Moscow never sleeps

Длинные коридоры коммуналки. Очень похоже на что-то такое, что у них в Петербурге. Достаточно чистенько, пахнет нормально – не клоповник, хотя комнаты разные, каждые переполненные девушками. Игорь находит Кису в одной из них. — Вон, — басит, выгоняя остальных девчонок из комнаты. Они тут же выбегают, семенят ногами, толкаются у двери. Киса здесь не живёт, но девчонок навестила. Она, глянув на Игоря, даже не вздрагивает, только хлопает нарощенными ресницами. Рука застывает неподалеку от лица, сжимая в тонких пальцах розовую помаду. — Чем могу помочь? — виду не подаёт, хотя и удивление не скрывает. Игорь выдерживает паузу. Оглядывается, скрипит зубами, дышит тяжело и жадно. Смесь запахов бьёт в ноздри. Хочется чихнуть. Пробиться сюда оказалось непросто. Пришлось тыкать удостоверением. — Мага, — твёрдо начинает он. — Просто позвони или напиши ему. Он всё равно ищет возможность выйти на вас, — жмёт плечами, берёт зеркальце и продолжает подкрашивать губы. Всё так просто. Но дело не только в Маге. Киса, очевидно, играет на два фронта. Её сложно хоть в чём-то винить. Стоит задержать на ней более сосредоточенный взгляд, как всплывают картинки той жаркой ночи. Странно, ощущается как нереальность, сон. Уточнить бы, узнать, так ли всё было. Неловко как-то. Неправильно. — Женёк же на молодёжь работает, — щурится, подходит ближе. Киса молчит, подкрашивает губы, сладко ими причмокивает. — Или Мага – это молодёжь? — У Женька бизнес не по тому месту пошёл, — позволяет себе наконец-то быть грубой. — Как его ещё вразумить, если не сподмочь конкурентам? Теперь понятно в чём дело. Делёжка идёт. Крупная. А страдают… невиновными назвать нельзя. Страдает вся задействованная цепь, все звенья – маленькие и совсем маленькие. До больших ещё добраться надо. Игорь испытывает липкое отвращение. — Не боишься, что и тебя возьмут? — Меня? А я что-то говорила? — удивлённо хлопает глазами. Такие как Киса, конечно, нужны. Гром этого не отрицает. С ними получается договориться, они всегда перелетают с одного места на другое, помогут, если понимают, что нужна новая крыша. Игорь оглядывает комнату. Тупиковая. Окна заклеены плёнкой. С улицы ни черта не видно. Да и улица – двор тёмный и грязный. Вот такая у них коммуналка стриптизёрш недалеко от клуба. Оставлять всё так, как есть очень уж неприятно. — Покажешь вещи погибшей? — Да, конечно. Комната Эсми оказывается соседней. Киса шикает на девчонок, показывает шкаф, комод, кровать – верхний ярус. Не прибрали. Но ничего такого здесь нет, кроме карманного сборника стихов с вырванными страницами и личной одежды. Всё пропахло кошачьими ссаками и тухлым мясом. — Эта дрянь её сжирала, — тихо шепчет Киса. — Так стремительно… Киса сопереживает. Игорю сложно понять эти многослойные и неоднозначные отношения в таких условиях. Не ему судить. Сам сколько лет дружит с Игнатом, пусть это и неправильно. Каждый выживает как может. Только наркота для Игоря – табу. Он поэтому даже не знает, как себя вести. У Петра совета не попросишь, он сам один из них. Хотя и пахнет вкусно, и целовать его было приятно. — Как тебя зовут? — вдруг спрашивает, оборачиваясь к Кисе. — Вызывай на допрос, тогда и скажу. Тогда совсем связи оборвутся. Игорь понимает. Кивает и оставляет Кису в покое. Выходит из комнаты, наталкивается на девчонок, протискивается между ними. Жалко? Да. Молодые все, выглядят нормально, а уже некоторые явно на дозе, другие попивают, а третьи, может, мечтают вырваться, но дурной пример заразителен.

***

Телефон вертит в руках, рассевшись на скамейке во дворе, недалеко от «Благодати». Курит. Сигареты пришлось докупить, не у Пети же стрелять. Взглядом упирается в затянутое облаками бесконечное небо. Надо идти спать. Усталость давит на виски. Сил думать нет. Голова забита всем, чем только можно. Дело у них заберут, конечно. Они его закроют. Петя против начальства не попрёт. Игорю рисковать тоже не стоит. Москва – это не его город. Москва сильно вычурная, яркая, вся в брызгах и на пафосе. Санкт-Петербург не лучше. У него своя специфика. И всё равно, вечная эта глупая война между С.П. и М. Игорь вдруг понимает, что теперь М. будет ассоциироваться у него только с одним образом. Пётр Хазин. Весь из себя такой, агрессивный, зубы скалит – продажный, наркоман. Всё это про Хазина, здесь не надо специалистом каким-то быть. Эго у него размером со Сталинку. Характер стремительный, но запутанный метрополитен. Пахнет дорогими духами и раскалённом асфальтом. И веснушки. Веснушки разбросанные летним моросящим дождём на новеньком тротуаре. Улыбается. Себя в пидоры никогда не записывал. Даже не думал над этим, никаких душевных волнений и метаний. Делает затяжку. И сейчас не записывает. Это просто странная тяга быть приласканным, плюнуть на все правила, на себя и желание просто побыть по другую сторону. Дело закроют. Поедет домой. По бумагам будет, что помог. А на деле – проблема уже самой М. У Игоря есть, что оберегать. А этот город в нём не нуждается. Пережует и выплюнет. Прямо как это делает Сука. Докуривает. Выбрасывает сигарету. Встаёт с места. Вибрирует подаренный айфон. Плюхается сообщение.

***

Сука, Гром. Петя нервно кусает губу, стоя перед двухместной камерой. Там ждёт Женя. Его выпускать надо, но не просто так же. Нет уж, никакой хитрый жук так просто не уходил. Спасибо папульке за нужные контакты, но дальше сам. Гром на звонки не отвечает, на сообщения тоже – ни на один из телефонов, что хуже всего. Куда и во что он умудрился вляпаться? — Открывай, — командует Петя. Молодой парнишка открывает дверь в камеру. Там двое. Один засланное хулиганье, а второй Женька. Тот голову от книжки отрывает, смотрит на Петю. Хулиганье сразу по стойке смирно вскакивает. Дверь со скрипом сзади закрывается. — Ну чё, Жека, обдумал всё? Обмозговал? — начинает борзо, не таясь. — А вы? — И я, — хмыкает. — Значит, разговор не заладится. — Разгховариваю только в присутствии адвоката. — Заладил всё одно. А знаешь, Жека, как таких как ты допрашивают? Морда хулиганская мнётся. Плечом дёргает. У него всё серьёзно: недавно вышел, двойку отмотал, а тут на радостях напился и в пивнухе давай опять кулаками махаться. — Паяльником? — встревает вдруг. — Паяльником, — кивает Петя, видя, как холодный пот выступает на смуглой шее Жени. — Знаком с таким инструментом? Женька не крепкий парень. Его тут всего ничего держат. А от затхлости, от вечного запаха со стороны параши, от говняной еды всего вон скукожило. Выглядит так, будто лет пять сидит. Да нет, может полгода. За пять лет смирение наступает. А тут смириться не готов. Боится ещё. — П-пытки незаконны… — А наркоту толкать законно? — Это не доказано! — Так и пытки никто не докажет. Петя скалит зубы, смотрит не отводя взгляда. Жека книгу закрывает, весь трястись начинает. До чего ссыкло, ну правда. — Мы сейчас пройдём в переговорную и ты всё мне расскажешь, иначе пизда тебе. Я это обещаю. Женёк ещё упирается, хнычет, пробует угрожать, но один точный удар поддых со стороны Пети и сразу сник. Подсадной наоборот уговаривает помочь следствию, ведь это правильно и всё такое, срок скостят. Жека сдаётся. Неохотно, не на камеру, не под протокол, сдаётся. Про запись не знает, бедняга. Проверить тоже не может – только на слово верит. — … я не хотел, шоб кто-то умер, — кончает рассказ в соплях и слезах. Немногое рассказал, про знакомство, про связи, про всё такое, про то, откуда товар и что состав непостоянный. Петя это знает. Все новомодные наркотики такие. — А конкуренты эти нашими же наших… выманивают, суки. — Услышал. Поедем с тобой на следственный эксперимент. У Пети есть идея. Только внутри Пети всё холодно. Всё спазмирует от страха. Где Гром? Женьку освободили. Подписки, хуиски. Петя на лапу дал и потащил этого ублюдыша в машину, вернул ему телефон, а сами давай по Москве круги наяривать. Машина личная, шикарная. Батя подарил на юбилей. Салон пахнет кожей, едет плавно, прямо скользит по асфальту. — Смотри, как обстоят наши дела. Ты сейчас ведёшь меня к своим. К Химикам и другому начальству, — начинает Петя, перепроверяя свой телефон, делая дозвон Игорю. Абонент недоступен. Приложение открывает, а сигнал пропал. Ненадёжная штука, а на другое времени не было. — Гховорил же, не знаю… — Не пизди. Ой, не пизди-и мне, Жека. Я злой, как чёрт. И фантазии твои-мои с паяльником быстро организую, — Петя говорит легко и непринуждённо, но потому и страшно. Он эти полномочия быстро делегирует опытным операм и получит то, что хочет. Только неприятно будет всем. — Телефон твой от и до зашерстили. Знаешь ты всё. Общались, прям братки братками. Так что давай, стучи, как миленький. Понимаешь ведь, в чём дело. Мне они пиздец как нужны. Ты прав, молодые и крутые бизнесмены. Так у любого бизнеса должна быть крыша, а я вам её организовать могу. Потому что у нас интересы сходятся. Меня тоже заебали старпёры. Жека вжался в сиденье, смотрит так недоверчиво. Воняет от него камерой, потом. Да и выглядит не ахти. Конечно, для тепличного мальчика всё это в новинку. — Я хочу место под солнцем. Тёплым, желательно на пляже из рекламы «Баунти». Ну ты меня понял, — облизывает нервно губы, выезжает на Проспект Мира, давит педаль в пол, глазами бегает по зеркалам. — Тем более, я один. Сложно познакомить? Не понравится, так завалите и в речку. А? Жека молчит. Долго, потом дёргает плечом, шмыгает носом и кивает. — Ладно.

***

Гаражный кооператив недалеко от речки-говнотечки в Подмосковье. Дальше Мытищей, но не доезжая до Сергиева-Посада. Неподалёку станция. Удобно. Поезд гремит и трясётся, гаражики в стороне, всё равно глушит неплохо. В таких кооперативах никто не за чем не следит. А если вдруг взбрыкнётся кто – бабло всё решает, либо дружеский разговор. Всё, как всегда, зависит от твоего статуса и положения. Даже в гаражах всё не так просто. Гром молчит. Петя нервно дёргает телефон, надеясь, что тот появится хотя бы в сети. Молчок. Петя поступает глупо и чересчур смело, поехав с Женей вот сюда один. Машину загоняет в тупик, нервно стреляет глазами. Пусто. Гаражи и гаражи. Хорошая маскировка, пусть и ужасно банальная. Так сразу не угадать в каком варят. Петя на всякий случай проверяет пистолет в кобуре. Нервно облизывает губы. Женя почти не дышит. — Где? — спрашивает ровно, когда выходят из машины. — Здесь, — кивает на не примечательный серый облезлый гаражик. Петя последний раз проверяет телефон, отключает звук, закрывает вкладки, незаметно ставит аудиозапись и сует в карман джинс. Волнение накатывает с головой: макушка мокрая по ощущениям, виски пульсируют жаром, а сердце в груди трясётся. — Ну веди, — кивает, а сам ещё на всякий случай оглядывается, мало ли чего. Женёк обречёно плетётся в сторону указанного гаража. Сам весь холодным потом обливается. Неспокойно Пете, страшно, как любому идущему на смерть. Жене тоже страшно. Он стукач. Его быстро вздёрнут. Пете жаль, но только самую каплю. В мире хищников иначе нельзя. Подходит вон, стучит, мнётся, на Петю оглядывается. — Кто? — доносится подозрительный голос. Петя слышит, как там топчутся за дверью. — Я, — наивно отзывается. — Жека Дак. Петя закатил бы глаза, но вынужден следить за дверью. Насколько же тупо свою кликуху соотносить с названием клуба. Там тоже сомневаются, открывать или нет. Петя на всякий случай опускает руку на кобуру, отщёлкивает её. Женя вздрагивает. В гараже копошатся, потом дверь приоткрывается. Показывается юношеская вытянутая моська с лохматыми патлами. Глаза навыкате, нос длинный, губы сухие и тонкие. Петя впивается взглядом в эту морду и довольно зубоскалит. В глазах напротив читается весь длинный, но очень быстрый путь от страха до осознания, принятия возникшей ситуации и подготовка к торгу. — А это одна из твоих стриптизёршь? — шутит погано, храбрится, только морду дальше не сует. — Ага. Выходи, встречай, — ехидно отвечает Петя, наполовину прячась за сгорбленным Женей. Пауза повисает. Напряжение давит. — Вы же гховорили найти партнёра, — гнусавит Женя. Длинномордый напрягается сильнее. В гараж их запустили. Петя держится ближе к выходу, двигается медленно и осторожно – непривычно плавно для себя. Носом пытается уловить запах синтетики. Чисто. Даже бензином не воняет. Гараж представляет собой хибару без окон и с одной дверью. Дует вентилятор. Гудит маленький старенький холодильник. Трещит генератор. На полу валяется старенький, но чистенький красный ковёр. У стены большие колонки. Вдоль другой – диван, столик, тарелка с чипсами и бутылки газировок. Рядом кресло-мешок. Нет, здесь не варят. Это просто место сбора молодёжи. Может изредка травку покуривают, когда с друзьями тусуются. На диване сидит второй пацан. Типичный ботан, только без очков, разве что. Короткие волосы, взъерошенные и торчащие в разные стороны. Одежда самая простая, ноутбук, как ноутбук. Игривой, кажется, но не из дорогих. Петя быстро для себя собирает портрет собравшихся. Пацан нервно лупит по клавишам, потом резко захлопывает крышку и смотрит на них не мигая. Да им и правда лет по девятнадцать – не больше. Совсем сопли зелёные. Конечно, их будут топтать и выкашивать по одному. Парень за ноутбуком не встаёт с дивана, испуганно переглядывается, стискивает зубы. У него даже детская припухлость с щёк ещё не сошла. — Здрасьте, — бросает Петя, медленно убирая руку от кобуры. Женька перед ним ещё стоит, трясётся. Длинномордый отходит в сторону, руки беспокойно болтаются, как у обезьяны. — Будем знакомиться? Парень за ноутом всё ещё молчит. Вот он у них главный – сразу видно, какая крыса хитрожопая и умная, но всё ещё неопытная. Других будет подпихивать, а у самого всё схвачено, как только мышеловка затрещит, так сразу дёру даст. — Ну давай, гусь. Шо-о у нас за партнёр? — патлатый доверия не внушает. Сам торчит. На экстази. Именно торчит, а не развлекается временами. У него глаза усталые, красные, волосы грязноватые, глазик слегка подёргивается, пальцы подрагивают. У него рейвы день через день. За ноутом вот вообще чистый. Бизнесмен, сука. — Э-эт-то, — запинается. — То-то-то, — гаденько передразнивает патлатый. — Петя я. Крыша ваша, — встревает Хазин, чуть смелее и вальяжнее выходя из-за плеча Жеки. — Не заказывали, — не унимается прям. — А что? Вы сами со старой гвардией справляетесь? — щурится хитро. Петя взгляда на патлатом не задерживает. На умного смотрит, тот вот всё обдумывает. У него уже там шестерёнки крутятся. Хорошо так. Слышно, как поскрипывают. — Где второй? — умный подаёт голос – тихий, спокойный, вдумчивый. — Ты же не один копал. — Это тот?! — патлатый, аж суетливо подскакивает на месте, подлетает к умному, хлопает глазами, на Жеку смотрит. — Ты че его сюда притащил?! — Вы же сказали… — Не мента же! Ты тупо спалил нас! — Где второй – мне и самому интересно, — встревает Хазин. Умный хмурится. — У меня много причин с вами наладить коннект. Я помогаю вам, а вы мне. — С нас что? — Да ты не понимаешь, его бы по-хорошему, — трясёт своей грязной шевелюрой. — Рискни. И на вас охоту ещё и все менты столицы объявят. У меня уж ой какие связи, — Петя встряхивает рукой, гремит дорогими часами, словно подтверждает свой статус. — Цена вопроса? — умный соображает хорошо. — Процентов десять за месяц и курьеры, когда свистну. — Людьми торговать? — Вы от сошки избавляетесь, а я звёзды получаю. Чем я выше, тем вам лучше. Умный думает. Откладывает ноутбук. — Я Лёха, а он Воха, — кивает на патлатого. — Только, нам нужны гарантии… Гарантию пришлось дать сразу. Ребята настроены на долгое сотрудничество. А у Пети другие планы. С часа два он провёл у них. Жека в это время сидел в углу и почти не разговаривал. Петя же узнал самые поверхностные детали, вглубь его особо не пускают, не рассказывают, контактов не дают. Петя только понял, что они не занимаются варевом. Они продавцы. Гениальные, но всё же торгаши. Сырье решили закупать из Китая. А самое интересное, что сырье - законное. Как сказал Лёха: “Даже из Фэри можно сварить, что угодно”. А завозят всё через тот же Китай, пока старички оккупировали весь Ближний Восток и страны бывшего Союза. Ту бурду, что они толкают – чистая синтетика. Дешёвая и легко окупается, даже если пара других закладок пропадут. Есть операторы, есть кладмены, есть химики. Всё схвачено. Всю эту схему Петя начал изучать, когда только впервые стали дёргать на вызовы всяких неадекватов. А неадекватность там такая, что реально страшно. Вся эта синтетика подсаживает буквально с первого раза. И любой нормальный человек, который решил побаловать – гарантийно становится постоянным клиентом, если выживет. Температура тела при этой дряни поднимается свыше сорока градусов. И это полный пиздец. Петя еле пробился в номер Игоря. Ему нужны хоть какие-то зацепки, где этот придурок мог бы быть. Приложение Петя прошерстил, проследил путь. Игорь был в клубе, был у Кисы – съездил уже, поговорил, но Киса тоже исчезла. А её уже не отследить. Из участка долбят, что дело надо закрывать. А последний решительный шаг долбит изнутри так, что трясётся челюсть. Постель у Игоря чистенькая, заправленная. В номере убрано. Вещей у гостя из северной столицы немного. Есть ноутбук. Петя его открывает, но тот запаролен, а он даже дня рождения Игоря не знает, чтобы попытать счастья. Пробует стандартные “1”, “0”, “10” и тому подобное. Не получается. Ноут, небось, рабочий. Кожа начинает зудеть. А Петя чувствует, что ловушка скоро захлопнется. Он словно рыбёшка, которая бьётся в пасти хищной рыбы. Большой такой рыбы. И сам пока не знает, что его ждёт. Ему должно быть плевать на Игоря. Это всего лишь командированный мент, который случайно сунул нос не просто в убой, а в наркоту. Закрутило их тоже случайно. Петя всё равно ощущает перед ним ответственность, как перед взятым на передержку щенком. Взглядом обводит ещё раз помещение, начинает шариться в шкафу, в ванне, заглядывает под подушку, осматривает стол и доходит до тумбы. Зато на тумбе Петя находит смятый лист бумаги с больно знакомым номером телефона. Цепочка замыкается.