Улыбка, Которая Лжёт

Гость, а следом и Эллиот, вошли в комнату почти бегом и остановились. Гость не торопился, потому что первым делом надо было оценить обстановку. Когда происходило что-то по-настоящему опасное, он всегда становился максимально сосредоточенным и серьёзным. Не теряя времени, он стал анализировать. Его взгляд сразу скользнул по Ту Тайму, по его бледному лицу, по тому, как тот держался за живот, и по тёмному пятну, быстро расползающемуся по ткани. Ту Тайм лежал на боку, поджав колени. Одна рука судорожно сжимала ткань на животе, вторая дрожала в руках Шанса. Дыхание рваное и короткое. И единственное, что Гость подметил стразу, так это то, что он был в сознании, уже хорошо. Сначала Гость присел рядом на одно колено, чтобы быть ниже и не давить своим присутствием, а потом уже коротко и сухо спросил у Шанса, насколько глубока рана и где именно больнее всего, не став задавать лишних вопросов у Ту Тайма. Раненый в это время, тяжело дыша, пытался улыбнуться, но губы дрожали, а лицо было серым от боли. Он пытался дёрнуться, но Гость тут же остановил его одним спокойным движением ладони, он был тем человеком, который видел слишком много ран, чтобы позволять пострадавшему делать вид, будто всё в порядке. — Не двигайся, — сказал он спокойно, потому что любое лишнее движение могло только усилить кровотечение, и в этом голосе было столько уверенной собранности, что Ту Тайм на секунду действительно замер. — Слышишь меня? И кивнул. — Хорошо, тогда слушай только мой голос. Гость опустился рядом на колено и быстро осмотрел место, куда пришёлся удар. — Назови три вещи, которые видишь. Губы Ту Тайма дрогнули. — … — он дёрнулся, чтобы отвести взгляд от Шанса. — Дверь… стена… ты… — Отлично. Продолжай медленно и не глубоко дышать. Только после этого Гость аккуратно отодвинул ладонь Ту Тайма от раны. Он не сказал ни слова о кинжале, ни слова о том, что именно произошло, потому что сейчас это не имело никакого значения. Он осторожно отодвинул ткань в сторону, не дёргая и не причиняя лишней боли, затем сразу оценил, насколько края раны расходятся и идёт ли кровь ровной струёй или просачивается медленно. Он быстро оценил положение: удар не в грудь, не в шею, это уже было хорошо. Опасно, да. Но они и с ранами тяжелее справлялись, тут хотя бы есть шансы. В его движениях не было ничего лишнего, только привычно выверенные чёткие движения. То что он не паниковал, именно это, казалось, удерживало всех остальных от паники. — Ты мне доверяешь? — спросил он негромко. — У меня… — Ту Тайм сглотнул, — руки… — Я знаю, — ответил Гость. — Поэтому я всё сделаю. Сначала он прижал к ране сложенную ткань, которую взял с собой их хижины, чтобы остановить кровь, не отводя взгляда от лица Ту Тайма. — Сейчас будет неприятно, — предупредил он. — Не больнее, чем есть, но давление нужно. Он прикладывал её с нарастающим давлением, проверяя, как Ту Тайм переносит прикосновение. Тот вздрогнул, зашипел сквозь зубы, но Гость лишь посмотрел на него коротко и повернулся назад, на Эллиота, что застыл в дверном проёме. — Принеси чистую воду и ещё одну ткань, — сказал он, пока сам продолжил удерживать давление на ране, не убирая рук ни на секунду дольше, чем было необходимо.

Он делал всё так, так, как делали это десятки раз на учениях и один раз по-настоящему.

Ту Тайм дёрнулся и захрипел. — Дыши, — сразу сказал Гость. — Считай со мной. Раз. Два. Три. Он усилил давление ровно настолько, сколько требовалось. Когда Эллиот вернулся, Гость уже успел сделать самое важное: не дать крови уйти слишком далеко. Он вымыл руки насколько это было возможно в таких условиях, потом тщательно осмотрел рану снова, сдвигая ткань ровно настолько, чтобы понять, не требуется ли срочно стянуть края или наложить более плотную повязку. Его лицо оставалось спокойным, но сосредоточенным до предела. — Шанс, Эллиот, подержите Ту Тайма за плечи и не позволяйте ему дёргаться. А сам тем временем начал очищать вокруг раны кожу от крови и грязи, аккуратно, стараясь сильно не ранить паренька. — Кровь идёт медленнее, всё хорошо. Потом Гость перешёл к самой ране. Он понимал, что главное сейчас не просто остановить кровь, а не допустить, чтобы Ту Тайм потерял сознание от боли и страха. — Не смотри вниз, — он специально говорил с ним коротко и ровно, заставляя держаться в настоящем моменте. — Смотри на меня. Этот спокойный, твёрдый тон действовал почти лучше любых лекарств. Ту Тайм сначала почти не слышал его, но постепенно начал реагировать: перестал метаться, дышал глубже, хватал воздух не так рвано. Ту Тайм подчинился и поднял глаза, но его взгляд был мутным, зрачки расширены и взгляд метался из стороны в сторону, но он держался как мог. — Сосредоточься на моё голосе. Когда пришло время перевязки, Гость сделал всё особенно аккуратно. Он наложил чистую ткань плотным слоем, затем закрепил повязку так, чтобы она держалась устойчиво, но не сдавливала слишком сильно. Он проверил, нет ли признаков сильного внутреннего кровотечения, следил за цветом лица Ту Тайма, за его зрачками, за тем не холодеют ли руки. — Ты не умираешь, — сказал Гость спокойно. — Слышишь? Не сейчас. — … Голоса… — прошептал Ту Тайм. — Они говорят… — Они всегда говорят, — перебил Гость. — Сейчас говорю я. Пальцы Ту Тайма сильнее сжали руку Шанса. — Не отпускай… — Не отпущу, — ответил он без колебаний. — Я держу. Гость в это время проверил пульс. Есть. — Молодец, — сказал он. — Ты всё делаешь правильно. Просто лежи и дыши. После этого он аккуратно взял Ту Тайма за ноги и помог ему лечь так, чтобы не давить на рану, и велел не вставать резко, не тянуться и не пытаться делать вид, что всё в порядке.

***

— Ту Тайм потерял сознание от истощения, когда он проснётся надо перенести его с пола на кровать, — Гость отмывал кровь с рук, поливая на них водой из бутылки. — Если хотите я могу за ним присмотреть. Шанс заметил Эллиота почти сразу по тому, как у того вдруг ослабли плечи и как он, будто не выдержав, резко отвёл взгляд в сторону, словно хотел спрятаться от увиденного.   — Н-нет... — сказал Эллиот. — Ты и там много сделал, тебе стоит отдохнуть. Гость посмотрел на них и, увидев уверенный кивок Шанса, тихо выдохнул. — Хорошо. На фоне всего происходящего Шанс сам дрожал, у него не проходил холод в пальцах и сердце билось слишком часто, но, когда Гость ушёл, он не выдержал, оказавшись рядом почти мгновенно и не задавая лишних вопросов, мягко взял Эллиота за локоть, чтобы тот не стоял на ватных ногах и не рухнул прямо на пол, потому что понял, что тому сейчас хуже, чем ему самому. Плечи напряжены, взгляд пустой, дыхание рваное, руки дрожат, но он их сжимает, будто стыдится этой дрожи. Шанс не задаёт вопросов. Не сейчас. Просто слегка поворачивает Эллиота в сторону, чтобы тот не смотрел на их друга. — Эл, смотри на меня, — тихо сказал Шанс, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сам он едва держался. — Ты здесь, со мной. Понял? Эллиот не сразу ответил. Его взгляд был расфокусированным, губы чуть приоткрыты, а дыхание рваным, будто он забывал дышать. Шанс видит это выражение, он уже видел его раньше, и каждый раз внутри что-то обрывалось. Шанс тут же сжал его руку крепче, но всё ещё бережно, как будто боялся сделать больно. — Дыши со мной, — произнёс он почти шёпотом. — Не смотри туда. Слышишь? Просто смотри на меня. Шанс не пытался быть сильнее всего происходящего, но ради Эллиота он делал вид, что держится лучше, чем есть на самом деле. Он знал, что если сейчас рухнет он, то Эллиот точно не выдержит, поэтому Шанс собрал остатки сил в кулак, сглотнул собственную панику и начал говорить тихо, размеренно, чтобы Эллиот точно обратил на него внимание. Он встал чуть ближе, закрывая Эллиота собой от страшной сцены, и начал медленно дышать, специально, чтобы Эллиот успевал повторять.

Вдох.

Выдох.

Он чувствует, как Эллиот сначала не попадает в ритм, а потом наконец-то немного приходит в себя. — Ты здесь, — продолжает Шанс, положив руку на чужое плечо. — Слышишь? Ты здесь и с тобой всё в порядке. Он жив, всё хорошо. Его ладонь осталась на плече Эллиота, и он неосознанно чуть поглаживал его по плечу большим пальцем. В этом было столько так не хватавшей ему заботы и простого человеческого тепла, что Эллиот наконец чуть моргнул, словно наконец-то пришёл в себя, и Шанс сразу уловил этот крошечный сдвиг. — Вот так, — выдохнул он уже тише. — Я с тобой, не переживай. Это не совсем уверенность, но он верит, что если скажет это, то Эллиот поверит. Шанс резко сглатывает, потому что глаза начинают неприятно блестеть, а нос предательски невовремя щипать, но он упрямо не даёт слезам выйти. — Я… — голос Эллиот ломается. — Я видел… Он едва заметно дрогнул, и на секунду Шанс увидел, как тому хочется просто опереться на него всем весом, спрятать лицо куда-нибудь в плечо и не видеть больше ничего. И Шанс позволил ему эту слабость без колебаний, немного наклонившись, давая эту возможность. Эллиот медленно приблизился, и Шанс тут же обнял его за плечи, крепко, удерживая так, будто говорил без слов: "ты не один". — Тсс, — шепчет он. — Не надо сейчас ничего говорить. Сам Шанс при этом тоже был на грани: у него внутри всё ещё стояла картинка происходящего, руки дрожали, а в груди было тяжело и пусто одновременно. Но он отложил всё это на потом, как делал только ради Эллиота, потому что видел в нём не просто напарника, который помогал в раундах, а человека, которого нужно сейчас удержать от всех опасностей мира. — Я здесь, — повторил Шанс, уже почти в его волосы. — Не смей сейчас исчезать в своей голове. Ты мне нужен. Он чувствует, как Эллиот буквально оседает в его руках, как будто всё напряжение, на котором он держался, наконец сдаётся. Эллиот цепляется в футболку Шанса, и пальцы сжимаются слишком сильно, словно не хотят его отпускать. — Прости… — выдыхает он. — Я… я не смог… — Стоп, — прерывает его Шанс. — Даже не начинай. Ты сделал всё, что мог, ты привёл помощь, а не убежал. Ты остался и помог, ты правильно поступил. Он отстраняется ровно настолько, чтобы видеть лицо Эллиота и заправляет прядку волос за ухо, аккуратно, как когда-то Эллиот делал с ним. — Посмотри на меня, — говорит он. — Ты не виноват, понял? Эллиот качает головой. Шанс медленно вздыхает и делает то, что делает редко: прижимается лбом к его лбу. — Тогда просто поверь мне, — шепчет он. — На время. Я за тебя сейчас попереживаю за Ту Тайма, хорошо? И Эллиот… верит и успокаивается. Хотя бы на эти несколько секунд, он закрывает глаза и дыхание выравнивается. Тело всё ещё дрожит, но уже не так, как раньше. Шанс замирает на секунду, а потом сжимает его сильнее. Эллиот наконец выдохнул чуть ровнее и спокойнее, и Шанс почувствовал это, но не стал сразу отпускать, только ещё крепче прижался к тёплому телу. Сейчас это надо ему, чтобы успокоиться и прийти в себя. — Скажи мне, что ты меня слышишь, — Шанс осторожно отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в чужое лицо — Сейчас всё хорошо, понял? И когда Эллиот, после короткой паузы, всё-таки кивнул, Шанс на секунду прикрыл глаза, будто сам только что смог выжить. Только после этого он позволил себе снова посмотреть туда, где происходило остальное, и на мгновение в его лице мелькнул страх, который он до этого прятал. Но даже тогда он не отпустил Эллиота совсем, только перевёл его ближе к стене, подальше от происходящего, и остался рядом, как живой щит и как единственная точка опоры в этом хаосе.

Сейчас важен Эллиот.

Он проводит ладонью по его спине в привычном, успокаивающем движении.

— Я здесь, — повторяет он. — Я никуда не уйду.