Улыбка, Которая Лжёт

Я помню тот день, как сейчас. Первый день в "Builder Brothers PIZZA". Мне шестнадцать, я тогда был совсем тощим, и волновался так, будто собирался прыгать с парашютом. «Эллиот, ты должен принеси в дом хоть какие-то деньги,» — единственное, о чём я думал тогда. Внутри пиццерии пахло чем-то подгоревшим, дешёвым сыром и какой-то странной химией, которой, видимо, мыли полы. Толпа подростков носилась туда-сюда, как угорелые, а толстый дядька-кассир орал на всех. Я сразу понял: это будет весело.

Эх, моя первая смена. Никогда её не забуду.

Я тогда был совсем зелёный, молодой, с тревожным лицом и руками, которые дрожали, когда поднимал заказы. Все в зале были старше, опытнее, двигались уверенно, слаженно, быстро. А я стоял за кассой, в первый раз, потея от одного взгляда покупателя. И тогда он подошёл. Он стоял у кассы и выглядел ещё более растерянным, чем я. Высокий, худощавый, с растрёпанными волосами. Он заметил мой взгляд и криво улыбнулся. — Ты новенький? — спросил он, склонившись к стойке, и в его голосе было столько тепла, что мне сразу стало легче.  У него была шапка, сбившаяся набок, и в руке открытая бутылка газировки, которую он явно собирался оплатить только после глотка. Я кивнул. Он протянул мне свободную руку и добавил, улыбаясь: — Не парься. Я в первую смену чуть не уронил целую коробку пиццы. Мой менеджер тогда чуть не родил на месте. — Эллиот, — ответил я, протягивая ему руку в ответ. — Нолан, — он пожал её крепко и энергично. — Добро пожаловать в ад, дружище. «Нолан» — мысленно повторил я и усмехнулся. Неловко, но по-настоящему. И в этот момент всё будто отступило. Паника и сомнения ушли на второй план. В зале стало проще дышать.  И с того дня мы начали работать в паре на кассе, в складской, даже на тех дурацких пересменках, когда вся техника зависала, а клиенты теряли терпение. И с ним время всегда летело незаметно. Он знал, когда подбодрить. Знал, когда помолчать. Нолан оказался самым настоящим спасением. Он объяснял мне, как работает касса, учил, как правильно нарезать пиццу (чтобы все куски были одинаковыми, это, оказывается, очень важно), и рассказывал всякие смешные истории о клиентах. Помню, как однажды мы оба опоздали, и начальник орал на нас минут пятнадцать. А потом, как только он ушёл, Нолан повернулся ко мне, подмигнул и сказал: — Ну, мы хотя бы синхронизированы. Как два идиота.

Мы смеялись.

Он был хорошим человеком, Нолан. Всегда весёлый, всегда готовый помочь. Он подбадривал меня, когда у меня что-то не получалось, и радовался моим успехам, как своим собственным. Он был тем человеком, который заставил меня поверить, что я могу чего-то добиться в этой жизни. Он всегда был таким. Лёгким. Живым. С ним мир казался чуть менее острым. Чуть менее чужим. Я не знал тогда, как сильно человек может повлиять на другого простым присутствием. Мы часто убегали на парковку пиццерии в обеденные перерывы. Просто сидели, болтая обо всём. О том, как тупо устроен мир. Как бы мы всё переделали. О том, что в жизни должна быть какая-то изюминка, а не монотонное пиканье кнопок на кассе. Иногда мне кажется, что именно он научил меня смотреть на людей не через фильтр, а напрямую. Видеть. Слушать. И слышать. Тогда, в ту первую смену, всё только начиналось. И если бы я мог вернуться, даже на одну минуту, я бы снова встал за кассу рядом с ним. Чтобы почувствовать, что такое быть в начале. Там, где ты не знаешь, что дальше. Где всё ещё возможно. Где глупый, но такой весёлый. Весёлый...

А потом…

Потом всё пошло не так.

Я ошибался, когда надеялся, что всё останется точно так же.

Всё шло своим чередом, размеренно и предсказуемо. Мы с Ноланом работали душа в душу, смеялись над нелепыми ситуациями, поддерживали друг друга. Пиццерия перестал быть "адом", как он выразился в первый день, а стал чем-то вроде… дома. Своего, пусть и немного дурацкого, но дома. Я считал это своим маленьким убежищем. Безопасной зоной для нас двоих. Только я и Нолан. Ох, Нолан. Я скучаю...

Но идиллия закончилась внезапно.

Сначала всё было по-дружески. Мы стояли за одной кассой, поддерживали друг друга. Но потом... что-то стало меняться. Менеджер, мистер Харкс, мужчина с лицом, словно из картона, без намёка на эмоции, внезапно стал выделять Нолана. Сначала просто похлопывал его по плечу. Потом хвалил при всех. Он стал хвалить его за скорость, за вежливость, за умение находить общий язык с клиентами. Потом… ставил в пример. — Смотрите на Нолана, — говорил он. — Всегда на месте. Всегда с улыбкой. Работает, как надо. Поначалу я радовался за друга. Он действительно был хорош в своём деле. Но с каждым днём похвала становилась всё громче, навязчивее. И я начал чувствовать себя… неловко. Но я и дальше продолжал улыбаться, когда он это говорил. Снаружи. А внутри… что-то щёлкало. Мистер Харкс как будто перестал меня замечать. Он проходил мимо, даже не здороваясь. Я чувствовал, как внутри нарастает обида. Я ведь тоже стараюсь. Я ведь тоже хорошо выполняю свою работу. Но почему-то меня как будто перестали видеть...? Почему именно я? Почему опять я?! Я продолжал делать свою работу. Приходил вовремя. Уходил позже. Иногда даже подменял кого-то без просьбы. Но не было ни слова, ни взгляда. Как будто я стал мебелью. Привычным силуэтом за кассой. Однажды, когда я выполнял свою работу, как обычно, мистер Харкс подошёл к Нолану и громко сказал, чтобы все слышали: — Нолан, ты наш лучший работник! Ты наша гордость! Если бы все работали так, как ты, мы бы давно вышли на новый уровень! Нолан смущённо улыбнулся и покраснел. Он всегда был скромным парнем. А я… Я просто почувствовал, как что-то внутри обрывается. Как будто меня выкинули из игры. Как будто я больше не нужен. А Нолан сиял. Не специально. Он не был высокомерным. Он оставался тем же: всё ещё звал на парковку, всё ещё смеялся над глупыми шутками. Но всё чаще его смены не совпадали с моими. Всё чаще он уходил раньше, чем я успевал поздороваться. Всё чаще менеджер разводил нас в разные стороны.

Но с того дня всё изменилось. Я это почувствовал.

Нолан продолжал быть дружелюбным, поддерживал меня, как и раньше. Но я уже не мог смотреть на него, как прежде. Во мне поселилась зависть. И обида. И какая-то странная… злость. Я понимал, что это глупо. Что Нолан не виноват в том, что его хвалят. Но я ничего не мог с собой поделать. Я чувствовал, как отдаляюсь от него с каждым днём всё больше и больше. Я приходил на работу и просто… делал своё дело. Молча. Старался не смотреть в сторону Нолана. Старался не слушать похвалы мистера Харкса. Старался просто… выживать. Как и раньше. Всё снова стало как и раньше... В пиццерии стало холодно и неуютно. Я потерял своё безопасное место. Снова. А ведь всего несколько недель назад это было местом, где я чувствовал себя… почти счастливым. И однажды… Я увидел, как Харкс улыбается ему. По-настоящему. Так, как никогда не улыбался мне. И я подумал: «А я кто здесь?»

Просто тень рядом с тем, кто сияет.

Это был момент, когда я впервые почувствовал, как дружба начинает звучать… в одну сторону. Я больше не смеялся с Ноланом. Не болтал. Не делился своими мыслями.

Я просто мешался.

Я ничего не сказал. Потому что, наверное, всё ещё надеялся, что это пройдёт. Что Нолан вернётся. По-настоящему. Что всё изменится и превратиться в то, что было между нами в первую смену... Я так хочу увидеть эти глаза, смех... Но мы уже давно не сидели на крыше. А голоса посетителей снова стали звучать слишком громко.

«Я тоже хочу быть полезным! Я хочу стать лучше!» — эта мысль засела в моей голове, словно заноза.

 Я больше не мог просто стоять в стороне, пока Нолана восхваляют, а меня игнорируют. Я должен был что-то сделать. Доказать, что я чего-то стою.

И я начал брать больше.

Гораздо больше.

Когда заканчивалась моя смена, я оставался. Когда нужен был кто-то на доставку, я поднимал руку. Поставка? Я уже там. Готовка? Дайте колпак, я покажу, как надо готовить! Упаковка? Моё любимое занятие! Приготовить пиццу и отвезти прямо к какому-то дому в ночную смену? Без проблем. Обслуживание клиентов? Я стану самым вежливым официантом в этом заведении! Выйти на обслуживание в отделе с доставкой продукции и везти товар в пиццерию через весь город? Уже иду. Я стал ходить с блокнотом в кармане и носил с собой маркер, чтобы ничего не забыть. Я работал, как проклятый. Я приходил раньше всех и уходил позже всех. Я старался изо всех сил, чтобы всё делать идеально. Я хотел, чтобы мистер Харкс заметил меня. Чтобы он сказал хоть одно доброе слово. Чтобы он похвалил меня за что-нибудь. Но менеджер не мог сказать мне даже обычное: «Молодец». Все его слова были адресованы не мне. Кому угодно, но только не мне.

Как будто я должность, которую они заслужили.

А Нолан?

Его хвалили каждый день. Словно он был солнечным лучом, посланным на нашу пиццерию свыше. — Нолан, отлично сработано! — Нолан, клиенты тобой довольны. — Вот на кого вам стоит равняться! Мне не говорили «ты молодец». Не говорили «спасибо». Даже не «хорошая работа». Я почувствовал, как внутри что-то лопается. Как будто во мне надули воздушный шарик, а потом проткнули его иголкой. Я пытался. Честно. До изнеможения. Работал через головную боль, через простуду, с выгоревшими глазами и трясущимися руками. Однажды я забыл поесть, целый день был голодный. Потому что я просто этого не заметил. Я старался изо всех сил, чтобы превзойти себя. Я хотел стать лучшим. Хотел доказать, что я не хуже Нолана. Но всё было бесполезно. Он продолжал восхвалять только Нолана. А меня игнорировал. Или, в лучшем случае, отпускал какие-нибудь колкости. — Эллиот, ты слишком медленный. — Эллиот, ты не умеешь общаться с клиентами. — Эллиот, ты просто занимаешь место. Я слушал все эти слова и чувствовал, как внутри нарастает злость.

Я ненавидел мистера Харкса.

Я ненавидел Нолана.

Я ненавидел свою работу.

Каждый раз, когда я поднимал взгляд, Нолан снова получал улыбку, одобрение, внимание. Он этого не просил. Он просто был.

Почему.

Почему?

Почему?!

Почему он, а не я?!

Больше всего на свете я стал ненавидеть себя. За то, что не мог ничего изменить. За то, что не мог стать лучше. За то, что не мог заслужить хоть каплю внимания.

Я хотел быть полезным. Я хотел стать лучше.

Но, казалось, это было невозможно. В "Builder Brothers PIZZA" существовал только один герой. И это был Нолан. А я… Я был просто тенью. Тенью его успеха. Тенью его счастья.

И я не знал, как выбраться из этой тени.

А я всё больше чувствовал, что мне нужно заслуживать: каждый вдох, каждый шаг, каждый шанс жить дальше. Отчаяние поселилось во мне, отравляя каждый мой вздох, каждую мысль. И без того шаткий мир, в котором я жил, рушился с каждым новым днём всё больше. С каждой новой похвалой, адресованной Нолану.

«Я не свет. Я только тот, кто пытается быть рядом с ним,» — всё, о чём я только мог думать.

И это начинало разрушать меня. Тогда я ещё не понимал, что пытаюсь не стать лучше… а просто доказать, что я есть, что я тоже заслуживаю внимание. Хотя бы немного.

Пожалуйста.

После всего этого… Когда я стал работать на всех фронтах, когда поднимал каждую смену, как будто от этого зависела моя жизнь, я заметил, как меняется отношение ко мне в команде. Раньше мы были как одна семья, поддерживали друг друга, шутили, делились секретами. Теперь же на меня смотрели свысока. С презрением. С жалостью. Словно я заразный. Сначала это были взгляды. Те самые скользкие, косые. Кто-то говорил: «Слишком рвётся». Кто-то: «Хочет выслужиться».  Однажды я услышал фразу за спиной: — Тоже мне, идеальный мальчик. Слишком тихий, чтобы не быть подозрительным. Я чувствовал себя изгоем, чужим, нежеланным. Но я не отвечал. Я не знал, как отвечать. Всё, что я хотел, это чтобы меня заметили не как тень Нолана, а как что-то своё.

Но этого не случилось.

Даже сам Нолан… стал держаться от меня подальше. Он больше не был тем весёлым, добрым парнем, с которым я познакомился в первый день. Теперь он был другим. Надменным. Высокомерным.  Он перестал со мной разговаривать, если только это не было связано с работой. Он перестал делиться своими мыслями, своими чувствами. Он перестал смеяться над моими шутками. Он стал избегать меня.  А потом, однажды, я попытался поговорить с ним, когда мы пересеклись на обеде. — Нолан, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Что происходит? Почему ты… избегаешь меня? Он взглянул на меня с раздражением. — У меня нет времени на разговоры, Эллиот. Я занят. — Нолан, прошу тебя… — Слушай, — перебил он меня, его голос стал жёстким. — Давай начистоту. Ты… портишь мой престиж. Я замер, словно меня ударили под дых. — Что? — прошептал я, не веря своим ушам. — Ты вечно ходишь какой-то помятый, грязный, недовольный, — продолжал Нолан, не обращая внимания на моё состояние. — Мистер Харкс постоянно мной восхищается. Я, понимаешь ли, "лицо компании". И мне не нужно, чтобы меня видели рядом с таким, как ты. Я ничего не ответил. Я не мог поверить. Это говорил мой лучший друг? Человек, которому я доверял больше, чем себе? Я просто стоял там, как окаменелый. Не зная, что сказать. Не зная, что делать. И он ушёл. Просто ушёл. А я остался там. Остался сидеть с мыслью, которая жгла изнутри:

«Я - пятно на его блеске.»

Я ненавидел Нолана.

Я ненавидел мистера Харкса.

Я ненавидел свою работу.

Но больше всего на свете я ненавидел… сравнения.

После этого мне стало сложно находиться рядом с другими. Сложно говорить. Я стал молчаливее. Закрыт. Осторожнее с каждым словом. Даже с каждым движением. Всё, что я делал, теперь казалось ошибкой. Я всегда ненавидел, когда меня с кем-то сравнивали. С самого детства. И теперь это повторялось снова. Нолан стал для меня новым мерилом успеха. И я не мог ему соответствовать. Внутри всё кричало:

«Не сравнивайте меня. Не ставьте в тень. Я - не он. И я не хочу быть никем, кроме себя.»

Но меня всё равно сравнивали. Каждый раз, когда говорили: «Вот бы тебе быть, как Нолан». Каждый раз, когда в глазах читалось: «А он бы сделал это лучше.» Я ненавидел, когда меня с кем-то сравнивали, потому что это означало, что я недостаточно хорош. Что я не достоин внимания. Что я - ничто. И теперь, когда Нолан отвернулся от меня, я почувствовал себя именно так.

Ничем.

Я начал ненавидеть сравнения.

Даже самые добрые.

Потому что они снова лишали меня права быть собой.