There, where you go every night.

Стены маленькой комнаты, которые четыре года служили Чуе крепостью, теперь казались картонными декорациями, готовыми рухнуть в любой момент. В них больше не было защиты — только тонкая штукатурка, за которой таилась лишь удушающая пустота Чуя стоял посреди этого пространства, пропитанного чужими жизнями, чужими запахами, чужими надеждами, медленно обводя взглядом помещение. Здесь, на подоконнике, он когда-то впервые пробовал закурить — дешевые сигареты, которые Рэн добыл неизвестно где, от которых в итоге першило в горле и кружилась голова. Кэтсеру тогда сидел рядом, зажав нос пальцами, но не уходил, боясь оставить Чую одного. На этом скрипучем стуле Рэн пытался научить его карточным фокусам: "Смотри, красавчик, берёшь колоду, делаешь вот так... Чёрт, опять бубновый туз улетел под кровать. Кэтсеру, достань туза по-братски, мне так лень подниматься..!" Им было безудержно весело тогда, ползая по полу в поисках карт, пока воспитательница не постучала в дверь с требованием "прекратить этот балаган". А вон там, у батареи, они с Кэтсеру просидели целую ночь, когда у младшего поднялась температура, и скорая не ехала — Чуя менял мокрые полотенца на его лбу и слушал бред про "светящегося ангела", который спасет их обоих. Четыре года приют был для него неприступным убежищем и домом. Тихим, порой унылым, полным казённой тоски и запретов, но — домом.Местом , где у него появились мечты и цели, желания и возможность выбиться в люди, окончить университет, найти достойную работу , даже удачно жениться и прожить спокойную старость. Но этому не бывать и , кажется, теперь рыжик обречён вечно скрываться ото всех, боясь наткнуться на злосчастную Портовую Мафию. Появление Мори Огая было сравнимо с лавиной: холодной, неостановимой и сметающей всё на своем пути. Мафия жаждала забрать Накахару себе, вдребезги разрушая концепцию его безопасности. Теперь даже стены, пахнущие пылью и детством, казались прозрачными. За ними стояли люди в чёрном с холодными глазами и ждали.Ждали когда Чуя сдастся и падёт в их грязные жадные лапы. — База вызывает рыжика, приём! - раздался резкий голос Рэна у двери. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, отчётливо щёлкнув пальцами пару раз. — Поезд через два часа. Если мы опоздаем на вокзал, вся эта потасовка превратится в твои похороны, причём уже настоящие. Рыжеволосый вздрогнул и запихнул в свой поношенный чёрный рюкзак последнюю вещь, которую посчитал нужным взять — старую потрепанную жизнью бордовую толстовку. Когда-то она была велика, теперь сидела почти впору. На локте темнела аккуратная чёрная заплатка с ровными большими темно-серыми стежками, которую когда-то давно так заботливо пришил Кэтсеру. Больше Чуя ничего не брал. Лишние вещи — лишние улики. Фотографий у него не было, памятных безделушек — тоже. Только документы, немного денег из копилки, которые юноша усердно откладывал на обновление гардероба и несколько пар носков. Остальное Накахара планировал докупить по приезде к знакомому Рэна. —Знаю,-в финальный раз оглядев комнату, произнёс рыжик. — Идёмте, иначе старшаки будут ворчать из-за нашего опоздания,- напомнил он просовывая руки в хлипкие лямки рюкзака и разворачиваясь в сторону выхода. *** Поскольку у подростков не было доступа к профессиональной пиротехнике или муляжам тел, они решили использовать то, что было под рукой. Прачечная приюта находилась в полуподвальном помещении с ветхими трубами и старым газовым котлом, который давно просился на свалку. По бокам помещения методично расположились ржавые стиральные машинки и парочка сушилок для чистого белья. Стирать здесь было довольно трудно, ибо техника вечно барахлила, а сушилки были круглосуточно заняты посторонними вещами. Но чаще всего сюда приходили старшеклассники, как ни странно ,не за тем чтобы постирать что-либо, а чтобы покурить. — Значит так, - начал инструктировать Рэн двух парней-старшеклассников. Брюнет стоял перед ними, прямой, словно натянутая струна, и говорил громко и четко, словно заучивал этот текст всю свою жизнь. — Когда здесь бабахнет — вы бежите к воспитателям и кричите, что видели, как Чую затянуло в какой-то чёрный кокон. Скажете, что он кричал, что земля под ним провалилась. Главное побольше ужаса в глазах. Думаю, это будет несложно, учитывая, что Огай-сан скоро будет здесь. Один из них — Широ, тот что имел крепкое телосложение и белую короткую стрижку с выбритыми висками подал голос первым: — А если спросят, почему мы здесь были? — Скажете, курить ходили в подвал,- вмешался Чуя,закатывая глаза. — Боже, вас даже врать надо учить. Вы же там постоянно шаритесь. Скажите, что хотели стрельнуть у меня сигарету. — А если эти мафиози нас пытать начнут?-испуганно пролепетал Такео — второй сутулый и более худой старшеклассник. — Не начнут, - решительно отрезал Рэн. — Они занятые люди. Им нужен Чуя, а не вы. Просто стойте на своём. Они выслушают вас и отстанут. — И чё, мы должны мучаться из-за этого проблемного коротышки за "спасибо "?-фыркнул Широ, явно намекая на вознаграждение за "столь тяжкий труд" — Вот-вот, "спасибо" в карман не положишь,- подхватил Такео. — Тц,- Рэн недовольно достал из собственного кармана алую пачку сигарет "Мальборо", протягивая их Широ. —Подавитесь. — Мы не можем имитировать тело,-заметил вдруг Асано Кэтсеру, глядя на трубы, газовый котёл и стиральные машинки. —Хм, твоя способность, Чуя... если ты ударишь по полу с такой силой, чтобы проломить перекрытия, то обвал сделает всё за нас. Мы оставим там твой чокер и куски обгоревшей одежды, пропитанные... - он запнулся, сглотнул, но продолжил. — Искусственной и настоящей кровью. Ищеек Мафии не обмануть чистой синтетикой. Нам нужно, чтобы там была биологическая проба. — Ты спятил, - резко выдохнул Накахара. — Где мы по-твоему возьмём настоящую кровь? — У меня, я смогу стать донором, одолжив тебе немного.А после смешаем мою кровь с синтетикой, и для любого анализа это будет просто человеческая кровь, смешанная с тканевой жидкостью,- Кэтсеру поднял на него свои блёклые глаза. — Чтобы ты окончательно кони двинул? Тебе бы самому нужен донор,-заметил Рэн, оглядывая Асано. Его силуэт был настолько бледнен и хрупок, что казалось ещё чуть-чуть и блондин бессознательно рухнет на пол. — А если они поймут, что кровь не принадлежит мелкому? - спросил Такео, прищурившись. — С чего бы? - пожал плечами Кэтсеру. — У них же нет его образца ДНК. Более того, для мафии главным является подтверждение смерти. Тела нет, есть кровь, есть свидетели. Этого достаточно, чтобы закрыть дело и не тратить ресурсы на поиски призрака. Рыжик слушал этот разговор, и внутри него смешивались благодарность, ужас и дикое, почти нечеловеческое чувство вины. Кэтсеру, этот хрупкий, сломленный болезнями мальчик, готов был отдать свою кровь, чтобы он, Накахара Чуя, стал свободным. И Рэн, вечно циничный и смеющийся, рисковал всем, что у него было. Даже Широ и Такео ввязались в это, не зная толком, чем именно им это обойдётся. —Рэн прав,-резко отрезал предложение друга Накахара. —Я и так достаточно впутал вас всех, поэтому кровь возьмём у меня. И с ДНК меньше мороки будет. — Но... — Это решено, Асано. От меня не убудет, уж поверь,-рыжик включил свой мобильник глядя на время. — Не время медлить. У нас есть ровно 20 минут, чтобы дойти до медпункта, а после приступим к главной части плана. *** Гулкий взрыв безжалостно сотряс хлипкое здание приюта. Стены задрожали, в окнах, грозясь тот час же выпать, зазвенели хрупкие стёкла. Огромный слой пыли смешивался с терпким дымом, затрудняя дыхание. Где-то на первом этаже раздался пронзительный женский визг, затем топот десятков ног, крики воспитателей, пытающихся организовать неплановую эвакуацию. Чуя, стоял в центре задымлённой прачечной, тяжело дыша. Его руки светились тусклым алым светом,после создания одного мощного гравитона. Он только что нанёс удар такой силы, что бетонный пол под ним просел, обнажая старые, гнилые конструкции, а старый газовый котел, не выдержав столь сильного удара, упал на пол, позволяя воде потихоньку вытекать из себя. — Уходи! - крикнул Рэн, кашляя от дыма. Он стоял в проеме двери, закрывая лицо рукавом толстовки. — Быстрее на задний двор! Будет палево, если попрешься через парадный выход! — А вы с Кэтсеру? - Чуя рванул к нему. — А мы займёмся созданием правдоподобности,-Асано достал баночку с алой жидкостью , нож-бабочку, уже бывший чокер Накахары и лоскуты одежды, подпаленные ранее зажигалкой. —Помни, через пять минут на заднем дворе!- проинформировал Кэтсеру, кашляя от поднявшейся ввысь пыли — Беги, пока тебя никто не заметил здесь! В голове у Накахары что-то щёлкнуло внутри, будто кто-то резко переключил невидимый переключатель в его черепной коробке. Рыжик рванул с такой силой с какой никогда не бегал ранее. Адреналин охватил юное тельце,заставляя его нестись без оглядки. Он пробирался через коридоры-лабиринты, пока основную часть здания всё сильнее и сильнее охватывала паника. Крики воспитателей, топот детских ног, вой сирены... Чуя скользил по полу, стараясь не пересекаться с людьми, ведь дополнительные свидетели могли вызвать тонну проблем. Его сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь с привкусом дыма и страха. Он знал эти коридоры как свои пять пальцев, но сейчас они казались чужими, враждебными. Каждый угол таил угрозу, каждая тень могла оказаться тенью Мори Огая. Задний двор встретил Накахару прохладой и запахом надвигающегося дождя. Здесь не было камер — только дыра в сетчатом заборе, скрытая густыми кустами пахучей сирени. Кусты были мокрыми после недавнего дождя, и рыжик чувствовал, как вода пропитывает его одежду, стекает за шиворот. Это отрезвляло. Он остановился у кромки забора. Впервые за долгое время он почувствовал столь желанную свободу. Казалось, теперь Накахара начал дышать полной грудью. Воздух за забором пах иначе — не приютской тоской и хлоркой, а сырой листвой, свободой и чем-то неизведанным. — Ну всё, - выдавил он, оборачиваясь к только что подбежавшим друзьям. — Я должен идти. Рэн подошел к нему первым. Его лицо, обычно насмешливое, сейчас казалось старше лет на десять. Исчезла привычная кривая ухмылка, исчез блеск авантюризма в глазах. Он крепко пожал руку Чуе, больно сжав чужие пальцы. — Слушай сюда, рыжий. Если ты попадёшься из-за какой-нибудь ерунды, я лично тебя воскрешу и убью заново. Знакомый встретит тебя на станции. Не перепутай платформу. Не разговаривай ни с кем в поезде. Будь аккуратнее. И главное, не смей по нам скучать, это вредно для твоего здоровья,- брюнет похлопал Накахару по плечу, в этом жесте было столько всего, что слова здесь были излишни. Чуя кивнул, чувствуя ком в горле. А затем к нему подошел Кэтсеру. Блондин выглядел совсем плохо. Его лицо было белее обычного, под глазами залегли тени, а губы дрожали. Его глаза блестели от невыплаканных слез. Не говоря ни слова, он шагнул вперед и крепко обнял рыжика — так, словно пытался защитить его от всего мира сразу. Чуя почувствовал, как Кэтсеру дрожит. Его тонкие руки сжимали Накахару с неожиданной силой. — Чуечка,-прошептал он в плечо другу. — Я... Он отстранился, глядя Накахаре прямо в глаза. В этот момент Кэтсеру хотел сказать так много. Хотел сказать, что этот приют был для него домом только из-за Чуи. Что он боится оставаться здесь почти один. Что он каждую ночь будет просыпаться и думать, жив ли Чуя, не нашли ли его, не убили ли. Хотел сказать о своих чувствах ,что любит его так, как не должен любить друг своего друга. Хотел сказать, что готов был умереть за него прямо сейчас, если бы только это понадобилось. Но он лишь плотно сжал губы и смахнул слезу рукавом. — Просто живи, - наконец выдавил из себя Кэтсеру. Его голос сорвался на шепот. — Живи так, чтобы Огай никогда тебя не нашел. Пообещай. Пообещай мне, Чуя. — Обещаю, - тихо прошептал рыжик, чувствуя как предательские слёзы наворачиваются на его глаза. — И ещё ,- блондин замялся, теребя край своей футболки. — Если однажды станет совсем невмоготу,если ты решишь, что лучше умереть, чем бежать, вспомни, что я здесь. Что я жду. Что ты не один. Даже если мы никогда больше не увидимся, ты всегда будешь в моем сердце. Понял? — Понял, - голос Накахары слегка дрогнул. — Эй, вы двое, - вмешался Рэн, оглядываясь на здание, где уже мелькали огни скорой помощи. — Заканчивайте свои телячьи нежности. Уже через минуту тут будет полно народу. Кэтсеру в последний раз взглянул на Чую, словно пытаясь запечатлеть его образ в памяти навсегда. Его губы беззвучно прошептали нечто похожее на имя, которое он повторял как молитву последние четыре года. Рыжеволосый кивнул им обоим, перекинул рюкзак через плечо и нырнул в темноту за забором. Сердце билось с такой силой, что казалось, что вот-вот оно выпрыгнет из его груди. Он бежал, не оглядываясь, потому что знал — если оглянется, может не найти сил уйти, не сможет сжечь мосты , что соединяли его, Накахару Чую, с его прошлым. *** Возле приюта было светло, словно днём из-за прожекторов пожарных , скорых и полицейских машин. Красные и синие огни быстро сменяли друг друга, создавая трагичную нагнетающую атмосферу катастрофы. Воздух был пропитан запахом гари, мокрого бетона и сырой земли. Пожарные разматывали шланги, полицейские оцепили периметр, оттесняя зевак подальше, а медики в ярких жилетах оказывали помощь нескольким ребятам, наглотавшимся дыма и пыли: одни сидели на носилках, укутанные в фольгированные одеяла и кашляли, другие же отделались парой ушибов и лёгким испугом. Рэн и Кэтсеру сидели на бордюре недалеко от этого. Их лица были испачканы сажей, глаза красные от дыма — они специально забежали в гущу перед тем, как выбраться, чтобы выглядеть убедительнее. Блондин мелко дрожал, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Огай Мори вышел из черного автомобиля, даже не взглянув на мельтешащих полицейских. Его присутствие ощущалось физически — давление в воздухе, которое заставляло людей пятиться прочь. Его взгляд был острым, как скальпель. За ним тенью следовал вооруженный эскорт — люди в черных костюмах с весьма безразличными ледяными взглядами. — Имена! Мне нужны имена всех, кто был рядом с прачечной! - раздался властный голос, от которого у воспитанников по коже побежали мурашки. — Это произошло внезапно,Огай-сан! - лепетал директор приюта, вытирая пот со лба платком. Его лицо побледнело от ужаса. — Кажется это всё тот одарённый рыжий мальчишка, как мне доложили — он зачинщик данного переполоха. Но казалось, что Огай совсем не слушал. Ведь его взгляд упал на лучших друзей Чуи , которые определённо что-то да знают. Мужчина развернулся на носках своих туфель,выполненных из натуральной дорогостоящей кожи, направляясь в их сторону. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Фиолетовые глаза остановились на них, и Рэну показалось, что его сканируют, просвечивают насквозь, видят каждую мысль, каждую ложь, каждую частичку его души. — Ты, - Огай указал на брюнета носком лакированной туфли. — Ты был его товарищем. Рассказывай. Только правду. Помни, я очень не люблю, когда мне лгут. Рэн поднял голову. В его глазах стояли фальшивые, отрепетированные слезы, смешанные с настоящим ужасом. Это был лучший спектакль в его жизни, потому что ставки были довольно высоки. — Он весь светился красным, -заикаясь, начал юноша. Голос его дрожал, срывался. — Мы услышали крик из прачечной, прибежали, а там... он стоял посредине и кричал, что ему больно, что "оно" его ест. Мы хотели помочь, но пол начал рушиться. Куски бетона падали прямо рядом с нами. Потом...,-Рэн закрыл лицо руками, его плечи затряслись. — Потом был взрыв. Там всё упало прямо на него. Глыбы бетона... он не смог выжить. Там даже крика не было, только хруст. Страшный хруст его костей. — А ты? - взгляд мужчины резко переместился на Кэтсеру. — Что видел ты? Асано поднял голову. Его глаза были полны настоящих слез — слез потери, страха, отчаяния. — Он... он исчез, - прошептал блондин. — Просто перестал существовать. Там была вспышка, а потом только дым и... и пустота. Я... я не знаю, как объяснить. Словно его засосало внутрь себя. — Обыщите завалы, - наконец скомандовал Огай своим людям, не сводя глаз с подростков. — Найдите мне хотя бы клочок его плоти. Если он мертв, я хочу доказательств. *** Спустя два часа эксперты Мафии вынесли из полузатопленного подвала прачечной пластиковый пакет для улик. В нём лежали обгоревшие остатки чёрной ленты — чокера Чуи, оплавленный кусок его куртки и несколько фрагментов ткани, пропитанных тёмно-бурой жидкостью. С учётом обрушения перекрытий и взрыва котла, выжить в эпицентре было невозможно физически. Любой здравомыслящий человек, глядя на эти руины, понял бы: здесь никто не мог остаться в живых. Огай взял пакет в руки, долго рассматривал его при свете прожектора. Его лицо оставалось непроницаемым. — Уберите это в лабораторию, -бросил он своим подчинённым. — Мне нужен анализ ДНК. И как можно скорее. Он ещё раз окинул взглядом приют, развалины, детей, сбившихся в испуганные кучки, и, не сказав больше ни слова, сел в машину. Чёрный автомобиль бесшумно тронулся с места, растворяясь в этой холодной ночи. Кэтсеру и Рэн стояли у окна на втором этаже — им разрешили вернуться после того, как допрос закончился. Они смотрели, как остальные автомобили тоже трогаются с места, уезжая от интерната куда подальше. — Он нам не поверил, - тихо сказал Кэтсеру. Его голос был пустым, механическим. — Ты видел его глаза? Он знает. Он чувствует ложь. — Знаю, - отозвался Рэн, сжимая кулаки до белых костяшек. — Огай из тех людей, кто верит только собственным глазам, и то не всегда. Он перероет этот приют сверху донизу, когда поймет, что его обманули,- брюнет посмотрел на удаляющиеся красные огни очередного автомобиля. В его душе росло тяжелое, липкое осознание: они не просто спасли друга. Они объявили войну человеку, который превращает города в пепел ради своей же выгоды. И цена этой свободы для Чуи может оказаться ужасно высокой для всех здешних обывателей. — В любом случае, мы сделали то, что должны были, - жёстко отрезал черноволосый юноша, пряча дрожь в голосе. — Но завтра... завтра для нас начнётся ад. За окном пошёл холодный дождь, смывая следы Чуи Накахары с земли приюта. Капли барабанили по стёклам, по пожухлой листве, по ещё дымящимся развалинам. Приют наконец медленно погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском раций и редкими всхлипами детей, которым всё это время не давали спать. *** Ночная Йокогама тонула в дожде. Чёрный Bugatti Veyron Огая властно скользил по мокрым улицам, рассекая отражения неоновых вывесок: малиново-красных, ярко-синих и ядовито-зелёных. Башня Портовой Мафии высилась впереди тёмной иглой, пронзающей низкое, набухшее влагой небо. Дворники мерно смахивали воду с лобового стекла, и в этом ритме было что-то завораживающее, механическое, неумолимое, отражающее сердцебиение самого города. Кабинет встретил владельца режущей уши тишиной. Высокие окна заливал серый, болезненно-тусклый свет уличных фонарей. Мужчина переступил порог, брезгливо стряхнул холодные капли со своего намокшего плаща, как вдруг его острый, привыкший подмечать детали взгляд зацепился за знакомый силуэт, по-хозяйски расположившийся в его мягком кожаном кресле. Глава исполнительного комитета Портовой Мафии обернулся не сразу. Тёмные волосы юноши были слегка влажными после дождя, на плечах неаккуратно, почти небрежно висел дорогой чёрный плащ, наброшенный второпях. Когда он наконец повернулся, свет настольной лампы выхватил его лицо: молодое, но с неестественно тяжёлым, цепким взглядом, какой не появляется у людей его возраста просто так. — Как прошла поездка в приют? - кинул исполнитель вместо приветствия. В его голосе сквозила ленивая, почти издевательская усмешка. — Вы явно поехали туда не просто от скуки. — Отвратительно, - сухо заговорил босс Мафии наконец, опускаясь в кресло напротив и потирая переносицу двумя пальцами. — Накахара Чуя мёртв из-за активации собственного дара. По крайней мере, так утверждают очевидцы. Его останки отнесены в лабораторию на экспертизу. Исполнитель резко изменился в лице. Вместо привычного нахального спокойствия его глаза на долю секунды округлились, а взгляд стал совершенно безжизненным и пустым, как у человека, которому только что сообщили нечто невозможное. Но это выражение моментально исчезло, словно его стёрли невидимой рукой. Лицо парня вновь приобрело свой обычный пугающий вид: холодный, собранный, опасный. — Где тело? - поинтересовался он, его тон не предвещал ничего хорошего. Пальцы правой руки сжались в кулак на подлокотнике, костяшки побелели. Судя по интонации , в нём появилось желание немедленной, беспощадной расправы над каждым, кто хоть немного причастен к трагедии. — Меня тоже интересует данный вопрос, - сознался Мори, пристально наблюдая за реакцией собеседника из-под полуопущенных век. — Как интересно получается,- процедил он сквозь зубы. — Он умер, однако тела нет. Вам не кажется, что кто-то здесь проявляет поразительную некомпетентность, не потребовав действительных доказательств? — Я говорю тебе, что факты на данный момент таковы,- отрезал Огай, не поведя бровью. — Твоя задача не критиковать факты, а работать с ними. Если, конечно, ты ещё претендуешь на место в исполнительном комитете. — Какие факты? - Исполнитель выпрямился, и в его глазах полыхнуло ядовитое, неприкрытое презрение. — Ты настолько туп, что воспринимаешь детский лепет, не подкреплённый ни малейшим доказательством, как истину? - он покачал головой, и на его губах заиграла кривая, горькая усмешка. — Я разочарован в вас, босс,-резким, порывистым движением юноша сорвался с места и рванул в сторону выхода. Полы плаща взметнулись за его спиной, словно крылья. На ходу он бросил через плечо: — Поиски его тела начинаются незамедлительно. Я лично займусь этим,- он остановился на мгновение у двери, и в его голосе прорезалась угроза пополам с обещанием: — Если окажется, что мальчишка жив, я спущу с него шкуру за такие выходки. — А может, это ты ведёшь себя как ребёнок? - вдруг бросил Огай, глядя ему в спину с ледяным, пробирающим до костей спокойствием. — Вспыльчивый, нетерпеливый. Ты даже не допускаешь мысли, что кто-то мог тебя переиграть. Мальчишка, которого ты считал сломленным пациентом, вероятно, обвёл вокруг пальца целую организацию. А ты стоишь здесь и закатываешь мне сцены. Это и есть некомпетентность. Исполнитель резко замер у самой двери. Его спина напряглась, плечи закаменели. Медленно, почти лениво он обернулся через плечо, и в его взгляде полыхнула такая обжигающая смесь ярости и презрения, что любой другой на месте Огая давно бы отвёл глаза. Но не Огай. — Говорит тот, кто не додумался потребовать тело, -прошипел исполнитель, недовольно зыркнув на босса. Его пальцы сжались на дверной ручке с такой силой, что металл жалобно скрипнул. Но тот лишь провалился во мраке ночного коридора, одаривая кабинет босса отдалющимися шагами.