Улыбка, Которая Лжёт

Шанс стоял у двери, конечно он специально каждый час проверял, как справляется Эллиот, но в какой-то момент понял, что заходить уже не хочется. Всё, что он мог сделать, он уже сделал. Теперь оставалось только смотреть, так как он планировал подождать хотя бы день, но совесть ему не позволяла не проверять своего почти единственного друга. Эллиот сидел возле кровати Ту Тайма, слегка подавшись вперёд. Он говорил тихо и, по обрывкам слов, которые ему доносились, просто делился собственными мыслями, иногда замолкая, позволял Ту Тайму собраться с ответом, иногда едва заметно улыбался, словно получал ответ. Шанс скрестил руки на груди, продолжая наблюдать и понял, он всё ещё ругал себя, что понял, что что-то не так, только на третий день. Сначала он пытался убедить себя, что это пройдёт само, что Эллиот просто был так занят новой информацией и свалившимися на него делам, что просто с непривычки так плохо справлялся, и скоро он привыкнет, и ситуация исправится. И ведь всё пошло с мелочей: Эллиот перестал доедать даже то, что раньше съедал машинально, не замечая вкуса, потому что всем им давно надоело то, что они могли есть в этом месте, потом начал пропускать сон, сидел до глубокой ночи с пустым взглядом, а затем это стало слишком очевидно: он похудел, под глазами тёмные круги, движения стали медленнее, а в голосе появилась та самая заторможенность, которую уже не спутаешь ни с чем. И тогда Шанс понял, что ждать больше нельзя, потому что за четыре дня у Эллиота точно закончились хоть какие-то силы на него кричать и потому что ждать ещё больше будет просто опасно. — Ты опять ничего не ел? — спросил он строго, резко зайдя в комнату, чтобы первое, на что среагировал Эллиот, был его вопрос, а не то, что он подходит к ним. — А? Эллиот поднял голов. — Ел сегодня? — спросил он ещё раз. Тот нахмурился и совершенно искренне задумался.

Шанс почувствовал, как внутри неприятно кольнуло.

— Не хочется. — Это уже не смешно. — Я и не шучу. Шанс выдохнул через нос и взял тарелку со стула, оглядев её с таким видом, будто хотел силой заставить еду выглядеть убедительно, а потом снова перевёл взгляд на Эллиота. Тот был усталый и бледный, с этим пустым выражением, от которого у Шанса внутри всё неприятно стягивалось, и сидел всё так же неподвижно. — Ты спал сегодня? Эллиот помолчал. — Неважно. — Это не ответ. — Шанс, — его голос звучал устало, и именно это почему-то бесило сильнее всего. — Поешь, — Шанс поставил тарелку ближе, нарочито медленно, почти демонстративно. — Я не хочу. — Эллиот. — Шанс тяжело выдохнул. Тот наконец задержал взгляд на нём дольше чем на пару секунд. Взгляд был таким, как будто мысль о еде сама по себе уже требовала слишком больших усилий. — Если ты сейчас свалишься рядом с ним, легче никому не станет. — Я правда не могу, — тихо сказал он. И Шанс замолчал.

Неужели Эллиот довёл себя настолько, что у него закончились силы на самые простые вещи?

Неужели Шанс позволил ему довести себя до такого состояния?

Он опустился рядом на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и только тогда заметил, как у Эллиота едва заметно дрогнули пальцы. — Тогда я помогу, — сказал он тише. — Не надо, — Эллиот посмотрел на него с недоверием. — Надо. Эллиот замер на мгновение, а потом слабо улыбнулся. — Ты сейчас очень похож на меня. — Не смешно, — Шанс встал и, почти не задумываясь, положил ладонь ему на макушку, слегка взъерошив волосы. — Ты всё время пытаешься спасти других. — Работа такая, — Эллиот тихо усмехнулся. — Нет, — Шанс покачал головой. — Это не работа. Эллиот вопросительно посмотрел на него. Шанс не выдержал его взгляд, поэтому продолжил говорить: — Работа заканчивается, а ты нет. Ты постоянно ведёшь себя так, будто считаешь, что имеешь право существовать только до тех пор, пока кому-то нужен.

Стало тихо.

Эллиот медленно опустил глаза, и впервые за всё это время не нашёл, что ответить.

Шанс попал точно в цель.

Надо действовать, пока есть возможность.

Он взял ложку, зачерпнул немного еды и ненадолго задержал её в воздухе, будто сам ещё решал, насколько это унизительно будет выглядеть, но потом всё же протянул Эллиоту. — Открой рот. — Ты издеваешься. — Я пытаюсь тебя накормить. — Я не ребёнок. — Сейчас ведёшь себя именно так. Эллиот закрыл глаза на секунду, будто собираясь с остатками терпения, а потом всё-таки позволил Шансу поднести ложку ближе. Ел он медленно, почти не шевеля челюстью, как человек, которого заставили пользоваться телом против его воли. Шанс наблюдал слишком внимательно за тем, как Эллиот с трудом глотает, за тем, как усталость прячется в каждом движении, за тем, как он держится только на одном почти безрассудном упрямстве. И чем дольше Шанс смотрел, тем отчётливее ощущал, что его злость давно смешалась с чем-то другим, какой-то неприятной заботой, от которой невозможно было отмахнуться. — Ещё, — сказал он после паузы. — Шанс… — Ещё. Эллиот всё-таки съел ещё немного, потом ещё, он ел неохотно и очень медленно, с таким видом, будто делает одолжение не только Шансу, но и самому себе. А потом чутка прикрыл глаза, и Шанс заметил, как его взгляд более сонным, чем был до этого. — Эй, — тихо позвал он. — Иди спать. Эллиот моргнул, будто его выдернули обратно. — Я не… — Ты скоро сознание потеряешь. Слова прозвучали резче, чем Шанс хотел. Он сам это понял, но не стал исправлять, а просто поставил ложку и на секунду накрыл рукой чужую руку, словно этим жестом мог удержать Эллиота здесь, в этой комнате, в этом моменте. А Эллиот лишь смотрел на него молча. — Ляжешь после этого, — сказал Шанс спокойно. — Я не смогу уснуть. — Сможешь. — Откуда ты знаешь? Шанс чуть наклонил голову. — Потому что сегодня я не уйду, пока ты не поспишь. — А если... — Если Ту Тайму что-нибудь понадобится, — мягко перебил его Шанс, — сегодня рядом с ним посижу я, пока ты не проснёшься, даже если придётся сидеть целый день или два.

Эллиот хотел возразить.

Правда хотел.

Но усталость, вдобавок с наконец полным желудком, оказали удивительно сильный эффект сонливости. Эллиот смотрел на него ещё пару секунд, а потом опустил взгляд. Шанс не стал говорить ничего лишнего, вдруг тот передумает, просто продолжил кормить его медленно и терпеливо, будто это было единственное правильное дело на свете. И, когда тарелка наконец опустела наполовину, Шанс понял, что Эллиот скоро заснёт с полуоткрытыми глазами. — В кровать, — он встал, забрал посуду и оглянулся. — Ты командуешь. — Да. — Почему? Шанс на мгновение задержал взгляд на его лице. Любые слова не возымели бы на него никакого эффекта, пока он в таком состоянии, но ответить честно всё равно хотелось. — Я слишком тобой дорожу, чтобы позволить так собой пренебрегать. Эллиот ничего не ответил, скорее всего даже не обработав услышанное, только кивнул, медленно поднялся и, пошатываясь от усталости, пошёл за ним. А Шанс, оглянувшись на него ещё раз уже у двери, вдруг поймал себя на странной мысли:

он злился на весь мир за то, что Эллиот дошёл до такого состояния

и ещё больше на себя за то, что не заметил это сразу и решил тянуть до последнего.