Тавромахия

      Гвисын закрыл за собой дверь, пропустив Тэхена внутрь отдельной комнаты. Похоже на рабочее помещение, в котором давно никто не делал ремонт. Несмотря на потрепанность было чисто — большой стол, несколько стульев (похожих на школьные) и два кожаных кресла, не вписывающихся в обстановку. Стены, лишенные обоев, обнажали грубую кирпичную кладку, где ржавые гвозди держали пожелтевшие плакаты с чернокожими боксерами 80-х (среди ухмыляющихся лиц Тэхен с трудом узнал молодого Джо Джонса), и...       Тэхен резко замер. Между старыми рекламами подпольных боёв и графиком тренировок висела гравюра Гойи из серии «Тавромахия».       Он шагнул ближе, не веря глазам. Бумага, пожелтевшая и заключенная в толстое стекло, изображала момент, когда бык поднимает на рога поверженного матадора.       «Безумие...» — промелькнуло в голове.       В университете Тэхен писал курсовую по испанскому романтизму. Он помнил, как Гойя, оглохший и разочарованный, зарисовывал кровавые корриды не как зрелище — а как исповедь о природе насилия. Те же резкие штрихи, тот же хаотичный свет...       Хозяин кабинета зашел за стол и сел в свое кресло, осматривая Тэхена сверху вниз.       — Хочешь что-то стащить для сувенира?       — Не фанат, — отвечает Тэхен, и Гвисын улыбается.       — Ладно, — он делает движение рукой, и на стол падает блокнот с глухим звуком.       Тэхен смотрит на свою вещь, потом на чужое лицо — Гвисын больше не улыбается, но в его глазах играет насмешка. Как будто он закинул наживку и ждет, пока Тэхен клюнет.       Этот взгляд сильно раздражал. Тэхен хотел поскорее покончить с этой встречей, плевать на статью.       Его пальцы потянулись к кожаной обложке, и только он хотел взять блокнот в руки, как Гвисын пододвинул вещь к себе.       — Тэхен, присядь.       Он кивнул на стул напротив. Тэхен заскрипел зубами, но почему-то послушно опустился на кресло. Неудивительно, что Гвисын уже знает его имя, раз прочитал блокнот.       — Ты сказал что ты не фанат, — голос спокойный, а пальцы осторожно открывают блокнот, неспешно перелистывая страницы. Тэхен едва заметно вытягивается, его нервирует то, как по-хозяйски обращаются с его вещью. Невыносимо сильно хочется выдернуть из чужих рук блокнот, и он впивается ногтями в подлокотники, — Зачем тогда пришел и сидел три боя подряд во втором ряду?       — Просто было интересно, — произносит Тэхен, не придумав ничего лучше. Взгляд напротив все такой же насмешливый, и Тэхена крутит изнутри. Ему не нравится позиция, в которую его ставят. Ему не нравится, что его зовут по имени, но у Тэхена не поворачивается язык сказать «Гвисын». Это имя, которое он слышал только в этих стенах. Настоящее должно быть где-то рядом…, — Не понимаю, зачем эти вопросы? Я пришел за своим блокнотом.       — Я его отдам. — кивает Гвисын, и продолжает демонстративно листать блокнот, — Я хотел убедиться, ты же знаешь, что вся информация о происходящем тут — строго конфиденциальная? Мы, все-таки, закрытая организация.       Тэхен чувствует, как сердце совершает внеочередной удар. Атмосфера становится какой-то тягучей, вязкой, и он не может четко определить, находится ли он сейчас в опасности? Но его лицо остается бесстрастным.       — Это что, допрос?       — Нет, с чего бы мне тебя допрашивать? У меня нет таких прав, — качает головой брюнет, зависая взглядом на одной из страниц. Затем Тэхен видит, как чужой взгляд поднимается и сталкивается с его собственным — шея вдруг холодеет, — Тем более, допрашивают только тех, кто в чем-то виноват. Тэхен хочет вдруг заметить, что не всегда, но Гвисын продолжает:       — У тебя красивые рисунки.       — Спасибо. — неожиданно. Тэхен чувствует, как неестественно звучит. Гвисын задерживается на странице с последнего наброска, который Тэхен успел оставить на странице.       — Особенно этот. — Палец бойца касается изображения. — Ты уловил момент, когда он понял, что проиграл. Большинство видят только кровь.       Тэхен помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Гвисын строит диалог как-то иррационально, перепрыгивая с одного на другое. Меняет тон, меняет тему. Тэхен не может предугадать к чему тот клонит, и потому не может взять контроль в разговоре.       Поколебавшись секунду, Тэхен спрашивает:       — Что ты ему сказал на ухо? В самом конце.       Тэхен видит, как в чужих глазах мелькает что-то вроде удивления. Видимо он не ожидал никаких вопросов.       Тишину разорвал далекий скрип двери — кто-то вошел в здание, но в этой комнате они оставались вдвоем, как в аквариуме под толстым стеклом.       — Сказал, что его тренер поставил против него.       Тэхен поджимает губы.       — Жестко.       — Да, невесело, — Гвисын наконец закрывает блокнот, но не убирает с него руки. Тэхен видит свежие ссадины на костяшках, такие же ровные, как штрихи ручки на бумаге. Видимо, недавно тренировался.       — Я знаю, что ты врешь, Тэхен. — Ладонь Гвисына медленно провела по потрескавшейся коже блокнота, — Здесь... — он ткнул указательным пальцем в обложку, — твоя должность. Здесь — редакционный план. Тут даже список старых боев с пометкой «посмотреть для материала». Довольно специфичный блокнот для «простого зрителя». Пришел сюда за эксклюзивом? Тебе же озвучили правила на входе.       Тэхен почувствовал, как кровь приливает к лицу. Его пальцы сами собой сжались в кулаки так, чтобы ногти впились в ладони.       — На входе сказали только про фото! — вырвалось у него громче, чем планировалось. Гвисын лишь приподнял бровь, и Тэхен внезапно осознал, как глупо звучит этот аргумент в комнате с голыми кирпичными стенами и сейфом в углу.       — Незнание закона не освобождает от ответственности, — невозмутимо заметил он.       — Что за бред.., — произнес Тэхен еле слышно. Самое время проверить, включил ли он Airtag.       — Правила клуба, статья 4: «Любая фиксация боев без разрешения карается переломом пальцев». — Он произнес это с интонацией диктора, объявляющего прогноз погоды. — Но я не из тех, кто ломает руки за эскизы.       Гвисын наклонился вперед, и Тэхен непроизвольно откинулся назад.       — ...Предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. — Гвисын развернул блокнот и тыльной стороной ладони смахнул несуществующую пыль. — Твой «Геральд» всё равно читают три с половиной пенсионера и кошка главреда. — Уголок его рта дёрнулся. — А мне нужен человек, который умеет рисовать боль.       Тэхен ощутил, как сжимается желудок.       — Ты рисуешь для нашего телеграм-канала. Взамен — доступ в раздевалку и 10% от ставок на твои работы. — Его глаза сузились. — Откажешься — я пойму. Но твой редактор получит эти страницы с пометкой «разглашение конфиденциальной информации».       У Тэхена закружилась голова, и он откинулся на мягкое кресло, немного сползая вниз.       — Почему я? — пробормотал он.       — Потому что... — Гвисын внезапно перевернул страницу, где среди заметок мелькнула детская каракуля — криво нарисованный медвежонок. — Ты единственный, кто изобразил Баса не как мясо, а как человека. Даже когда знал, зачем пришёл.       Тэхен покачал головой, не веря в происходящее. В голове всплыл образ Чимина и его слова, будто в замедленной перемотке «Да брось, все будет нормально»       «Да брось, все будет нормально».       Тэхен невесело усмехнулся, посмотрев на фигуру Гвисына. Компрессионная футболка очень выгодно обтягивала рельеф мышц, мускулы сильных плеч и груди. Пальцы Тэхена захрустят в его хватке как сухой хворост. Адрес, номер телефона, координаты офиса — все аккуратным почерком выведено на первой странице блокнота. Тэхен проклинает тот день, когда решил записать всю эту чертову ненужную информацию.       Будто читая мысли, Гвисын добивает:       — Выбирай: либо завтра твой редактор получит письмо о «творческом заимствовании» из моей личной жизни и досудебную претензию — Тэхен болезненно поморщился от этих слов, — либо в пятницу ты приносишь мне три эскиза. Без подколов. Но с душой.       — «С душой»? — Тэхен криво усмехнулся, ощущая, как телефон в кармане судорожно вибрирует. Чимин явно потерял терпение.       Он медленно провел языком по пересохшим губам. В этой ситуации уже можно бить тревогу и вызывать полицию? Но Гвисын выглядел так расслабленно, будто играл в шахматы с заранее предрешенным матом. Его пальцы все так же ритмично постукивали по потрепанной обложке — тик-тик-тик — словно метроном, отсчитывающий последние секунды перед капитуляцией.       — Не понимаю, зачем тебе именно я? — Голос Тэхена звучал неестественно громко в полупустом кабинете. Он видел, как бровь Гвисына едва заметно дрогнула. — Неужели наброски так впечатлили?       Тишина.       Гвисын откинулся в кресле, пальцы постукивали по обложке блокнота в ритм далекой техномузыки из зала. Он погрузился в собственные мысли, и Тэхен терпеливо ждал. Он вообще сегодня непривычно терпеливый. Взгляд Гвисына скользнул по стене за спиной Тэхена.       — Видишь это? — Он кивнул на черно-белую гравюру в раме. Тэхен уже успел ее рассмотреть, — Подлинный лист из «Тавромахии». Двадцатый офорт — «Трагическая смерть Пепе Ильо».       Тэхен невольно ахнул и резко обернулся, чтобы посмотреть еще раз. В углу листа четко виднелась подпись «F. Goya», это он успел прочесть, как только зашёл. Но Тэхен не мог представить, что в подпольном клубе, где потолок протекал, а по углам валялись обрывки бинтов, будет висеть оригинал.       — Ты… коллекционируешь Гойю? — голос предательски дрогнул.       — Коллекционирую правду. — Гвисын резко поднялся, его тень накрыла гравюру. — Гойя рисовал не корриду. Он рисовал момент, когда человек меняется местами со зверем. — Ладонь легла на блокнот. — Ты тоже это видишь. Поэтому твои наброски... — он провел пальцем по ссадинам на костяшках, —...они честнее твоих статей.       Тэхен уставился на Гвисына снизу вверх, не находя слов. Он бессознательно отклонился назад, но кресло не дало отстраниться. Он был в ловушке — между гравюрой о смерти и живым человеком.       — Мне нужно время подумать.., — выдавил он наконец. Взгляд Гвисына как будто прояснился, и мужчина опустился обратно в кресло. Отсутствие явного отказа в ответе Тэхена его удовлетворило.       — Подумай, но не забывай, что у меня есть почта твоего босса.       — То есть, отказ не принимается?       Боец засмеялся, и откинулся в кресле. Его иссиня-черные волосы рассыпались по лбу. Тэхен кусал нижнюю губу. Идиотизм какой-то. Он вынужден пойти на поводу у человека, которого видит второй раз в жизни. Тэхена накрывали бессилие и злость.       — Я вижу что тебе смешно, — начал он, все так же сжимая бедный подлокотник, — Ситуация и вправду смешная. Ты предлагаешь мне работать на тебя? Без договоров, без гарантий? Я даже не знаю, как тебя зовут? Может, ты нелегальный мигрант!       Гвисын взрывается новым приступом смеха, сгибаясь пополам. Когда он смеется, его лицо кажется еще более миловидным, совсем не подходящим ни к огромному телу, ни к характеру.       — Что смешного?!       — С чего ты взял, что «Гвисын» — выдуманное имя? — в голосе явная насмешка, даже издёвка. Тэхен в шаге от того чтобы потерять самообладание. Его запугивают, угрожают, насмехаются — это уже переходит любые границы.       — «Призрак»?! — Тэхен разводит руками, — Кто так сына назовёт?       — О-о-о, — мужчина одобрительно качает головой, но в голосе все еще звенит смешок, — Ты знаешь корейский?       Тэхен выдыхает, закрывая лицо руками. Телефон вновь вибрирует в кармане.       — Мне надо ответить на звонок.       — Да пожалуйста.       Тэхен вытаскивает телефон и смахивает зеленую трубочку на сенсорном экране. Брюнет, конечно же, неотрывно наблюдает из своего кожаного кресла.       — Алло…       — «Тэхен! Ты ебанулся?! Я ДУМАЛ ТЕБЯ УЖЕ ВЫВЕЗЛИ ПО ЧАСТЯМ!»       — Все хорошо, прости меня, Чимин, я перезвоню…       — «Почему ты извиняешься? Все нормально? Когда ты выйдешь? С кем ты там?»       — Скоро выйду, надо кое-что дообсудить, — Тэхен пытается говорить тише обычного, как будто это поможет остаться неуслышанным. Он видит краем глаза, как Гвисын давит смешок.       — «Скажи "ананас" если тебе нужна помощь.»       — Черт, — Тэхен потирает лоб и вздыхает, — Нет, Чимин, все хорошо.       Сбросив звонок, он уставшим взглядом упирается в карие глаза напротив.       — Тебя потеряли? — добродушно спрашивает Гвисын, будто не он упоминал сломанные пальцы рук минуту назад. Тэхен неискренне улыбается, отвечая:       — Да, я спешу.       — Не буду задерживать, — Гвисын разводит руками, вставая с места. Тэхен следует за ним, протягивая руку к своему блокноту. Молниеносное движение — и его запястье сжимает железная хватка чужих рук. Гвисын притянул его так близко, что Тэхен почувствовал запах крови и дорогого одеколона.       — Нет, я не разрешал ничего брать с моего стола.       Чужое лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Тэхена, и тот теряет дар речи от неожиданности. Взгляд случайно падает на бровь Гвисына, там еле заметный шрам, прямо над острой костью. Тэхен почувствовал, как под кожей пульсирует кровь — под чужой рукой вот-вот расцветет синяк. Наконец придя в себя, Тэхен резко одергивает руку, высвобождаясь от стальной хватки:       — Это мой блокнот, — шипит Тэхен, но Гвисын и бровью не повел:       — Ты свою часть сделки еще не выполнил, — чеканит каждое слово, от былой игривости ни следа.       — Чонгук-а!!! — дверь распахнулась настолько резко, что со всей силы врезалась в стену, — Сотня кусков наличными за вчерашний бой, и это БЕЗ счета за бар!       Тэхен ошарашенно уставился на пришельца. Гвисын (Чонгук?) был не менее обескуражен, судя по взгляду и повисшей тишине. Чонгук. Чон. Гук. Слоги резали слух, как нож. Где-то он это слышал... В новостях?       — Извини, не знал что у тебя встреча, — тут же осекся вошедший и захотел уже закрыть за собой дверь. Тэхен вдруг отвлекся от раздумий, как только сфокусировал зрение на лице в дверном проеме, и выпалил:       — Хосок?       Действительно, его глаза его не обманули. В проеме стоял бармен из клуба, но теперь — в идеально сидящем костюме, с маникюром и золотой подвеской в виде боксерских перчаток.       Тэхен почувствовал странное облегчение.       Чонгук сделал шаг назад, увеличивая расстояние, видимо, чувствуя какую-то неловкость. Хотя, способен ли такой как он на подобную эмоцию?       — О, это же ты! — На его лице вспыхнула ослепительная улыбка, — Как дела?       Тэхен не может придумать что ответить. «Нормально»? После угроз, шантажа и этого безумного предложения? Телефон в кармане снова заходил ходуном, напоминая о внешнем мире, который сейчас казался таким далеким.       — Ты... теперь не работаешь в баре? — растерянно спросил Тэхен.       Хосок рассмеялся, поправляя запонки:       — Это мой клуб. Смешивать коктейли — просто хобби.       Чонгук хрустнул суставами пальцев, его взгляд скользнул между ними. В воздухе повисло невысказанное: Хосок знал правду о «Гвисыне», а Тэхен вот-вот узнает.       — Зайду потом. — со смехом сказал Хосок, но глаза оставались непроницаемо-холодными, как лезвие ножа под бархатной перчаткой, — У меня хорошие новости!       Он намеренно растянул последнее слово, бросая многозначительный взгляд на Чонгука. Тот стоял неподвижно, словно высеченный из гранита, только глаза блеснули хищным прищуром.       Когда дверь захлопнулась с грохотом, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Чонгук медленно поднял голову, и Тэхен увидел в его глазах что-то новое — не угрозу, а предвкушение.       — Приходи в пятницу. С тремя эскизами, как договаривались.       Голос звучал иначе — глубже, без прежней театральности. Теперь это был не «Гвисын», а Чонгук. Настоящий человек.       — Блокнот? — напомнил Тэхен, не решаясь протянуть руку.       — Забирай. — Чонгук отодвинул его ладонью, словно делая одолжение. — Но ты придешь. Это не просьба.       Тэхен осторожно потянул блокнот к себе, чувствуя, как каждый мускул в теле Чонгука напряжен, будто пружина. «Почему он так резко сменил тон?» — мелькнуло в голове. Может, не хотел терять свою анонимность перед посторонним? Чонгук… Тэхен покрутил в голове чужое имя, пытаясь вспомнить, где мог слышать его раньше. Оно довольно распространённое, но у Тэхена было четкое ощущение, будто он лично сталкивался с этим именем. Какое-то странное дежавю.       — Что будет в воскресенье? — спросил Тэхен, пряча блокнот во внутренний карман.       Чонгук вдруг улыбнулся — впервые за весь разговор по-настоящему. Не издевательски, а почти... по-дружески. От этого стало еще страшнее.       — Я буду драться. — Он обхватил свои сбитые костяшки, словно проверяя их готовность. — А ты нарисуешь момент, когда человек становится зверем. Прямо как Гойя.       Когда Тэхен выходит из клуба, в сумерках рассеивается фиолетовый свет. Холодный воздух врезался в лёгкие, как удар в печень. За спиной щёлкнул замок — дверь клуба закрылась, отрезая путь назад. «Прямо как Гойя», — эхо чужой фразы звенело в висках. Он достал телефон. Двенадцать пропущенных от Чимина.       Тэхен оборачивается на вывеску «Анклав», загоревшуюся, как только город начал опускаться во тьму. Неоновый блеск латинских букв мигает ему вслед, будто предупреждая: «Ты теперь часть этого».

🖊️🖊️🖊️

      Чимин резко опустил пустой шот на стол. В баре гремела бесячая поп-песня, которая последние дни играла из каждой дырки. Тэхен водил пальцем по краю стакана, оставляя мокрые круги на стекле. Пиво внутри уже успело нагреться.       — Не знаю что говорить, — Чимин провёл рукой по лицу, стирая несуществующую грязь. — Я трижды чуть не набрал 911.       — Ебучий блокнот, — подытожил Тэхен и наконец отхлебнул.       Он выложил Чимину все, что происходило, пока тот ждал его в машине. Друг выглядел так, как будто Тэхен вручил ему какую-то тяжелую ношу и заставил держать.       — Думаешь, он реально будет преследовать, если откажешься?       Тэхен пожал плечами, делая вид, что его не беспокоит, как легко Чонгук нашёл его данные:       — Главное — я смогу попасть туда, куда журналистов не пускают...       Чимин захлопал ресницами, будто перед ним внезапно материализовался призрак.       — Ты серьёзно? Если он знает твой адрес...       — Опубликуем материал — и он ничего не сможет сделать, — Тэхен откинулся на стуле. Их мрачные лица странно контрастировали с хохочущей компанией за соседним столиком.       — Подожди-подожди, — Чимин вдруг начал махать руками в воздухе, и придвинулся на стуле, — Я предлагал тебе писать о боях без правил как о явлении. Но писать о личности бойцов, внутренней кухне, об их секретах — это совсем другое! Это опасно, Тэхен.       — Не вижу разницы, — Тэхен откинулся на стуле, — Тем более, я никаких секретов не знаю. Наверное, кроме имени.       Чимин замер. Его глаза, обычно узкие и игривые, вдруг округлились, будто он увидел прицел пистолета у виска. Он резко наклонился вперёд, цепляясь пальцами за рукав Тэхена:       — Ты узнал его НАСТОЯЩЕЕ имя?!       Тэхен попытался вырваться:       — Почему все сегодня хватают меня за...       — Он сам тебе сказал?! — Чимин перешёл на шёпот, но торопливый и напряжённый. — Видел его без маски, так еще и имя теперь знаешь?! Тэхен, тебе нельзя его кидать, поверь мне, это плохая идея…       Тэхен обернулся, несколько человек окинули их подозрительным взглядом, но вскоре отвлеклись. Он осторожно высвободился из рук Чимина и проговорил так же негромко:       — Мне показалось, его назвали Чонгук, — голос Тэхена звучал неестественно ровно. — Я ещё не проверял, но... — Он замолчал, заметив, как лицо Чимина стало пепельно-серым.       На мгновение показалось что душа покинула тело Чимина. Он положил ладонь себе на лоб и немного сполз на стуле вниз.       — Я так и знал...       Тэхен закатил глаза и отправил в рот сырный шарик из тарелки. Глаза Чимина постепенно начали приобретать блеск, пока он отпивал из стакана — Тэхен знал этот взгляд. Так бывало, когда они в университете натыкались на запретную тему для статьи. Страх всегда уступал место жадному любопытству. Чимин сделал глубокий вдох и оттолкнул от себя пустой стакан. Вдруг он громко хлопнул по столу, напугав девушек за соседним столиком, а заодно и Тэхена.       — И ты молчал?! — Его глаза округлились, как у ребёнка, нашедшего запретную конфету. — Чон Чонгук! Да это же легенда! Тот самый, кто...       Он резко замолчал, увидев, как Тэхен напрягся. Чимин явно ожидал такого же энтузиазма в ответ, и, не получив этого, немного растерялся:       — Подожди. Ты не помнишь?       «Чон Чонгук, Чон Чонгук…» Тэхен задумчиво покрутил в руках шпажку от канапе, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. Имя звучало очень складно, как будто мозг уже привык к именно такому сочетанию имени и фамилии. Так бывает с именами знаменитостей, когда ты точно знаешь это сочетание букв, но не можешь представить лица. Сейчас была именно такая ситуация.       — Что именно я должен был помнить?       Чимин неловко поёрзал на стуле, внезапно потеряв весь свой азарт. Он потянулся к Тэхену через стол, будто пытаясь отобрать невидимую улику.       — Охренеть. Ты реально забыл. — Он наклонился так близко, что Тэхен почувствовал запах алкоголя. — Чон Чонгук. Повтори.       — Чон... Чонгук? — Тэхен почувствовал, как язык будто прилип к нёбу. Имя обожгло, как током. Где-то в глубине памяти вспыхнул заголовок: «Трагедия в октагоне». Но картинки не было, только странное чувство чего-то знакомого, далекого, как будто из сна.       Чимин вдруг схватил его телефон и быстрым движением вбил запрос. На экране всплыла статья пятилетней давности. Размытая фотография: упавший навзничь спортсмен, окровавленное пятно, медперсонал, и на переднем плане — фигура с опущенной головой и знакомыми иссиня-чёрными волосами.       — Посмотри на дату, — прошипел Чимин, тыкая в экран. — Пять лет назад. Последний официальный бой Чонгука.       Тэхен быстро пробежался глазами по строкам. Спарринг опытного бойца и дебютанта, удар в челюсть, смерть. Тэхен вспомнил Джихо и свою неопубликованную статью, обрывки разговоров на улице и в поезде — как быстрые кадры перемотки воспоминания замелькали прямо перед глазами.       Что-то горячее и густое подкатило к горлу. Статья о многообещающем и амбициозном Джихо так и осталась неопубликованной. Тэхен не стал ее выпускать даже ради памяти бойца, потому что догадывался: эта история слишком сложная. А теперь виновник смотрел на него с экрана телефона, эти два слова: «Чон Чонгук».       — Чон Чонгук! — Чимин как будто сам не мог до конца поверить. — Ты вообще понимаешь, что нашёл? Это как... — он замялся, ища сравнение, — как обнаружить Леди Гагу в подпольном караоке!       — Это — тот самый..? — выдавил из себя Тэхен, не способный оторвать глаз от экрана телефона. Мир вокруг будто накренился, приобретая новые, пугающие очертания.       Чимин нервно облизал губы, его пальцы барабанили по столу странный ритм — то ли азбукой Морзе, то ли счетом на ставках.       — Походу свалил из Кореи сразу после скандала. Почти как мы, — Он резко оборвал себя, бросив взгляд через плечо, — И теперь зарабатывает нормальные бабки в корейском районе.       Тэхен медленно перевернул телефон. Гул бара внезапно отступил, будто кто-то выключил звук. Теперь ясно, что Тэхен коснулся не обычного подпольного клуба, каких миллионы в США, а чего-то иного. Спортивной трагедии. Тайны личности? Перед глазами стоял образ: знаменитый боец UFC, исчезнувший на пике карьеры... и объявившийся здесь. В подполье. С новым именем. С новой жизнью.       А как же Джихо?       — Тэхен, — Голос Чимина прозвучал резко, как щелчок перед выстрелом, — О чем ты сейчас думаешь?       Тэхен поднял глаза. В уголках его губ дрогнуло что-то странное - не то улыбка, не то гримаса. В глазах же горел совсем другой огонь - тот самый, что заставляет репортеров лезть в самое пекло.       — Тэхен…       Он закрыл глаза, кивая своим мыслям.       — Чимин, — проговорил он тихо, но Чимин услышал каждое слово, — Меня точно не уволят.       — Если ты напишешь о нём, он не простит.       В памяти всплыла гравюра на облезлой стене: огромное взбешенное животное, вонзившее рога в беззащитное тело матадора. «Трагическая смерть Пепе Ильо». Не сам момент убийства — нет, Гойя запечатлел секунду ДО. Секунду, когда человек ещё жив, но уже понимает: спасения нет. И самое страшное — лица зрителей. Не ужас, нет. Азарт. Голод.       «Он смотрит на это каждый день. Как?..» — Тэхен сглотнул, внезапно осознав. «Это же сцена из его жизни.»       — Ты вообще меня слушаешь? — Чимин щёлкнул пальцами перед его лицом. — Я сказал, у него связи везде. Даже если опубликуешь...       — Знаешь, что у него на стене в кабинете? — перебил Тэхен. — Там висит Гойя. Оригинал.       Чимин замер с виноградинкой в руках.       — «Тавромахия». Бык убивает матадора. — Тэхен провёл пальцем по мокрому кругу от стакана. — Гойя ненавидел корриду. Но рисовал снова и снова. Потому что...       — Потому что ебанутый, — фыркнул Чимин. — Как и твой новый «друг».       — Нет. — Тэхен поднял глаза, серьёзно посмотрев на Чимина. — Потому что надеялся: если изобразить ужас достаточно точно, кто-то наконец увидит.       В баре громко хлопнула дверь. Оба вздрогнули.       «Что он видит, глядя на эту гравюру?» — думал Тэхен, наблюдая, как Чимин нервно облизывает губы. «Свою вину? Свой страх? Или... инструкцию?»       — Ладно, искусствовед, — Чимин жестом заказал еще пива. — Только скажи: когда будешь рисовать его в воскресенье... Ты будешь рисовать быка или матадора? Тэхен хмыкнул, смотря куда-то сквозь пустой стакан.       — Я нарисую того, кого увижу.