Тавромахия

      Его соперника представили с таким же уровнем пафоса, но Тэхен отметил про себя, что энтузиазма у толпы было сравнительно меньше. Диктор тянул его имя расщепленным гулким голосом —       «БААААААС МЭЙЛИИИ», тот возбужденно подпрыгивал, салютуя толпе. Его поведение сильно контрастировало с Гвисыном, который не повел головой, услышав свое имя. Он стоял в своем углу ринга, скрестив руки на груди.       Его дыхание было ритмичным, как метроном. Ни вспотели ладони, ни напряглись плечи — будто он не готовился к бою, а ждал окончания нудного ритуала.       — Он всегда такой? — Тэхен намеренно щёлкнул ручкой, проверяя реакцию.       Хосок хрипло рассмеялся:       — Если бы он нервничал, я бы сам сбежал отсюда.       Гвисын выглядел как человек, не первый год занимающийся своей формой. Спортивная осанка, грудь медленно вздымается и опускается, — ни намека на волнение или даже предстартовый прилив адреналина. Создавалось впечатление, что ему скучно.       Звучит гонг.       Клетка трясётся от шагов Баса — 220 фунтов чистой мышцы, он идёт вперед, как бульдозер. Гвисын скользит, как тень, но не уходит в защиту. Вместо этого — резкий лоу-кик в бедро. Хлоп! Звук, как мокрое полотенце по бетону. Тэхен непроизвольно вжался в стул. Он осторожно достал небольшой блокнот из внутреннего кармана и развернул его на коленях, быстрым движением расправив страницы. Фото сделать не получится, надо хотя бы оставить заметки. Бас даже не морщится — просто продолжает давить. Его удары грубые, но страшные: каждый свинг мог бы снести голову обычному человеку среднего телосложения. Гвисын ловит один на блок, и Тэхен слышит, как костяшки перчаток трещат под ударом. Толпа реагирует одобрительным гулом.       — Раунды по пять минут? — Тэхен обращается к Хосоку, пока тот протирает стаканы, неотрывно следя за боем.       — Здесь раундов нет… О-о-о! Опасненько.., — он реагирует на шаткий шаг Баса, тот чуть не открыл спину, — Будут драться, пока кто-то не сдастся. Ну, или пока не отключится.       Тэхен медленно кивает, и двигает ручкой по бумаге. На листе быстро вырисовываются грубые очертания мужских фигур.       Тут толпа взрывается, Тэхен вскидывает голову. Бас врезал Гвисыну в корпус — звук, как топор по мясу. Боец замер, маска скрывала выражение лица... Затем медленно выпрямился и постучал пальцем по своей маске — там, где должен быть рот. «Следующий?»       Бас рванул вперёд — Брюнет упёр ему ладонь в подбородок, как взрослый ребёнка, и оттолкнул. Толпа взревела. «Бей его!» — орали с трибун. Но Гвисын просто развёл руки — мол, попробуй.       Тэхен быстро набрасывал неровные, хаотичные линии. Ему нужно было запечатлеть эти приемы, потому что никакие слова их не передадут.       Было видно, Бас в бешенстве. Издевательства Гвисына выводят его из себя и он теряет самоконтроль. Глаза Гвисына почти не моргают, он следит за соперником, будто взяв на прицел. Тэхен оставляет на бумаге набросок этого взгляда — глаза черные, холодные, без блеска, как у голодного снежного барса.       Встретившись с этим взглядом на секунду, Бас как будто вздрогнул. Тэхен старался не упускать важных моментов из вида. Ему было тяжело неотрывно следить за этой бойней, а блокнот с ручкой спасали. И вот сейчас он вовремя поднял взгляд, чтобы заметить мимолетную смену настроения Баса. Он занёс кулак — и вдруг заметил эти глаза. Рука сама опустилась на долю секунды... Этого хватило. Гвисын взорвался ударом в солнечное сплетение.       Удар Гвисына прозвучал не как выстрел — как лопнувшая стальная пружина.       Бас Мэйли рухнул на одно колено, даже не успев поднять руки. По клетке размазалась алая полоса — то ли от носа, то ли от рассечённой брови.       Гвисын атаковал снова, пользуясь дезориентацией соперника, молниеносно нанося три удара подряд по вискам. Тэхен инстинктивно отпрянул, хоть и был достаточно далеко от клетки — между ними было около десяти метров и несколько рядов людей.       Толпа взорвалась, в гуле голосов смешались восторг и ужас.       — Чёрт, он даже не размялся… — пробормотал кто-то за спиной Тэхена.       Бармен налил себе виски, произнося обыденным голосом:       — В прошлый раз после такого удара соперник ослеп на один глаз.       Тэхен покосился на мужчину, ища в его глазах намек на циничную шутку. Но тот оставался невозмутимым. Громкие возгласы снова потрясли клуб — Тэхен обернулся к клетке, увидев, как Бас попытался захватить Гвисына за пояс и повалить на землю, но тот увернулся. Удары Гвисына обрушились как молотки — не самые сильные, но неумолимые. Бас отступает, спина упирается в клетку. Гвисын разгоняется — и прыгает с коленом в лицо. Бас оказывается на ковре, придавленный соперником.       Гром толпы. Секунда — и Бас хрипит под предплечьем Гвисына, брыкаясь, как загнанный зверь.       — О, это очень плохо, — Хосок зевнул.       Тэхен сжал шариковую ручку так, что костяшки побелели. Нет, это не спорт. Здесь не было правил, только голый страх и адреналин, как в подворотне. Как об этом писать? Разве есть слова, которые могут это описать?       Кто-то рядом засмеялся.       — Сейчас Бас «уснёт»!       Тэхен почувствовал тошноту. Он ненавидел насилие. Но больше всего он ненавидел то, как его тело цепенело, не позволяя отвернуться.       Мышцы Гвисына перекатывались под кожей, пока он подавлял попытки Баса выбраться, на нем вспыхивали отблески неонового света. Положение очень невыгодное — если Гвисыну удастся сделать удушающий, Бас действительно отключится.       — Если бы они прерывались на раунды, Бас мог бы рассчитывать на передышку, — говорит Хосок, наклоняясь к Тэхену, — Но сейчас ему надо либо выбираться, либо терпеть.       Тэхен делал наброски двух фигур, крепко сплетенных друг с другом. Бас наносил отрывочные удары локтем, чтобы отбиться, но Гвисын даже не уворачивался. Предплечье Гвисына скользит под подбородком, вторая рука замком давит на затылок — классическая гильотина. Бас вскидывает руки, пытаясь оторвать захват, но Чонгук приседает, утяжеляя давление.       Бас дергается, как рыба на берегу. В клинче Гвисын говорит что-то на ухо сопернику — и тот внезапно бледнеет, затем краснеет, начинает биться как загнанный зверь. Тэхен прищуривается. Бессмысленно пытаться угадать, что было сказано. Он делает пометку на полях — «психологическое давление?»       Сначала ярость. Бас бьёт кулаками по рёбрам Гвисына, топает ногами по клетке, но тот даже не шелохнётся. Потом — паника. Глаза Баса широко раскрыты, пальцы царапают маску соперника, оставляя на ней белые полосы. В ответ получает серию ударов локтем, направленных прямо перпендикулярно лицу. Гвисын бьет по типу «молота» — сверху вниз, быстро, будто вбивая гвоздь Басу в лицо. Наконец — слабость. Ответные удары становятся редкими, как у заведённой, но садящейся игрушки.       По спине Тэхена пробегает холод. Ему становится душно, хочется срочно выйти на воздух. Ворот рубашки сдавливает шею как тисками, голова кружится. Но ноги как будто налились свинцом, он не может пошевелиться. Громкая музыка и крики постепенно угасают, уступая монотонному звону в ушах.       В это время Бас перестаёт сопротивляться. Его руки медленно опускаются, пальцы разжимаются. Глаза закатываются, но веки дёргаются — мозг ещё борется. Розоватая слюна струйкой вытекает из приоткрытого рта.       Тэхен делает усилие и встает со стула. Горло горит, зрение расфокусировано, в пальцах мелкая дрожь. Перед лицом мелькает уже знакомое лицо бармена, он выглядит обеспокоенно. На ринге рефери хватает за плечи Гвисына и что-то кричит, затем показывает ему крест руками. Гвисын держит ещё секунду — не из жестокости, а чтобы быть уверенным. Потом разжимает руки.       — Тебе плохо? — голос Хосока звучит приглушенно, будто Тэхен под водой, — Давай я помогу выйти.       На секунду всё замирает. Даже толпа не дышит. Потом рёв: кто-то кричит «Охуенно!», кто-то ругается, что ставка проиграна.       Смазанным зрением Тэхен видит, как ринг заполняют люди. Бармен проталкивает его к выходу.

🖊️🖊️🖊️

      Тэхен очнулся от резкого толчка — таксист объезжал лужу.       Он несколько раз крепко зажмурился и распахнул глаза, чтобы вернуть резкость зрению. В глазах поплыли радужные круги. Тэхен сам не понял как уснул в такси. Хосок, тот самый угрюмый бармен, неожиданно проявил участие: подал бутылку воды, дождался такси. «Странно…» Тэхен покрутил бутылку в руках, но так и не открутил крышку — побаивался, вдруг там что-то намешано.       В окне мелькали огни города, сначала редкие, постепенно их становилось больше — машина приближалась к центру. Тэхен жил в хорошем районе, недалеко от метро, вокруг детские сады, магазины домашних товаров и кофейни. Ехать до дома было далеко. «Анклав» находился в корейском районе, в нескольких километрах от конечной станции, даже электрички до туда не идут. Веки тяжелели, невыносимо хотелось спать. Первый и последний раз Тэхен тащился в эту глушь, больше никогда в жизни. Никогда!       Рука автоматически проверяет карман куртки. Там пусто.       — Блять...       Губы сами сложились в это слово. Блокнот. Пять лет жизни. Зарисовки, пароли, билеты в кино с бывшей, вырезка из первой опубликованной статьи. Там была и старая фотография — он и Чимин на первом журналистском фестивале. Тэхен тяжело вздохнул, закрыв лицо рукой. Отлично, вся дорога в пустую. Нервничал в пустую, тарахтел в другой конец города в пустую, весь день коту под хвост! Он так торопился зарисовать этот чертов бой! Его можно было использовать для статьи... Чувство разочарования и безысходности захлестнуло его полностью, Тэхен был готов расплакаться.       — Прошу прощения, — обратился он к водителю, очень вежливо, — Не могли бы мы вернуться в клуб? Я оставил там важные вещи.       — Ты с ума сошёл? — тут же возмутился шофер, Тэхен даже договорить не успел.       — Я оплачу двойной тариф.       — Нет, парень, — мужчина быстро вертит головой из стороны в сторону, — Я и так рисковал, когда принимал твой вызов с этого адреса! Туда после полуночи даже копы не суются. Оставь лучше свои вещи там и забудь.       Тэхен откинулся на сиденье, закрыв лицо руками. Головная боль накатывала волнами, а в ушах до сих пор стоял рёв толпы: «Ломай его!»

🥊🥊🥊

      Тэхен кое-как снимает обувь, в ярости пиная ботинок, и валится на кровать. Тянется за телефоном и быстро печатает в чат с Чимином:       Вы, 02:15       Всё пиздец. Это был ад, воняло потом и кровью, я чуть не блеванул.       Зарисовал бой и потерял там блокнот. Мир боев без правил меня не принял.       Тэхен отбросил телефон и закрыл глаза. Из приоткрытого окна тянет ночной прохладой, слышны моторы редко проезжающих машин. Где-то вдалеке включилась сирена скорой помощи и быстро пронеслась мимо. Город продолжал свою жизнь даже ночью. Тэхен подумал, что открыл для себя факт существования мира, абсолютно параллельного его собственному. Есть он и подобные ему, те, кто заваривают утренний кофе, ждут свой автобус на остановке, работают до пяти и возвращаются домой на ужин и сон. Есть другие, бьющиеся до сломанных ребер и черепно-мозговых травм, ночи напролет за огромные деньги. Пока он моет кружку после утреннего кофе, кто-то стирает с перчаток чужую кровь. Пока он спорит с редактором о заголовке, кто-то получает удар, от которого трескается челюсть. Вполне обыденно для обоих. Это осознание почему-то заставляло Тэхена чувствовать странный дискомфорт.       Телефон завибрировал. Наверное Чимин ответил.       Тэхен взял телефон в руки и разблокировал. На дисплее высветился неопределенный номер и две строки:       Неизвестный номер, 02:20       Твой блокнот у меня. Приходи во вторник в 14:00. Анклав. Не опаздывай — тренируюсь до 15:30.       Пальцы немеют. В ушах внезапно начинает стучать кровь. Тэхен перечитывает сообщение трижды, отмечая: угроз нет. Четкие временные рамки. Тэхен задумывается, прежде чем медленно набрать сообщение:       Вы, 02:21       Я не считаю это место встречи безопасным.       Ответ приходит мгновенно, будто его ждали:       Неизвестный номер, 02:21       Ты прав. Оно небезопасно. Но твой блокнот здесь.       Тэхен закусывает губу. Набирает, стирает, набирает снова:       Вы, 02:23       Почему просто не выбросили?       Пауза. На экране появляются три точки набора... Затем:       Неизвестный номер, 02:24       Страница 47. Эскиз двух бойцов на ринге. Хорошая композиция.       Ледяная волна прокатывается по спине. Он помнит этот набросок, сделанный в ожидании начала боя. Значит, человек не просто подобрал блокнот, он его прочёл. Тэхен рвано выдохнул.       Вы, 02:25       Мне нужны какие-то гарантии, что меня не задушат в подворотне.       Подумав, он добавил:       Вы, 02:25       Мне правда очень дорог этот блокнот.       Неизвестный номер, 02:26       Гарантий не даю. Но если бы хотел тебе навредить — сделал бы это вчера, пока тебя плавило от коктейля на баре.       Тэхен ощутил, как горло сжалось. Он медленно набрал:       Вы, 02:27       Я приду. Как я Вас узнаю?       Ответ пришел через минуту:       Неизвестный номер, 02:28       14:00. Дверь с черной табличкой. Скажешь вышибале, что пришел за блокнотом.       Разговор, очевидно, закончен. Тэхен только сейчас заметил, что его тело бьет мелкая дрожь. По коже побежали мурашки — не от страха, а от странного, глубокого холода, будто в комнате вдруг выключили отопление. Тэхен отложил телефон подальше и залез с головой под одеяло. В голове стало невыносимо шумно, одна мысль сменяла другую с такой скоростью, что Тэхен не успевал их осмыслить. Сердце стучало, и он физически чувствовал, как сотрясаются ребра от его ударов. Сознание начинало расплываться, мысли путались:       «А если это ловушка?.. Для чего им устраивать мне ловушку... И почему "черная табличка"? Что, у них там все двери подписаны?..»       Веки стали тяжелыми. Дрожь наконец утихла, сменившись пустотой. Последнее, что он почувствовал перед сном — горький привкус на языке.

🖊️🖊️🖊️

      Машина заглохла с нервным подрагиванием. На навигаторе мигала красная точка — 200 метров до «Анклава». Ближайший фонарь разбит, и в темноте здание напоминало брошенный склеп.       — Готов? — Чимин выдернул ключ зажигания с неестественно громким звуком. Видимо, тоже волновался. Все три дня они провели в напряженной подготовке. Правда, готовился в основном Чимин, а Тэхен сначала упирался, но потом постепенно сдавался на методы друга по обеспечению собственной безопасности.       У Тэхена еще были мысли свинтить с этой встречи, но Чимин был категорически против. «Это один шанс на миллион — попасть на тренировку в подпольный клуб! А если тебе писал сам Гвисын — ты не понимаешь?! Это ТВОЙ ШАНС». Да, он прав, это шанс получить эксклюзив из сердца нелегального кровавого бизнеса. И шанс остаться без головы. Риски, примерно, один к одному.       Тэхен повел плечами, сжимая в кармане баллончик. Пластик уже успел нагреться от хватки его пальцев. Он не хотел показывать свое волнение, но и скрыть не получалось.       — Главное — не геройствуй. Перцовку брызгай не в маску, а в глаза. Ты понял? — Чимин смотрел на Тэхена с решимостью в глазах, даже с каким-то торжеством. Как будто еще немного, и он сам бросится в этот клуб за эксклюзивом. Тэхен бы ему это с радостью позволил, лишь бы Чимин блокнот с собой прихватил на обратом пути.       — Понял, не дебил, — прошипел Тэхен, делая вид, что поправляет шнурки. На самом деле это просто нервное желание занять чем-то пальцы.       — Давай быстренько повторим, — Чимин наклоняется поближе к Тэхену, — Два звонка и сброс — ты в жопе и тебя надо спасать. Если всё хорошо —       — Если все хорошо, то напишу смску, — быстро договорил Тэхен, ему казалось, что чем больше они тянут время, тем сильнее он нервничает. Лучше покончить с этим поскорее, — Всё, я пошел.       Он потянулся к ручке, но Чимин вдруг схватил его за запястье.       — Ты взял Аirtag?       Рука Тэхена дёрнулась, как будто его током шарахнуло.       — Чимин! — Он вырвался так резко, что ударился локтем о дверь. — Прекрати, пожалуйста!       В машине повисла тишина. Чимин медленно поднял брови:       — Это для твоей безоп–       — Это уже паранойя! — Тэхен ткнул пальцем в телефон. — У тебя моя геолокация, три кнопки экстренного вызова и, если что, я могу кричать. Какой ещё airtag?!       Чимин выставил перед собой ладони, быстро проговорив:       — Ладно, ладно... Положи в карман. — И сунул ему блестящий корпус трекера в руки. — Вдруг тебя увезут в лес.       Тэхен злобно выдохнул и засунул Аirtag в носок. Тревога повышалась пропорционально количеству устройств, которые Чимин распихивал по его карманам.       — Спасибо, Чимин.       — Все будет нормально, — Чимин кивнул головой, говоря это то ли Тэхену, то ли себе, то ли обоим, — Я буду ждать здесь.

🥊🥊🥊

      Тэхен пересек автомобильную дорогу, отделявшую машину Чимина от «островка» жилых домов. При свете дня жилой массив выглядел не менее печально, чем ночью. Кажется, жизнь тут совсем остановилась — детская площадка заросла дикой травой, тут и там валялись бутылки и мелкий мусор, людей почти не было. Можно было бы свалить безлюдность на разгар рабочего дня, но что-то подсказывало Тэхену, что дело не в этом. Он обошел один кирпичный дом, второй — из людей ему встретилась только сомнительного вида компашка подростков. Каждый из них — представитель расовых меньшинств. Они окинули Тэхена странноватым взглядом, но больше никаких действий не предприняли. Нельзя сказать, что Тэхен переживал или боялся, но разборка на улице в его планы не входила.       Наконец он подошел к знакомому дому, который ничем не отличался от всех остальных. Обклеен рекламой на корейском и английском, в окнах тут и там странноватый фиолетовый цвет. Тэхен вздохнул — знала бы его мама, что ее сын шатается по таким неблагополучным районам.       Быстро сбежав по крутым, облезлым ступенькам, перед его глазами вновь предстала железная дверь. Тэхен зацепился глазами за непримечательную вывеску на ней: на черном глянце красные буквы «АНКЛАВ» и никаких пояснений. Ни времени работы, ни возрастных ограничений, ничего. Тэхен почти автоматически вытащил телефон и направил камеру на вывеску. Он коснулся пальцем экрана, чтобы настроить фокус, как в камере резко появилось лицо.       — Ты че делаешь?       — Ой.       Тэхен резко убрал телефон, будто обжёгшись. Глаза верзилы — тёмные, с тяжёлыми веками — смотрели на него без агрессии, но и без дружелюбия.       — Я за блокнотом, — сказал Тэхен, намеренно опуская имя Гвисына.       Вышибала хрипло фыркнул, будто эта фраза была предсказуемой до тошноты.       — Я это понял. — буркнул он. Он открыл дверь шире, и Тэхен почувствовал хлынувший густой воздух — запах металла и старой краски. Вышибала кивнул в сторону прохода: «Проходи».       Тэхен прищурился, осмотрев лицо охранника на предмет нечистого замысла — но тот выглядел просто скучающим и немного сонным.       — Телефон отбирать в этот раз не будете? — спросил он, нарочито небрежно, но пальцы непроизвольно сжали телефон в кармане.       — Да мне плевать, — мужчина провёл рукой по щетине, его голос звучал так, будто он уже три дня не спал. — У меня смена закончилась час назад. Я здесь в качестве посетителя.       — Я понял.       Дверь захлопнулась за спиной с металлическим скрежетом.       Тэхен окинул взглядом ангар. Клуб «Анклав» ночью был адским кабаком, а днём — заброшенным складом. Откуда-то доносился звук музыки, что-то легкое и попсовое, скорее всего — музыка с радио. Клетка всё ещё стояла в углу, но теперь пустая, цепь качалась от сквозняка, будто кто-то невидимый только что вышел из боя.       Пол все такой же липкий — полы тут явно никто не протирал. Тэхен брезгливо скривился, представив, из-за чего подошва могла бы липнуть к земле. В воздухе плавали пылинки, подсвеченные фиолетовыми лампами — сейчас их свет был тусклым и механическим. Тэхен медленно прошёлся вдоль стены, пальцы скользнули по бетону — шершаво, холодно. Совсем пусто. Без толпы людей он мог оценить, насколько пространство было большое. Походило на огромный спортзал или высохший бассейн.       Позади него раздался скрип — точный, резкий, как будто подошва скользит по паркету. Тэхен резко обернулся — и встретился глазами с незнакомцем.       — Я же сказал — дверь с чёрной табличкой.       Голос был молодым, но в нём чувствовалась тяжесть — как будто этот человек уже прожил две жизни и не боялся третьей.       Диссонанс.       Тень перед Тэхеном обрела форму. В полумраке ангара проступил мужской силуэт — стройный, но с широкими плечами бойца. Он оперся о потрескавшийся корпус кулера, и пластиковый стаканчик хрустнул в его пальцах.       — Здравствуй…те? — Тэхен не знал, как правильно обратиться. Свет лампы выхватывал только нижнюю часть лица незнакомца - резко очерченный подбородок, тонкие губы в едва заметных шрамах. Все, что выше, тонуло в тени.       — Привет, — наконец сказал он, поднимая стакан.       Свет скользнул по его руке - тонкие артистичные пальцы контрастировали с избитыми костяшками. Кожа была испещрена татуировками: какие-то символы, цифры, буквы. Тэхен попытался разобрать хотя бы одну, но иероглифы сливались в гипнотический узор.       — Ну так что, ты за блокнотом, правильно? — Голос расслабленный, даже бархатный.       — Это с Вами я общался в сообщениях?       — Со мной.       Пауза растянулась. Незнакомец медленно вращал стакан, но так и не сделал глотка. Тэхен почти физически ощущал давящую ауру собеседника.       — Это Вы — Гвисын?       Тьма скрывала его лицо, но Тэхен почувствовал - там появилась улыбка. Холодная, без участия глаз.       Шаг вперёд. Ещё один. И вдруг —       Свет.       Резкие черты лица, знакомые брови, эти глаза... Тэхен замер. Да, он определенно видел их раньше.       — Сейчас — нет. — губы искривились в полуулыбке, — Так ты хочешь забрать блокнот?