Одержимость

Торд понимающе кивает, в очередной раз довольствуясь тем фактом, что ничего с того вечера не помнит. Иначе бы совесть безжалостно грызла, да и прокручивать потом в голове те самые события абсолютно не хотелось. Может, Том и получил люлей заслуженно, но и рогатый границу жестокости перешёл. А не прекрати черноглазый тогда языком молоть всякие грубые вещи, всё это, небось, продлилось бы до неопределённого срока. Том мычит одобрительно, расслабляясь в положении лёжа. Иногда ему очень нравится лежать так в обнимку с Ларссоном и болтать о всякой чуши или о тревожных мыслях. Приоткрыв глаза, тот прислушался к словам Торда, задумываясь. Если быть честным, то что его действительно отталкивает в мужском теле? Спустя малый промежуток времени Томас всё-таки отвечает на вопрос: — Мне в принципе неприятно мужское тело. Даже не знаю, как это объяснить. Я не понимаю, как получать удовольствие от чьих-то рук, прикосновений и так далее. Для меня это непонятная тема. Томас не имел интереса даже к Ларссону. он для него был простым похитителем, который содержит его и иногда сильно мучает. — Не хочу показаться грубым, но никакого сексуального интереса… даже обычного интереса у меня к тебе нет. Прости. — Вот оно как... Бубнит мужчина, сжимая пальцы в кулаки. Раздражение то было или разочарование, он и сам не знал. Управлять чужими чувствами он не сможет и этот факт понимается и принимается сам собой, но почему же тогда так обидно? Торд ведь старается, пытается улучшить их взаимоотношения, но какой в таком случае от этого смысл? — И каковы шансы, что этот интерес появится? Ларссон слегка хмурится, но на своего возлюбленного не смотрит. Видимо, хочет подробнее разузнать о том, как дела обстоят на данный момент и чего ждать в будущем. Ведь если ждать нечего, то и к чему все эти старания? Прижимаясь к Ларссону, Томас постепенно начинал нервничать, ведь чужой тон ему совершенно не нравится. Он уже успел пожалеть о том, что сказал ранее. — Даже не знаю. У меня есть привязанность к тебе, но пока что чувств нет... Том слегка приподнялся, рассматривая Торда, вернее его лицо и какие-то маленькие детали на нём. Он пытался понять, что же может привлечь или заставить любить этого человека. Он неопытен, с явными психическими проблемами, которые он с неохотой пытается решить, зависим и жесток. Что же привлечет? Возможно только симпатичная внешность, но и та обманчива. Торд просто молчит, уставившись в пустоту. Видимо, окунулся обратно в свои мысли, подальше от реальности, что вновь и вновь преподносит абсолютно неприятные сюрпризы. Даже когда черноглазый приподнялся, чтобы рассмотреть чужое лицо, норвежец едва ли среагировал. Привязанность — это тоже хорошо, ведь поначалу даже ее не было, но Ларссон, как обычно, просто хочет всё и сразу. Не готов ждать, в особенности при условии, что не получит никаких гарантий. — Ладно. — Думаю, мне лучше приготовить нам обоим какао с зефирками. — После долгих минут молчания наконец говорит мужчина и поднимается с кровати. Так он и уходит на кухню, с мыслью об ужасных вещах. Норвежца необходимо лечить, сделать что-нибудь с его головой, иначе рано или поздно терпение кончится, а потом он взорвется, станет ещё больше неуправляем. Комфорт в этом доме отсутствует, несмотря на дорогую мебель, красивую планировку, отопление и порядок. Он постоянно чувствует себя не в своей тарелке. Придя на кухню, Риджуэлл заварил какао и пока оно не остыло, добавил сверху зефирок, чтобы те впоследствии растаяли. Самое то, чтобы согреться. Мужчина пришел в комнату уже совсем скоро с двумя кружками, стараясь держаться с приподнятым настроением. — Какао уже готово! Весь положительный настрой Ларссона пропал в одно мгновение, а мысль о посиделках за какао больше не приносила радости. Какой смысл во всей этой романтике, если она, можно сказать, нужна одному лишь Торду? Со всем этим бредом в голове тот так и сидел на кровати, для большего удобства прижав к себе колени и обняв их. — Спасибо. Голос звучит тихо и без особого энтузиазма, а выражение лица напоминает собой раздражение, хотя по факту — это скорее разочарование и обида. Говорят, сладкое способствует поднятию настроения... Вот сейчас и проверит. Почти сразу заметив чужое негодование, Томас уселся поближе к Торду. Он даже не знал с чего начать какой-либо диалог, простое молчание и давящая тишина приводила в тупик. — Скучно... Заговорил тот, кладя голову Торду на плечо. Руки он грел на любимой чашке, смотря в окно. Порой боязнь сказать лишнее превращается в затыкание рта. Ранее Том мог без конца твердить о том, как ненавидит человека рядом, а сейчас, похоже, усвоил урок. В ответ не поступило слов, поэтому мужчина решил в мертвой тишине просидеть и попить горячий напиток, пока он не кончится. Он прекрасно понимает, что ранит Ларссона, задевает его чувства, только с собой ничего поделать не может. Остаётся проживать дни вместе. Спустя время Риджуэлл допил какао и прилег на подушки, в ожидании, когда похититель закончит. Но не дождался, тот довольно скоро провалился в сон. Походу устал за весь день. Черт знает, сколько похититель так сидел, однако в какой-то момент чашка его окончательно опустела, из-за чего спокойные посиделки вскоре пришлось прервать. Подобрав посудину, из которой не так давно пил Риджуэлл, норвежец в последний раз обернулся на своего возлюбленного, после чего вышел из комнаты. Перемыв всё, что было в раковине, Торд подошёл к холодильнику, дабы найти что-нибудь, что сошло бы за лёгкий перекус. И увы, продукты сами собой на полках не появились, а потому выбирать было буквально не из чего. Хотел ведь заказать доставку, но совсем про это забыл. В итоге, махнув рукой, тот просто уселся за стол, решив ненадолго развлечь себя телефоном. Сейчас алкоголь был бы как никогда кстати, все неприятные мысли забудутся, а тело расслабится. Но нет, как бы не был велик соблазн, лучше не стоит. Он ведь не пьяница какой-то. Уснул мужчина поздно, да ещё и в гостиной на диване. Это получилось случайно. Хотел посмотреть телевизор, однако так и не смог сосредоточиться на фильме, по итогу незаметно вырубившись. Да и поза оказалась неудачной, должно быть, к утру Торд проснётся с ощущение отсутствия, как минимум, правой руки. Проснулся Томас рано утром и по началу даже испугался, увидев отсутствие Ларссона в кровати в столь раннее время. Всё беспокойство прошло в тот же миг, когда он заметил норвежца в гостиной. Бедняга не укрылся, спал в неудобной позе. Благо всю ситуацию Томас исправил, уложив мужчину в более удобное положение, а затем накрыл его теплым пледом. Забота какая-никакая всё-таки была. После утренних процедур черноглазый заглянул на кухню, с желанием приготовить вкусный завтрак, но в холодильнике словно мышь повесилась. Даже самых простых продуктов не было, а проблему решить необходимо. Решался он на этот поступок долго, думал о последствиях и все же собрался по-быстрому сходить в магазин, с мыслями о том, что успеет к пробуждению рогатого. Свои деньги у него всё ещё имелись, и они не были проблемой. Уже примерно через десять минут он стоял собранный у выхода из дома, с волнением кусая нижнюю губу. "Я, должно быть, попросту накручиваю себя. Сбегаю и вернусь быстренько обратно." — прокручивал без конца у себя в голове Том, тихо выходя из дома. Воздух на улице был морозный, сразу бил в ноздри после вчерашней метели. Отправляясь в недолгий путь, юноша ещё несколько раз оборачивался назад, неспокойно себя чувствуя. Дойти до продуктового оказалось не так уж и просто. В районе Ларссона их почти не было, а на поиски ушло довольно много времени! К тому же ему стали показываться знакомые здания и улицы, что значило его дом совсем где-то рядом. В магазине Томас набрал самые банальные продукты, такие как: яйца, молоко, хлеб, бекон, сыр, немного фруктов и овощей. Он точно не знал, чем обычно питается Торд, его предпочтения. Знал только то, что он любит есть бекон на завтрак вместе с тостами. Оплата прошла без проблем, а затем тот спокойно вышел из магазина и оглянулся. Желание зайти в свой дом на пару минуточек возрастало в груди с каждой минутой. Тем более выпал такой шанс сходить одному, да и некоторые вещи забрать с собой стоит, как он хотел когда-то. И вот он стоит у порога своего дома, поднимая ключи из-под заметенного снегом коврика. Дверь со скрипом открылась, показывая всю внутреннюю темноту. Ридж даже не стал снимать обувь, проходя в ней прямо внутрь. Пыль на всех поверхностях стала в несколько раз толще, а эта ужасная пустота всего дома невероятно давила на голову. Собрал он некоторые вещи в найденный рюкзак, забрал некоторые фотографии, которые стояли на полках, а после чего решился уходить. И тут то его настигло осознание безысходности, своей слабости и ужаса. Он так отчаянно рвался сюда, к себе домой, но ради чего? Его никто не ждет, нигде не убрано, выглядит отвратно, в этом месте постоянно холодно. Том не мог следить за собой, проживал каждый день как один. — Я не хочу сюда возвращаться. — Сказал сам себе Томас, закрывая хлипкую дверь за собой и внезапно вспоминая про время. Он задержался. Чересчур сильно задержался, нарушив правила Ларссона. Тут сердце бешено заколотилось… Не позаботься Томас заранее о сне рогатого, тот бы точно поднялся значительно раньше, а это значит, что вполне возможно, черноглазый бы даже не успел покинуть дом. Зато был бы застукан в куртке и ботинках, что напрямую говорит о планах выйти наружу. А уж что там себе Торд надумает дальше, никто не знает. Даже он сам едва ли контролирует поток собственных мыслей. Крик бы стоял на весь дом и то повезёт, если разборки пройдут только за счёт него одного. В сложившейся же ситуации, пусть даже он проснётся до возвращения черноглазого, у норвежца будет время хотя бы относительно обмозговать ситуацию и придумать, что делать. Вдруг повезёт, и реакция не будет такой же яркой? *** Спал Ларссон долго, периодически переворачиваясь с одного бока на другой. Диван не так удобен, как кровать, да и места мало, но всё же не пол, а это уже хорошо. Разлепив сонные глаза, тот тихо промычал, слегка приподнимаясь. — Вот это меня рубануло.... Первое, что бубнит сам себе Торд, медленно проводя ладонью по лицу, чтобы быстрее прийти в себя. Голова еле соображает. Зато следующее, что он заметил — это взявшийся из неоткуда плед. Значит, Том уже не спит. Мило с его стороны. Настроение было приподнято, заботливый жест со стороны возлюбленного вызывал глупых бабочек в животе. Это заставило мужчину улыбнуться, пока он поднимался с нагретого места. В доме всё ещё холодно, сероглазый ведь так и не разобрался с отоплением. Ну, ничего не поделаешь, придётся заняться этим сегодня. Первым делом рогатый отправляется ванную, дабы умыться. Мысли о том, что Томаса уже давно здесь нет, даже в голову не приходили. Ларс скорее предполагал, что тот чем-то занят в комнате или же на кухне. Быстро разобравшись со всеми водными процедурами, норвежец направился к себе в комнату, параллельно с тем вытирая лицо полотенцем. И каково же было его удивление, когда оказалось, что черноглазый здесь отсутствует. Что ж, тогда остаётся лишь один вариант. Откинув полотенце на стул, что располагался около письменного стола, Торд открыл шкаф, сначала собираясь переодеться. Свитер слегка колется, да и не слишком удобен, так что на его замену пришла красная толстовка, в целом, ни в чем не уступающая по своим свойствам. Шагнув за порог комнаты, Торд, наконец, направлялся на кухню, где в очередной раз не находит Риджуэлла. В этот момент его пульс резко участился. — Том? Не слишком громко выдаёт мужчина, оглядываясь по сторонам. Внутри теплилась надежда на то, что вскоре послышится ответ, но нет. — Том! Повторил тот, но уже значительно громче. Ноги, к этому моменту, сами понесли его дальше. Так быстро, несколько кругов, Ларссон по всему дому еще не наворачивал. Однако всё безуспешно. Его здесь нет. Тогда-то мужчина и замечает отсутствие чужой куртки и ботинок. Ушёл. Но куда? Зачем? Сбежал? Зарываясь пальцами в собственные волосы, тот опустил голову вниз, бесцельно уставившись в пол. Чувствовал, как дыхание учащается, внутри растёт злость, но ещё больше - паника. — Сколько я спал? Когда он успел уйти… Бубнит тот, вскоре присаживаясь на корточки от безысходности. Есть ли смысл снова бежать за ним на улицу и пытаться найти там? Все мысли крутились только вокруг самых ужасных исходов. Предположить, что Томас вышел просто прогуляться, или за теми же продуктами, он не мог. Уверен, что его бросили и ведь хрен теперь переубедишь. Самовнушение у этого человека работает лучше, чем у кого-либо другого. В итоге решив, что смысл в попытке найти черноглазого на улице всё же есть, тот быстро поднялся, накинул на себя куртку, надел ботинки, и вышел наружу. За это время все следы припорошило снегом и это лишь удваивает и так разыгравшуюся паранойю. *** Томас тем временем обеспокоенно глядел на свои руки, место, где он находится. Он же действительно сбежал, не предупреждая Ларссона об этом. Он без задней мысли вышел из дома за продуктами, но не обманул! Том правда вышел на несколько минут, просто слегка заблудился и.… и случайным образом зашёл к себе домой. Это конец, его ждет ужаснейший исход событий, если он не вернётся обратно. Но и если вернётся, то получит по щам. Разве за это нужно наказывать? Ридж вернётся обратно, объяснится и ничего не будет, верно? Может быть, Торд ещё спит. С такими мыслями он кинулся обратно, в сторону дома Торда, по пути ещё больше загоняясь насчёт своей судьбы. Сердце будто вот-вот разломает ребра и выскочит наружу, не выдержав столь сильного давления. Парень так рвался прочь из того места, только ради чего? Ради свободы? Он никому не нужен, ему не к кому пойти. Черноглазый плутал по улицам ещё долгое время, пока не забрел в район Ларссона. Начали узнаваться некоторые дома и здания, да только легче от этого не становилось. Страх возрастал с каждой минутой до такой степени, что начинало трясти. Парниша ещё не знал о чужих отчаянных поисках, поэтому спешил к дому как только мог, в панике оглядываясь по сторонам. Впопыхах он еле добрался до него, замечая на снегу ещё свежие следы. — Нет… я опоздал?! Сколько времени прошло?! — В панике с самим собой разговаривал Томас, без конца тяжело вздыхая. Голова шла кругом, он не знал, что ему делать и как по-умному поступить. К горлу подступал большой ком. В порыве отчаяния и страха Том оставил дома все пакеты и рюкзак, выдвигаясь на поиски Ларссона. Он побежал прямо по его следам, запыхаясь и скуля. Торд наверняка его ищет где только можно, злится, готовится порвать его в клочья. Торд, к этому моменту, уже успел половину района оббежать, в надежде заметить давно знакомый силуэт. Хотя бы вдалеке, хотя бы на несколько секунд, лишь бы просто попался на глаза. Казалось, это может принести ему хоть и мимолётное, но всё же, какое-никакое облегчение... Да только вот старания безуспешны. Всё тело Ларссона продрогло от холода, ведь он даже не соизволил застегнуть куртку. Считал, что эти несколько секунд стоило бы потратить на поиски вместо того, чтобы уделять его таким мелочам. Ботинки тоже промокли, ведь он даже не пытался обходить сугробы, шёл по прямой и всё это по той же самой причине. Паника накатывала с каждой секундой всё больше и больше, рогатый уже был готов просто свалиться на землю от того, насколько был измучен морально и физически. И как бы ни пытался восстановить дыхание, привести мысли в порядок - ничего не получалось. В голове каша, а ноги отказываются двигаться дальше. Лучше вернуться домой... Да, это определённо хорошая идея. В противном случае никого не найдёт, так ещё и заработает болячку какую. Первая разумная мысль за всё это время. Обняв себя руками, тот направился обратно, нашептывая что-то неразборчивое себе под нос. Может, таким образом пытался отвлечься, а может окончательно сбрендил, уж кто знает. Где-то через десять минут Риджуэлл увидел на горизонте знакомую фигуру, не веря своим глазам. В эту же минуту Томас помчался прямо к нему, порой неуклюже спотыкаясь об собственные ноги и быстро дыша. Голова шла кругом от всего происходящего. Он снова бежит в лапы к самому похитителю, хотя прекрасно знал, что мог бы уйти навсегда. — Торд… Торд! Только после того, как послышался до боли знакомый голос, рогатый резко поднял голову, старательно выискивая взглядом источник звука. Да быть такого не может. Его, должно быть, уже глючит. Однако нет, это и впрямь Том, живой и, вроде как, пока ещё вполне здоровый. Направляется прямо в объятия к тому, кто вот-вот может свернуть ему шею без задней мысли. Риджуэлл чуть ли не сбил с ног уставшего норвежца, влетая к нему в объятья. Парня всего трясло от паники и ужаса. Это легко можно было понять даже вместе с курткой. — Я-я хочу объясниться. Пожалуйста. — Заскулил Томас, зарываясь лицом тому в одежду. Усталость отражалась на дыхании, он ничего не мог толком сказать. Чуть не опрокинувшись назад от напора, с которым в него влетел черноглазый, Ларссон ошарашенно уставился сначала на него, а потом куда-то вдаль, ни на чем не фокусируясь. Должно быть, сейчас у него на лбу должен был появиться значок бесконечной загрузки, ибо никак иначе это состояние описать не представляется возможным. Он не понимал, что чувствует, мысли лишь больше перемешались между собой. Так и стоял, ничего не делал и не говорил. Выражение его лица не походило на озлобленное, но и это не значит, что новости хорошие. Он, скорее, как бомба замедленного действия, ещё какое-то время находится в спокойном состоянии, прежде чем внезапно взорваться. Пыхтение слышно было больше, чем вообще слова Томаса. Он боялся за себя и за Торда больше всего. Взяв его за руки, мужчина заохал, чувствуя ужасный холод на них. — Ты же весь замёрз, о боже. Давай скорее пойдём домой и уже там разберемся...? Так странно Ларссон не чувствовал себя уже очень давно. Ком из эмоций застрял в груди, сердце билось часто, а голова отказывалась соображать. Можно сравнить с тем, что приходится ощущать после нескольких бокалов выпитого алкоголя. И это без того абсолютно не ясное состояние окончательно добивал холод. Руки замёрзли, ноги тоже, почти вся одежда мокрая и противно липнет к телу. Обеспокоенно трогая руки, лицо Ларссона, черноглазый сразу же застегнул его куртку до самого конца. Трясучка продолжала охватывать с головой, но парень вёл за собой похитителя, совсем не понимая, почему тот молчит. Казалось, ещё немного и он как взорвется! Ноги медленно подкашивались, становясь ватными. За то время, что оба добирались до дома, Торд так и не произнёс ни слова, зато чувствовал, как из всей этой непонятной каши внутри, наконец, начинает выбиваться злость. Злость на то, что Томас посмел покинуть дом, на то, что не предупредил его, на то, что так испугал и, в конце концов, заставил бегать по улице в такой мороз из-за своей глупой выходки. Да, он разрешил ему выходить наружу, но речь ведь шла о том, что они будут делать это вдвоём. А даже если и нет, стоило бы хоть записку оставить, дабы рогатый не мучил себя вопросами о том, куда его возлюбленный внезапно подевался с утра пораньше. Благо на улице разборок не произошло, Томас так же молча завел рогатого домой, останавливаясь в прихожей, да оглядываясь на него. Сняв свою куртку, мужчина принялся за чужую, боясь смотреть в глаза. — Я хочу извиниться перед тобой… Голос звучал тихо, неуверенно, прекрасно знал, на что идёт. Ларссон почувствовал невероятное тепло. По сравнению с тем, что творилось за дверью, здесь просто сауна. Тогда он поскорее снимает с себя верхнюю одежду, а также ботинки, вскоре оборачиваясь на Риджуэлла. Да, было бы неплохо услышать извинения. А также объяснения, касательно сложившейся ситуации. Однако вместо того, чтобы что-то сказать, как сделал бы любой другой нормальный человек, рогатый с размаха отвешивает мужчине не хилую такую пощёчину. У самого аж рука заболела в этот момент, настолько силу не рассчитал. — Где ты был!? Говори, блять, пока я тебе все зубы нахуй не выбил! Только тот хотел извиниться, подойдя довольно близко к похитителю, как в этот же момент получил пощечину, которая сравнилась бы с ударом. Руки затряслись ещё больше, а щека начала гореть ярким цветом от боли. — Я ходил в магазин за продуктами, хотел сбегать по-быстрому, но слегка заблудился. Тут вообще, оказывается, продуктовых нет. — Объяснялся Томас, медленно отходя от Ларссона назад. — Вот, это правда. Пакет с покупками лежал на полу, безжизненно развалившись. Наверное, из-за отсутствия поблизости каких-либо киосков люди из этого района и заказывают доставку, но увы, Том об этом вообще не знал. Виновато опустив взгляд вниз, юноша убрал руку со щеки, осознавая свою ошибку. Ком в горле будто душил его. Не зря же он переживал всю дорогу. — Я-я не стал тебя будить. Извини. Ещё я сходил... — нехотя рассказывал Риджуэлл, явно нервничая. — Сходил к себе домой! Я только взял некоторые вещи и пошел обратно. — Прости меня пожалуйста... Торд сжал руки в кулаки, озлобленно наблюдая за своей жертвой. Казалось, вот-вот набросится снова, не став даже слушать, только пока этого не происходило. Пытался сосредоточиться на чужих словах, вдуматься в их смысл, что оказалось достаточно трудной задачей. Внимание попросту не фокусировались на чём-то одном, да и обычно, в таком состоянии, он даже не пытается разобраться в ситуации. Это первый раз, когда он старается думать головой, прежде чем переходить к делу. Ну, это если не считать пощёчины, конечно. Обернувшись на пакет, тот прищурился, вскоре подходя ближе. И впрямь продукты. А рядом незнакомый чёрный рюкзак. Должно быть, это вещи, о которых недавно говорил Том. Выходит, всё сказанное правда. И ведь он даже вернулся, причём что сам. Даже более, вместо того чтобы просто остаться дома, пошёл искать рогатого. Закусив нижнюю губу почти до крови, тот быстро направился вон из прихожей, теперь держа путь в комнату. Через несколько секунд послышался шум от резко захлопнувшейся двери, а ещё примерно через минуту что-то с грохотом упало на пол. Это было настолько громко, что могло показаться - пол проломился. Под раздачу попал ни в чем не повинный стол, а также всё, что располагалось на его поверхности. В том числе и ноутбук. Но сейчас Ларссона это явно не сильно волновало. Большая часть гнева вышла, но этого мало. Тогда предметы, что попадались под руку, попросту летели в стену, к ним, кстати, относится даже стул, что в последствии чуть не развалился после нескольких таких ударов. Если уж он так мебель крушит, страшно представить, в какой фарш мог бы превратиться Томас. Томас ожидал разборки, побои и ругань, но ничего из этого не произошло. Риджуэлл остался целый, почти. Решив не соваться к нему в комнату, черноглазый поспешил на кухню, где вскоре занялся завтраком. Очень не хотелось получать по заслугам, да и Том знать точно не мог, сколько времени Ларссону нужно дать для того, чтобы тот остыл. Разложив всё в холодильник, тот взбил несколько яиц, подмешал муки, ванилина и начал жарить панкейки. Параллельно с этим он думал над своим поступком, нервно потирая красную щёку от жгучего удара. Ну, а чтобы не испачкаться он даже накинул на себя фартук. После панкейков Том занялся жаркой бекона, порой ойкая от горячего масла. Рогатого не было видно долго, около получаса точно. И большую часть от суммы всего этого времени в комнате то и дело стоял шум. То что-то упадёт, то в стену прилетит. И ведь, походу, даже не жалко свои вещи, а большая часть из них, так то, стоит достаточно больших денег. Зато вскоре глухие удары стали затихать, конечно, с некоторой периодичностью, но всё же. Комната наверняка успела превратиться в разрушенную свалку, зато теперь Торд чувствует себя значительно лучше. Ну, по крайней мере относительно того, что было. Скорее всего, он по-прежнему не прочь переломать кое-кому все кости, однако теперь мужчина хотя бы может более-менее трезво оценить ситуацию. Стоило бы сходить помыться. Чувствует себя мерзко, да и одежда на нём мокрая и грязная. Кто знает, может вода поможет смыть с него и остатки злости. Дверь распахивается, после чего норвежец переступает через порог. Его дыхание по-прежнему было сбито, а взгляд бегал из стороны в сторону. Не лучший момент, чтобы вновь выходить на контакт, это уж точно. Вскоре Ларссон закрывается в ванной, откуда в последствии послышался приглушённый шум воды. Ридж дожаривает панкейки, кладет их в тарелку и отдельно бекон. — Надеюсь это закончится… — пробубнил тот, ссылаясь на агрессию похитителя. Томас ставит тарелки на стол и наливает чаю, после чего решает убраться. Он моет посуду, ставит все на места, да и вскоре садится на свой стул. Еда аппетита не вызывала абсолютно. Хотелось забыть про всё, что было ранее, только жгучая пощёчина давала о себе знать. Мужчина полностью осознал свои ошибки и то, что никому к черту не нужен, кроме Ларссона. Почему бы не поддаться столь прелестному искушению, когда о тебе так хорошо заботятся и любят? Риджуэлл всё это время сидел за столом, молча пялясь в тарелку и закрывая голову руками. Он сотворил нечто плохое, чувствовал свою вину. Глаза обеспокоенно метались из стороны в сторону, не зная на чем сфокусироваться. Ещё немного и слезы хлынут из глаз, затапливая собой всё что можно. Из всех тревожных мыслей его отвлёк голос норвежца и его прибытие на кухню. — ...Я всё. — Тихо говорит тот, усаживаясь за стол. Ладони местами покраснели, а где-то даже слезла кожа. Ещё бы, всю комнату ведь разнёс чуть ли не в щепки. Решив не поднимать головы, парниша краем глаза рассматривал чужие конечности. Вернее, их он только и видел. —Твои руки... Дыхание было неспокойным и прерывистым. Ясное дело — он ужасно боялся сказать лишнее. —Господи, тебе же их нужно обработать... Наконец поднявшись с места, Риджуэлл потянулся за аптечкой, доставая некоторые мази, пластыри, крема. Как бы он ни боялся, всё равно подошел к Ларссону, взяв его холодные руки в свои. Мазь должна помочь в эффективном заживлении, которую Том бережно нанёс на костяшки пальцев Торда. Он и не знал, что ему сказать, чтобы как-то начать диалог. Его всего до сих пор трясло. — Сам то своё лицо видел? Лучше бы об этом позаботился. Синяк же будет. Мычит Торд, спокойно позволяя нанести на повреждённые участки кожи мазь. След от пощёчины до сих пор не сошёл, такой же красный и заметный. Удар был сильный, так что уже завтра это пятно может изменить свой цвет. — Больно было? Тот осторожно касается повреждённой щеки Риджуэлла, при этом стараясь не трогать самый болезненный участок. Естественно больно, ещё бы было не больно. Такой шлепок, должно быть, даже за пределами дома слышно было. А ведь и правда, щеку будто обожгли, он изначально и не понял, что произошло. только спустя время осознание дошло — это был удар. Том поджал губы, кусая их изнутри. Руки осторожно размазывали мазь по кулакам Ларссона. — Больно. И сейчас болит. Жгучесть не проходила спустя некоторое время, а наоборот становилась сильнее. Прильнув к ладони Торда своим лицом, тот прикрыл глаза, не собираясь смотреть в чужие. Становилось не по себе от взгляда серых холодных глаз, особенно после случившегося. — Больно... Больно было осознавать, что ты снова ушёл на поиски. Мне следовало предупредить тебя, а я этого не сделал. Голос звучал так приглушенно и хрипло, еле услышишь. Том даже слегка наклонился вперёд, ластясь об руку норвежца. — Поэтому я получил по заслугам. Ты сделал всё правильно, ведь так? Торд склоняет голову на бок, внимательно наблюдая за действиями своего возлюбленного. Странно как-то он себя ведёт, такого точно раньше не было. Именно осознание данного факта вскоре заставляет рогатого в недоумении выгнуть бровь. Где же этот бесконечный недовольный бубнеж и осуждение за содеянное? Да, бывали извинения и слезы, но сейчас всё как-то иначе. Не уж то удар оказался настолько сильным, что черноглазый и сам крышей внезапно поехал? — С каких это пор ты считаешь мои действия правильными? Интересуется норвежец с лёгким прищуром. Прикосновения тёплой кожи к руке ощущались достаточно приятно, но как обычно и бывает, о своём поступке Торд опять жалеет. Хотя в этот раз Риджуэлл и впрямь отделался очень легко, даже если сравнивать со всеми предыдущими побоями. — Я думал, ты опять сбежал. Проснулся, а тебя нет... Знаешь, как я испугался? Естественно, я пошёл тебя искать. Бубнил Ларс, вспоминая недавние события. То, как ему было страшно и то, как сильно он злился, пока это не переросло во что-то, что случилось, когда в его поле зрения наконец появился Том. — Ты же не бросишь меня?.. Отвечай. В голосе мужчины снова чувствуется тревога, а свободная рука сжимается в кулак от напряжения.