Moscow never sleeps

В квартире пахнет какими-то навороченными освежителями, дорогим кондиционером для белья, духами. В каждой комнате свой запах. Пошлый шест для стрипа в гостиной на фоне стеллажа с книгами. Игорю некогда разглядывать. На стене большая плазма. Широкий кожаный диван занимает собой большую часть комнаты. В спальню ни Игоря, ни Кису не приглашали. Оно и понятно. А диван похож на тот, что у Игоря дома стоит. Только этому от силы год-два, а не сорок с чем-то. Господи, сколько лет дивану, если он уже в детстве Игоря был? Тела. Голые и грязные. Киса – идеальная. Киса вообще нереальная будто. Петя обыкновенный. Чутка дохловатый, тощеватый, но мышцы проглядываются. Нелепые пучки волос на сосках, на груди, дорожкой от пупка и уходящие в пах. У него шикарная улыбка. Мягкая чёлка. Игорь ожидал, что она будет жестковатой от лака или геля. А ещё у Пети веснушки. Обдолбанный и пьяный Игорь мало, что помнит о ночи, но помнит веснушки Пети. Они у него тусклые, на лице почти не видно, зато есть на груди и очень много на спине. Игорь помнит, как провёл по ним языком, под самым глазом Пети, когда они оба были внутри Кисы. Хазин рассмеялся, назвав его псиной. — Тут чет осталось, — на столешницу падает контейнер с едой из доставки. Игорь медленно моргает пару раз. Петя слегка шатается, пока варит им кофе. У него есть кофемашина, но почему-то варит в турке. Игорю всё равно. Он так-то растворимый пьёт, либо тот кошмар из аппарата на работе. Голова болит, трещит. Ещё и тошнота душит вязким комом. Пете тоже не по кайфу. Он весь взъерошенный, в домашних штанах, белая футболка с принтом сисястой анимешки. Оттянуть бы ворот, заглянуть, узнать – правда ли есть там веснушки, или это просто плод его воображения? Поцелуи. Прикосновения. Шея Кисы гнётся. Петя тянет за волосы, наклоняется, целует её смазано, неудобно. Женщина ёрзает на бёдрах Игоря. Широкая грубая ладонь Игоря ложится на грудь в красивом чёрном лифчике. Мягкие кружева щекочут кожу. — Жадный какой. Моя тёлка, ваще-т. — стрекочет сверху Петя. Перед глазами щёлкают пальцами. Игорь вздрагивает. — Аллёу? — Петя вглядывается в его лицо. — Вызываю Грома, как слышно? Шо, дядь, не отпустило? Для него будто вообще ничего не произошло. Как посрать сходил. А у Игоря целая групповуха! И не с двумя прекрасными женщинами, а с одной женщиной и вот этим вот. — Отпустило, — басит Игорь. — Оно и видно. Сырники со сгущёнкой будешь? — Какие сырники? Петя приподнимает брови, а потом пальцем стучит по контейнеру, который ранее швырнул Игорю. Гром опускает взгляд. Правда. Парочка сырников. Ему они на один зуб, если честно, но просто перекусить с утра… — Я бы рассольчик выпил, — опять басит, а глаза грустные-грустные. — Такую дрянь дома не держу, — отмахивается Хазин. — Ну… а сметана есть? — сгущёнки с утра прям не хочется. Он вообще не любитель сладкого. Петя сопит, ворчит себе под нос, но сметану из холодильника достаёт, ставит перед Игорем. Вовремя успевает вернуться к плите, чтобы выключить её и сдвинуть турку. Вкусно пахнет кофе. Петя разливает им, ставит две кружки на столешницу, сюда же забавную сахарницу в виде слоника, бутылку молока и пачку сгущёнки. Следом два небольших блюдца, как раз для двух небольших сырников. Ну просто прелесть, завтрак аристократов. Игорь цепляет вилкой сырник, перекладывает к себе на тарелку и совсем немного добавляет сметаны. Хазин же наваливает сгущёнки больше самого сырника. Грома аж подташнивает от такой картины. Он скромно начинает дербанить свой несчастный завтрак, запихивая в себя по маленьким кусочкам. Кофе горький. Бодрит. Сметана с кислинкой. Петя ест с куда большим аппетитом. Хлещет свой сладкий кофе. Забивается сахаром под завязку. Гром сутулится, глазами шарит по вороту футболки Хазина, потом останавливается на его губах. Он и их целовал. Помнит. Помнит, что они мягкие. — Ты чего такой задумчивый? — Петя на него тоже смотрит, но с какой-то настороженностью. — Тошнит, — хрипло признаётся Игорь. — Мм, — мычит Петя, запихивая в себя ещё сгущёнки с сырником. - Ты ешь. Полегчает. — Ты нарик? — спрашивает в лоб. Петя подвисает, смотрит угрюмо, дальше ест. Вопрос ему явно не по душе, в этом нет ничего удивительного. Игорь не уверен, что Пете вообще можно доверять. Слишком он странный и скользкий тип. - Нет, - жмёт плечами, прихлёбывает из кружки. Врёт, падла. Записка с номером телефона Маги печёт в кармане джинс. Игорь кивает. — Понял, — пытать Петю, очевидно, бесполезно. Как и нет никакого смысла обсуждать их ночь. Кажется, Игорь тоже был под кайфом. В общем, решает не доёбываться. Заканчивают завтракать в тишине, что удивительно. Петя из телефона не вылезал эти дни, а тут смотрит куда-то в никуда. Тишина. Ничего не вибрирует, не гудит. Каждый в своих мыслях, в своих тарелках. После завтрака Игорь идёт искать футболку. Находит её, нюхает. Не сильно пахнет, вроде. В любом случае надо будет в отель заехать, чтобы помыться. У Пети в душ как-то неловко залезать, да и вряд ли его туда пустят. Дальнейший план действий пока не ясен до конца. Игорю нужно встретиться с этим Магой, но сделать это осторожно, без Пети. Почему дворник? Прикрытие? Поговорить бы ещё с Кисой в нормальных обстоятельствах. Звонок в дверь. Долгий звонок. Петя в ванной. — Глянь кто! — кричит оттуда. Игорь идёт к двери, попутно напяливая на себя футболку. Ну и срач, мало того, что в гостиной разбросаны бутылки, перевёрнута пепельница, валяется смятая простынь, как ещё и до самого коридора полный хаос. Кажется, пока они добирались до напитков и дивана, перемяли все поверхности. Даже тумбочка на входе сдвинута в сторону. Игорь подходит к двери, смотрит в глазок. На пороге стоит миниатюрная девушка. Ну, как миниатюрная, для Игоря почти все люди мелкие. Она же, может, чуть-чуть ниже Хазина. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, взгляд уставший, чемоданчик с собой. Игорь хочет отойти, но девушка хмурится. — Петь, я же слышу, что ты там! Открывай! — голос раздражённый, хозяйский. Девушка его, что ли… Игоря аж передёргивает. Вот и что в таких случаях делать? Как глуповатый пёс стоит и смотрит на дверь, потом в сторону ванной комнаты. Он начинает тупо медленно пятиться, стараясь не шуметь. В это время выходит Петя, полотенцем ерошит мокрые волосы, которые даже в таком состоянии умудряются пушиться и торчать в разные стороны. — Че такое, дядь? — видит же растерянный взгляд Игоря. — Там это… — снова звонок в дверь, - дэ-эвушка какая-то. Петя замирает. Снова звонок. Стук. Петя шипит, матерится, чертыхается, носится по квартире, пытаясь спрятать следы недавнего блядства. — Хуль встал? — вдруг обращается к замершему Игорю. - Такси те не вызову. Шмотки забирай и чеши на работу. Игорь от такой внезапной грубости даже вздрагивает. Да он бы рад! Только в Москве не особо ориентируется. Сюда они вообще ехали по темноте и пьяные. — Так я не ебу откуда добираться-то, — ведёт плечом. Наверное, правда, надо обзавестись нормальным телефоном. Хотя бы для того, чтобы вот в таких неловких ситуациях не оказываться. Петя останавливается, взглядом его прожигает. — Бляха, ну вот нахуй ты на мою голову свалился… Беготня заканчивается. Петя идёт открывать дверь, а Игорь находит свои носки не первой свежести, надевает их и задерживается в зале. Взглядом водит по интерьеру. — Ни-и-ин! — тянет притворно радостно, а в голосе беспокойство. — Ты че так рано? Че не звонила, не предупредила? Нина гремит чемоданом. — Хазин… — начинает она, вбирая в грудь воздух, тут же замолкает. При всей своей вылизанности, Петя Хазин остаётся простым смертным мужиком. Даже после завтрака и душа от него несёт алкашкой, а красные глаза и вовсе выдают с головой. Впрочем, Нина не устраивает истерику с порога, хотя в дверь ломилась, как ненормальная. — Я звонила. А голос грустный. Так звучит разочарование. Как если бы она давала сотню-две попыток Пети, а тот каждый раз её подводил. Игорь знает, как звучит разочарование. От отца слышал, от дядь Феди, от тёть Лены. Ему почему-то жалко эту Нину. Даже от себя становится мерзко. — Наверное, телефон куда-то завалился… — неловко оправдывается Петя. — Ну ты не стой, давай. Я на работу тороплюсь. — Ты не один? Его выход. Игорь показывается в коридоре. Неловко мнётся, подтягивая сползающие джинсы. — Драсьте, — хрипло басит. Нина – очень красивая девушка. Нет, в ней нет чего-то особенного, яркого, броского. В ней всё такое настоящее и гармоничное. Во взгляде читается непростой характер, своевольный. Девушка наверняка ценит себя, но вот связалась с Хазиным. Девушка окидывает взглядом гостя с ног до головы. — Здравствуйте, — вопросительно смотрит на Петю. — Это Игорь. Коллега из Питера, — Петя только рад отвести подозрения. Не подумает же Нина, что в её отсутствии, вот эти двое трахались со стриптизёршей ещё и сосались между собой. Игорь вот не верит. — Коллега? — не верит. — Ты же обещал. — Нин, давай не сейчас. Я правда тороплюсь! — машет рукой, отмахивается от неё, уходит. Начинает одеваться. Нина даже не разувается. Бросает презрительный взгляд на Игоря и идёт за Петей. Ссорятся. Игорь старается не прислушиваться. Сам влезает в обувку, верхнюю одежду накидывает. Морозит с похмелья. Если верить обрывкам фраз, то за коллегу Игоря не приняли. Очередной друг, который употребляет и бухает с Петей? Гром морщится. — Я снаружи подожду! — повышает голос и выходит в подъезд. Подъезд в ЖК может претендовать на звание парадной. Всё так чисто, просторно. Двери чуть ли не одна к одной. А всё равно, будто не живое оно всё. Искусственное. Нет какой-то души, что ли. Вот в его доме всё иначе. Сыростью пахнет. Плесень цветёт. Лампочка, если одна горит, то уже хорошо, а если через этаж, то просто шик. Такое, обычно, под Новый Год бывает, либо в отпуске Игоря, когда тот от нехуя делать идёт и лампочки меняет. Правда, отпуск у Игоря бывает редко. Не любит брать, хоть дядь Федя и заставляет, чтобы Гром наконец-то в хате порядок навёл и на даче помог. Дверь в квартиру хлопает. Петя всё-таки переоделся, но влажные волосы всё ещё торчат в разные стороны. — Пшли, — пихает Игоря в сторону лифта. Гром слушается. В лифте едут одни, воняют своим перегаром. — Твоя? — наконец-то решается спросить. — Да, — коротко отвечает Петя. Лезет нервно в свой телефон. Тот пиликает, зарядка села? Нет, это какой-то другой. Тоже тёмный, но поменьше. Игорь не рассматривает. — Хорошая. — Ага, — Хазин там тычется и тычется. — Но некрасиво ты с ней это… — Отъебись, — коротко и по делу. Игорь поджимает губы. Молча выходят из лифта, Хазин не глядя находит машину, на секунду удивляется. Не его! Потом вспоминает, хмыкает, угукает и садится. Служебка же. Свою с парковки заберёт. Садится на водительское, Игорь на соседнее. Протягивает Игорю телефон. Тот туповато хлопает глазами. — На, подарок, — так вальяжно и непринуждённо. — Слух, — кривится Гром, — я тебе не шлюха. Петя удивлённо и заторможено хлопает глазами, а затем ржёт в голосину. — Это мой старый, так что не обольщайся, — зубоскалит, а телефон Игорю всё равно втюхивает. Тот сидит растерянный, злой, красный. — Но работает хорошо. Сделаем тебе почту, акк и всё. А то с зарплатой ментовской себе ниче не купишь. — Дело не в деньгах, — задушено начинает Игорь, уже собираясь разгонять проповедь. — Мне поебать, честно. В Москве с этой технолоджией будет проще и легче. Мне в том числе, — жмёт плечами. Чувствует себя настоящим придурком. Игорь скрипит зубами. Уже собирается вернуть телефон, но почему-то сдаётся. — Потом верну, — решает пойти на уступки. — Подарки не возвращают, — спокойно отвечает Хазин.

***

В кабинете оба пьют кофе из местного автомата. Уже заехали за новенькой симкой. Петя сидит показывает, как и что, а Игорь себя ощущает придурком, но всё запоминает. Иногда, склоняясь над телефоном, их лица оказываются близко. Да, у Хазина есть веснушки. И почему Игоря это волнует? Хазин – сука. Сука, которая наёбывает всех. Игорь же это чувствует, а тут день за днём убеждается. Нельзя ему доверять. С первых минут всё было понятно, а сейчас тем более. Петя врёт всем вокруг, себе, наверное, в первую очередь. Улыбается так, что Игорь становится дураком. Взгляд поднимает, а глаза сплошной дурман. Цвет такой глубокий и тёмный. — Бля, выпадаешь, Гром, — голос отрезвляет. Игорь пару раз моргает, проводит рукой по лицу. — Я понял, — хрипит, протягивая руку к телефону. — Точно? — Хазин передаёт смартфон, но не отпускает. — Порядок? Ты меня так не пугай. — Порядок, порядок! — отнимает телефон и идёт к своему временному рабочему месту. Садится, тычется, как дед какой-то. Телефон мелкий, в его ладони помещается легко, но пальцами ещё не привык попадать по таким маленьким иконкам. Конечно первым делом Петя вбил свой контакт. Мессенджер ещё установил какой-то. Игорь будет считать, что это рабочая техника. Постарается не угробить до отъезда. Гром не хочет спорить, не хочет излишне выставляться. Ему хватило этого времени, проведённого с Петей, чтобы понять – нехуй выебываться. Молодой парень вообще не так прост, как пытается казаться. А Игорь не так туп, чтобы не понять этого. — Что теперь? — вяло спрашивает Гром. — Музон качай, картинки, хз там, — жмёт плечами. — Я про дело, — вздыхает Игорь, пока у самого в голове свой план разворачивается. Надо бы как-то соскочить с Пети. Днём это вряд ли получится, если только у Хазина резко свои дела не появятся. — Ждать, — спокойно так отвечает, тычась в свой телефон. — Сейчас с какой-нибудь стороны рванёт. Игорь кивает. Больше всего на свете он ненавидит ждать. Иногда в деле это необходимо. Подождать, посмотреть, что и как. Мучает другое. Ладно, если это ворье, только тут счёт идёт на человеческие жизни. Может быть на наркоманские, но всё-таки. Человек – это человек. Гром трёт переносицу, скрипит зубами. — Хуево? Переживательный какой, надо же. — Башка трещит. Я бы в отель сгонял, от меня ещё несёт, — он даже не уверен, чем от него несёт. Потом, или чужим одеколоном? Женскими духами? Оттягивает ворот, нюхает и морщится. Какая-то кислючая ядерная смесь выходит. Аж подташнивать начинает. А с утра казалось, что терпимо. Хазин тоже морщит нос, словно только сейчас почувствовал этот запашок. — Ладно, беги. Если вдруг что, то прикрою, — кажется, Петя тоже рад избавиться от него. Слишком много времени они провели вместе. Слишком близко оказались друг к другу. Игорь уходит, всем видом показывая, что ему хуево. Возвращается в отель, где скидывает с себя всю одежду и лезет в душ. Долго стоит, обмыливается весь, как только может. Лицо подставляет воде, нарочно выкручивает холодный кран, чтобы протрезветь окончательно. Стоит до тех пор, пока не начинает дрожать. И всё равно, сидя полуголым на кровати, рассматривая номер телефона Маги, он не может выкинуть из головы эту россыпь веснушек…