Одержимость

Торд не смотрел вниз, но и без того чувствовал, насколько там всё мокрое и липкое. От этого ещё более неловко, пусть подобного исхода и следовало ожидать. Смущал не сам факт того, что семя вышло наружу, а скорее то, в каком количестве. Да и теперь Том, наверное, чуть ли не по голову в этой гадости. Однако слишком долго сидеть в молчании тоже не вариант, тем более, когда черноглазый пытается с ним говорить. — Потому что неловко. Рогатый отстраняется, поджимая губы. Вроде, его возлюбленный злым не выглядит, да и отвращения, судя по всему, особого не испытывает. Можно спокойно выдохнуть. — Извини, ты теперь весь грязный. Как бы ни хотелось, а опустить взгляд все равно пришлось, дабы оценить ситуацию. Диван, вся одежда и даже он сам в белой жидкости. — Нет, что ты, всё нормально. Я же не злюсь на тебя. Это все можно смыть, наверное. Том поджимает плечами, опуская голову вниз. Пьяный взгляд по-прежнему не может сфокусироваться на чем-то одном, постоянно отвлекается или вовсе тупит. Рассматривая руку в склизкой жидкости, Риджуэлл цыкает и переводит взгляд на Ларссона. — Не думал, что такое бывает... Мм... Кстати, я должен сделать что-нибудь и для тебя? — Для меня? Не думаю. Да и как такового возбуждения я не чувствую. Возможно, из-за алкоголя. — Хорошо. Черноглазый поднимается с дивана, оценивая ситуацию с одеждой. Надо бы закинуть все на стирку и переодеться, чем сейчас тот и займётся. — Ладно тебе, надеюсь, что понравилось. — Последнее говорит Томас, перед тем как уйти прочь из гостиной, оставляя Торда совсем одного. Ларссон кивает, ему и самому было бы неплохо разобраться со всей этой грязью, но в первую очередь нужно хорошенько оттереть диван. На норвежца всё равно попало меньше, так что не к спеху. Пусть Том за это время сходит помыться и переодеться первым. Жаль конечно, что нет возможности проделать для черноглазого практически всё то же самое, ведь тот попросту не чувствовал возбуждения, но теперь решать что-то с этим, увы, слишком поздно. Может, будь Торд чуть поактивнее – дела обстояли бы иначе, но теперь уж всё так, как есть и время вспять не повернешь. Да и он всё равно не уверен, что смог бы так же хорошо справиться с этой задачей. Ему ещё предстоит пройти долгий путь для того, чтобы избавиться от столь острой реакции на любое проявление тактильности. — Конечно мне всё понравилось! Спасибо большое! Напоследок кричит ему Ларссон, после чего устраивается на диване поудобнее, уставившись в стену. Скоро обязательно примется за уборку, однако сейчас ему нужно хотя бы пару минут для того, чтобы обмозговать всё произошедшее. Томас молча уходит в ванную, где отмывает руки, а затем снимает грязную одежду. Легкий душ ему бы не помешал, старался делать всё аккуратно, ведь в глазах двоилось и медленно растягивалось. Он вот-вот где-нибудь свалится, главное, чтобы не в душевой. С горем пополам помывшись, Том вытерся полотенцем и накинул на себя то самое синее худи. Он всё никак не хотел его надевать после покупки, отнекивался и говорил, что его носить даже дорого. Да вот сейчас из чистых вещей у него почти ничего не осталось, вот и пришлось одеться во всё купленное Ларссоном. Торд же сидел в прежнем положении ещё какое-то время, потупив взгляд в стену. Осознание того, что только что случилось и впрямь не спешило приходить к нему, слишком уж нереалистично и внезапно это было. Но в конце концов, подняться всё-таки пришлось, чтобы приступить к уборке. Ноги слегка тряслись и ощущались ватными, но координировать в пространстве это не особо мешало. Разыскав какую-то ненужную тряпку в одном из ящиков на кухне, Ларссон вернулся обратно к дивану, в первую очередь принимаясь оттирать именного его. Иначе высохнет и хрен ты от всех этих пятен избавишься. Остатки на коже всё ещё ощущались мокро и липко, хотелось поскорее помыться и завалиться в кровать, о чем, к слову, мечтает и Томас. Через какое-то время Том приходит обратно в гостиную, взглядом ища норвежца поблизости. Передвигаться самостоятельно куда хуже, когда голова кружится. Тот сразу привлекает внимание Торда. К этому моменту он как раз успел закончить. Осталось только подождать, когда всё это дело высохнет. — ...Спать хочу. — Бубнит Томас, опуская голову вниз. Надо бы завтра попытаться разобраться с темой розыска. — Тогда иди в комнату, ложись, можешь не ждать меня. Тут спать не советую, я диван оттирал, он теперь весь мокрый. — Да... ладно. Томас смотрит в сторону, вспоминая, куда ему идти, а после чего разворачивается, держа свой путь в комнату Торда. Он и сам толком не понял, что происходило ранее. В голове одновременно бардак и пустота! Всё из-за алкоголя и очередного желания всё к чертям забыть. Торд провожает парня взглядом, после чего глубоко вздыхает, теперь направляясь в ванную. Примет душ по-быстрому и завалится спать вместе со своим возлюбленным. С каждой новой минутой усталость накатывала всё больше, рогатый чувствовал себя вялым и сонным. Такое часто случалось после мастурбации, так что тот и не думал удивляться, лишь всё больше торопил себя, дабы поскорее оказаться в кровати. По приходу в комнату Риджуэлл решает даже не расправлять постель, а сразу завалиться на нее сверху. Тело всё ещё ломит от вчерашних побоев, а плечо часто ноет от резких и вполне простых движений. Больно, было больно. Ремни по-прежнему где-то валяются на полу или на кровати, которые не успели убрать с самого утра. Они уже не так сильно волнуют. Перевалившись на бок, Том утыкается носом в подушку, глубоко вздыхая от накопившейся усталости за день. Веки тяжелеют, медленно закрывая темные глаза. Неважно что будет завтра, главное, что он чудом пережил этот день. С теми же волнующими мыслями он погрузился в сон, обняв самого себя по бокам. В последнее время он часто находится в этой позе. Чистую одежду норвежец с собой не взял, поэтому после всех водных процедур просто обтер себя полотенцем, вскоре возвращаясь в комнату, где уже расположился Том. Выглядит так, будто ему опять больно. Возможно, так и есть. В любом случае, выглядит не очень приятно, сразу хочется обнять. Пришлось кое-как вытаскивать одеяло из-под чужой туши, прежде чем улечься рядом. В комнате достаточно прохладно, так что без этого никуда. Натянув толстую ткань чуть ли не по самую голову, Ларссон прижимается к черноглазому сзади, обнимая. Он так делает всегда, когда они ложатся спать, а потом всю ночь не отпускает, как бы сильно потом ни затекали от этого руки. — Спокойной ночи, я люблю тебя. Томас давно привык к таким объятьям сзади и всё ещё иногда пребывает в шоке от того, что всю ночь его не отпускают прямо до самого утра. Возможно, во всем виноват страх потери или это как-то связано с прошлым Ларссона. В любом случае не отлипает от него, даже когда становится жарко. Эта ночь прошла подозрительно тихо, а по утру Том не хотел вставать с кровати от слова совсем. Тело по-прежнему ныло, но сильнее обычного, в особенности спина и руки, вдобавок побаливала голова. Проспал он чуть ли не до обеда, поленившись пойти на завтрак. Вспоминая вчерашний вечер, черноглазый отчётливо помнил розыск и весьма интимный момент с Тордом. Стоит ли пойти сдаться полиции и сказать, что произошло какое-то недоразумение? Может тот спрятанный похитителем телефон уже разорвался от звонков, но скорее всего тот просто разрядился. Торд, к моменту пробуждения своего возлюбленного, уже был занят завтраком на кухне, о чем говорил еле уловимый запах тостов и, кажется, омлета или яичницы. Думать о событиях вчерашнего дня лишний раз не хотелось, ведь новости о розыске всё ещё бьют по его нервной системе, да и как забыть тот пережитый интимный опыт рогатый тоже не знал. Каждый раз, снова и снова становится стыдно. Как теперь вообще Томасу в глаза смотреть? Казалось, это не помогло ему относиться к прикосновениям проще, а только больше смущало и заставляло лишний раз волноваться. Всё ли нормально? А не будет ли теперь черноглазому ещё противнее? Может, он скажет, что всё нормально, но на самом деле это будет вовсе не так. Было видно, что данная тема норвежца и впрямь сильно волнует. Да и будь это не так - он бы и не стал её снова поднимать. Хочется лишний раз убедиться в том, что всё нормально, даже если Торд и сам прекрасно понимает, что поверить на слово черноглазому всё равно не сможет. — А, так ты об этом. Как это, по-твоему, могло задеть меня? Томас вновь поднял взгляд на Ларссона, взяв в руку кружку с кофе. Слушая его, тот закатывал глаза и отпивал понемногу. Так волнуется по этому поводу, как маленький. — Это так странно случилось и, наверное, слишком быстро, в том плане, что я очень-очень поспешил, предложив тебе что-то такое. — Слушай, тебе сколько лет? Уже давно взрослый человек и париться о таком не стоит. Ты же не пихал свой причиндал мне в глаз, верно? Тем не менее, я сам согласился помочь. Парень решает вовремя попридержать коней, перестав давить на Торда. Он и так вчера чуть не сгорел со стыда, а сейчас разбирать всё не очень приятно. — Ладно, забей. Я сам виноват, что напился и полез к тебе. Вон какие следы оставил на шее. — Тяжело вздохнув, Риджуэлл почти закончил трапезу, допивая кофе. — А... Ладно, понятно. Торд мгновенно поник, уставившись в свою тарелку. Почему-то слова черноглазого его в очередной раз задели за живое. Он ведь просто хочет, чтобы тот чувствовал себя комфортно, потому и волнуется, постоянно что-то уточняет и всё в таком духе. Свободная рука сама потянулась к шее, потирая багровые и синие пятна. То, что реакция не будет больно положительной - и так ясно, однако каждый раз Ларссон искренне не понимает, зачем излагать свои мысли в столь грубой форме. Даже аппетит пропал. Не желая выбрасывать полную тарелку еды, тот вновь принимается за трапезу, теперь уже не отвлекаясь на своего возлюбленного. Пьяным он и впрямь ему нравится больше, весёлый, сговорчивый. Вот бы он был добрее с ним всегда. Томас думать не думал, что постоянно ухудшает ситуацию словами. Это, вроде бы, обычная его манера общения, а то, что она кому-то не по нраву он не знал. Да, бывает груб, но не хочет делать больно. — Прости, пожалуйста. — Сказал тот, поднимаясь с места. Надо помыть посуду, а значит снова делать это в тишине, погрузившись в собственные мысли. В пьяном состоянии он показывает свою сущность, душу, каким может быть. Он не такой раздражительный или грубый, а наоборот ласковый, уязвимый. Именно тогда он разговаривает больше, открывается. — Я не хотел задеть тебя своими словами или что-то в этом роде. Просто так общаюсь, как обычно... — Еле слышно проговаривает Том, складывая тарелку со столовыми приборами на сушилку. — Ты вчера обещал, что попробуешь контролировать свою речь. Я соблюдаю своё и делаю всё, чтобы не злиться. А если вдруг такое и происходит - стараюсь как можно быстрее успокоиться. Ларссон по-прежнему не поднимал на того взгляд, просто медленно ел, иногда постукивая вилкой по краю тарелки от нечего делать. Может, Том просто забыл? Или это сам рогатый всё напутал и Ридж ему вообще ничего не обещал. Просто ляпнул, так, к слову, и ничего более. — Не обижайся на меня. — Я не обижаюсь. Просто думай, прежде чем что-то сказать. Сам же знаешь, что чаще всего я начинаю выходить из себя именно потому, что ты говоришь что-то не то. Торд хмыкает, вскоре откидываясь на спинку стула для большего удобства. — Да, постараюсь фильтровать свою речь, ладно? Томас поворачивается к Торду лицом, сжимая губы от неуверенности. Раз пообещал, то стоит сдержать слово, иначе никак. Ему бы давно отрезали язык за всё сказанное. Никогда не контролирует себя, что за нахал? — Буду рад, если ты постараешься. Наконец, рогатый поднимает на него взгляд, пока рука вслепую водила вилкой по тарелке в попытке наколоть на нее оставшиеся кусочки еды. Его радовал хотя бы факт того, что Риджуэлл признал свою вину и согласился стараться над собой работать. А Торд, в свою очередь, будет пытаться контролировать себя и свои эмоции, в особенности злость, что представляет наибольшую опасность. — И спасибо за завтрак. Буду признателен, твоя еда очень вкусная. Раньше то и дело что питался едой быстрого приготовления. — Говорит Томас собираясь уходить из кухни прочь. — Не за что, очень рад, что тебе понравилось. Тот даже слабо улыбается, вскоре пихая в рот последний кусок бекона, а после и вовсе поднимаясь, чтобы вымыть за собой посуду. — Я пойду собираться. Надо бы разобраться с проблемой как можно скорее. — Хорошо, я скоро тоже подойду. Расположив грязную тарелку в раковине, норвежец принялся её мыть, а когда закончил - хорошенько протёр и поставил на место. Дальше ничего необычного, просто вернулся в комнату, где натянул на себя водолазку и толстовку с тёплым мехом под ней. С каждым новым днём на улице только холоднее, так что не малое количество слоев в одежде точно не будет лишним. Когда оба вышли в прихожую, Ларссон с довольной улыбкой стянул с верхней полки длинный чёрный шарф, после чего принялся наматывать тот вокруг головы Томаса, в надежде удвоить чувство тепла во время дороги. Том был почти полностью готов. Напялил свою куртку сверху, явно не ожидая, что Ларссон начнет наматывать на него шарф. Приятная забота, а то шею часто продувает, потом лечить долго! — Мне вызвать такси или пешком прогуляемся? Но идти придётся долго, часа пол. Здесь все дома расположены далеко от магазинов и прочей инфраструктуры. — Спасибо. Можем прогуляться пешком, свежий воздух полезен. — Отвечает Томас, неспеша обуваясь. Нотки страха, волнения и неуверенности затаились где-то в груди. Идти вот так сдаваться полиции будет непросто, особенно подтвердить сказанные слова. Вскоре парни вышли из дома и первым делом Томас вдохнул полной грудью, суя руки в карманы. По новостям, вроде бы, говорили о погоде и о том, что дороги будет заметать ближайшие дни, именно тогда нужно сидеть дома. — Пойдем? — Спросил тот, перед тем как взяться под руку норвежца. На улице его обычно не отпускают дальше, чем на несколько шагов. Не так уж и долго, но двое парней шли в участок, почти ничего не говоря друг другу. холодно, да и уже многое они обсудили дома. Идти в абсолютном молчании в этот раз было проще, пусть норвежец порой и чувствовал себя неловко. Хотелось что-то спросить или просто поболтать ни о чем, раз уж дорога столь длинная, но первые минут пятнадцать он всё равно держался. — Хочешь, я тебе за шиворот снега накидаю? В конце концов, как ни в чем не бывало интересуется рогатый, вопросительно выгнув бровь. От резко заданного вопроса у Томаса немного округлились глаза. Они ж не дети малые, что за слова? — Нет, зачем? Это как минимум неприятно, а потом холодно станет. — В этот же момент ответил парень. Он прекрасно знает какого это. Продолжая идти, черноглазый с презрением поглядывал на Торда рядом, держась на безопасном расстоянии. Он словно ожидал подвоха и в любой момент времени был готов сделать снежок, чтобы дать отпор. А вдалеке уже виднелся полицейский участок, ещё немного осталось и они будут там. — Ой-ой, какие мы зануды. Торд закатывает глаза, но говорит об этом без какой-либо обиды. Сам понимает, что это было бы не очень приятно, да и так можно простуду повторно навлечь. Всё это было сказано скорее просто ради того, чтобы рассеять тишину. — Давай скорее, придем вот-вот. — С легкой улыбкой крикнул Томас, набирая в руку немного снега, а затем кидая его в норвежца. Не успев среагировать, тот только ляпнул что-то вроде "а?", после чего комок снега прилетел ему чётко в лицо. Уж туда ли Том целился изначально или нет, не так важно, главное, что попал. Кожу сразу обдало жгучим холодом, а более мелкие куски снега сразу посыпались за ворот. У него то нет шарфа, ведь он отдал его своему возлюбленному. Сматерившись на норвежском, Ларссон принялся отряхивать своё лицо от прилипшего к нему снега, параллельно с тем переминаясь с ноги на ногу. Сам виноват, что не увернулся. Когда с этим было покончено, тот щурясь уставился на своего спутника, что явно не предвещало ничего хорошего. — Беги, или тебе жопа. Было видно, что он не злится, но явно намеревается что-то сделать. А в особенности это подтверждали скорые шаги в сторону Томаса. Мужчина с легкой улыбкой на лице рассмеялся, кинувшись бежать. Забавно было поиграть и хоть немного развеяться спустя столько времени сидения дома. — Уверен, что сможешь догнать? Под ноги смотри! — Прикрикнул Томас, продолжая бежать дальше. По пути он хватал руками из сугробов снег, формировал снежки, а затем кидал их в Торда. Слишком много Томас не бросал прямиком в норвежца, ибо не хотел, чтобы тот простудился. Откуда-то это беспокойство о нем бралось? В этот момент он поистине счастлив, пускай малое время. — Сам под ноги смотри! Торд постепенно переходит на бег, успев значительно оторваться от черноглазого из-за того, что изначально помедлил. Благо хоть ему это не помешало в скором времени чуть сократить расстояние между ними. На удивление, теперь Том бежал быстрее и дольше, а особенно в сравнении с тем, что было в последний раз. Хотя, он ведь убежал раньше, а значит успел выдохнуться к тому моменту, как Ларссон выбежал вслед за ним на улицу. Что ж, как бы там ни было, а догнать его в этот раз всё равно было сложнее. Кроме того, ему постоянно приходилось уворачиваться от снежков, что всё равно порой попадали в его куртку. Сам же рогатый не спешил что-либо делать, ведь в первую очередь собирался именно догнать любимого. — Ну всё... фух, ты победил. Не могу больше... — с отдышкой кряхтел Том. Так они пробежали приличное расстояние, пока Риджуэлла, наконец, не покинули силы. Приблизившись к нему, Торд останавливается, с улыбкой склонив голову на бок. Дышал он часто, но выглядел и впрямь так, будто может пробежать ещё примерно столько же. — Да, я победил. Поэтому иди сюда. — Спокойно… — На выдохе вымолвил тот, оглядываясь по сторонам. — Ох, мы почти дошли с тобой-... Протянув к тому руки, сероглазый обхватывает ими беднягу, заключая во что-то вроде объятий, после чего, навалившись всем весом, тянет того за собой в сугроб. Он оказался достаточно глубок для того, чтобы не дать почувствовать боль от падения, но это вовсе не значит, что он не попадёт туда, куда не нужно. В том числе и Торду под куртку. Но это всё равно того стоило. — Осталось немного посолить. Набрав в ладонь горстку снега, мужчина располагает её над лицом Томаса, после чего сыпет сверху. Риджуэлл не ожидал такого резкого падения, поэтому даже прикрикнул от удивления. Оказавшись на Ларссоне, черноглазый в этот же момент засмеялся, получая снег в лицо. — Ну ты даёшь! Давно я так не веселился. — Отвечает с улыбкой Томас, более-менее расслабившись на чужом теле. За этот короткий промежуток времени он успел устать. — Значит, придётся почаще выходить на улицу, чтобы ты повеселился ещё. Бубнит рогатый, обнимая того где-то в области живота. От постоянных прикосновений к снегу рогатый успел немного замёрзнуть, но это не такая уж и большая проблема. Сейчас встанет, вытряхнет из-под куртки всё лишнее и сунет руки в карманы. Да и помимо всего прочего, совсем рядом полицейский участок, где оба успеют согреться. — Давай, поднимайся. Небось простудишься, а потом лечить тебя. — Обеспокоенно заговорил тот, приподнимаясь, да помогая Торду встать за ним следом. Отряхиваясь от снега, парень поправил шарф на своей шее, укутываясь как можно лучше. А вот Торду он посоветовал накинуть капюшон, постоянно бубня себе что-то под нос. Эта, пускай и малая забота была приятна. Путь продолжился дальше. До участка оставались считанные шаги, а в груди возрастало непонятное беспокойство. И вот, наконец, они заходят внутрь. Первый зашёл Томас, заводя за собой норвежца. Естественно, Торд тоже волнуется, возможно, даже больше черноглазого, но всё равно старается держать серьёзное и уверенное лицо. Просто объяснятся, вдруг повезёт, и полиция не станет углубляться в это дело. У них ведь и так проблем полно, а тут человек и сам нашёлся, к чему лишний раз заморачиваться? Во время беседы Ларссон в основном молчал, лишь иногда давая какие-то свои комментарии и тем самым позволяя объясниться в большей мере именно Тому. Всё-таки, это он пропал, а не норвежец. Томасу было страшно, беспокойно за себя. Вдруг его начнут полностью опрашивать, но уже без Ларссона? На его удивление ничего подобного не было. Нервничал ли он всё это время? Ещё как. Руки с ногами начали трястись уже после выхода из здания. Томас часто дышал ртом и хватался за сердце, в попытках успокоиться. Спокойно, ничего плохого не произошло и даже Торд сдержал себя, поэтому всё в порядке. — Кошмар какой-то. — Проговаривает Торд, проводя ладонью по лицу. До сих пор от страха руки трясутся. — О боже... всё нормально, мы сделали это. Черноглазый смотрит на Торда и сглатывает ком в горле, постепенно расслабляясь. Он сдержал слово и не рассказал обо всех побоях и тем более о похищении человека. под предлогом пары теперь они вместе. Не сильно доволен, конечно, но это того стоило. — Теперь пойдём домой? прогуляемся неспеша, развеемся. — Нервно проговорил Том, идя вперёд. — Всё хорошо? Торд кивает, после чего шагает в противоположную сторону от участка, сунув руки в карманы. Даже не верится, что всё получилось так просто. И Том ничего не рассказал, хотя напрямую участвовал в разговоре с полицейским. Рогатый даже не заметил, чтобы тот пытался намекнуть на нужду в помощи благодаря жестам или выражению лица. Это ужасно радовало и даже немного успокаивало. — Да, всё хорошо. Слабо улыбнувшись, тот глянул на своего возлюбленного, склонив голову на бок. — Вторая попытка. Хочешь в кафе или ресторан? Теперь, кажется, даже некий страх за очередной побег пропал, а это значит, что вполне можно сводить того куда-нибудь. Ну, по желанию, конечно. Раньше Торд ни за что не согласился бы на такое. Даже на крыльцо бы его не выпустил. — Ресторан, как по мне, очень дорого. Пойдём лучше в ближайшее кафе, у меня руки замерзли... Томас равняется с Тордом и замедляет шаг, опуская взгляд вниз. Его ещё ни разу не приглашали так посидеть в кафе, поэтому становилось неловко, даже слишком. — Нет в ресторанах ничего такого, что я бы не мог себе позволить. Особенно для тебя. Ну, да, если речь идёт о чём-то нереально дорогом, где подают ту же пиццу с золотом, то да... А так, вообще не вижу в этом проблемы. Торд чуть вжимает голову в плечи, дабы спрятать шею от холодного ветра, после чего вновь глядит на Томаса. Если уж они решили налаживать отношения, то Ларссону в любом случае придётся идти на уступки. И главная из них - возможность покинуть дом, хотя бы вдвоём. Будучи затворником, рогатому такое даётся трудно, как и нормальное общение с людьми, особенно незнакомыми, но, если это позволит приблизиться к взаимным чувствам - он готов согласиться даже на это. Пусть такое, скорее всего, и будет случаться редко - уже хоть что-то. — Давай не будем вести себя как пара на людях. Я пока не могу привыкнуть и принять всё это. — Прикрывая пол лица шарфом, Риджуэлл от неловкости склонил голову. — Стыдно. — Я и не планировал. Вообще предпочитаю на людях лишний раз не появляться. Не люблю весь этот шум и необходимость в контакте с ними. Опустив голову вниз, тот стал разглядывать снег под ногами, что приятно хрустел во время ходьбы. Пряча руки в карманы, Томас продолжил идти дальше, взглядом выискивая какую-нибудь забегаловку или небольшое кафе. Хочется согреться, да поскорее. Через какое-то время они дошли до одного места, где и решили остановиться. Цены, вроде бы, приемлемые, да и людей немного. — Я бы не отказался от горячего напитка. Внутри было тепло и уютно, а ещё, к при великому счастью норвежца, не многолюдно. Однако это вовсе не помешало ему занять самый крайний столик около окна, где было ещё меньше народу. Сам бы в такое заведение он точно не пошёл. Только если бы не пришлось снова следить за своим ненаглядным. — Выбирай все, что хочешь и даже не пытайся суммировать цены. Считай, что их вообще не существует. На столике лежало два меню, одно из которых вскоре оказалось прямо перед Тордом. Водя взглядом по фотографиям блюд и названиям, тот сосредоточенно прищурился, в попытках выбрать хоть что-то из этого списка. — Нет, ну я же хочу раскручивать тебя на всё подряд. Вообще, я просто хотел согреться здесь. — Вечно ты от всего отказываешься, тц. Торд закатывает глаза, вскоре откидываясь на спинку стула. Выбор пал на самый обычный кофе, вроде капучино, а также шоколадный чизкейк. Раз уж есть возможность полакомиться чем-то вкусным без необходимости это готовить - стоило бы ею воспользоваться. Томас берет в руки меню, смотря на всё, что есть. Его внимание привлек горячий облепиховый морс. Выглядит привлекательно и по цене нормально. Положив меню на стол, мужчина указывает на напиток, смотря на Ларссона. — Вот, выберу это. — Проговорил Томас, вскоре расстегивая куртку. В помещении тепло, а значит можно слегка раздеться. — А ты что? — Хорошо... А я просто кофе и чизкейк буду, раз уж наш стол всё равно не будет ломиться от изысков. Всё же похищенный невероятно рад их совместной прогулке, пускай и под вечным присмотром. Ему нравится дышать свежим воздухом, хотя раньше он был готов сидеть дома весь день. Теперь он понимает и рвется на прогулку подобно псу. — Здесь так уютно. Ты сам-то бываешь в таких местах хоть иногда? Усмехнувшись, тот огляделся, в попытках найти взглядом официанта. На весь зал, видимо, сегодня работала только одна девушка. И сейчас она была занята другим столиком. Что ж, ладно, рогатый всё равно не горит желанием с ней общаться, даже если дело касается обычного заказа. К слову, выглядит симпатично. Присутствуют явные опасения насчёт того, что черноглазый на неё засмотрится. Ему же, всё-таки, больше нравятся девушки. Этого ещё не случилось, а Торд уже начинает злиться. — Нет, только когда за тобой следил - приходилось заходить в бар или магазины, чтобы не потерять из виду. Предпочитаю сидеть дома. — Вот как... Всё же меня поражает то, как я тебя за всё это время не замечал, хотя начинал параноить. Ты хорошо справлялся со своей задачей, как бы странно это ни звучало. Томас пожал плечами и отложил меню в сторону, чтобы то не мешало в ближайшее время. Некоторые факты его все ещё по-прежнему пугают и отталкивают от Ларссона. Он такой неизвестный и непредсказуемый, даже говорить некоторые слова жутко. Никогда не знаешь, как именно он отреагирует на определенные высказывания. — Просто старался держаться на расстоянии и не попадаться на глаза. Ничего необычного. Пожав плечами, Торд уставился обратно на меню, но не потому, что оно его интересовало, а потому, что в голову ничего иного все равно не приходило. Непринуждённо общаться на людях он не умеет, ведь не чувствует себя комфортно. Собственные мысли и загоны давят со всех сторон. Вот и одна из огромного количества причин, по которой тот предпочитает просто сидеть дома. Уже начинает жалеть о том, что сам позвал возлюбленного в это место. Вроде, хотел, как лучше, но есть ли в этом смысл, если ему самому от этого плохо? А если плохо норвежцу, то потом, чаще всего, плохо и Риджуэллу. Вскоре официантка отошла от чужого столика и Томас подозвал её к ним. — Здравствуйте, можно нам один чизкейк, кофе и облепиховый морс. Да, больше ничего не нужно. — Спокойно говорил Томас, в переговорах нежно улыбаясь. Девушка симпатичная, так почему бы и нет? А та, улыбаясь в ответ, записала всё на листочке и направилась дальше, оставляя двоих парней наедине. Когда официантка освободилась и отошла от их столика, Торд выпрямился, окидывая взглядом сначала её, а потом и Томаса. Улыбаются друг другу... А общаются то как мило - аж противно. Раздражает. И об этом говорило выражение лица рогатого. Не понял бы, что тот недоволен, только слепой. — Зачем улыбался ей? Мрачно интересуется тот, сверля собеседника взглядом. — Ты говорил, что редко искренне улыбаешься. — Но у меня хорошее настроение, почему бы не улыбнуться? в этом же нет ничего такого. Томас поджал губы, нервничая. Почему Торд так реагирует на простые действия и некоторые мелочи? Он, конечно, подозревал насчёт ревности, но не знал, насколько та сильна. — К тому же людям нравится, когда к ним обращаются с улыбкой, разве нет? Мне что, улыбаться только тебе? — Мужчина опустил взгляд вниз, сжав свои руки в замок. Ногой он слегка задел чужую, будто бы пытаясь очухать Торда. Не хотелось бы услышать здесь концерт из криков и срываний. Всё было нормально, чего норвежец завёлся? — А вот мне нахер надо, чтобы ей нравилось то, что ты улыбаешься? Торд хмурится, недовольно скрестив руки на груди. Такая мелочь, а так его вывела. — Мне это не нравится. Выходит, да, я хочу, чтобы ты улыбался только мне. — Только давай без этого. Мы пришли отдохнуть, а не ругаться. Протянув руку, Риджуэлл неспеша взял в неё чужую, осторожно оглаживая. Судя по выражению лица норвежца, тот злился все больше, даже несмотря на вполне адекватные объяснения со стороны возлюбленного. Видимо, его и впрямь ужасно задел столь малозначительный факт. И не исключено, что он до этого момента и сам понятия не имел, что способен так сильно ревновать. Ещё чуть-чуть и он бы стукнул кулаком по столу, но вместо этого просто уложил руки на деревянную поверхность, почти впиваясь в неё ногтями. Ему тоже не хотелось делать что-то неподобающее на людях, но контролирует он себя всё ещё плохо. — Ладно. Дома поговорим. Ларссон опускает взгляд на ладонь черноглазого, что легла поверх его. Прикосновения успокаивают. Приятно. — Хорошо. Давай просто проведем время здесь без ссор, прошу тебя... — Томас кладет вторую руку поверх чужой, нежно массируя её сверху и снизу. Таким образом он старался успокоить как себя, так и Торда. Обстановка словно накалялась и становилась невыносимой. Молчание обоих слишком сильно давило на голову. Одна из рук надавливала на ладонь Торда, вскоре сплетая их пальцы вместе, образуя своеобразный "замочек". Неприятная ситуация, ощущение, что дома его вновь будут ждать крики, а то и рукоприкладство. — Я исправлюсь, честно. Мне просто нужно немного времени. Черноглазый так и продолжил сидеть с виноватым выражением лица, пока их заказы не принесли. На этот раз улыбаться он не стал, да и не очень хотелось после слов норвежца. — Спасибо. — Бубнит мужчина, наконец беря в руку облепиховый морс. Торд молча кивнул, со временем расслабляясь. Скорее всего к моменту, как они вернутся домой - он окончательно остынет, так что вновь получать люлей не придётся, но сейчас и ему и черноглазому стоило бы пустить большую часть сил на то, чтобы не развести скандал прямо в кофейне. Не сказав даже простое "спасибо", рогатый делает глоток кофе, что оказался достаточно приятным на вкус. — Прости, я опять разозлился. Тихо произносит он, теперь разглядывая чизкейк, чтобы не поднимать на собеседника своих глаз. Ему не казалось, что злость возникла на пустом месте, но факт её возникновения заставлял чувствовать себя виноватым. — Да, я всё понимаю. Ага... — Тихо пробормотал Томас, отпивая теплый напиток, заодно грея руки на стакане. Приятных вещей крайне мало. Проблемы с агрессией у Ларссона перекрывают все плюсы, но ещё больше ревность. Она оказалась настолько сильной, что Риджуэллу даже нельзя общаться с другими людьми. В особенности с девушками, которые приходятся симпатичными. Морс был вкусен, да и тело постепенно согревал. Аж становится куда комфортнее. Он начал разговор, как-то пытаясь разрядить обстановку. — Говорили по новостям о плохой погоде в ближайшее дни. Снегопады и метели вроде, будем сидеть дома, хах. Риджуэлл пожимает плечами, глядя в окно. Людей на улице и так мало, либо это такой район, где почти никто не ходит. Торд постепенно возвращался в адекватное состояние, в скором времени и вовсе расслабившись. Морс, который дал ему попробовать Том, оказался чертовски вкусным, кажется, в этот момент рогатый даже пожалел о том, что взял вместо него кофе. Чизкейк тоже был не дурен, поэтому исчез с тарелки за достаточно короткий промежуток времени. В общем, ситуация налаживалась и это не могло не радовать. — Видимо, придется... Если хочешь, я приготовлю какао с зефирками и посидим под пледом возле окна... Мямлит рогатый, постукивая пальцами по кружке с кофе. — Не знаю, в фильмах это выглядит довольно романтично. Но я в этом не силён, сужу скорее по тому, что видел. Может ты считаешь иначе или просто не хочешь - я пойму. Сделав ещё несколько глотков горячего напитка, норвежец отодвинул теперь уже пустую посудину в сторону, глянув на Риджа. Томас сам постепенно справился со сладким морсом, поставив уже пустой стакан на стол ко всей посуде. Слова о посиделках у окна его даже смогли привлечь. В такие деньки довольно холодно, поэтому от приятных и теплых моментов отказаться просто невозможно. — Нет, что ты, я буду только за. Понежимся, выпьем какао с зефирками, а потом глянем какой-нибудь фильм или ляжем спать. Обычно в такую погоду сон очень крепкий. Риджуэлл ухмыльнулся, наблюдая за сменой настроения Торда. Он неплохо справляется с агрессией и этот факт заставляет невольно улыбнуться. — Тогда я очень рад. Наконец, Торд даже улыбается, опустив взгляд вниз. Скорее всего, он снова будет краснеть, как дурак, но самое главное - просто не испортить последующий вечер. Уж над этим он правда постарается. Может, даже удастся поговорить по душам и прийти к ещё каким-нибудь совместным выводам, касательно их взаимоотношений. Когда пришло время собираться, Ларссон в первую очередь принялся разбираться с оплатой счета, а когда всё было готово - застегнул куртку до самого предела, пряча часть лица за ее воротником. — Пошли. Выбравшись обратно на улицу, оголённые участки тела сразу настиг холодный ветер, от чего рогатого аж передёрнуло. Хотелось поскорее добраться до дома, где он с радостью бы завалился на пол часика отдохнуть. Социум его выматывает, а разборки с полицейскими тем более. Дорога заняла около пятнадцати минут, а по пути желание касаться снега вновь напрочь отсутствовало. У Ларссона до сих пор вся куртка мокрая, причём не только снаружи, но и изнутри. Как бы и впрямь не заболеть. Зашёл норвежец в дом быстро и без лишних раздумий, вскоре захлопывая за обоими дверь. Мгновенно стало теплее и спокойнее. — М-да, не зря не люблю такие вылазки. Устал ужасно. А ты как? Томас отряхнулся, с облегчением выдыхая. Вроде бы руки были в куртке, но всё равно остались ледяными, как смерть. С теплом пришла и легкая усталость, отражаясь прямиком в ноги. Снимая сапоги, да стягивая шарф, черноглазый неспеша разделся, теперь оставаясь только в своём худи и брюках. — Не прям ужасно, но устал. Заметает то как, по сугробам идти невозможно. — Ворчит он, вешая верхнюю одежду. — Ты в снегу валялся, грейся скорее, а то заболеешь. Снимая с себя промокшую куртку, Торд глубоко вздыхает, располагая ту на вешалке. Толстовка тоже местами пропиталась водой, так что стоило бы поскорее переодеться, да во что-то потеплее, а то до сих пор трясёт. — Мне всё понравилось. Но я до сих пор не могу понять, почему ты запрещаешь мне улыбаться другим людям. По дороге в комнату рогатый стягивает с себя всё, что располагалось на верхней части тела, после чего бросает одежду на пол, прямо около шкафа. Уберёт чуть позже, сейчас бы заняться защитой своего здоровья. Болеть очень не хочется, ведь это значит стать уязвимым. А этого Торд себе не может позволить, даже если кажется, что дела у этих двоих идут хорошо. — Я сам не знаю. Оборачиваясь через плечо, говорит Ларссон, слегка хмуря брови. В это время его руки вслепую копошатся меж полок в поисках чего-то тёплого. — Меня ужасно выводит из себя тот факт, что ты кому-то улыбаешься... А как представлю, что ты начинаешь близко общаться с кем-то ещё... Блять, меня аж разрывает. — Но ведь в жизни этого не избежать. повсюду надо контактировать с людьми, общаться с ними. Сунув руки в карманы худи, парень без особого стыда наблюдал за тем, как Торд переодевается у шкафа. Дома оказывается холоднее, поэтому надо бы что-нибудь приготовить в духовке. Так и они согреются и сам дом в принципе. Отвернувшись, Торд, наконец, замечает какой-то красный свитер, после чего достаёт его и поспешно натягивает на себя. Телу мгновенно становится теплее. Так же он поступил и с джинсами - бросил на пол, а вместо них надел какие-то более простенькие домашние штаны. — Особенно меня бесит, если это девушка. Убедившись, что всё готово, тот поднимает с пола свои мокрые вещи, теперь намереваясь отнести всё это дело в корзину для грязной одежды. — Я боюсь спросить насчет парня. Если бы я улыбнулся какому-то другому мужчине, кроме тебя. Томас и так раньше говорил насчёт предпочтений, но он бы не удивился, если в таком случае Ларссон сорвался. Эта девушка в кафе ему приглянулась, даже по взгляду можно было понять. — Всё, закроем тему, не хочу ссориться. Ты становишься неуправляем. — Тихо сказал тот. — Я не знаю, как ещё тебе доказать мою верность. — Я не общаюсь ни с кем, кроме тебя. Ларссон вновь хмурится, однако это не выглядело так же угрожающе хотя бы потому, что его руки были набиты горой вещей. — И у меня прекрасно получается, в большинстве случаев, этого избегать. Расположив одежду на стуле, тот скрестил руки на груди, уставившись на своего собеседника. Было видно, что разговор приобретает более серьёзные обороты. Каждый пытается донести до другого своё мнение и позицию, однако оба не хотят друг друга слушать. Естественно, рогатый уступать не намерен, ведь не хочет допустить близкого общения с кем-то посторонним, так что и стараться незачем, только разозлится лишний раз. — На других не глазей и я буду доволен. — Вот как? Это ещё одно правило твоего дома, да? С каждым разом они становятся всё безумнее. — Завершил неудачный разговор Томас, хмуря густые брови. Ему это естественно не нравится, вот и высказывает своё недовольство. Постукивая носком по полу, Торд, в завершение разговора, недовольно хмыкает, после чего вновь подбирает свои вещи и уходит в ванную, чтобы оставить их в корзине. Это много времени не заняло, так что уже совсем скоро тот оказался на кухне, занимаясь чайником. Хотел выпить тёплого чая, чтобы поскорее согреться. Про какое-либо доверие не может быть и речи, Торд точно не тот человек, который смог бы когда-нибудь всецело быть уверенным в другом человеке. Сколько не доказывай, а сомнения всё равно никуда не уйдут. Сам черноглазый начал заниматься переодеванием, напяливая под низ худи что-то в роде водолазки, закрывающую шею. А вот в качестве низа надел домашние брюки. Ему тоже хочется попить чая, но, скорее всего, трапеза пройдет в тишине и без каких-либо разговоров с Тордом. Через несколько минут Риджуэлл пришёл на кухню, беря из полки одну из кружек, да и к тому времени чайник уже вскипел. Та была с замысловатой ручкой и почему-то ещё в первый день ему приглянулась. Теперь он её всегда использует. Налив немного заварки, мужчина тут же залил её молоком, после чего добавил кипятка и чай был готов. Молча усевшись за стол, парень поджал от холодного пола колени к себе, теперь просто глядя в окно. Метель усиливалась. Торд ощущал напряжение, повисшее в воздухе, чуть ли не кожей. Сказать было нечего, да и не особо хотелось. Он даже не стал усаживаться за стол, просто дождался, пока закипит чайник, после чего залив в кружку заварку и кипяток, оперся спиной о край гарнитура, уставившись в пол. Вроде, планировали романтично провести вечер, но нежностью и любовью пока не пахнет от слова совсем. И Торд знает, что должен начать диалог первым, чтобы дело дальше пошло как нужно. — Том. Обижаешься? Тот склоняет голову на бок, теперь всматриваясь в фигуру Риджуэлла. — Если что-то, сказанное мной, прозвучало грубо - извини. Я просто не хочу тебя терять. Сделав глоток горячего чая, Ларссон поджимает губы, еще некоторое количество времени обдумывая свои последующие слова. — Ты ещё хочешь какао и плед, или уже передумал?