There, where you go every night.

Воздух в кабинете Саджимуры был густым и тяжелым, пропитанным запахом ароматного кофе, дорогого парфюма и невысказанного напряжения. Трое мужчин, чьё присутствие само по себе было угрозой, расположились в центре комнаты за небольшим столом, сдеанным из чёрного дуба : Мори Огай, чей взгляд был холоден и непроницаем, пока что он не был в курсе о том, что в стенах его больницы произошло нечто напряжённое, чему он был крайне недоволен; Саджимура, нервно теребящий ручку и пытающийся сохранить видимость контроля и Судзуки, который методично раскладывал перед собой папки с личными делами пациентов, его лицо выражало спокойную, почти отстраненную концентрацию. И если последние двое просто пришли на своё рабочее место, чтобы исполнить свои прямые обязанности, то визит Огая в психиатрическую больницу был явно не случаен. Мори было необходимо проверить состояние больницы, которую он крышует, и какого же было удивление брюнета, когда он увидел нечто отличающееся от чистого светлого стерильного помещения,которое он лицезрел не один десяток раз. Огаю стало интересно узнать, что именно вызвало такой погром, превративший лечебное учреждение в настоящий бордель. Именно поэтому было решено организовать небольшое совещание руководства, чтобы выяснить, что конкретно произошло вчерашним вечером. — Очень любопытную картину мне удалось застать сегодняшним утром: повсюду лежат бутылки из-под алкоголя и различного рода мусор, санитарские кровати находятся в коридоре, а некоторые из санитаров и вовсе находятся не в трезвом состоянии. Как именно мне это понимать? - голос Огая был совершенно спокоен, однако, несмотря на это, он вызывал внутреннюю панику у Саджимуры, медленно и мучительно поглощающую его разум. — Мы... Мы с Судзуки-куном не являемся няньками и не можем на постоянной основе находиться здесь, - пролепетал директор Саджимура, отводя взгляд в сторону, параллельно сжимая угол своего прямоугольного стола, стараясь отвлечься от назойливых пугающих мыслей, клубящихся в его голове. — Крайне рациональным решением было бы провести допрос и пациентов, и санитаров, после чего сопоставить данные нам ответы. Таким образом мы сможем узнать, что конкретно произошло той ночью, - предположил Судзуки, доставая из кармана своего медицинского халата небольшой зелёный блокнот и обыкновенную шариковую ручку, чтобы если что записывать дальнейшие показания опрошенных им людей. — Опрос? У нас с Огай-саном нет времени на эти глупости, -твердо отрезал директор, резким жестом отодвигая стул и вставая. — Достаточно безолаберное поведение с вашей стороны, Саджимура-кун. Тем более , кто именно дал вам право говорить за меня какие-либо вещи?-недовольно сверкнул глазами Мори. —Я лично опрошу санитаров, пока Судзуки-кун займется опросом пациентов, ежели вас это так удручает, - заявил брюнет, медленно поднимаясь и поправляя складки на своем безупречном костюме. — Вы уверены, Огай-сан? Не думаю, что мы сможем добиться качественного результата такими темпами, - голос Саджимуры дрогнул,он понимал , что ему грозит,если правда всё же вскроется перед тем, кто его крышует, поэтому он настоятельно хотел избежать последствий за своё безответственное поведение. — Уверен, - Огай прищурил глаза, и в его взгляде мелькнул холодный, расчетливый блеск, заставивший директора невольно отступить. — А теперь, если вы позволите, господа, приступим. *** Когда очередь опроса дошла до Чуи, на него моментально напялили смирительную рубашку и вкололи очередную порцию транквилизаторов. Плотная ткань максимально сковывала движения, а знакомый туман затягивал сознание, но даже медицинское вмешательство не могло полностью погасить решительный огонь в его глазах. Рыжий сидел на кушетке, расположившейся в самой левой части комнаты. Его поза была вызывающей, а во взгляде — открытое презрение ко всему живому вокруг. Он казался диким зверем, загнанным в угол. Судзуки Ито, стараясь сохранить формальность, решил начать диалог со спокойных вопросов, чтобы не сильно напрягать или не дай Бог не спровоцировать Накахару на очередной приступ агрессии. — Ты был на втором этаже вчера вечером? - начал Судзуки, его голос старался быть нейтральным, но в глазах читалось лёгкое раздражение. Накахара был уже седьмым по счёту ребёнком, которого опрашивал Ито, однако все результаты опросов были тщетны.Дети, словно сговорившись, отвечали , что понятия не имеют, что произошло вчерашним вечером. Рыжик тоже молчал, уставившись в решётчатое окно, как будто за ним разворачивалось куда более интересное зрелище. — Чуя, не молчи, пожалуйста. Мне тоже не в радость мучить тебя здесь, -главврач попытался максимально смягчить тон, может это и в правду поможет Накахаре открыться? — А вам-то какое дело? - мальчик резко повернул голову, его озлобленные глаза вспыхнули лазурным огнем. — Вы тут все друг друга стоите в этом вонючем гадюшнике! Лучше скажите, где вы были вчера, пока нас, пациентов, тут пытали, а!? — Никто здесь никого не пытает, - Судзуки сжал губы, стараясь сохранить самообладание. — Мы пытаемся навести порядок. И ты можешь в этом помочь. — Порядок? Ваш порядок — это когда санитары под кайфом избивают пациентов прямо в душевой? Это когда людей запирают в палатах, как животных в клетках? Все вы здесь жалкие лицемеры! — Кто конкретно тебя избил, Чуя? - Ито наклонился вперед, вглядываясь в его лицо. — Назови имя, и он понесёт наказание за содеянное. — Наказание? Вы здесь все друг за друга горой! Если я назову их имена, завтра же окажусь в изоляторе с переломанными рёбрами. Я не дурак, чтобы верить вашим сказкам!- с досадой пояснил Накахара. Его слова, острые и беспощадные, повисли в воздухе, словно вызов всей системе. Судзуки понял — этот пациент не верит ни в справедливость, ни в их добрые намерения. Его душа была изранена слишком глубоко, чтобы искать спасения у тех, кому он вроде как может доверять. *** Огай , в свою очередь ,не стал медлить. Он распорядился собрать не только всех санитаров , но ещё и медсестер, врачей и другой медицинский персонал в небольшой комнате отдыха, которая чудом осталась относительно целой после ночного погрома. Отойдя от двери, Мори подошел к столу, на котором лежал список персонала. Его взгляд скользнул по именам, выискивая что-то. Санитары, бледные и встревоженные, стояли в ряд, их взгляды были прикованы к каждому движению брюнета. — Итак, кто из вас дежурил прошлой ночью на втором этаже, если вы вообще это делали?- спокойно поинтересовался мужчина, останавливая указательный палец возле одного из имен в списке. — Адам Такэда. Насколько мне известно ты довольно ответственный молодой человек, поэтому даю слово тебе. — Кхм,-Адам оглядел санитаров, стоящих возле себя, после чего уверенно выдал: — Каюсь, мы решили устроить небольшую вечеринку.Нам всем очень жаль, что так приключилось...Сегодня мы обязательно уберем весь бардак, что устроили вчера. — Прелестно,-с сарказмом выдавил Мори. —Превышение должностных полномочий и порча чужого имущества.Я мог бы аннулировать ваши медицинские лицензии и выставить каждому по значительных размеров штрафу, однако...,-Огай хотел сказать что-то ещё как Судзуки влетел в кабинет, словно молния во время грозы. Его очки чуть слетели с носа, а сам полурастрепанный внешний вид юноши, говорил о том, что он явно торопился сюда, чтобы поведать что-то довольно важное и срочное. —Прошу меня простить, что перерываю ваш бесценный допрос, однако мне удалось выяснить, что помимо распития алкогольных напитков и погрома в больнице, некоторые личности ещё и употребляли наркотические вещества. Помимо этого в состоянии передозировки этими веществами , они избили одного из наших пациентов в душевой комнате, расположенной на втором этаже. Сейчас мальчик находится в детской клинической больнице на обследовании на наличие каких-либо повреждений . Но это не отменяет факта, что виновных нужно найти и наказать по заслугам,-Ито подошел поближе к санитарам, оглядывая всех до единого. — Здесь не все. Не хватает двух санитаров и двух кураторов. Не думаю, что они не явились сюда из-за своей неосведомлённости. — Думаешь, что они замешаны в деле? В любом случае приведи их сюда как можно скорее,-скомандовал Огай, вновь поворачиваясь к санитарам, чтобы продолжить допрос. *** Первыми из пропавших Ито нашёл Акайо и Хиро, сразу притащив их в комнату отдыха. — Акайо, Хиро, - произнес Мори, слегка склонив голову к правому плечу. — Вы оба, насколько я понимаю, должны были закрыть душевую на втором этаже вчера вечером. Верно?-он тщательно изучал список дежурств, который только что получил от одного из практикантов. Парни переглянулись. Акайо, являясь более смелее, сделал шаг вперед. — Да, Мори-сан. Обычная процедура. — И что же произошло, когда вы выполняли обычную процедуру? - в голосе Огая не было ни намека на эмоции, но это лишь усиливало напряжение. — Ничего. Мы просто закрыли душевую, а после разошлись по комнатам,-вмешался в их диалог Хиро. — Насколько мне известно, пациент Накахара Чуя вчера вечером был замечен с подозрительными синяками и разбитым носом именно в той душевой. Не находите это странным совпадением? Хиро побледнел, но Акайо попытался держать оборону: — Мы просто зашли, чтобы проверить, все ли в порядке, а он там был. Стал на нас кидаться!- парень пытался внушить очередную ложь Мори, свято веря, что он звучит очень уж убедительно. — "Стал на вас кидаться"? - повторил Огай, его тон стал еще тише, отчего мурашки побежали по спине у обоих санитаров. — И, конечно же, два крепких санитара не смогли справиться с одним пациентом без нанесения ему серьезных травм? Или же, может быть, вы забыли упомянуть, что находились под воздействием каких-либо веществ? Я слышал, в последнее время некоторые из вас развлекаются, злоупотребляя лекарствами из больничных запасов. Он сделал паузу, позволяя своим словам пропитать воздух. Акайо и Хиро которые до этого могли чувствовать себя безнаказанными, вдруг осознали, что перед ними есть реальная опасность. — Расскажите мне в мельчайших подробностях, что произошло в душевой. И не пытайтесь утаить или приукрасить.Очередная ложь обернётся для вас куда большей проблемой, чем простые синяки для Накахары. Возможно, даже тюремным сроком,-Огай не повышал голоса, не угрожал напрямую, но его спокойствие было страшнее любого крика. Санитары поняли: их игра окончена. Им придется ответить за свои грязные деяния. *** [Действие происходит после допроса основной массы санитаров] Наступившее утро, обычно обещающее новый виток жизни, для Дазая стало лишь новым витком страданий. Первые лучи солнца, вестники надежды, пробивались сквозь занавески, но жгли глаза агрессивно-яркими копьями, вонзаясь в и без того воспаленный мозг. Невыносимое похмелье, закономерный итог бурной ночи, обрушилось на него с тяжестью, прочно пригвоздив к кровати. Осаму с трудом приподнялся, в его черепной коробке вместо мозга с грохотом ворочалась тяжёлая чугунная наковальня, грозя расколоться на тысячи осколков от малейшего движения. Каждый удар пульса в висках отзывался оглушительным эхом во всём теле, пульсирующим напоминанием о вчерашнем, увенчаннвм алкоголем мракобесием. Тело юноши прошибал противный озноб, впиваясь в самые кости, аккуратно вытягивая остатки оставшегося тепла. А рвотные позывы с каждой секундой наращивали свой натиск, превращаясь в неумолимый прибой, угрожающий вырваться наружу в самый неподходящий момент. В голове гремела диссонирующая какофония боли: барабанная дробь в висках, пронзительные флейты, сверлящие затылок, и скрипки, режущие уши. Горло пересохло, прогорклое от желчи и шершавое, будто песок, каждый вдох давался с трудом, усугубляя тошноту до удушья. Болезненно простонав, шатен потянулся к тумбочке, как к последнему островку спасения, в поисках спасительных обезболивающих таблеток. Его пальцы, дрожащие и неуклюжие, помимо холодной пластмассовой баночки с лекарством, нащупали ещё и стакан, наполовину заполненный кристально чистой водой. Оглядевшись, Осаму понял, что находится в комнате Фёдора. Видимо, нескольких стаканов алкоголя оказалось вполне достаточно, чтобы вдоволь опьянить юношу и лишить его памяти о том, как он оказался в этой обители. Достоевский сидел на самом краю своей койки, дочитывая томик иностранного классика. Его поза была невозмутимой, абсолютно неподвижной, точно высеченной из камня, а взгляд — совершенно погружённым в строки, как будто мир вокруг, а уж тем более похмельный Дазай, попросту не существовали. — Пожелал бы я тебе доброго утра, однако по тебе видно, что оно явно таковым не является, - Фёдор, прикрыл свою потрёпанную книгу, перемещая взгляд на измученного практиканта. В его глазах, кажущихся немного потусторонними, читалась лёгкая ирония, смешанная с нескрываемым осуждением. Достоевский не переносил алкоголь и пьющих людей, считая их лишь жалким доказательством людской слабости. — Таз, если что, лежит прямо возле кровати. Пользуйся на здоровье, - с почти ангельским равнодушием отметил он, указывая взглядом на небольшой тазик, выполненный в нежно-голубых тонах. Картина была бы даже умилительной, если бы не контекст. Несмотря на столь заманчивое предложение, промывать желудок Осаму все же пошёл в туалет. Коридор, по которому шатался Дазай, напоминал поле боя после ожесточённой, но крайне неудачной борьбы, или, скорее, палубу корабля после сильного шторма. Семь-восемь санитаров, вёдрами и швабрами наперевес в спешке оттирали полы от вязких пятен, собирали сияющие осколки от бесчисленных бутылок и с надрывным кряхтением двигали массивные кровати обратно в палаты. Шатен на секунду замер в недоумении, наблюдая за их маниакальным усердием в такую рань. Они тщательно оттирали следы своих темных деяний. Странно. Зачем эта внезапная уборка, если вчерашний бардак, казалось, никого не волновал, торжествуя во всей своей неприглядной красе? Вернувшись минут через десять, Осаму по-хозяйски свалился на чужую кровать, чувствуя небольшое облегчение после похода в уборную. — Агрх, чтобы я ещё хоть раз выпил это дьявольское неизвестное месиво, которое они с ухмылкой именовали "коктейлем"! - простонал шатен, беря таблетку от похмелья, его пальцы дрожали, с трудом подчиняясь его воле. Моментально засунув её в свой рот, он запил омерзительное, горькое лекарство небольшим количеством прохладной воды. Глотать было мучительно больно, а вкус таблетки, казалось, лишь усиливал каждый новый приступ тошноты. — Который сейчас час? — Без восемнадцати восемь, - твёрдо ответил Фёдор, не отрывая взгляда от небольших настенных часов с римскими цифрами, расположившимся на белом эстетичном циферблате. — Пока ты ходил до уборной сюда заходил Судзуки,прося тебя как можно скорее явиться на допрос от Мори. Правда всё же всплыла наружу. — Огай здесь!? - опешил Дазай, резко поднимаясь с кровати и тут же хватаясь за голову от внезапного приступа головокружения. В глазах потемнело, а в ушах зазвенел целый рой. — Блять... И надолго он? — Неизвестно. Но недавно он был занят опросом санитаров, присутствовавших на вчерашнем мероприятии,- брюнет, не скрывая тонкой усмешки, вздохнул, наблюдая за мучениями Дазая. — Пока всех не опросит — не успокоится. Дазай сглотнул, почувствовав, как по спине пробежали ледяные мурашки — предвестники самой крупной неприятности. Мысли, до этого окутанные плотным туманом похмелья, вдруг сфокусировались: нужно было срочно придумать, что сказать Огаю. И как, черт возьми, объяснить то, что произошло прошлой ночью. И главное — как защитить Чую, который с вероятностью в сто процентов крутился в самом центре обсуждения...? Накидывая свой белоснежный халат на плечи, Осаму покинул просторную комнату Достоевского, в которой провел эту ночь. В коридоре практиканта уже ожидал недовольный и крайне измученный Судзуки. Проводив Дазая к кабинету директора, он пояснил , что его допрос будет проходить именно там. Проходя внутрь помещения, шатен обнаружил, что внутри находился лишь Мори Огай. Он ,будто полноправный хозяин, сидел за столом Саджимуры, сложив руки домиком. Его темный костюм был безупречен, каждая складка отглажена до совершенства, а аметистовые глаза смотрели в душу Осаму с безразличной проницательностью хирурга, готовящегося к вскрытию очередного пациента. Когда Дазай вошёл внутрь кабинета, то моментально ощутил, как его тело напряглось до предела, словно натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Бинтованный не дорожил своим званием, воспринимая его как досадную помеху, и уж тем более не боялся потерять скучное рабочее место. Нет, его беспокоил сам Мори Огай. Его внезапное появление означало лишь одно: дело было не просто серьезным, оно было... личным. И очень опасным. Ведь этот человек никогда не вмешивался в дела больницы без веской, а главное, всегда выгодной для себя причины. Голова юноши до сих пор раскалывалась от остаточных эффектов вчерашнего безумия, но сейчас это было самой малой из проблем. Впереди Осаму ожидал опрос, который, вероятно, определит его дальнейшую судьбу. — Дазай-кун, - начал Мори, мимолетно кинув взгляд на свободное место напротив себя, жестом указывая на него, тем самым предлагая присесть. — Ты понимаешь, зачем я пригласил тебя сюда? — Знаю. Фёдор говорил мне о допросе, однако он уже успешно прошел и без моего вмешательства, - шатен мигом занял небольшое темно-коричневое кресло напротив своего оппонента, с вызывающей небрежностью закидывая одну из ног на другую. — Пропустим прелюдии, - холодно парировал Огай. — Позволь мне обрисовать тебе ситуацию. Благодаря вчерашнему инциденту, двое санитаров, Хиро и Акайо, совсем недавно были препровождены в участок. Употребление наркотиков на рабочем месте и жестокое избиение пациента — это не те статьи, за которые прощают. — Не удивлён. А что насчет остальных санитаров? - спросил Осаму, едва заметно склонив голову набок, как бы оценивая масштаб катастрофы, но при этом ничуть не переживая. — Что касается остального персонала, присутствовавшего на вечеринке? Большинство из уволены, без исключений и без права на восстановление своего рабочего места, их карьеры разрушены в одночасье. Хотя...всё же нашлись несколько индивидов, которым удалось себя оправдать. Однако эти случаи единичны. Насколько мне известно, ты ещё несовершеннолетний, поэтому не можешь понести наказание в полной мере. Хотя, твои опекуны уже звонили Саджимуре. Они, как всегда, предложили щедрую компенсацию за твою безнаказанность, но сегодня твоя семья не сможет откупиться. Я положил этому конец,-Мори выдержал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — Ты же в свою очередь остаешься здесь, Дазай. Твоя практика продлевается на неопределенный срок и превращается в исправительную. И с этого момента твоим персональным куратором назначается Судзуки-кун, поскольку он более ответственный и надёжный, чем кто-либо здесь. Он будет отвечать за каждый твой шаг. Малейшее нарушение, малейшая провинность — и мы поставим крест на твоей медицинской карьере, даже не моргнув глазом. — Пожалуйста, ставьте... Я и не дорожу особо своей медицинской карьерой, - недовольно фыркнул Осаму, вздернув тонкую бровь и скрестив руки на груди, явно давая понять, что эта угроза его нисколько не трогает. — И... Как там Чуя? — Что касается твоего подопечного. Накахару Чую перевезли в центральную детскую клиническую больницу для полного обследования. Мы должны быть уверены, что инцидент не нанес ему непоправимых физических травм. Когда он вернется, твоей первостепенной задачей, под неусыпным контролем Судзуки-куна, будет его реабилитация. Вы оба — и проблема, и потенциальное решение друг для друга. Надеюсь ты это осознаешь, - добавил Огай, и в его глазах мелькнуло что-то острое и аналитическое. — Я никогда не желал быть санитаром или психиатром в психушке, - с некой ноткой обиды добавил шатен, машинально ломая в пальцах случайно найденную скрепку. — Мх, действительно? - задумался Мори, медленно откручивая колпачок дорогой перьевой ручки, словно обдумывая очень тонкий ход в шахматной партии. Сейчас перед брюнетом открылась отличная возможность затащить Осаму в Портовую Мафию — организацию, в которой работает Огай. — Тогда что же тебя интересует? — Криминал, - коротко отозвался Осаму, отводя взгляд к зарешеченному окну, за которым манила необъятная свобода. — Конкретнее, - мягко, но настойчиво потребовал Мори, не сводя с него пристального взгляда. — Власть. Беспорядок. Игра, в которой нет правил, - выдавил шатен, понимая, что говорит слишком много, но уже не в силах остановиться. Хирург кивнул, его аметистовые глаза сверкнули чем-то, похожим на удовлетворение. Он потянулся к внутреннему карману пиджака и извлек тонкую, идеально черную визитку с едва заметным, но хищным узором. — Что ж, Дазай-кун, возможно, мне есть, что тебе предложить, - голос Огая стал еще мягче, почти вкрадчивым. — Место, где все эти слова не пустой звук, а реальность. Организация, где правила меняешь ты сам, если хватит ума и амбиций. Портовая Мафия ждет таких, как ты. - Он протянул визитку в сторону юноши. Дазай долго смотрел на нее, на символ, что обещал выход из этой скучной, предсказуемой жизни. — Я подумаю над этим, - наконец произнес он, принимая визитку, словно держа в руках кусочек запретного плода. Взгляд Осаму снова скользнул к окну, но теперь за решеткой мерещилась не просто свобода, но и целая вселенная безграничных возможностей.