There, where you go every night.

На горизонте маячил финал практики, а вместе с ним и долгожданная свобода от больничных стен. Атмосфера всеобщего предвкушения витала в воздухе, но для Осаму и его сожителей это ощущение материализовалось самым неожиданным образом... Сейчас их жилище скорее походило на проходной двор, нежели на обычную студенческую комнату: ежеминутно сюда заходили люди с таинственными шуршащими пакетами в руках. По звуку было слышно, что содержимым являлось что-то сделанное из стекла — вероятно, бутылки, которые при малейшем резком движении сталкивались своими боками, издавая приглушённый звон. Различные санитары, комх Дазай видел от силы пару раз в жизни и то в рандомных частях больницы, показывали содержимое пакетов Такэде, а тот в свою очередь с видом знатока записывал что-то в свою тонкую чёрную тетрадь с изображением белого черепа, словно составлял реестр нелегальных сокровищ. Кацу, сидевший рядом с Адамом, сортировал содержимое пакетов. Здесь встречалось всё, начиная дорогим крепким виски с выдержкой в дубовых бочках и заканчивая терпкими настойками, которые явно были приготовлены кем-то из местных умельцев по секретным рецептам, передающимся из поколения в поколение. Шатен, до этого погружённый в скроллинг ленты одной из социальных сетей, наконец оторвался от телефона, с любопытством наблюдая за происходящим. Его обычно безразличное лицо выражало неприкрытое удивление. — Ты решил открыть здесь секту? - не выдержал он, когда Такэда принял очередной непрозрачный пакет, явно тяжёлый и объёмный, всем своим видом намекающий на нечто запретное. — Или устроить контрабанду элитного алкоголя? — Сегодня вообще-то довольно крутецкий праздник! Остался ровно месяц до окончания нашей практики. Это ли не счастье? - Адам расплылся в довольной улыбке, предвкушая грядущее торжество. — Счастье... Но, - Дазай перевёл ошарашенный взгляд на целую кучу алкогольных напитков, которая росла с каждой минутой. — Насколько мне помнится, ты же сам говорил, что здесь запрещено спиртное. — А кто об этом узнает? Самая страшная угроза — это директор и блядский занудный Судзуки. Но ни того, ни другого сегодня на месте нет, - равнодушно пожал плечами Кацу, не отрываясь от сортировки бутылок. — Главное — никакого шума, драк или наркотиков, - дополнил Адам, поднимая указательный палец вверх в назидательном жесте. — А пациенты? - Осаму нахмурился, беспокоясь о тех, кто был не в состоянии позаботиться о себе. — Не нуди, их всех временно переведут на второй этаж и запрут, - спокойно пояснил Накано, будто речь шла о скоте, а не о людях. — И твоего драгоценного Чую тоже. Не парься, он не сможет сбежать Дазай на секунду задумался. Мысль о том, что хотя бы на один вечер он может забыть о больничных правилах, казалась довольно заманчивой и крайне приятной. —Это звучит так лестно, - протянул Осаму, скрестив руки на груди. В его голосе звучало явное одобрение вечеринки. *** Спустя несколько часов третий этаж психбольницы было совершенно не узнать: в коридор выдвинули несколько кроватей в качестве альтернативы диванам, на самом центральном подоконнике расположилась небольшая чёрная колонка, возле которой толпилась небольшая группа парней, коллективно пытаясь настроить устройство. Еще одним явным изменением являлось наличие пока что выключенных гирлянд, закрепленных на карнизах с помощью обыкновенного прозрачного скотча, добавляющих в эту анархичную картину нотку абсурдного праздника. Пройдя весь третий этаж, шатен наконец настиг палату Накахары. Ему нужно увидеться с Чуей, чтобы покормить его, дать лекарство и собственно найти ему пристанище на ночь, подальше от грядущего безумия. В палате рыжик был один. Вероятнее, Сэтору вновь пропадал на терапиях и консультациях с психиатром. — Сегодня меня переведут на второй этаж? - тихо уточнил Накахара. Он лежал на своей кровати и ковырял бледно-жёлтую, уже давно облупившуюся краску на стене. — Верно, но не волнуйся, всё под контролем. На втором этаже будет безопасно, - Осаму поставил на тумбу маленький пакетик яблочного сока, онигири с креветками в количестве двух штук, а также парочку злосчастных таблеток, которые Чуя принимал с неизменной неохотой. — Слышал я эти сопливые сказки не один раз. Санитары опять набухаются, обколются шмалью или любой другой дрянью и загадят здесь всё, - рыжик с силой отломил кусок штукатурки, но та лишь рассыпалась в его тонких бледных пальцах. — Я хочу к Фёдору, уверен, что он не будет участвовать в вашем безумии. — Не думаю, что он вновь будет рад нашей компании, - мягко сказал Дазай, стараясь не задеть чувства рыжеволосого. —Но думаю у меня получится уболтать его. Он согласится. Мальчик молча кивнул, всё ещё не поднимая глаз, не желая пересекаться взглядами с Осаму. *** Пристроив пациента к Достоевскому,шатен вновь вернулся на третий этаж, подмечая, что теперь это место сильно отличалось от того, что он видел днём. Из колонки орала оглушительно громкая музыка , в жанре "электро",свет на этаже был выключен, однако больничный коридор не озарился тьмой, наоборот, здесь  все блистало и светилось из-за включённых  пёстрых гирлянд, мерцающих яркими разноцветными огоньками. В нос моментально бросился противный сладкий аромат дешевых электронных сигарет, заполонивший всё помещение целиком. Повсюду находились молодые люди с бумажными стаканчиками в руках, в которых булькала и переливалась с одного края стакана на другой, одному только Богу известная мутная жидкость, с натяжкой называемая алкогольным коктейлем. "Нужно найти хотя бы одно знакомое лицо. Я не вижу эту блядскую пятнадцатую комнату"- проговорил про себя шатен , перемещая свой взгляд то на лица незнакомцев, то на измученные жизнью двери, ведущие в неизвестные санитарские комнаты. Адам рассказывал, что всё веселье происходит именно в пятнадцатой комнате. Мало того, что она самая просторная на этаже, так ещё здесь можно получить алкогольный коктейль, различного рода закуски и даже подымить дорогущий кальян. — Неужто мать-одиночка наконец нашла время, чтобы оторваться от своего маленького миленького рыженького малыша?-отчетливо произнес черноволосый парень в медицинской маске, выходя из темноты. —Завались!-рявкнул Осаму, с ног до головы оглядывая наглеца.Этот черный чокер с металлическим крестом практикант точно видел ранее. Точно это же Гин. Тот самый юноша, что со своим спутником Тачихарой просил усмирить Чую во время его Порчи. —Ах, это опять ты... —К сожалению .Пойдём, проведу тебя в нашу с Тачи комнату. Иначе так и проторчишь здесь всю ночь,-брюнет развернулся к Дазаю спиной, жестом приглашая следовать за ним... В комнате Гин и Тачихары было душно. Над окнами и на стенах располагались знакомые гирлянды. В центре помещения стояла всего одна одноместная кровать, видимо остальные уже успели растащить по разным частям больницы. Слева от кровати стоял тот самый обещанный огромный прямоугольный стол, на котором находилась упаковка с бумажными стаканчиками с радостной надписью "Happy birthday!", несколько бутылок крепкого виски и скудные закуски, такие как: чипсы, копчёный сыр косичка и пара пачек орешков. Рядом со столом стояла прикроватная тумбочка, на данный момент больше напоминающая пристанище для пустых стаканчиков, ежели тумбу. Осаму пристроился в углу кровати со своим бумажным стаканчиком, в котором находился слегка разбавленный ранее кем-то виски. — Предлагаю забыть наше первое неудачное знакомство и начать всё с чистого листа, - Гин сделал глоток из своей бутылки, садясь на большой широкий подоконник. Тачихара решил занять место на кровати, несильно далеко от шатена. —Я Акутагава Гин. А эта рыжая бестия, которая сидит в метре от тебя —Тачихара Мичидзу. —Осаму Дазай,-сначала шатен протянул руку для рукопожатия в сторону Тачихары, а после переключился на Гин. — Вы тоже окончили только первый курс? — Не-а,- Тачихара усмехнулся, пристраиваясь поудобнее на кровати. — Я на четвёртый перешёл, а Гинчик на третий. — Божечки, одни старики вокруг,- язвительно пробормотал Осаму, едва заметно скривив губы. Гин хотел возразить что-то еще более язвительное или непристойное, но не успел , ибо его опередил другой санитар, более крупный и неопрятный, кажется, его зовут Сёта: — Эй, народ,может, позовём девушек? У меня есть пара контактов. Уверен, стукачей здесь нет, никто из вышестоящих не узнает!- громко провозгласил тот. В комнате повисла секундная пауза, после которой раздался одобрительный гул. Кто-то засвистел, кто-то захлопал, предвкушая наиболее весёлое продолжение вечеринки. Осаму же наблюдал за происходящим с ироничной улыбкой. Он понимал: то, что обычно начинается крайне невинно, может обернуться чем-то гораздо более серьёзным. Но ему плевать. Плевать на эту больницу, на этих людей, на дальнейшие последствия, если таковые конечно настигнут его. Плевать. Он лишь молча смотрел как Сёта —санитар-второкурсник взволнованно набирает номер уже второй по счёту девушки, чтобы пригласить на этот незабываемый сейшн. *** Однако не все санитары решили отдаться веселью, происходящему на третьем этаже. Хиро, на первый взгляд авторитетный и ответственный куратор для многих студентов, не мог упустить такой шикарной возможности принести с собой очередную порцию тяжелого наркотического препарата — героина, чтобы в компании друга принять его прямо сейчас. Однако принимать вещество у всех под носом , а именно на третьем этаже, было слишком уж палевно, поэтому парни решили это сделать в самом укромном на данный момент месте — в душевой , находящейся на втором этаже. Ведь санитары, словно полчище муравьёв, опкупировало третий этаж. Сейчас им нет до этого места никакого дела. А пациенты заперты в своих палатах, поэтому они чисто физически не смогут прийти и помешать в осуществлении столь гениального плана. — Ахуенно в голову вдарил, аж ноги подкашиваются! - Хиро смеялся, опираясь на стену одной рукой. Его зрачки казались чуть шире, движения медленнее, но жесты — резче, неестественно сосредоточенные. — Ага… - непринужденно кивает Акайо, рассмеявшись. Этот смех этот звучал не так веселый, как показной: он был громче оттого, что его голова кружилась, и в нём проскальзывала легкая раздраженность, тон, который предвещал возможность срыва. На втором этаже в это время находились Федор и Чуя. Последнему уж очень нужно было заглянуть в уборную, поэтому, чтобы не пробираться через пьяных подростков,было решено дойти до второго этажа. Достоевский не слишком был рад тому, что подался в няньки для пациента, но пришлось. Он привел Чую к душевой, к месту, которое хоть немного могло обеспечить уединение. Федор вздохнул, его лицо выражало спокойствие, полное спокойствие. Брюнет провел мальчика к самой двери. — Не думаю, что сейчас должен это делать, но мне надо отойти и выпить таблетку. У меня расписание, уж извини. Я ненадолго, вернусь через минут пять-десять, - проинформировал Достоевский, его голос был непривычно мягким, но в нем слышалось легкое раздражение от необходимости отчитываться. Он двинулся к выходу, бросив через плечо: – Будь аккуратнее, не попадайся никому на глаза, мало ли. Чуя лишь коротко кивнул, не став препираться с Федором, что было весьма необычно для него. Накахара в принципе более лояльно относился к Достоевскому, не считая его потенциальной угрозой, в отличие от большинства других медработников. Он видел в брюнете скорее загадочного, но в чем-то понятного человека, а не просто "карателя" или "запирателя". Войдя в душевую комнату, рыжик уж было зашел в одну из кабинок туалета, как вдруг услышал громкий смех и странные возгласы, доносящиеся из самой-самой глубины помещения. Чуя был до жути любопытным мальчиком, ещё с ранних лет. Он не мог не посмотреть что за чертовщина творится там вдали, поэтому, он аккуратно и очень тихо вышел из кабинки и маленькими шагами направился в сторону шума. Дойдя до нужного угла, за которым и происходило действо,Накахара слегка выглянул из-за него. Хиро и Акайо в это время уже окончательно потеряли пределы. Героин усиливал не столько эйфорию, сколько затаенную агрессию: у кого-то она вылезала наружу в виде раздражения от света и чужого присутствия, у кого-то — в виде потребности унизить, самоутвердиться, показать свое превосходство. Именно это сочетание разных, порой противоречивых причин и довело дело до вспышки. Акайо, моментально заметив рыжую макушку торчащую из-за угла, тут же ринулся к рыжику, успевая схватить его за рукав больничной рубашки. Его голос был пропитан ядом и раздражением, вызванным неспособностью понять, что этот мальчишка тут забыл: — Ты разве не в курсе, что тут просто так стоять нельзя!? - агрессивно процедил Акайо, довольно сильно дергая Чую за рукав. Лицо саниатара исказила гримаса ярости, абсолютно не соответствующая ситуации. – Или хочешь у нас очередной крысёныш, который хочет спалить нас начальству, А!? Кто тебя послал отвечай! Рыжик, и без того напряженный, вспыхнул от такого обращения: — Это не ваша личная душевая! Вы мне нахуй не сдались, чтобы я на вас стукачил !- рявкнул он в ответ, не в силах держать и свою злость при себе. Однако прежде чем Накахара успел ещё что-то сказать, Хиро резко схватился за его ярко-рыжие волосы, дернул с такой силой, что голова мальчика откинулась, и ударил его затылком о холодную кафельную стену. В глазах моментально потемнело, а острая боль пронзила виски. — Перечить старшим удумал? Знай свое место, шавка!- прошипел Хиро, его глаза горели безумным огнем. Он в очередной раз с силой пихнул Чую, и тот, потеряв равновесие, свалился в самый угол душевой, приземлившись на колени. Он уже по инерции прикрыл руками голову, пытаясь защитить ее от самых сильных ударов, и в отчаянии ждал Федора. Но Дождется ли? Удары приходились несильные, но в болезненные места: в ребра, по плечам, по бедрам. Накахара только сжимался в комок, шипя от боли, которая пронзала его тело с каждым новым толчком. И Хиро, и Акайо было хоть бы хны – они смеялись, даже насмехались над ситуацией, как Чуя смешно и беспомощно пытается уклониться, как скулит от боли. Их лица искажали гримасы животной радости. Последний удар все же пришелся прямо в нос: рыжик не успел прикрыть его руками. Вроде по виду нос не был сломан, но горячая, липкая кровь немедленно потекла по подбородку, пачкая одежду. После своего финального удара, Хиро, удовлетворенный проделанной работой, снова громко и мерзко рассмеялся. Они с Акайо, наконец, оставили бедного рыжика в покое, развернулись и, шатаясь, вышли из душевой, закрыв дверь на замок.А то не дай Бог их кто-нибудь заметит, так парням за это попадёт вдвойне. Чуя, весь дрожащий и избитый, еле как , не с первой попытки, но все же встал на подкашивающиеся ноги. Голова кружилась, а тело ныло. Он с трудом поднял глаза на мутное зеркало: его отражение было грязным, растрепанным, с красными подтеками крови, стекающими из разбитого носа. Накахара не знал, сколько именно он простоял возле зеркала, однако резкий щелчок ключа выбил мальчика из своих мыслей. Это был Фёдор. Неужели Чуя наконец спасён? Увидев состояние, в котором находился рыжий, брюнет опешил секунд так на 15-20, после чего твёрдо и четко произнёс: —Это ещё как понимать?,-он мигом успокоился и взял себя в руки. Достоевский, несмотря на любые обстоятельства, всегда мыслил трезво. Неудивительно, но Накахара не смог сделать и двух шагов, чтобы не упасть на колени. Так сильно его ноги гудели и ныли. "Ясно, сам он не дойдёт. Хотя этот исход был вполне ожидаем"- пронеслось в голове Фёдора, во время того ,когда он брал пациента на руки, закутывая в свой медицинский халат, чтобы скрыть эти ужасные раны, на его теле... *** Осаму уже не помнил, какой по счёту стаканчик с алкоголем он осушал, но главное , что ему было хорошо и тепло на душе. Все переживания и беды словно рукой сняло. Его взгляд был слегка расплывчатым. Перед ним была всё та же комната Гин и Тачихары, только людей в ней было в разы меньше .Видать разбежались по комнатам, для скорейшего уединения. Дазай перевел взгляд на Гин, что лежал на плече Мичидзу, прикрывая глаза. Акутагава и Тачихара посчитали , что скидываться на ночную бабочку это пустая трата денег, поэтому решили помочь друг другу самостоятельно, в отличии от Осаму , который все же решил воспользоваться такими благами около часа назад. — Тебе кажется звонят,-Мичидзу указал рукой на вибрирующий телефон в кармане Дазая. —Мх... И кому же интересно я понадобился в такое позднее время? - Осаму безмятежно листнул вверх, тем самым отвечая на звонок. —Алло? — Осаму, дойди до моей комнаты. Срочно,-коротко проинформировал Фёдор. Его голос был в разы строже и сконцентрированнее чем обычно. Вообще , за всё время пребывания в психбольничке , Фёдор звонил Дазаю всего 3 раза и каждый из них оказывался вестником чего-то крайне нехорошего. Тем более сейчас с Достоевским был Чуя , который часто впутывался в различные неприятности. — Сейчас буду,-бросил трубку шатен, вставая с края кровати, на которой сидел до этого. Алкоголь моментально выветрился из его затуманенного разума, позволяя Осаму хоть что-то, да соображать. — Уже уходишь?- проскулил Гин , сверкая одним приоткрытым глазом в сторону копошащегося парня. — Ухожу. Стоило мне отлучиться всего на пару часиков, так опять происходит какой-то пиздец. Не дают человеку спокойно отдохнуть! —Пф, смотри не убейся по пути,-бросил Акутагава напоследок, лениво потягиваясь и устраиваясь поудобнее на плече Мичидзу. Засыпать ему явно хотелось больше, чем интересоваться чужими проблемами. Практикант долетел до комнаты Федора за минуту, если не меньше. Заходя в помещение без какого-либо опрвестительного стука , в глаза шатена сразу бросился маленький силуэт рыжего мальчика, сидящего на кровати и трясущегося от страха, в то время как силуэт побольше обрабатывал чужие окровавленные коленки , плечи и рёбра антисептическим раствором. — Проходи, не стой на пороге,-скомандовал Достоевский, не отвлекаясь от своего занятия. —Опять кто-то решил поэкспериментировать со своим даром?-Дазай сел рядом с Чуей, глядя то на его дрожащее тельце, то на его заплаканное веснушчатое личико. —Твари...они меня...,-Накахара не договорил , не смог, новая волна слёз нахлынула на него. — Тише-тише. Всё уже прошло,-пытался успокоить мальчика Фёдор, убирая бинты и ватные диски с перекисью водорода в свою небольшую компактную аптечку. — Я ему раздобуду еды. Он не ужинал. А ты пригляди за ним, раз у меня не вышло. Тем более я больше не могу слушать его вопли, уж извините,-брюнет выпорхнул из комнаты,беря с собой пакетик зелёного чая со своей фирменной чашкой и ледяной рис с карри. — Чуя...,-Дазай понимал, что дело идёт к панической атаке, ибо мальчик не то чтобы не мог успокоиться , он вовсе не слушал и не слышал чьих-либо слов. Шатен ни раз видел рыжика в таком состоянии поэтому, он прекрасно знал, что нужно предпринять. Осаму нащупал в кармане своего халата небольшой шприц с самым слабым транквилизатором, который обычно как раз таки применяли в подобных случаях, обработал чужую руку спиртовой салфеткой и медленно ввел иглу прямиком в чужую вену. —Кто конкретно тебя обидел? Препарат начал потихоньку действовать, поэтому рыжик, хоть и с трудом, но смог говорить: — С-санитары... Там были один... неизвестный и... он... Они били меня, но я же не сделал ничего плохого, правда?Мне просто было интересно, чем они занимались...! — Не сделал,-коротко отсекал Дазай, гладя Чую по голове и пытаясь хоть как-то отвлечь от пережитого ужаса. Видеть рыжика в таком состоянии было невыносимо, и пока практикант успокаивал его, в голове уже проносились различные кадры, где он берет свою катану, подаренную на день рождения и кромсает в мясо этих двух существ, до сих пор считающих себя людьми.