулся, толпа заревела, а Гвисын тут же обрушился на него серией ударов, чередуя руки и направления. Он бил снизу вверх в челюсть, в висок, в скуловую кость, пока его соперник не мог придти в себя и соориентироваться. Через секунду последний оказался зажатым в углу сетки.       — Хорошая скорость, — кивнул Тэхен.       — «Хорошая»? — возмутился Чимин, — Да он самый быстрый из тех, кого я знаю.       Тэхен хотел что-то ответить, но взгляд сам прилип к экрану. Гвисын двигался не как типичный ММА-боец — его удары напоминали что-то... другое. Тайский бокс? Уличную драку? Что-то ещё? Движения выверенные, точные, ни одного лишнего. Гвисын контролирует дистанцию и не пропускает ни одной попытки соперника перехватить инициативу, он жестко их пресекает.       Толпа в записи снова взревела — Гвисын ударил соперника локтем в шею, и тот потерял равновесие.       — Такие удары запрещены.       — Тут можно все. Даже то, за что в нормальном клубе вызовут полицию. Вот почему люди платят за это деньги. Чимин поставил на паузу, на экране застыла фигура бойца в маске, возвышающегося над соперником.        — Ты сказал, его зовут Гвисын? — переспросил Тэхен, все еще непроизвольно рассматривая спортсмена. Он выглядел устрашающе, почти гротескно.        — Да, как призрак.       — Вряд ли это его настоящее имя, — проговорил Тэхен, не обращаясь конкретно к Чимину, а, скорее рассуждая вслух, — Еще и эта маска…       Друг кивнул:       — Он не появляется на публике без неё, не даёт интервью, не общается с фанатами. Но каждый его бой это событие. Люди ломают голову: кто он? Почему так жесток? Откуда пришёл?       Тэхен нахмурился.       — И что, я должен писать про это?       — Ты можешь рассказать интересную историю. Не «разбор ударов», а «кто этот человек». Показать, что за маской. Разве не этим ты всегда хотел заниматься?       В памяти всплыла его первая статья.       Чимин видел, что попал в цель.       — Сходи на один бой. Просто посмотри. Если после этого скажешь «нет» — я отстану.       Тэхен прикурил новую сигарету. В горле стоял ком.       — Хорошо. Один бой.

🥊🥊🥊

      Время давно перевалило за полночь. Салон такси, в котором ехал Тэхен, заполняла ненавязчивая джазовая мелодия. Музыка убаюкивала его, и он несколько раз пожалел о решении тащиться за город в какой-то неизвестный клуб. Сейчас хотелось оказаться дома, завернуться в одеяло и провалиться в глубокий сон, а не работать. Чимин строчил ему сообщение за сообщением в мессенджере, от этого телефон почти беспрерывно вибрировал в кармане. Друг давал ему какие-то наставления, перечислял клички бойцов, советовал коктейли (пить в неизвестном месте Тэхен точно не собирался) и тому подобное.       Тэхен потухшим взглядом уставился на экран.       Чимин-и, 00:23       И не вздумай брать коктейль «Кровавый нос» — там текила с табаско, тебя вывернет наружу!       Чувство внеземной лени и социальной тревожности объяло Тэхена еще до того, как он вышел из дома, но делать было нечего — билеты уже на руках. Времена, когда он в припрыжку скакал на сомнительные мероприятия с иллюзиями о перспективе написать необычную статью, уже давно позади. Сейчас он делает это вынужденно и чтобы доказать себе собственную профпригодность.       Адекватный журналист точно бы взял с собой напарника, но у Тэхёна такового не имелось. В конце концов, он не кисейная барышня, не даст себя в обиду. Одет он был неброско, по правде говоря, Тэхён понятия не имел, как люди одеваются на подобные мероприятия. На нем была повседневная белая рубашка и серые брюки, лучше он ничего не придумал. В гардеробе у него были одни деловые костюмы, ни одной приличной футболки, если футболки и есть — все домашние. Вот она, жизнь офисного работника, даже нет подходящей одежды для ночного клуба. Для приличия Тэхен расстегнул две верхние пуговицы и надел цепочку, завалявшуюся в гардеробе.       Машина мягко притормозила, и замедление разбудило Тэхена.       — Мы на месте, — раздался голос водителя, тон его был вежливый, но равнодушный.       — Спасибо вам. Хорошего дня.       Тэхен не сразу понял, где вход. Перед ним высилась типичная многоэтажка без излишеств, кирпичи облезли, на балконах — груда хлама и мокрое белье. Вокруг такие же дома и несколько ларьков с выключенными вывесками. Где-то протяжно завыла собака, звук эхом отразился между панельных многоэтажек. По телу пробежал холодок от понимания, что он в настоящей глуши, в нескольких десятках километров от дома. Тэхен уже тыкал кнопки в приложении, вызывая такси обратно, как резкий громкий звук музыки разрезал тишину.       Тэхен поднял голову и увидел, как в одном из полуподвальных помещений ненадолго открылась дверь. Оттуда и доносился звук. Дверь закрылась и музыка заглохла. Он только сейчас заметил, как пульсирует в его висках кровь, в такт заглушённому басу из подвала.       Видимо, за дверью находится цель его визита.       Тэхен подошел ближе к ступеням, ведущим на цокольный этаж. над ними висела скромная вывеска из обычного глянца «АНКЛАВ». Да, это оно.       Тэхен вздохнул, собираясь с силами. На стене у входа кто-то вывел краской «Не влезай — убьёт». Забавно.       Холодный металл дверной рубильницы обжёг ладонь, когда он опёрся о перила. Запах плесени, сигарет и чего-то горького ударил в нос, едва он сделал свой первый шаг вниз. Ступени вниз были липкими от чего-то, то ли от дождя, то ли от пролитых напитков. Пальцы непроизвольно теребили край блокнота в кармане, пока Тэхен делал шаг за шагом по темным ступеням. Рой проклятий метался в голове, все его существо сливалось в едином позыве исчезнуть отсюда как можно скорее, но он упорно заставлял себя идти.  Тэхен возвел глаза к небу и скривился. «Чёртов Чимин... Чёртов клуб... Чёрта я вообще здесь делаю?» — мысль крутилась в голове навязчивой мантрой, но ноги продолжали двигаться вниз, будто против его воли.

🎧HEALTH – "HATEFUL"

      Дверь сопротивлялась, словно живое существо, когда он толкнул её плечом. И тогда...       Звук.       Не просто музыка, а физический удар по барабанным перепонкам, низкочастотный гул, от которого задрожали рёбра. Воздух оказался густым, почти вязким: коктейль из сигаретного дыма, перегара и чего-то медного — крови? Или просто дешёвой бижутерии, которая окислилась от пота?       Его остановили сразу.       — Билет.       Голос принадлежал человеку-скале. В свете неоновой вывески его лицо казалось фиолетовым. Плечи как у быка, шрам через бровь, футболка с вырезанными рукавами, обнажавшая полностью покрытую чернилами кожу.       Тэхен потянулся во внутренний карман, доставая смятую бумажку, которую дал Чимин.        Вышибала бегло посмотрел, затем разорвал её пополам без объяснений.        — Телефон.       — Что?       — Со слухом проблемы? — Он ткнул пальцем в ржавый ящик у стены, набитый телефонами. — Без исключений.       Тэхен сжал губы, но достал свой смартфон. Вышибала швырнул его в ящик, где тот звякнул о другие. Тэхен открыл рот, чтобы возмутиться, но вышибала опередил его:       — Правило номер один: никаких камер. Правило номер два: никаких дурацких вопросов.       Тэхен кивнул, но вышибала уже отвернулся, пропуская следующего гостя, мужика с костяшками пальцев в татуировках «LOVE» и «HATE».       «Хорошо, что телефон в чехле. Тренболоновый придурок», подумал Тэхен, заходя внутрь.       Первым, что он увидел, стала барная стойка с выщербленными краями, за которой мужчина с ухмылкой наливал что-то мутное в стаканы. Свет мигал так, что Тэхен сразу почувствовал резь в глазах, а лица людей становились то размытыми, то четкими. Движения окружающих казались дергаными и неестественными. Там, где свет не доставал, кто-то курил, кто-то целовался, а кто-то, похоже, торговал чем-то из рук в руки.       Он сделал шаг вперёд, и тут же споткнулся о пустую бутылку. Её грохот потонул в музыке, но пара голов обернулась. Взгляды скользнули по его белой рубашке, слишком чистой для этого места.       Его задевали чужие плечи, кто-то провел ему рукой по спине, какие-то лица возникали прямо перед его, Тэхен обходил их. В центре зала стояла клетка. Настоящая, из толстых прутьев, где уже виднелись тени готовящихся к бою людей.       — Ставки! Ставки принимаем! — голос прорезал гул. Кто-то толкнул Тэхена в бок, оставив на белой рубашке жирный отпечаток. Или Тэхену это только показалось.       Он протиснулся к барной стойке, чувствуя, как липкий пол клеется к подошвам. Бармен — мужчина с перебитым носом и глазами, как у мёртвой рыбы — даже не взглянул на него, просто шлёпнул перед ним стакан с чем-то мутно-жёлтым.        — Не заказывал, — пробормотал Тэхен.        — Не спрашивал, — бармен чиркнул зажигалкой по шраму на запястье, закурил. — Пей или проваливай.       Кто-то окликнул его именем «Хосок», и его холодное выражение лица тут же сменилось лучезарной улыбкой. Тэхен наблюдал, как Хосок добродушно здоровается со своим, по-видимому, приятелем. Некоторые люди сочетают в себе несочетаемое.       Толпа взревела, в клетке два бойца сцепились, один всадил другому локоть в висок. Кровь брызнула на сетку, и Тэхен отвернулся, но было поздно — желудок уже сжался.       — Уже поплохело? — бармен хрипло посмеялся, всматриваясь в лицо Тэхена, — Это даже не main-event. Просто парни балуются за пару сотен баксов.       — А кто сегодня main-event?       — Ты что, билет сюда в переходе нашел? — Тэхен пожал плечами, не собираясь отвечать. Хосок осуждающе цыкнул, потом медленно наклонился через стойку, так близко, что Тэхен уловил запах алкоголя и чего-то лекарственного.        — Сегодня Гвисын дерется.       Ни один мускул на лице Тэхена не дрогнул, что, по-видимому, повергло бармена в шок.       — Не знаешь?!       — Я тут первый раз.       Тэхен не соврал, он тут действительно в первый раз. Но ему хотелось послушать о Гвисыне еще раз. Но уже с другой стороны.       — Первый и последний, если будешь пялиться на него, как сейчас на меня. — Хосок швырнул в Тэхена мокрую салфетку, но тот быстро увернулся — Гвисын не любит зрителей. Особенно… — Его глаза скользнули по белой рубашке— ...таких чистеньких, как ты.       В этот момент в толпе раздался резкий взрыв рёва. Кто-то крикнул: «Ломай его!». Бармен усмехнулся, будто понял шутку, которую Тэхен не слышал.        — Тебе повезло. Сегодня он в маске. А когда дерется без неё… — Он провёл пальцем по собственному горлу, — Такому как ты, лучше не смотреть.       В дальнем углу, отгороженный от всех, сидел мужчина в чёрной маске. Тэхен присмотрелся и сразу узнал этот намордник. Почему-то ему показалось, что на шее выступил пот. Даже сидя, Гвисын казался слишком большим — его фигура напоминала готический собор своей массивностью. Он не пил, не кричал и не говорил, просто наблюдал, как паук в центре паутины. Ждал своей очереди.       Музыка заглохла на секунду, и в этой тишине человек в маске повернулся к нему на долю градуса. Их взгляды встретились.       Маска не позволяла разглядеть лицо, но Тэхен почувствовал — Гвисын действительно смотрит прямо на него.        Тэхен резко отвёл глаза, схватил стакан, глотнул и закашлялся. Жидкость горела в горле, как бензин.       Когда он осмелился взглянуть снова, угол был пуст.       Голос диктора потряс все помещение, звук раскатился по пространству, разбиваясь о стены. Хриплый, с придыханием, он как будто говорит через дешёвый мегафон с эффектом дисторшна:       — Дамы и господа!       Тут и там послышался одобрительный вой и свист.       — Вы пришли сюда за кровью? За костями? За тем, что нельзя увидеть в жалких городских клубах?       Ропот, кто-то стучит кулаком по барной стойке. Голос диктора с каждым словом становился все более ревущим:       — Тогда встречайте... ТЕНЬ, КОТОРАЯ НЕ ПРОЩАЕТ ОШИБОК.       Гул нарастал.       — ЕГО УДАРЫ — ЭТО НЕ БОЙ, А КАЗНЬ.       По телу Тэхена пробежали мурашки, слева от него кто-то вторил голосу: «Давай, ублюдок!»       — ОН НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ «ДОВОЛЬНО».       Толпа начинает скандировать: «Гви-сын! Гви-сын!». Тэхен хотел обернуться чтобы спросить у бармена, представляли ли с таким же подобострастием второго бойца, но голос его перебил:       — ПРИГОТОВЬТЕСЬ... ВАМ ЕГО НЕ ОСТАНОВИТЬ.       Резкий звук разбивающегося стекла — кто-то швыряет бутылку в клетку. Свет гаснет на секунду. Когда включается — Он уже там.