Ctrl+Z: I Screwed Up

***

— Сука, ну какой же я бесполезный! Сонхун стучит кулаком по столу и нервно отбрасывает мышку в сторону, пряча лицо в собственных ладонях. Бесится. Он бесится, что не может играть, как раньше, поскольку в самый ответственный момент в глазах начинает двоиться и инициатор стреляет мимо, думая, что прямо в цель. Несмотря на противопоказания врача, Пак упёрто продолжает тренироваться с запасного аккаунта, о котором в курсе только остальные участники, и старается вернуться в строй, потому что устал сидеть на жопе ровно. Шэдоу видит, как хорошо играют и без него. Замечает практически превосходные тактики капитана, который всегда знает, в какой момент лучше использовать способности каждого из команды, а также видит сыгранность, которая стремительно приближается к идеальной. Парень правда рад за успехи Краш Флоу, поскольку победа всё равно будет общей, однако факт того, что Хун не приложил для этого никаких усилий, находясь на базе, а не на арене, просто режет без ножа. Не нравится жаловаться, как и не нравится показывать слабость, поэтому после возвращения из загородного дома темноволосый на полном серьёзе засел в компьютерной комнате, проводя там большую часть времени. Чонвон уже не пытается ничего говорить против, потому что знает, что возлюбленного не переубедить, поэтому лишний раз не трогает его, занимаясь своими делами, среди которых готовка, чтение или же просмотр чего-нибудь по телевизору. Сонхун прекрасно чувствует на себе долгие и слегка взволнованные взгляды младшего, когда они кушают вместе или просто пересекаются в доме, и понимает, что тому есть, что сказать, но он также знает, как важно для Пака вернуться в прежнюю форму. Понимающим быть действительно сложно, но иногда приходится сильно потерпеть, давая любимому человеку столько времени, сколько понадобится. Внезапное, но аккуратное прикосновение к плечу заставляет вздрогнуть, поскольку Сонхун совершенно не слышал, в какой момент перестал находиться один в комнате, а затем наушники вовсе снимаются с головы, оказываясь где-то в стороне. Старший убирает ладони с лица и, шумно выдыхая, переводит взгляд на стоящего рядом возлюбленного, тут же встречаясь с завораживающими глазами, которые, как всегда, смотрят намного глубже, чем может показаться. — Чего ты так кричишь? — интересуется Ян, нескрываемо анализируя состояние спутника, и скользит ладонью до чужого затылка, запуская тонкие пальцы в тёмные волосы. — Снова что-то не получается? — Всё, — Хун устало фыркает и хмурится, поскольку недоволен собой. — Сначала всё нормально, а потом блять, как назло, перед глазами всё плывёт, не давая сосредоточиться. Это выглядит объективно жалко, котёнок, что меня уже тошнит от самого себя. — Ты не жалкий, а больной. — Спасибо за поддержку. — Я про то, что ты до сих пор до конца не восстановился от травмы, поэтому перестань требовать от себя слишком много, — поясняет Вон и продолжает «массажировать» затылок возлюбленного, потому что знает, что его это, на удивление, действительно немного успокаивает. Пак прикрывает глаза, собираясь с мыслями и просто-напросто вздыхает, ведь понимает, что младший говорит дело. Тем не менее, прохлаждаться ему тоже противопоказано. — Они сегодня играют финал. Без меня. Понимаешь? — Тебя никто не заменит, Сонхун, — Чонвон прекрасно понимает, к чему ведёт спутник, поэтому спешит его утешить. — Воспринимай это как новую ротацию в привычном плане, а не запасной вариант. В конце концов, Джеюн гибрид, а не чистый инициатор, поэтому ему даже не имеет смысла стараться тебя вытеснить. И ты это, я уверен, сам знаешь. — Знаю, но всё равно бесит, что я не там, — Хун будто бы сдаётся и всё-таки немного расслабляется, когда берёт другую ладонь шефа в свою и переплетает пальцы. Ян наблюдает за этим, мягко улыбаясь, а затем немного тянет на себя, словно призывая подняться. — Пойдём со мной. — Куда? Чонвон как-то задумчиво прикусывает губу, колеблясь с ответом, а когда старший всё же встаёт на ноги, направляется к выходу, утягивая за собой: — На перерыв. Пак успевает заметить некоторую неуверенность и небольшое волнение в глазах возлюбленного, однако следует за ним молча и предпочитает ничего не говорить раньше времени. Парню любопытно, что задумал младший, ведь ведёт он его явно мимо гостиной и, судя по всему, прямо в сторону собственной комнаты, которая оказывается прямо поблизости. Хун давненько здесь не был по нескольким причинам, поэтому сначала осматривается на предмет каких-либо изменений, а затем усаживается на мягкий матрас, к которому его как раз и подвёл молодой шеф. Уставший взгляд возвращается к фигуре стоящего напротив Вона, и Сонхун, склонив голову набок, рассматривает домашний лук возлюбленного, мысленно отмечая, что выглядит тот слишком уютно. Однако растерянность в глазах, напоминающих кошачьи, читается до сих пор, отчего геймер пытается понять, что же его так волнует. Конечно, судя по тому, где они находятся, можно частично догадаться, но Пак не хочет забегать вперёд, пока Чонвон сам не даст понять, чего ему хочется в данный момент. — Я долго думал над кое-чем, — начинает вдруг он, сжимая край собственной футболки, и устанавливает зрительный контакт, чтобы показать всю серьёзность произносимых слов, из-за чего тут же получает себе всё внимание спутника, смотрящего неотрывно. — И пришёл к выводу, что хочу попробовать. — Что именно? — уточняет Сонхун, теперь откинувшись чуть назад и опираясь на руки, потому что так рассматривать собеседника намного удобнее, чем в прежнем положении. Молодой шеф набирает в лёгкие побольше воздуха, поскольку испытывает каплю смущения из-за неопытности, и на выдохе признаётся: — Секс. С тобой. Честно говоря, Сонхуна прошибает сильнее, чем он думал, поскольку подобные слова из уст возлюбленного являются чем-то новым и неизведанным, однако уже оказывают сильное влияние. Инициатор видит, как Вон старается держать себя в руках, не показывая неловкость, которую испытывает, произнося данную фразу впервые, и, выпрямившись и легонько обхватив запястье, притягивает спутника к себе, отчего тот теперь стоит между его ног и кладёт ладони на крепкие плечи, несильно сжимая. Хун касается руками тонкой талии и проводит чуть вверх по бокам, отчего футболка задирается, оголяя часть чонвонова пресса, который без постоянных тренировок до сих пор не исчез. Младший явно напряжён, сосредотачиваясь на ощущениях, однако ни на секунду не отстраняется, несмотря на то, что понятия не имеет, что делать дальше. Пак поднимает голову вверх и вновь заглядывает в глаза любимого, расплываясь в довольно хитрой, но мягкой улыбке: — Котёнок, — обращается он к младшему, поглаживая по пояснице. — Выдыхай. — Легко сказать, потому что я, между прочим, впервые в жизни такое кому-то говорю, — фыркает Вон, но всё же пытается расслабиться, прислушавшись к словам инициатора. — Никогда б не подумал, что это будешь ты, Пак Сонхун. — Звучит так, будто ты не особо доволен этим фактом. — Даже не надейся. Сонхун искренне хохочет, замечая широкую улыбку и на лице Яна, а потом внезапно откидывается назад, заставляя его буквально упасть сверху. Пока парень пребывает в секундном замешательстве, геймер сам оказывается сверху и нависает над ним, ставя колено прямо между стройных ног и чувствуя, как возлюбленный трётся о него, поскольку другого выбора и не остаётся. Чонвон не любит показывать, что испытывает смущение, но и скрывать это тоже получается плохо, отчего младший отводит взгляд в сторону и безостановочно покусывает внутреннюю сторону щеки, даже не зная, куда элементарно деть руки. Нет, парень, естественно, смотрел порно и всё в таком роде, однако, столкнувшись с близостью в жизни, так ещё и с любимым человеком, чувства обостряются в тысячу раз, а отсутствие практики в данной сфере оказывается видно невооружённым глазом. Просмотр видео для взрослых и дрочка самому себе, когда нахлынет, не делают экспертом в сексе от слова совсем, поэтому Чонвону остаётся надеяться, что он не выглядит позорно и Хун сам подскажет, в каком направлении двигаться. Иначе смерть от стыда и клеймо кринжемеса на всю жизнь. Да, Вон настолько сильно нервничает, что не может не мыслить радикально. — Значит, «на перерыв», да? — Сонхун усмехается, рассматривая лицо младшего вблизи, и запускает руку под невесомую ткань футболки, а потом тянет её наверх, оголяя большую часть торса возлюбленного. Паку всегда нравилось касаться Чонвона и чувствовать его мягкую кожу при каждом телесном контакте, поэтому даже сейчас не исключение — инициатор водит ладонью по всем открывшимся ему изгибам, пока молодой шеф еле заметно извивается, изредка подрагивая от мурашек, рассыпающихся по телу. — Так креативно меня на секс ещё никто не заманивал, Чонвон-а. — Хочешь рассказать про свою богатую историю похождений? — Вон моментально реагирует на затронутую тему, отчего его выражение лица уже не выглядит таким растерянным. Он становится серьёзным. — Это прожитый этап, поэтому даже вспоминать не буду, — Хун замечает изменения в поведении спутника, поэтому намеревается сгладить углы на месте и для этого сначала избавляет от чужой футболки, чему младший способствует, а затем оставляет несколько поцелуев на шее, получая в ответ несколько неровных вздохов. Руки Чонвона, наконец, находят себе занятие и тоже пытаются стянуть верхнюю часть одежды, чем побуждают Пака нехотя отстраниться и через считанные секунды вернуться в прежнюю позу, хитро ухмыляясь. — Я просто хотел сказать, что ты слишком уникален для меня. Мой любимый и иногда вредный котёнок. — Прекрати… — Такой чувствительный, что мне уже не терпится услышать, как зазвучит моё имя из твоих прекрасных уст, когда ты будешь изнывать от удовольствия и просить большего, — парень, очевидно, не собирается затыкаться, поэтому шепчет Вону прямо в губы и уже чувствует, как тот возбуждается, о чём твердит всё его нутро. Молодой шеф буквально впивается кончиками пальцев в крепкую спину старшего и нарочито медленно облизывается, очевидно дразня. Ему, на самом деле, невероятно нравится слышать такое от Сонхуна, потому что крышу сносит мгновенно и со скоростью света, отчего Ян уже жаждет какого-либо продолжения, ведь бедро, о которое он трётся практически возбуждённым членом через тонкую ткань домашних штанов, только подливает масла в огонь. — Будут ли какие-нибудь пожелания? — Я просто хочу тебя, Хун-а, поэтому делай, что хочешь, — на выдохе отвечает Вон и самостоятельно кладёт ладонь на чужой затылок, практически не оставляя расстояния между губами. — Только не переусердствуй, ведь ты у меня всё-таки первый. И для Сонхуна подобного ответа оказывается достаточно. Он знает, что должен быть аккуратен. Знает, что не может облажаться. И, наконец, знает, что способен доставить возлюбленному такое удовольствие, которое он заслуживает. Чонвон очень смелый в его глазах, потому что не каждый будет так серьёзно относиться к теме секса, а тем более прямо признаваться в собственном желании и готовности, поэтому Хун реально не может не оправдать ожиданий. В конце концов, у его парня по дефолту должно быть всё самое лучшее. — Если что-то не так, сразу говори. — Знаю, — молодой шеф нетерпеливо фыркает и продолжает держать одну руку на затылке старшего, пока второй слегка царапает спину от нетерпения. — Прекрати болтать и займись уже делом, пока я не передумал. — Блефуешь. — Разве что немного. — Язва. — Придурок. — Кстати, может, уже переименуешь меня у себя в телефоне? — Ну, если реально постараешься, то я подумаю над твоим предложением. Сонхун усмехается и всё-таки касается губ возлюбленного своими, сначала покусывая их, а затем сминая не менее настойчиво, не замечая никаких препятствий. Волосы на затылке сжимаются чуть сильнее, пока короткие ногти оставляют незаметные полосы на коже, и инициатор понимает, что всё делает правильно, ведь Чонвон отвечает равносильно. Поцелуй быстро перестаёт быть осторожным. В нём появляется жадность. Воздуха становится мало, дыхание сбивается, а губы то и дело скользят мимо, потому что оба пытаются поймать ритм друг друга. Сонхун чувствует, как тело под ним постепенно расслабляется — сначала плечи, потом живот, затем бёдра, которые уже не просто прижаты, а будто ищут больше контакта. — Хун… — выдыхает Чонвон почти в губы, и в этом тихом звуке столько непривычной мягкости, что у Пака внутри что-то резко перещёлкивает. Он замирает на секунду. — Ещё раз. — Что? — Позови меня так ещё раз. Чонвон морщится, будто смущается собственной реакции, но всё же тихо повторяет, потому что старшему действительно сложно отказать: — Хун… И этого достаточно, чтобы окончательно сорвать остатки контроля. Сонхун утыкается носом в его шею, проводит губами по коже, задерживаясь там дольше, чем нужно, будто запоминает. Чонвон вздрагивает всем телом — резко, неожиданно для самого себя — и тихо смеётся от нервов, сразу же пряча лицо в чужом плече. Ладони медленно скользят по его бокам, по спине, изучая. Не торопясь. Давая привыкнуть к происходящему, пока, в конце концов, Вон постепенно не перестаёт зажиматься. Руки уже не лежат растерянно. Они двигаются, пробуют, цепляются за плечи, за талию, за ткань штанов, будто проверяя, можно ли. Когда Сонхун снова целует его, младший отвечает глубже, увереннее, и тихий звук, сорвавшийся у него из груди, заставляет старшего хрипло выдохнуть. Чонвон умопомрачителен, а то, как он нетерпеливо оттягивает резинку штанов, заставляет практически биться в конвульсиях, ведь парень действительно хочет. Ближе, напористей, горячее. Ян желает старшего не меньше, чем тот его, отчего внутри появляется стойкое ощущение, что они движутся в правильном направлении. Всё именно так, как должно быть. Всё хо-ро-шо. — Мне нужна смазка, — восстанавливая дыхание, произносит Хун, пока парень под ним возбуждённо извивается, кое-как проявляя выдержку. — Надо было всё-таки подниматься ко мне. — Не надо. — М? — Я заранее принёс её, — объясняет Ян, и брови старшего удивлённо ползут вверх, заставляя геймера усмехнуться. Чонвон действительно подготовился. Даже больше, чем кажется со стороны. — Только не говори, что ещё и растянул себя, потому что тогда я вообще ахуею, котёнок. — До такого я ещё не дошёл, поэтому выдыхай. — Сделал одолжение прям. — Обращайся. Кажется, будучи возбуждённым, молодой шеф становится ещё более острым на язык, и Хун мысленно делает пометочку об этом, потому что ему это просто не может не нравиться. Чонвон настолько же милый и уютный, насколько сексуальный и язвительный, отчего Пак до сих пор не понимает, как, на первый взгляд, совершенно разные личности способны так спокойно и органично уживаться в теле возлюбленного. Инициатор не врал, что он уникален в его глазах, потому что никто из бывших партнёров даже близко не стоит с его котёнком, который в данный момент практически проскальзывает под резинку нижнего белья и требует к себе большего внимания, не позволяя витать в облаках. Прежде чем проворные пальцы успевают коснуться хотя бы влажной головки, Хун намеренно лишает младшего подобной возможности и самостоятельно спускается ниже, оказываясь уже на уровне чужого паха и стягивая тонкие штаны вместе со всем остальным, чтобы вскоре лицезреть Чонвона во всей красе и полностью обнажённым перед собой. Тем более, что он позволяет. Несмотря на недавнее стеснение, лишь приподнимается на локтях и, даже не пытаясь прикрыться, выжидающе смотрит в ответ, стараясь предположить, что же будет дальше. Такое, он вряд ли способен представить, ведь, когда Пак опускается на колени, оказываясь за пределами кровати, и подтягивает за бёдра к краю, выразительные глаза Вона шокировано округляются, выдавая красочную реакцию с потрохами. Шаблон заметно рвётся, ведь в сознании младшего Сонхун и минет будто бы несовместимы в силу принципиальности, однако в данный момент геймер выглядит слишком воодушевлённым, обхватывая возбуждённый член парня и медленно облизываясь, видимо, для лучшего скольжения губ по стволу. Чонвон уверен, что точно сойдёт с ума, поскольку начинает поскуливать, как только ощущает головкой теплоту чужого рта. Невероятно. Невероятно пошло. Невероятно мокро. Невероятно хорошо. Вон готов перечислять до бесконечности, получая истинное удовольствие лишь от того, как пухлые губы двигаются вверх-вниз в унисон с рукой, которая совершенно не больно оттягивает кожу и следует тому же ритму, не отставая. Имя старшего само пару раз вырывается из уст, заполняя воздух ровно так же, как и частые вздохи на грани стонов, и Ян знает что долго не протянет. Знает, что кончит с минуты на минуту, поскольку в первый раз всё ощущается в миллион раз сильнее, чем в последующие. Хотя ему, честно говоря, только предстоит сравнить. — Хун! Получается слишком громко и чертовски сексуально, поскольку Чонвон всё же достигает пика и, несмотря на то, что пытается отодвинуть спутника в сторону, кончает ему прямо в рот, чувствуя, как тело потряхивает. Инициатор не выпускает член из сладостного плена до последнего, а, когда младший падает на лопатки и еле заметно выгибается, наконец, отстраняется и, проглотив всё до последней капли, проводит по губам тыльной стороной ладони, самодовольно ухмыляясь. Этот чёрт прекрасно знает, что делает. — Не знал, что тебе нравится такое, — признаётся Вон, оттягивая собственные волосы назад, и некоторое время пялится в потолок, не веря в происходящее. Он слишком впечатлён и уверен, что это только начало. Самое интересное ещё впереди. — Вообще, не особо, но в твоём случае даже очень, — руки Сонхуна блуждают по талии и животу, спускаются на тазовые косточки, а потом вообще соскальзывают на внутреннюю сторону бедра, поглаживая, и Ян вновь кусает и без того истерзанные губы, прикрывая глаза, потому что ощущения невероятные. Он невероятен. — У тебя сладкое послевкусие, к слову. Я бы повторил. — Боже, заткнись… — парень чувствует, как краснеет, и накрывает лицо ладонями, будто бы прячась на несколько секунд, лишь бы не слышать такие откровения. Ему неловко, хотя глубоко внутри нравится до безумия, отчего он мысленно умоляет старшего продолжать, потому что нуждается в этом. — А ещё мне нравится, как ты звучишь, — Хун будто читает мысли спутника и не останавливается, озвучивая всё новые и новые фразы, лишь бы убедиться, что Вон в курсе, насколько желанен. Лишь бы сделать ему хорошо всеми возможными способами и превратить первый раз во что-то запоминающееся надолго. — Даже не думай становиться тише, котёнок, потому что твои стоны лучше любой музыки. Когда Сонхун просит поднять ноги и прижать их к груди, Чонвону становится неловко до невозможности, поскольку настолько открытым перед кем-то ему быть не доводилось. Ему стыдно ровно настолько же, насколько и любопытно, отчего парень просто-напросто зажмуривает глаза и ждёт. Однако старший всего лишь разводит упругие половинки в стороны и медлит, заставляя спутника терять рассудок. Он видит, что Вон напряжён. — Если некомфортно, говори. — Я не хрустальный, — слегка раздражённо фыркает Ян и посильнее обхватывает собственные ноги, оставаясь в прежней и довольно странной позе. Сонхун хмыкает на сказанное возлюбленным и опускается ниже, обдавая кожу меж ягодиц тёплым дыханием. — Знаю, — проговаривает он, прежде чем продолжить в полную мощь, а затем проводит языком от напряжённого колечка до основания члена и сразу же слышит громкий вздох, как прекрасную реакцию на собственные действия. — Но ты мой, поэтому я должен убедиться, что тебе хорошо. — Мне хорошо — не останавливайся. Звучит, как призыв к действию, отчего Хун возвращается к своему занятию и практически присасывается к периодически сжимающемуся колечку, вытворяя языком, что только вздумается, и выбивая из лёгких младшего весь кислород, потому что движения инициатора там кажутся слишком пошлыми для осознания всей ситуации. Внушительные ладони разводят ягодицы посильнее, когда кончик языка совсем немного проникает внутрь и действительно старается подготовить и раздразнить, как следует, ведь ощущения должны быть только приятными. И они, видимо, правда являются таковыми, раз протяжный стон всё же вылетает из немного пересохших уст молодого шефа, и он сам чуть прогибается в спине, поскольку не знает, куда себя деть. В голове не укладывается, что они реально дошли до такого, но это слишком нереально, как для одного, так и для второго. В конце концов, Сонхун давно мечтал о том, чтобы доставить возлюбленному удовольствие именно в таком ключе, поэтому пользуется случаем по максимуму и заодно наслаждается бархатным голосом спутника, который правда не собирается становиться тихим сегодня. Пусть продолжает — всё в полном порядке. Когда язык заменяется пальцем, предварительно измазанным в недавно купленной смазке, геймер чувствует, как Ян зажимается, испытывая первичный дискомфорт, несмотря на достаточно хорошее увлажнение, отчего заботливо поглаживает его по бедру и даёт привыкнуть, двигаясь постепенно и без лишнего нажима, ведь внутри узко, как никогда. Хун никогда не был снизу, но может предположить, что примерно испытывает парень, поэтому не спешит и ждёт правильного момента, когда Чонвон сам подаст сигнал, что готов к следующему этапу. В конце концов, Сонхун же не зверь какой-то, чтобы действовать бесконтрольно и набрасываться на любимого с животным желанием, когда тому действительно страшно. Страшно, но любопытно, поскольку инициатор прекрасно видит, как младший старается побыстрее привыкнуть и через время самостоятельно насаживается на палец, хмурясь намного меньше. Пак не может удержаться от того, чтобы не начать расцеловывать бёдра Чонвона, а затем без лишних слов кладёт одну ногу себе на плечо, пока вторая свисает с края кровати, ведь парень явно устал находиться в той позе, и потихоньку вводит ещё один палец, ощущая, как раздвигаются чувствительные стенки и обволакивают оба со всех сторон, поскольку шеф растянут недостаточно. Сонхун надеется, что помогает возлюбленному расслабиться, когда губами касается всего, до чего может дотянуться, и продолжает двигаться внутри, тщательно разрабатывая. Он знает, что не подготовит младшего полностью, однако сделает всё возможное, чтобы тот был растянут и мог получать удовольствие, когда пальцы, наконец, заменятся членом, которому очень уж тесно под слоем одежды. Ещё чуть-чуть — нужно потерпеть. — Я уже не могу… — Вон практически поскуливает и цепляется за руку старшего, которая как раз обхватывает его ногу, лежащую на плече. Впивается кончиками пальцев в кожу и не знает, куда себя деть, потому что ощущения внутри добивают. — Это пиздец… — Пиздец хорошо или пиздец плохо? — Первое, — без раздумий выпаливает Ян, чем побуждает спутника усмехнуться. Терпеть уже просто нет сил. — Ты долго ещё будешь мариновать меня? — Что, уже не терпится ощутить мой член в себе? — Сонхун явно за словом в карман не лезет, потому и отвечает быстро и без лишних промедлений, наблюдая за тем, как пыхтит возлюбленный, и покусывая его нежную кожу, заставляя вздрагивать от неожиданности. Пак будто бы изводит, и в этом нет никаких сомнений, поскольку всё слишком очевидно. Змей-искуситель во всей красе. — Думаешь, готов принять его полностью? — Пока не попробуешь, не узнаешь, умник, — нетерпеливо фыркает Вон и приподнимается на локтях. — Переходи к делу, ну же. — Тише-тише, котёнок, не заводись, — геймер лишает младшего чувства заполненности и поднимается с колен, вновь рассматривая до чёртиков привлекательное тело с высоты собственного роста. Приспускает штаны на пробу, чтобы проверить реакцию спутника, и, заметив, что он покусывает губу, не отводя взгляд, избавляется от остатков одежды вовсе, уравнивая позиции. Вновь щёлкает бутыльком со смазкой и, поддерживая зрительный контакт, распределяет вязкую жидкость вдоль всего ствола, медленно водя рукой в разных направлениях. Чонвону явно нравится то, что он видит перед собой, и это подпитывает эго. — Сейчас всё будет. Главное, не зажимайся. Сонхун вновь подхватывает ноги возлюбленного и, когда тот обхватывает ими талию, нависает над разгорячённым телом, в который раз оказываясь слишком близко к чужому лицу. Они оба горят. Полыхают изнутри, потому что разделять настолько интимный момент друг с другом поистине неописуемо, и никто не хочет, чтобы это заканчивалось. Хун покрывает поцелуями шею, ключицы и даже грудь, чтобы окончательно расслабить младшего и насладиться им самим, а затем не спеша вводит изнемогающий член и перехватывает губами откровенный стон, который Ян не сдержал, ощутив, наконец, габариты в себе. Пак правда большой. Двух пальцев действительно недостаточно для полноценной растяжки перед чем-то подобным, отчего Вон практически задыхается, поскольку в очередной раз приходится привыкать. Сонхун сам сходит с ума от узости и того, как органично младший обволакивает его со всех сторон, и утыкается в привлекательно выпирающие ключицы, прикусывая немного влажную кожу. Тело уже трясёт изнутри, отчего геймер понимает, что может начать биться в конвульсиях намного раньше возлюбленного, потому что находиться в нём — отдельный вид удовольствия, который следовало испытать, как можно скорее. Чонвон тоже целует его каждый раз, когда предоставляется возможность, и жмётся ближе, будто намереваясь слиться со старшим воедино и физически стать одним целым. Поступательные движения Хуна, активно набирающие обороты, не позволяют отключаться надолго, отчего Ян активно участвует в процессе и, буквально выпрашивая не останавливаться, старается подаваться навстречу, несмотря на то, что инициатор и так уже глубже некуда. Мало. Вону вдруг становится мало, и он не понимает, в какой момент стал настолько жадным, если речь заходит о Паке. Может, со стороны и не кажется, но шеф тоже не любитель делиться, поэтому принимает всё в себя без остатка и только сильнее подстёгивает спутника продолжать. Сонхун уже на грани, потому и вбивается в возлюбленного резче, чем ранее, пока шепчет всякие непристойности на ухо, блуждая руками, где душе угодно, потому что не может по-другому. Вона хочется изучить целиком и полностью. — Котёнок… — Прошу, не останавливайся. — Я близко. — Хун-а! Чонвон даже не думал, что способен кончить дважды за относительно короткий промежуток времени, однако полностью осознаёт это, когда вязкая жидкость пачкает живот не только его, но и старшего, поскольку трение тел было просто невероятным. Громкий стон заполняет комнату, и Хун сам еле успевает выйти, орошая часть бедра и постели, поскольку совсем забыл про существование презерватива, а затем падает по левую сторону от возлюбленного, тяжело дыша вместе с ним. Это было хорошо. Пошло, возможно, грязно, но хорошо, отчего на лицах обоих появляются довольные улыбки, которые нельзя контролировать. Они отлично справились с задачей — перерыв получился отменный. — Ты как? — интересуется Пак, повернув голову в сторону спутника, и внимательно сканирует его состояние. Признаков страданий нет, и это уже радует. — Ахуенно, — честно признаётся Вон и пытается улечься поудобнее, но заметно хмурится, поскольку неприятные ощущения всё же присутствуют. — Правда, сидеть я точно буду странно. Если вообще буду… — Такое бывает с непривычки, — темноволосый улыбается и тут же ловит взгляд младшего, который смотрит с напускным недовольством, а затем хитро ухмыляется. — Что-то хочешь мне сказать? — Признайся, что такого перерыва у тебя точно ещё не было. — Смотри не зазнайся, котёнок, а то лицо уже в трещинах от такой самодовольной улыбки, — Хун щёлкает возлюбленного по кончику носа и не спеша поднимается, протягивая обе руки. — Вставай, нужно сходить в душ и кинуть постельное бельё в стирку, потому что поразвлекались мы с тобой на славу. Чонвон оказывается на ногах, чувствуя постоянную пульсацию в пятой точке, и, заметив вещи геймера на полу, поднимает их, чтобы не валялись. Мобильный, лежащий в кармане, выскальзывает на ковёр, отчего приходится наклониться ещё раз, а затем, мельком увидев несколько непрочитанных уведомлений, протянуть гаджет старшему. Сонхун быстро бегает глазами по экрану и с несколько раздражённым «блять» продолжает пялиться в экран, чем заставляет возлюбленного подойти поближе и самостоятельно прочесть содержание сообщений. Кэп Нас сняли с финала, поэтому ближе к ночи будем на базе. Кэп Джеюна кто-то подставил, попытавшись обойти античит, судя по логам, с внешнего айпи, однако никто не хочет тратить время на разбирательство и рисковать эфиром. Кэп Клянусь, я напьюсь, как приеду. Скоро увидимся. — Джеюн успел перейти кому-то дорогу? — интересуется Вон, не понимая, что за хрень происходит, и заглядывает прямо в тёмные глаза, получая отрицательное покачивание головой. — Целью было устранить именно команду, а Джеюн, будучи новичком, стал удобной мишенью, чтобы провернуть такое. Кто-то явно играет слишком грязно. — И что теперь делать? — Ждать окончание разбирательств и надеяться, что твоего друга действительно оправдают, — объясняет Пак, пока помогает спутнику снять постельное бельё с кровати, а затем направляется в сторону ванной комнаты, утягивая Вона за собой. — Просто будь рядом, когда он вернётся, потому что твоя поддержка ему очень пригодится. *** Быстро осознав, что никто не собирается разбираться в произошедшим перед самым финалом, менеджер даёт ребятам зелёный свет, после чего они возвращаются в отель и, собрав вещи, примерно через час оказываются в автобусе на пути домой. Никто особо не разговаривает, переваривая полученную информацию. Очень обидно, что после всех стараний и выигранных матчей, команда оказывается снята с турнира перед заключительным матчем и теперь в полном составе едет на базу. Несправедливо? Безусловно. Однако никто даже не попытался посодействовать. Парни ни в коем случае не винят Джеюна, поскольку уверены, что он не способен так подставить команду, однако сам гибрид держится поодаль и особо не смотрит в сторону старших, ощущая собственную вину. Да, Мимик правда ничего не делал. Да, его кто-то жёстко подставил. Однако всё же именно его имя мелькает в причине отстранения Краш Флоу. Именно поэтому, чтобы не сломаться окончательно, Шим располагается в самом дальнем углу автобуса и, надев наушники, буквально прячется под капюшоном худи, желая исчезнуть. Думать о том, сколько сейчас выливается хейта, даже не хочется, да и Чонсон запретил как-то комментировать произошедшее в соцсетях, поэтому оно и к лучшему. Всё равно ничего хорошего не увидит. Игроки частенько поглядывают в сторону разбитого Мимика, но не решаются что-то сказать, потому что сами до сих пор отходят от шока. Они прошли длинный путь, чтобы оказаться в финале, а сейчас без возможности поучаствовать возвращаются на базу практически в полной тишине, думая о своём. Слышны лишь тихие голоса тренера, менеджера и капитана, которые продолжают говорить о том, как поскорее доказать невиновность гибрида и вернуть команде имя, заставив недоброжелателей пожалеть о содеянном. Особенно, этого хочет Чонсон, чья голова не прекращает работать, несмотря на нехватку сна и хроническую усталость. Ему нужно защитить команду. Защитить Джеюна. — Менеджер Сон, я вам только что отправил скрины логов, произведённых до того, как Мимик притронулся к компьютеру, а также доказательство того, что айпи не совпадает ни с одним из тех, который мог быть у нашего гибрида, поэтому попросите организацию отправить всю информацию на официальное рассмотрение, — оповещает Пак, всё ещё пялясь в экран ноутбука, и краем глаза замечает, как на него смотрят две пары глаз, понимающе кивая. Менеджер тут же заходит в чат с капитаном и просматривает сообщения, сначала изучая содержание самостоятельно, чтобы затем правильно сформулировать запрос и отправить вышестоящим. Они сами под впечатлением от жизненных поворотов, однако рады, что команде не всё равно. — Хорошо, Чонсон, я всё сделаю, — отвечает мужчина, а затем шумно вздыхает, решая ещё раз убедиться кое в чём. — Скажи мне, ты правда уверен в его невиновности? — Да, — без промедлений отрезает русоволосый и, наконец, устанавливает зрительный контакт со старшими, демонстрируя всю серьёзность. — Джеюн слишком принципиальный, чтобы опуститься до использования читов, и, кстати, вы сами в курсе об этом. Наш гибрид готов днями и ночами проводить за тренировками, лишь бы, не дай бог, не вызвать каких-либо неудобств у команды, поэтому я уверен на все сто процентов, что это подстава. Грязная и противная подстава, которую провернул кто-то из соперников, чтобы устранить нас. — Это уже громкое заявление, капитан, — подаёт голос тренер, обращаясь к подопечному, который настроен решительно, судя по взгляду. — Сможешь ли доказать? — Приложу все усилия. В целом, обсуждать больше нечего. Старшие находят какую-то общую тему для разговора и переключаются на неё, пока Чонсон возвращается к тому, чем занимался ранее. Надолго его не хватает, поскольку глаза начинает сушить, после чего парень выключает ноутбук и, убрав его обратно в сумку, оборачивает, чтобы посмотреть, как там ребята. Сону и Рики смотрят что-то в айпаде, деля беспроводные наушники, Хисын мирно дремлет, а Джеюн, видимо, пытается слиться с креслом, свернувшись в нём и накрывшись курткой. Внутри всё сжимается от подобной картины, отчего Пак поджимает губы и отворачивается, поскольку больно. Больно смотреть на то, как любимый человек страдает в одиночестве, пытаясь справиться со всем сам. Фэлкон не знает, стоит ли подходить, поскольку между ними до сих пор необъятное и противное «хер пойми что», особенно, после прошлой ночи, когда было сказано многое. То, что даже не стоило произносить. Однако игнорировать состояние младшего оказывается тяжелее, чем можно представить, и именно поэтому Пак всё же поднимается с места и аккуратно направляется в сторону гибрида, который понятия не имеет, что кто-то идёт, будучи в наушниках. Чонсон усаживается в соседнее кресло и, запустив руку под чужую куртку, находит ладонь Юна под ней, переплетая пальцы. Парень вздрагивает от неожиданности и всё-таки снимает наушники с головы, удивлённо, но очень грустно смотря на сидящего рядом капитана. — Хён… — Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии, — спокойно признаётся русоволосый, замечая, как младший покусывает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону, однако сжимает его ладонь в ответ, совершенно не противясь. — Я знаю, что это не ты, Джеюн, поэтому перестань корить себя в том, что не делал. — Но это не меняет факта того, что команду сняли из-за сигнала с моего компьютера, — голос гибрида еле слышен, несмотря на тишину в салоне, и Чонсону приходится прислушаться, чтобы ничего не пропустить. — Только вчера говорил, что… — Не продолжай, — вспоминать о ночном разговоре действительно сложно, потому что злополучная фраза «может, не надо было меня целовать тогда, чтобы не было так сложно?» безостановочно крутится в голове, сводя с ума. Они должны обсудить всё наедине, когда доберутся до базы, а сейчас нужно попытаться отдохнуть хоть чуть-чуть, потому что им всем это необходимо. — Я всё решу. Отдыхай, малыш.