Тавромахия

      Тэхен гипнотизировал синий экран компьютера.       За окном тарабанил утренний дождь, над Нью-Йорком повисла серая дымка. Ощущение было такое, будто Тэхен сидел где-то в Лондоне, а не в американском мегаполисе. С двадцать шестого этажа Флэтайрон не видно ни черта, только верхушки небоскребов и бледные огни фар на мосту. В голове – вакуум, ни одной полезной мысли. Руки отказывались напечатать даже букву, слова не складывались в предложения, предложения не связывались в абзацы. Хоть бросайся из окна — он разучился писать.       Тэхен отпил из кружки остывшего кофе и поморщился.       За дверью кабинета хлопали дверьми и смеялись коллеги, казалось, что он единственный застрял в мрачном настроении. Мигающая строчка на экране начинала раздражать до такой степени, что хотелось выдернуть компьютер из розетки. Тэхен откинулся на спинку и с силой оттолкнулся от стола, откатившись на кресле к стене. Он крутил в пальцах серебряную ручку — подарок главного редактора за одну из давних работ. Теперь она казалась ему невероятно тяжелой.       Какая судьба у этой статьи?       Несколько дней назад редактор заставил его прислать ему синопсис. Тэхен обозвал статью «Павший чемпион: с пьедестала — в подполье», и без задней мысли упаковал ее в вордовский документ. Строчки пересказывали историю Чонгука холодным тоном, будто некролог. Сейчас Тэхену хотелось удалить абсолютно все, что было им же и написано.       «Павший чемпион»?       Блять.       Тэхен рывком пододвинулся к столу. Открыл нужный документ. Хорошо, что все компьютеры подсоединены к единой рабочей сети и он может вносить бесконечное количество правок. Перечитав заголовок, Тэхен ощутил тянущее чувство в желудке. Ему было неприятно. После всего, что он узнал вчера и почувствовал, он просто не мог такое написать. Это было неправильно. Чонгук не заслуживает такого, и это было ошибкой с самого начала — лезть в его жизнь.       Тэхен стирает название и пальцы зависают над клавиатурой. Текст казался теперь чужим — плоским, циничным, написанным тем Тэхеном, который еще не видел, как дрожат ресницы Чонгука в огнях ночного города. Слова исчезли с тихим электронным вздохом. За окном дождь плелся по стеклу мутными ручьями, растворяя пейзаж Манхэттена.       Тэхен закрыл глаза, и перед ним снова возникло то фото из кабинета Чонгука: молодой, улыбающийся боец с рукой на плече Джихо. Мингю стоял чуть в стороне, но на обратной стороне снимка именно его номер был аккуратно выведен, а затем старательно затерт. Почему? Курсор на экране мигает практически призывно. «Ты знаешь, здесь что-то не так», что-то отзывалось глубоко внутри, глубже чем мысли, глубже чем сознание. Тэхен чувствовал, как оно скребется изнутри, проходится по внутренним органам когтями, заставляет сердце колотиться. Его подводит собственное предчувствие? Тэхен думал, что оно давно мертво. Но с тех пор, как в клубе он наткнулся на блеснувший за клеткой взгляд, сон его покинул.       Он пересматривал видео слишком часто и выучил наизусть: шаткая стойка Джихо, расфокусированный взгляд, удар в челюсть, толпа. Публичное порицание. Оба забыты навсегда.       Тэхен касается клавиатуры, и на экране медленно возникает: «Кровавый бизнес: что скрывает трагедия в октагоне?»       Нет. Слишком дешево.       Он стер текст с яростью, от которой кнопки затрещали. Рука потянулась к ручке — на корпусе гравировка «за выдающуюся объективность» — и швырнула ее прочь. Металлический звон покатился по столу, заглушаемый дождем.       Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Чонгук за рулем, смотрящий на город как на поле боя, на котором ему уже не победить. Эмоции, которые пролегли на его лице когда Тэхен затронул прошлое: тяжесть, боль и сожаление, отпечаток трагедии. Будто сошедший с полотен Гойи, измученный собственными призраками и демонами, но продолжающий жить в этом кошмаре.       «Некоторые вещи я не перестаю видеть, даже закрывая глаза», эхом отдается в голове.       «Я хочу помнить, кто я, и что сделал».       У Тэхена режет в горле. Последний бой быка, вышедшего на ринг против матадора. Матадор погиб, бык казнен.       «Смерть на ринге становится спектаклем для чужих выгод». Название возникло само — как вспышка, как тот самый удар в полумраке октагона, который он пересматривал десятки раз. Курсор мигал, будто одобряя. Где-то в груди сжалось, это было слишком личное. Он замер, всматриваясь в строку.       Не статья, не сенсация, не разоблачение.       Просто правда. Осталось только добраться до нее.       Тэхен прикусил губу и сполз глубже в кресле. Его мучения со статьей высасывают все соки. Еще и эта ночь с Чонгуком в Бушвике… Слишком много эмоциональных переживаний. Судьба как будто отыгрывается на нем за пять лет скуки и тишины.       Чонгук не написал. Ни глубокой ночью, когда город затихал, ни утром, когда солнечные лучи пробивались сквозь окна. «Наверное, заснул», пытался убедить себя Тэхен, пальцы нервно барабанили по ручке кресла. Он сдерживал желание написать первым; где грань между заботой и навязчивостью? Они переступили какой-то порог, но где теперь находятся — Тэхен не понимал. И Чимину... Чимину он ничего не сказал. Друг заметит эту странную замкнутость, обязательно начнет допытываться. А врать ему Тэхен не умел, их дружба строилась на полной откровенности.       С грохотом отодвинув кресло, Тэхен направился к кофемашине. Механические движения — ложка, сахар, кнопка — давали ложное ощущение контроля. Сегодня он продолжит обзвон. Должен же быть хоть один рабочий номер из бывшего агентства Чонгука.       Телефон завибрировал, заскользив по стеклянной поверхности стола. Тэхен медленно отставил чашку, не глядя принял вызов.       — Алло?       — Тэхен-и, — знакомый елейный голосок, — Послушай, мне утром пришло сообщение на голосовую почту от одного из наших номеров.       — Путевку в Таиланд выиграли? — Тэхен придержал трубку плечом, размешивая сахар в чашке. Чимин цыкнул:       — Было бы славно, — Чимин фыркнул, но тут же стал серьезным. — Слушай.       Щелчок. Искаженный записью голос заполнил тишину: «Добрый вечер! Я видел ваш пропущенный звонок. К сожалению, я не смог дозвониться. Перезвоните в рабочее время. Ким Мингю.»       — Ты слышал?       Тэхен слышал, и медленно опустился в кресло. В ушах ритмично стучала кровь. Ложка сделала полуоборот в кружке, прежде чем замереть. «Ким Мингю», — голос в записи звучал устало, но чётко и ровно, будто человек повторял эти слова много раз.       Чимин приглушил звук:       — Нам повезло, Тэхен-и.       Тэхен ощутил, как по спине побежал холодок. Тэхен подсознательно ждал этого момента, но реальность оказалась прозаичнее — обычный автоответчик.       — Перезвонишь ему? — Чимин стал говорить тише, будто их могли подслушать.       — Перезвоню, — Тэхен выдохнул. — Если честно, я не подумал, что ему сказать.       — Не знаю, — Чимин протянул гласные, — Ты все-таки журналист, придумай что-нибудь.       Тэхен по привычке укусил внутреннюю сторону щеки, перед тем как сказать:       — Спасибо, Чимин, ты мне очень помог.       — Пожалуйста, — отозвался он, — Как поговоришь — расскажи.       Тэхен завершил вызов и долго смотрел на пересланный Чимином номер телефона. Несколько вариантов вежливых приветствий крутились в голове, но Тэхен вставал в ступор, не зная, что говорить после.       Ладно, к черту.       Он набрал номер, приложил к уху трубку, всматриваясь в туман. Он плыл, медленно отступая от стальных тросов Бруклинского моста. Такой же плотный сумрак клубился в мыслях Тэхена, сквозь который пробивался лишь навязчивый стук собственной крови в висках.       Гудки звучали дольше обычного. Тэхен покусывал губы, считая отрывистые звуки: четвёртый, пятый…       На седьмом от оторвал телефон от уха, собираясь сбросить. Ничего страшного, перезвонит позже. Если Мингю в Сеуле, неудивительно, что он не берет трубку — все-таки, там сейчас уже не рабочее время.       Тэхен чуть не нажал красную кнопку, но вовремя заметил как буквы «Соединение…» сменились на таймер звонка «00:01».       Он быстро вернул айфон к уху, и услышал знакомое вежливое корейское приветствие:       — Здравствуйте.       — Здравствуйте, Мингю-щи.., — на секунду Тэхен растерялся, но голос собеседника заполнил паузу:       — С кем я разговариваю? — Голос на том конце был гладким, как лезвие.       — Меня зовут Ким Тэхен, я звонил Вам недавно с рабочего номера.       — Да-да, это Вам я оставлял сообщение?       — Верно, мне, — Тэхен нырнул под стол, забирая с пола ручку, — Я журналист и пишу статью о… безопасности в профессиональном спорте.       На том конце послышался шорох, будто мужчина глубоко вдохнул.       — Я был бы признателен, если бы Вы уделили мне время. У Вас большой опыт работы в сфере смешанных единоборств.       Тэхен нервно набрасывал какие-то каракули на клочке бумаги, пока говорил. Мозг не поспевал за его языком.       — Признателен за Ваше предложение, Ким Тэхен, — отозвался Мингю, голос такой, будто он вынужден говорить с назойливым консультантом, — Дело в том, что я не публичная личность, и давать интервью я не умею. Вынужден отка-       — Погодите! — Тэхен перебил, — Это ведь не интервью, а экспертная оценка. Ваш профессиональный взгляд.       Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы дать понять - этот разговор нежеланный. Тэхен представил, как где-то в Сеуле мужчина в безупречном костюме смотрит на экран с незнакомым номером, оценивая риски.       — Почему именно мой комментарий?       Тэхен замялся.       — Как я уже сказал, у вас большой опыт–       — Вы имеете ввиду какой-то определённый опыт?       Руки сами черкнули резкую линию на бумаге.       — Возможно.       Тишина на другом конце стала гуще. Когда Мингю заговорил снова, в его голосе появилось что-то новое — змеиное, хищное.       — Конкретный вопрос?       Тэхену показалось, что Мингю сидит прямо перед ним, почти ощутил на себе его взгляд. Почему-то образ человека возникал очень явно, одного голоса было достаточно, чтобы ощутить его присутствие.       — 2019-ый год. Октагон в Сеуле.       Произнес Тэхен и был готов услышать три коротких гудка. Даже поморщился от предчувствия.       Но Мингю не сбросил.       Слова ощутимо тяжело повисли в воздухе.       — Вам ничего не нужно знать о той ночи.       Каждое произнесенное слово падало с мертвой весомостью. Тэхен прищурился, ощущая, как задел нужную рану.       — Почему Вы так говорите? — пытается ее разворошить.       — Тэхен-щи, Вы специально разыскали мой номер телефона, чтобы задать этот вопрос? — голос Мингю вдруг изменился, стал вежливым, — Вы не первый, кто копается в этом. И как все предыдущие — ничего не найдете.       — А есть, что искать?       Тэхен облизнул пересохшие губы. Главное, чтобы Мингю не бросил трубку. Ему нужно поговорить еще немного.       — Глупые вопросы. — отрезал Мингю, но Тэхен не поверил в его невозмутимость.       — Как давно вы виделись с Чон Чонгуком?       Пауза.       Не просто молчание — пустота, втягивающая в себя все звуки: и гудение компьютера, и далекие гудки машин с улицы, даже собственное дыхание. В этой тишине Тэхен ощутил присутствие чего-то потустороннего.       — К чему тут…       — Я видел его недавно, Мингю-щи, — быстро заговорил Тэхен, будто подгоняемый чем-то, — От прежнего победителя и следа не осталось. Щеки впалые, в глазах пустота, нестираемый след прошлого — он измучен виной. Вы верите, что он способен был убить Джихо? Одним апперкотом? Почему не было проведено расследование? Вы считаете, с ним справедливо обошлись?       На другом конце чашка стукнула о блюдце — один точный, выверенный звук. Слишком громкий для случайности.       — Вы переходите границы, Тэхен-щи. — тон голоса Мингю снова металлический. — Что вам на самом деле нужно? Сенсация? Или.., — пауза, едва заметная, перед тем как ввернуть слова ножом между ребер, — ...может вы слишком лично вовлечены?       Тэхен почувствовал, как слова застряли в горле. В окне напротив отразилось его лицо — бледное, с двумя яркими пятнами на скулах.       — Я просто хочу знать правду.       Мингю усмехнулся, звук долетел до Тэхена и ощущался как щелчок по носу.       — Всё, что я прошу — разговор, — упрямо продолжал Тэхен. — Без диктофонов, без камер. Только мы вдвоём.       Тэхен слышал собственное дыхание — слишком громкое, слишком неровное.       — Вы наивны.       Голос Мингю прозвучал вдруг совсем близко, будто он наклонился к микрофону. Что-то внутри сжалось.       — Вы думаете, правда — это то, что можно выговорить за чашкой кофе?       Шанс на разговор ускользал прямо из рук Тэхена.       — Мой Вам совет, — Мингю чеканит каждое слово, так, чтобы не оставалось вопросов, — Держитесь от Чон Чонгука как можно дальше.       Резкие короткие гудки оборвали связь.       Тэхен продолжал сжимать телефон, будто силой воли мог восстановить разорванную связь. В ушах звенело. На экране таймер звонка застыл на отметке 4:37.       Он медленно опустил руку. За окном дождь усилился, стуча по стеклу, словно пытаясь достучаться. Тэхен вздохнул, запуская пальцы в копну черных волос. Расстояние в девять тысяч километров, двенадцать часов разницы во времени. Тэхен машинально прикинул — сейчас в Сеуле глубокая ночь. Почему Мингю взял трубку? Почему вообще ответил на звонок с неизвестного американского номера? Мингю знал больше, чем говорил. Зачем ему тогда бросаться предостережениями? Просто Тэхен не смог его разговорить. Глупо было надеяться, что звонок по телефону сможет что-то прояснить.       Не нужно было упоминать октагон.       Кофе в чашке покрылся маслянистой пленкой. Тэхен отодвинул его, вдруг осознав, что его тошнит от одной мысли о горечи.

🥊🥊🥊

      Намджун выпустил изо рта струйку дыма, запрокинув голову наверх. На земле расползлись кривые лужи после дождя, с козырька срывались отдельные прозрачные капли и разбивались о бетон. Тэхен расстегнул пуговицу на пальто — на улице было свежо, но не холодно.       — Ты куришь? — Тэхен обернулся на вопрос, и просто кивнул в ответ. Намджун стоял, одной ногой оперевшись о покоцанный бордюр у лестницы в «Анклав». Он похлопал себя по карманам, выудил упаковку сигарет и протянул ее Тэхену. А потом заботливо предложил зажигалку.       — Спасибо, — одними губами произнес Тэхен. Треск загорающегося табака — лёгкий, сухой — слился с мягким шипением пламени. Искры взметнулись вверх и сразу исчезли.       Тэхен чувствовал, как едкий дым оседает в лёгких, утяжеляя дыхание, наполняя бронхи и будто придавливая к земле. Эта тяжесть была ожидаема, и хорошо расслабляла.       — Давно рисуешь?       Голос Намджуна такой же непринужденный, как его поза. Не то что Хосок, чьё присутствие всегда казалось слегка наэлектризованным: насмешливый взгляд, прищур, будто он знает то, о чём ты молчишь. С Намджуном было проще. Он — как этот дым: не душит, не давит. Просто есть.       — Я не художник. — Тэхен стряхнул пепел. — Рабочие зарисовки. В универе учили фиксировать события, когда камеры нет под рукой.       — Как в суде.       — Что-то вроде того.       Намджун кивнул, выпуская новое кольцо дыма. Оно поплыло вверх, растворяясь в сером небе.       — У тебя хорошо получается.       Тэхен лишь неопределенно качнул головой, избегая взгляда. Странно получать комплименты за навык, который он использует, чтобы копаться в чужой жизни. Лучше бы хорошо получалось писать интересные статьи.       — Чонгук обычно приезжает в полдень, — Тэхен резко сменил тему, — сегодня что-то случилось?       Намджун взглянул на часы — качественные, но не вычурные, с потертым ремешком. Поднес сигарету ко рту, зажав ее тремя пальцами. Тэхен заметил легкое напряжение в его суставах.       — Вроде бы нет, — сказал он, — обычно он не опаздывает.       Тэхен нервно усмехнулся.       — Он тренировки не пропускает. Хотя, в его форме можно было и забить — всё-таки, тут не профессиональный спорт, а обыкновенный мордобой.       — Наверное, у него осталась привычка? — вкрадчиво говорит Тэхен, и наблюдает за Намджуном. Тот совершенно не изменился в лице, — прошлое Чонгука его никак не трогает.       — Скорее всего так и есть.       Тэхен кивнул головой. Прохладный ветерок лизнул шею, — скорее освежающая волна, чем причина запахнуть пальто поплотнее.       — Интересно совпало, что здесь большинство корейцы, — заметил Тэхен, — Действительно получается какой-то… анклав.       Намджун усмехнулся, и на лице показались очаровательные ямочки. Удивительно, как грозные мужчины превращаются в мальчишек, стоит им только улыбнуться.       — В мегаполисах люди всегда ищут своих. — Он лениво махнул рукой в сторону улицы. — Так проще ассимилироваться. Ты же сам кореец и сам здесь.       — Да, совпадение.       Они одновременно фыркнули. Пепел слетел с сигареты Тэхена, кружась в воздухе.       — Почему решил уехать из Сеула?       Тэхен задумался, втягивая едкий дым. Медленно выдохнул, взгляд зацепился за голубя, взлетающего с крыши.       — В один момент показалось, что Сеул стал мне слишком тесен. — Тэхен почувствовал на себе внимательный взгляд и решил ограничиться сказанным, — Думал, в Америке будет легче найти какое-то… Понимание.       — И как, нашел?       — Скорее перестал искать.       Намджун понимающе кивнул. Они замолчали, каждый задумался о своём. На несколько секунд оба погрузились в собственные воспоминания.       — Давно вы здесь… Занимаетесь этим? — наконец спросил Тэхен. Он старался звучать буднично, чтобы не превратить разговор в допрос. В конце концов, если Намджун не захочет отвечать — просто промолчит.       — Лет… Пять наверное? — Намджун поморщился, прикидывая года в голове, — Около того.       — Чонгук, наверное, с самого начала?       Намджун внезапно стал серьезным.       — Не совсем. Хосок нашел его в Бруклине. Не в самой… лучшей форме, — Он сделал выразительную паузу. — Но только он ступил в клетку — монстр. С первого боя фанатки висят на ограждении, готовые платить за коктейли втридорога. Даже с этой маской. Хосок в восторге.       — Понятно, то есть Хосок нашел алмаз под Дамбо.       — Алмаз с трещиной. — Намджун резко затянулся. — Первые месяцы он был... не совсем стабилен. Настоящая дикая сила. Но для бизнеса — идеально: зрелищно, эмоционально.       Он бросил окурок, раздавил его кроссовком.       — Пока не стало ясно, что он себя уничтожает. Пришлось вводить правила. Тренера. Дисциплину.       Тэхен поднял бровь, вспоминая последний бой — Чонгук, добивающий противника у сетки с методичностью мясника.       — Если сейчас он «стабильный», сложно представить, что было раньше.       Намджун только усмехнулся. Где-то внутри здания раздался грохот — кто-то ронял железные гантели.       — Такое надо видеть, а не представлять. Погоди…       Он вдруг вскинул голову на Тэхена, как будто вспомнил что-то очень важное.       — Откуда ты знаешь, что Хосок встретил Чонгука под Дамбо?       Глаза прищурены, а голос на полтона ниже. Тэхен скривил губу и вдохнул клубящийся между ними дымок. Тепло медленно разливалось по шее.       — Угадал.       — Сомневаюсь.       «Блять», пронеслось в голове, перед тем как Тэхен повернул голову и встретился с пристальным взглядом драконьих глаз.       — Чонгук упоминал как-то… что-то про Дамбо.       Ямочки на щеках Намджуна внезапно исчезли. Его взгляд медленно пополз вниз — к воротнику Тэхена, затем обратно к его ушам. Тэхен машинально тронул их, буквально проверив, не покраснели ли они.       — Упоминал.       Не вопрос, а констатация. Очень, очень многозначительная.       — Болтали о прошлом? — протянул Намджун и Тэхен судорожно втянул дым сигареты.       — Зайдите внутрь! — Хосок возник в распахнутой двери внизу ступенек. Возник и тут же пропал. Тэхен облегчённо вздохнул, туша сигарету о подошву ботинка. Намджун все еще смотрел на него нечитаемым взглядом, постепенно его брови ползли ко лбу, очевидно было, что в голове формируется некая догадка.       Тэхен вежливо уступил дорогу, но их взгляды снова скрестились — Намджун явно хотел спросить что-то еще. Пусть гадает, подумал Тэхен, удовлетворять чужое любопытство он сегодня не хотел.       Тэхен втянул носом знакомый металлический запах. Людей было немного, и все были заняты своим: кто разминался, кто отжимался, кто ковырялся в бинтах. Хосок, прижав плечом телефон к уху, мельком глянул на Тэхена и сделал торопливый подзывающий жест. Сразу после этого скрылся за дверью кабинета.       «Что, теперь по первому щелчку бегать?», Тэхен раздражённо скривился, но всё же пошёл следом. Позади донёсся голос Намджуна, обменивающегося парой слов с кем-то, и через пару секунд он уже догнал Тэхена у двери.       — Ага, я понял, — голос Хосока был напряжённым, брови сдвинуты. Он что-то лихорадочно выводил в блокноте, ручка скрипела по бумаге, — Ещё раз, повторите адрес? Понятно. До конца рабочего дня привезем, только… А поговорить с ним нельзя?       Намджун оперся о дубовый стол, наклоняясь ближе:       — Что там такое? — прошептал и тут же был уверенно отодвинут назад.       — Хорошо, ясно, — пробормотал Хосок, хотя по выражению лица было видно — ему ничего не ясно. Тэхен со скучающим видом опустился на стул. Глаза сами нашли картину, и разглядывали её в сотый раз.       — Да что там?! — не выдержал Намджун и снова метнулся ближе, но снова был отодвинут — почти автоматически.       Хосок завершил вызов, сбросив его одним резким движением, и бросил телефон на стол с такой силой, что тот загрохотал по дереву. Тэхен поморщился от громкого звука.       — Чонгук-и забрали в участок на Девятой.       В воцарившейся тишине послышался вороний крик и хлопок крыльев за окном.       — Да ну нахуй, — Намджун присел в кресло, уставившись на Хосока. Воздух в кабинете сгустился, словно перед грозой. Тэхен почувствовал, как по спине пробежал холодок — тревожный и липкий.       — Он там был всю ночь. — Хосок говорит так, будто читает им какой-то приговор, — За драку. Ранним утром под мостом.       Тэхен почувствовал, как по лицу разливается горячая волна. «Ранним утром» — эти слова как удар в солнечное сплетение. Значит, сразу после… В голове всплыла картинка: нежный поцелуй, касание пальцев на шее, тихий убаюкивающий голос. Воспоминания явно встали перед глазами, кожа вспыхнула. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что скреблось где-то под рёбрами. То есть, пока Тэхен ворочался в постели, прикрыв глаза ладонью — Чонгук получал удары где-то под мостом. Горло сжало так, что стало трудно глотать. Он провёл языком по нёбу — сухо, горько.       — А хера он забыл ранним утром под мостом?! — почти гаркнул Намджун, и Хосок в долгу не остался:       — А хера у него в бумажнике мой номер телефона?! — рявкнул он, — Мне теперь фараоны названивают! Мне вообще нельзя с полицией пересекаться, ты понимаешь?!       — Пиздец просто. — Намджун провел руками по лицу, усталым взглядом уперевшись куда-то в стену, или, скорее, сквозь нее. Хосок упёрся рукой в бок и сверлил злобным взглядом бумажку на столе. Тэхен нервно покусывал губу.       — С ним все в порядке? — неловко поинтересовался и тут же ощутил на себе два пронзающих взгляда.       — Живой, раз в ментовке, а не в больнице, — кинул Хосок, и грудь сжало так, что воздух со свистом проходил через сжатые зубы. Тэхен представил Чонгука — с окровавленными костяшками, в помятой одежде, запертого в грязной камере. А сам? Даже сообщение не отправил. Воспользовался бесплатным такси до дома и все.       — В общем, план такой. — Хосок выдохнул, постучав пальцами по бумажке, — Я беру сумму залога наличными. Кладу всё в сумку. А ты, — Хосок вдруг тычет пальцем в Тэхена, и ему резко хочется обернуться, — Везешь это все на девятую авеню.       — Я? — Голос сорвался на фальцет. Тэхен машинально потянулся к воротнику, словно воротник вдруг стал удавкой, — Подождите, я не умею…       — Послушай, журналист, я туда поехать явно не могу, — Хосок раздражённо развёл руками, а потом махнул рукой в сторону Намджуна, — У него период пребывания без визы закончился еще три месяца назад. Остаешься либо ты, либо кто-то из ребят за стенкой. Им я деньги не доверяю, а вот ты…       — Я не могу, — Тэхен запротестовал, приподнимая руки вверх, — Я такое никогда не делал…       — Берёшь деньги, суёшь их копам, забираешь нашего психа и валите отсюда. Делов-то!       Тэхен выпучил глаза на Хосока, разбрасывающегося приказами и перевел ошалевший взгляд на Намджуна. Он ожидал встретить какую-то поддержку но увидел только как тот качает головой.       — Кроме тебя никто этого сделать не может.       — Да, и тем более не забывай, почему тебя вообще сюда пускают.       Тэхен снова посмотрел на ядовитый взгляд напротив. Хосок улыбнулся, но внутри как-то неприятно тянуло от этого выражения лица. Ладно. Просто отдать залог и всё.       — Это же точно законно? Просто залог?       — Естественно! — Хосок оперся на стол, наклоняясь ближе, — У тебя единственного есть официальный заработок, поэтому к тебе не будет вопросов. Ну как, сделаешь?       Тэхен глубоко выдохнул, возводя глаза к небу.       — Туда и обратно.       — Ты молодец, Тэхен. Ты надежный человек!       Тэхен кивнул как марионетка, и почувствовал, как Хосок треплет его по плечу. Чем дольше он находится в этом притоне, тем глубже его засасывает в трясину. Но вина грызла сильнее страха — если бы он тогда позвонил и проверил... Может, Чонгук не сидел бы сейчас в камере.       Да, наверное он действительно должен забрать Чонгука сам.

🖊️🖊️🖊️

      Темнота.       Не та, что обволакивает перед сном, а густая, липкая, как деготь. Живая, плотная субстанция. Она затекает в нос, в рот, под веки. Чонгук пытается шагнуть, но ноги не слушаются. Пытается крикнуть — язык прилип к нёбу. Чонгук пытается сжать пальцы — сухожилия не реагируют. Из лёгких выбито всё, как при падении с высоты. Дышать нечем.       Пространство перед ним — бесконечный коридор, то сжимающийся, давящий на рёбра, то разлетающийся в стороны. Каждый шаг требует нечеловеческих усилий, мышцы горят огнём, но продвижения нет. Только тревога стягивается тугой петлёй на шее.       Чонгук чувствует — воздуха нет, вдохнуть нечем.       В конце коридора мерцает силуэт: то ли Джихо, то ли его собственное отражение в октагоне.       И тут — вакуум заполняет шёпот. Сначала едва уловимый, будто царапина по стеклу. Потом громче, настойчивее, пока не превращается в какофонию: Глухой удар гонга.       «Доктора! Срочно!» — лязг металла.       «Смотри, как он дёргается...», детский смех эхом разбивается о стены.       Голоса множатся, наслаиваются, сбиваются в стаю кричащих ворон. Чонгук впивается пальцами в уши, ногти рвут кожу, но звук бьёт изнутри, пульсируя в такт вздувшимся венам. Висок распирает от боли, будто кто-то вгоняет раскалённый гвоздь. Мозг сжимается, скручивается в узлы, вспыхивает белыми искрами перед глазами. Не боль — что-то острее. Режет, как будто стекло под веками.       Горло сдавлено, он не может ни выдохнуть, ни закричать. Шёпот превращается в рёв. Чонгук впивается ногтями в собственное лицо — кровь течёт по пальцам, но звук не гаснет. Он внутри. Вибрирует в костях, отдает острой болью в зубы.       Резкий судорожный вдох и Чонгук вздрагивает всем телом, по коже волной проносятся неприятные липкие мурашки. В глаза бьет желтоватый свет настольной лампы на прикроватной тумбочке. Чонгук шумно выдыхает через приоткрытые губы. Получается рвано, пальцы все еще мелко подрагивают.       Чонгук наконец-то может сфокусировать взгляд на комнате. На спинке стула висит наскоро сброшенная куртка, над столом горит лампочка компьютера в спящем режиме. Где-то сбоку матрас прогибается под весом сидящего человека. Чонгук, силой воли пытается унять бьющую по суставам мелкую дрожь и ловит обеспокоенный взгляд округлых глаз. Почти детских.       — Хён, извини, — слышится сбивчивый лепет, — Я не хотел тебя испугать…       — Все нормально, Джихо. — Чонгук потирает лицо обеими руками, будто стараясь стереть остатки сна.       — Просто мы опаздываем на тренировку, поэтому я разбудил тебя. Это мой голос ты слышал во сне.       Чонгук кивает, садясь в постели. Прохладный пододеяльник будто успокаивает, дает ощущение реальности. Чонгук просто слишком устал, поэтому и снится всякая хрень.       — Тренер будет злиться.       — Он всегда злой. Самому не нравится тащиться в зал засветло, — бурчит Чонгук, а Джихо прыскает.       — Мне кажется, он там ночует.       — Скорее всего. Уж лучше с матами в обнимку, чем с женой.       Джихо смеётся и ужас от кошмара постепенно отступает, как волны от берега. Чонгук зевает и делает движение, чтобы встать с кровати.       В груди холодеет.       — Джихо? — Чонгук заглядывает в блестящие глаза, друг хмыкает в немом вопросе, — Как ты зашёл в квартиру?       Джихо склоняет голову набок, его мягкие черные волосы качаются вслед за его движением. Смотрит непонимающе, будто Чонгук заговорил на иностранном языке.       — Я же запираю дверь на ночь.       Молчание.       — Я... — Джихо моргает.       И тогда начинается.       Его лицо растягивается. Не быстро, нет. Медленно, как будто кто-то тянет кожу сзади. Глаза становятся слишком большими, рот — слишком широким.       — Ты... — губы Джихо шевелятся, но голос не его, — Зачем ты держишь меня здесь?       Реальность рушится, как плёнка, которую рвут кадр за кадром. Тело Чонгука сводит неконтролируемыми спазмами, его бьет током, он ломается вместе с этими стенами.       Глаза напротив раздуваются, как пузыри.Рот Джихо раскрывается слишком широко. Неестественно. До ушей, до затылка, пока не поглотит все пространство. Стены стекают, как свечи. Кровать проваливается в ничто.       А Джихо смеётся.       Тем же колокольчиком.       Тем же детским голосом.       Оглушающе, ужасно громко, и спрятаться от этого гула нельзя. Тьма смыкается и Чонгук тонет в ней.       «— Вы обязаны провести медосмотр! Он провёл тут всю ночь, у него могла развиться гипотермия!»       Далёкий голос доносится до сознания, приглушённый, как будто из-под толщи воды. Этот голос рвётся, как плохой радиосигнал, но Чонгук отчаянно хватается за него. Как утопающий хватался бы за хрупкие стебли трав на берегу.       «— У вас даже нет дежурного доктора!»       Чонгук плохо понимает смысл слов, но узнаёт интонацию — этот голос тянет его наверх. В темноте вспыхивает свет, будто кто-то резко раскрыл перед ним дверь. Чонгук резко открывает глаза — и сразу слышит:       — У человека должно быть право на медицинскую помощь! Вы нарушаете протокол!       Голос Тэхена — хриплый от ярости, но для Чонгука он звучит как спасательный круг.

🥊🥊🥊

      Лицо полицейского напоминало застывшую маску — ни капли сочувствия, только раздражение и скука. Это выражение заставило кровь Тэхена буквально вскипеть в жилах. Перед ним сидел не служитель закона, а равнодушный бюрократ, для которого человеческая жизнь значила меньше, чем подпись в бумагах..       Сумка с деньгами шумно приземлилась на стул.       — Вы нарушаете элементарные права человека, — сквозь зубы процедил Тэхен, чувствуя, как гнев сжимает его горло.       Полицейский даже не взглянул на него, протягивая документ:       — Сумма залога и подпись. Внизу. — Он небрежно кинул лист перед Тэхеном и махнул охраннику:       — Сходи разбуди корейца.       Повернувшись к коридору с клетками, Тэхен невольно содрогнулся. Из темноты тянуло промозглым холодом, запахом дезинфекции и чем-то ещё — злобой, человеческой грязью. Как можно запирать здесь раненного человека, словно скот? Тряхнув головой, Тэхен постарался отбиться от мрачных мыслей.       Он быстро заполнил форму и резко двинул её обратно.       — Посмотрим… — протянул полицейский прокуренным голосом.       Тэхен закатил глаза. В этот момент сзади послышался лязг и гул голосов.       — Сам дойду.       Тэхен обернулся — и коротко вдохнул.       Чонгук выходил из полумрака коридора, и сразу становилось очевидно: он здесь чужой. Не по статусу, а по самой своей природе. Его силует в полумраке казался слишком массивным для этих жалких клеток. Охранник рядом внезапно превратился в тень.       Он шел странной походкой — не шатаясь, но будто сквозь воду, с той замедленной грацией, что бывает у хищников после пробуждения. Сила, укоренненая в теле. Но Тэхен видел: пальцы слегка подрагивают, челюсть сжата слишком плотно.       Он шумно втянул воздух — облегчение вспыхнуло на секунду и тут же погасло, как только он заметил бордовое пятно на виске.       — Даже не оказали ему первую помощь! — воскликнул он, ударив ладонью по столу.       — Успокойся ты, — буркнул дежурный.       — Тэхен-щи, — с неожиданной блаженной улыбкой протянул Чонгук, пока ему снимали наручники. — Ты приехал за мной?       — У тебя висок в крови! — Тэхен всплеснул руками, и снова обернулся к полицейскому, вспыхнув, — Как вы это прокомментируете?!       Чонгук, придвинувшись ближе к Тэхену, тоже уставился на полицейского с вопросом в глазах:       — Что скажете?       — Царапина, — огрызнулся тот. — И вообще, это не ваша компетенция, сэр. Освободите помещение.       Тэхен шагнул вперёд, аккуратно взял Чонгука за подбородок и осторожно повернул его лицо к свету, чтобы рассмотреть рану. Тот покорно наклонился, потирая красные полосы от наручников на запястьях.       — Тут же височная кость… вы головой вообще думаете? — он ткнул пальцем в сторону полицейского, — Здесь же может быть трещина!       Охранник растерянно переводил взгляд между ними, как ребёнок, заставший ссору родителей.       — Вполне могла бы быть трещина, — подтвердил Чонгук, скрестив руки.       Полицейский тяжело поднялся, шумно втягивая воздух:       — Оба — к чёртовой матери вон отсюда.       — Сначала ключи от моей машины, — спокойно произнёс Чонгук, глядя ему в лицо. Мужчина на секунду опешил.       — В таком тоне…       — Это его имущество, — откуда-то из-за плеча напомнил Тэхен. — Вы не имеете права его удерживать без оснований.       Два взгляда — ледяной и яростный — скрестились на лице полицейского, который покраснел, как перезревший помидор. Казалось, ещё мгновение — и из его ушей действительно пойдёт пар.       — Моё имущество, — повторил за Тэхеном Чонгук, постукивая пальцем по столу с убийственной вежливостью.       Полицейский, багровея от злости, предпочёл не связываться с нахалами — его пальцы сжимали кобуру, но он лишь резко махнул рукой, давая понять: валите, пока не вернулись за решётку.       Через полчаса Чонгук устроил настоящий досмотр своего Lexus во дворе участка. Присев на корточки, он внимательно изучил колесные диски, затем почти любовно провел ладонью по капоту, сдувая несуществующие пылинки. Даже заглянул под бампер, где все еще виднелась утренняя царапина.       Тэхен, прислонившись к столбу под козырьком, скрестил руки:       — Ну что, ничего не подкинули? — язвительно спросил он, играя с телефоном в руках. — Или ты там жучок ищешь?       Чонгук лишь поднял бровь, щелкнув брелоком. Машина ответила радостным «бип-бип». В этот момент Тэхен резко выпрямился и шагнул вперёд, намеренно задев его плечом.       — Ключи, — потребовал он, протягивая руку. — Ты в таком состоянии за руль не сядешь.       — Тэхен-и, — Чонгук притворно удивился, подбрасывая ключи в воздух и ловя их. — Ты такой заботливый, потеплел за одну ночь?       Тэхен фыркнул, но не сдавался:       — У тебя, напомню, возможна черепно-мозговая травма. Хочешь врезаться в столб?       — Если это будет твой столб, может, и не страшно, —       Чонгук подмигнул, на лице расцвела довольная улыбка, обнажающая ямочки на щеках.       Тэхен резко выхватил ключи — их пальцы на мгновение сплелись в странной борьбе, где Чонгук скорее подыгрывал, чем сопротивлялся.       — Для твоего же блага, — прошипел Тэхен, ощущая под пальцами шрамы на его костяшках.       Чонгук внезапно расслабил хватку, позволив забрать ключи:       — Ещё одну царапину я не переживу, — предупредил, прежде чем обойти машину.       Несмотря на внушительные размеры, Lexus вёл себя идеально — двигался плавно, словно скользя по дороге. Тэхен даже поймал себя на мысли, что расслабился под мерный гул мотора и тихий звук дождя за стеклом. Навигатор на экране выделял путь желтым, автоматически настроившись на путь до дома Чонгука. Везти его в клуб к Хосоку с дыркой в голове Тэхен не собирался.       — Кто тебя так разукрасил? — спросил он, не отрывая глаз от дороги. Чонгук растянулся на пассажирском сиденье, его пальцы лениво отбивали ритм по подлокотнику, едва не касаясь руки Тэхена.       Несколько секунд тишины, затем лёгкое цоканье языком:       — Один придурок под мостом. Оставил автограф на моём бампере.       — А, и ты вышел устроить с ним разборки из-за машины? — Тэхен бросил быстрый взгляд в его сторону.       — Просто хотел объяснить, что так делать некрасиво, — Чонгук уставился в лобовое стекло, будто читал в асфальте секреты мироздания. — Не знал, что у него будет пистолет с собой.       Тэхен расширил глаза и хотел обернуться, но Чонгук мягко указал ладонью на лобовое стекло:       — Внимание на дорогу.       — Пистолет? — Тэхен переспросил, отмахиваясь от руки, — Тебе пистолетом…       — Его крашенная башка показалась мне знакомой, — Чонгук говорил рассеянно, будто вспоминая сон.       Тэхен так резко сжал руль, что кожаный чехол заскрипел:       — После того, как он тебя оглушил?       Чонгук провел пальцами по виску, где рану покрывала запекшаяся кровь.       — После того, как я очнулся лицом в асфальте. — Его губы искривились в подобии улыбки. — всплыло в памяти — видел этого типа по ESPN. Перспективный мальчик.       Он ловко выудил телефон, пальцы скользнули по экрану с привычной точностью, несмотря на свежие царапины. Протянул Тэхену.       Голос Тэхена стал ровным, читая:       — «Чхве Сан... Претендент на титул UFC в полулегком весе…» — Он медленно поднял глаза. — И этот «перспективный мальчик» просто так разгуливает с пистолетом под мостами?       Машина тронулась, когда Чонгук забрал телефон. Его отражение в стекле было размытым, как недопроявленная фотография:       — Странные совпадения, да?       Тэхен почувствовал, будто в салоне резко похолодало. Он знал этот тон — Чонгук что-то не договаривал.       — Сан просто подошел и врезал тебе стволом? — настаивал он.       В машине повисла пауза. Слишком долгая. Чонгук вдруг стал очень внимательно рассматривать разделительные линии за окном.       — Чонгук...       — Он упомянул 2019-й, — голос Чонгука прозвучал неестественно спокойно, будто диктор за кадром.       Тишина в салоне сгустилась, превратившись в нечто осязаемое. Тэхен почувствовал, как по его спине пробежали мурашки — не от страха, а от странного ощущения дежавю. Глаза автоматически нашли точку на горизонте, но взгляд ничего не регистрировал.       — Он был один? — спросил Тэхен, и собственный голос показался ему чужим. Чонгук медленно покачал головой:       — С ним был тип в костюме. Не помню имя. — Он произнес это так, будто пробовал на вкус что-то горькое. — Директор по... чему-то там.       Окно со скрипом опустилось, и поток ночного воздуха ворвался в салон, смешиваясь с запахом кожи и крови. Чонгук глубоко вдохнул, как человек, всплывающий после долгого ныряния.       — Чонгук, это... — Тэхен искал подходящее слово.       — Нормально, — перебил Чонгук. Его глаза в темноте отражали уличные огни, как у кошки. — Они будут следить за мной. Всегда. — Он повернулся, и его улыбка в полумраке казалась неестественно спокойной. — Просто теперь ты тоже в курсе.       Тэхен внезапно осознал, что дышит слишком часто. Не от признания — от ледяного спокойствия, с которым Чонгук принимал свою участь. Как будто речь шла не о слежке, а о прогнозе погоды.       Машина плавно тронулась с места, и Тэхен понял, что уже несколько минут бессознательно сжимает руль так, что пальцы затекли. В голове роились вопросы, но единственное, что он смог выдавить:       — И что теперь?       Чонгук рассмеялся — коротко, беззвучно:       — Теперь ты везешь меня домой.       Его пальцы скользнули по ребру Тэхеновой ладони, касание почти случайное, но такое теплое. Тэхен опустил глаза на кисти их рук, и Чонгук сразу же накрыл его ладонь полностью.       Тэхен не отстранился.       — У тебя дома есть хлоргексидин и марлевые салфетки?       — Конечно есть. Ты хочешь позаботиться обо мне? — голос Чонгука напоминал мурчание кота. Или, скорее, большой хищной кошки.       — Раз больше некому — да.       Чонгук усмехнулся и откинулся на подголовник, закрыв глаза.       Lexus плавно катил по улице, отражая в мокрых окнах размытые огни города. Какое-то время они молчали и эта тишина не была гнетущей или тяжелой — наоборот. Тэхен чувствовал тепло Чонгуковой ладони на своей руке. Странно успокаивающее, учитывая их разговор.       — Следующий поворот налево, — вдруг сказал Чонгук, не открывая глаз. — Пароль у шлагбаума — 0613.       Тэхен кивнул, с удивлением отмечая, как хорошо Чонгук ориентируется с закрытыми глазами. Lexus мягко затормозил перед элитным жилым комплексом — неожиданно роскошным для подпольного бойца. Тэхен выглянул из окна и задрал голову вверх, оценивая масштабы. Потом одобрительно скривил губы. Консьерж, бросая любопытные взгляды на окровавленный висок Чонгука, молча пропустил их. Лифт поднимался на 25-й этаж под какой-то неуместный веселый мотив, раздающийся из динамиков.       — Неплохо зарабатываете с Хосоком, — заметил Тэхен, разглядывая отполированные кнопки на панели лифта. Чонгук привалился к стенке, и уголки его губ дернулись в улыбке. Все же, было заметно, что он устал. Физически и морально.       — Не жалуюсь.       — А у меня всего десять процентов от прибыли.       — Но ты и за неделю всего три иллюстрации подготовил.       Тэхен закатил глаза, и лифт мягко затормозил.       Квартира встретила их прохладой и древесным ароматом. Чонгук, скинув ботинки у порога, двинулся к ванной:       — Аптечка на кухне. Можешь чувствовать себя как дома.       Тэхен замер на пороге. Гостиная дышала странной двойственностью — дорогая мебель, но минимум личных вещей; простор, но ощущение клетки. Его взгляд скользнул по зачехленным продолговатым футлярам, лежащим на высокой полке. Тэхена ударило осознанием как молнией — внутри чемпионские пояса.       Чонгук скрылся где-то за углом своей квартиры, а Тэхен шагнул в гостиную, пробегаясь взглядом по вещам. Среди окружающей пустоты в глаза бросалось несколько фотографий в светлых рамках, в ряд развешанных на стене.       Три кадра. Три воспоминания.       Первое — семейное: мужчина с гордой осанкой, женщина с теплыми глазами, малыш с узнаваемым прищуром. Ребёнок с круглыми щечками застыл в объятиях улыбающихся родителей. У отца — те же ямочки на щеках.       Второе — команда. Подростки в белых кимоно, облепившие тренера. Совсем юный Чонгук прилип к левой руке мужчины средних лет, обнимает его за плечи. На его лице сияющая улыбка, которой Тэхен никогда не видел вживую.       Третье — они вдвоем. Чонгук и Джихо, плечом к плечу, лица блестят от пота. На них тренировочные шорты, они сидят на старых матах, выглядят так, будто кто-то застал их во время перерыва от тренировок. Джихо что-то шепчет на ухо Чонгуку, и тот застыл в момент сдержанного смеха. Фотография была слегка перекошена, будто сделана наспех.       В груди Тэхена что-то дрогнуло — не ностальгия, а скорее острое осознание потери. Чужой потери.       — Или тебе нужна карта? — голос Чонгука раздался неожиданно близко. Упаковка салфеток тихо шлепнулась на тумбочку рядом. — Чтобы не потеряться?       Чонгук стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Полоска света из кухни выхватывала его профиль — потрескавшиеся губы, след от шва на скуле. Живой контраст тем фотографиям.       — Ты же не из тех, кто роется в чужих вещах, — заметил он, но без злости. Скорее с усталым любопытством.       Тэхен показал на фото с Джихо:       — Вы выглядите...       Он не нашел слова. Счастливыми? Наивными?       — Молодыми, — закончил за него Чонгук. Его пальцы на мгновение коснулись рамки, затем резко отвели руку. — Пойдем. Эта рана сама не обработается.       Он развернулся, оставив Тэхена с невысказанными вопросами и странным чувством — будто он только что прикоснулся к чему-то священному и хрупкому. К тому, что уже давно стало пеплом, но кто-то все еще бережно хранил в стеклянной урне.