two
13 октября 2025 г., 16:21
— Какая лучше?
Легкий весенний ветерок проникает в просторную комнату сквозь распахнутые настежь окна, расслабляя забитые после тяжелого учебного дня мышцы. Сидя на полу с белым джойстиком, Чимин опирается спиной о диван позади, и поднимает взгляд на друга, закатывая глаза при виде двух черных футболок в его руках.
— Они одинаковые.
Чонгук ожидаемо цокает, демонстративно громко вздыхая, словно парень его совсем не понимает. А Чимин не знает, что тут понимать — два абсолютно идентичных темных куска ткани, которые даже оттенками не отличаются, потому что Чон всегда покупает одно и то же. Иногда закрадываются мысли, что он чуть-чуть, самую малость, дальтоник, но тот быстро их развеивает, не уставая критиковать красочность длинных шерстяных юбок старухи Марты — кошмарно злой поварихи.
— Нет, эта более облегающая, — не соглашается брюнет, указывая на футболку в левой руке.
Пак снова оглядывает вещи, надеясь найти хоть малейшие отличия, но вновь с треском проваливается, шумно фыркая.
— Они обе буквально оверсайз, — подчеркивает он. — Как она может облегать?
— Вот ты совсем не помогаешь, — закатывает глаза Чонгук, отворачиваясь обратно к своему шкафу.
Чимин возвращает внимание игре, но замечает, что проиграл из-за болтовни с другом, поэтому недовольно дуется, откладывая джойстик на подушку рядом. Он сцепляет руки за головой, откидывается на мягкую поверхность дивана, и наблюдает за суетящимся другом, который перебирает бесконечное количество черной одежды, будто сможет собрать годный и, конечно же, необычный образ. Что весьма сомнительно, ведь каждый его выбор полон одного цвета с ног до головы, что делает его похожим на все предыдущие.
Чонгук собирается на свидание. Ему пятнадцать, и это его первые отношения. Точнее, это еще не совсем отношения, так как они с той девчонкой только признались во взаимной симпатии, но никто не предложил встречаться. Из-за этого Чон сильно переживает, бегая из одного конца комнаты в другой и временами спрашивая у Чимина, о чем ему надо говорить и стоит ли торопиться с отношениями. Пак только смотрит на него с иронией, зная, что другу не нужен его совет, он просто хочет выговориться на нервной почве.
А Чимину и посоветовать нечего. Ему уже четырнадцать, но он до сих пор так и ни с кем, кроме Чонгука, не подружился. А с девчонками не то что не встречался — не разговаривал даже. Да и не привлекают его они так же сильно, как остальных парней. Иногда кажется, что вообще не привлекают, но ему стыдно в этом признаваться даже самому себе. Ведь как можно не любить девчонок? Все нормальные парни в таком возрасте по ним сходят с ума, дергая за косички и оглядываясь на каждую проходящую мимо юбку. А Чимину как-то плевать. Не волнует его длина загорелых ног школьной красавицы Рози или упругость не по годам большой груди восьмиклассницы Даниэлы.
Он знает, что это странно, понимает, что с ним что-то не так, но все не может выяснить, что именно. Ему не с кем это обсудить. Мама вряд ли поймет, да и неловко как-то говорить с ней о таком. А друзей у него нет, чтобы поделиться переживаниями. Если только Чонгук… Но он вдвойне не поймет, поскольку ему-то девчонки нравятся. Очень нравятся.
Чимин кусает нижнюю губу, когда Чон снимает с себя домашнюю майку, собираясь поменять ее на уличную одежду. Спина у него достаточно широкая для его возраста — он спортсмен, как-никак. Футбол он так и не бросил после той стычки в далеком четвертом классе, а вдобавок к нему стал ходить в тренажерный зал, чтобы поддерживать себя в форме. Он поворачивается боком к шкафу, чтобы посмотреть на себя в зеркале, расположенном на дверце, и начинает по привычке позировать, корча серьезное выражение лица. Чимин цокает и закатывает глаза. Иногда он не понимает, как в этом парнишке уживаются бешеная самовлюбленность и застенчивость. Но это просто Чонгук, вот и все.
Опуская взгляд ниже к плоской груди, Пак останавливает свой взор на животе, замечая очертания пресса. Его почти не видно, кубики плохо выражены, но уже начинают проявляться. Чон действительно много времени тратит на свой внешний вид. Как он всегда говорит: «Потому что девушки любят сильных парней, Чимин, тебе тоже стоит начать ходить в зал, чтобы привлекать их внимание». А Чимин всегда отмахивается, ничего не отвечая, потому что привлекать чье-либо внимание к своей скромной персоне — последнее, чего бы он хотел.
А вот Чонгук его и в этом не понимает. Вокруг него все так же, как и в детстве, очень много людей, особенно влюбленных школьниц. Хотя, конечно, после той небольшой потасовки их стали обходить стороной, несмотря на желание общаться с Чоном. Одноклассникам не нравилось, что такой классный парень, как он, постоянно ошивается рядом с тихим ботаном, которого многие и по имени не знают. А они действительно всегда были вместе. Первое время Чимина это до ужаса бесило, он не думал, что этот мальчишка под дружбой имел в виду свое навязчивое присутствие в его жизни каждую ее секунду. Но постепенно стал привыкать, принимая вкусняшки для перекуса и горячую еду на обед. Так они и стали лучшими друзьями, не отдаляясь друг от друга ни на метр.
Только после окончания младшей школы и перехода в среднюю Чонгук снова обзавелся множеством знакомых. Чимина уже не игнорировали так, как раньше, но он сам не шел на контакт. Всегда сидел в наушниках, читал книги или делал уроки, не обращая внимания на обсуждения в классе. Чон хоть и общался почти со всеми в школе, но все же больше предпочитал общество своего лучшего друга, часто убегая от бесед с одноклассниками к нему.
С Чонгуком Пак себя вел немного иначе. Он всегда снимал оба наушника, чего не делал с другими — в их случае только один, — и внимательно слушал любую сплетню из уст парня, хоть и редко, но отвечая и позволяя с собой обсудить каждую мелочь, не отвлекаясь на чтение. Да, он все еще был менее разговорчив, и большую часть их общения без умолку болтал именно Чон, но это никого из них не смущало и не смущает до сих пор. Им комфортно друг с другом.
— Чонгук-и, вынеси мусор, когда выходить будешь, — заглядывая в комнату сына, просит миссис Чон на корейском.
Чимин отводит взгляд от торса брюнета и улыбается женщине. С ней он познакомился очень давно, еще в первый год дружбы с Чонгуком. Она невероятно милая и добрая, Пак искренне ее любит. Она относится к нему, как к собственному ребенку, дарит чересчур дорогие для него подарки и приходит на каждый день рождения с мужем. Мама Чимина тоже всегда им рада, они с миссис Чон стали близкими подругами — национальность очень сближает. Однажды, спустя два года общения с Чонгуком, его родители пригласили Чимина с мамой к ним праздновать Рождество. С тех пор каждый год в этот праздник они собираются двумя семьями, что всегда превращается в уютные и веселые посиделки, где дети общаются о своем, взрослые — о своем, но все неизменно друг друга поддерживают.
Чимин в детстве и мечтать не мог, что у него когда-то будет такой друг, а его мама перестанет скучать в одиночестве. Теперь и у нее появилась замечательная подруга. А еще у семьи Чон есть большой пес по имени Бам. И он тоже стал частью жизни Чимина.
Доберман, словно услышав мысли парня, забегает в комнату, проскальзывая между ног хозяйки, что заставляет женщину хихикнуть. Она улыбается Паку в ответ и уходит, не прикрывая за собой дверь. Бам же летит в объятия блондина, мило дергая хвостом.
Чимин смеется, позволяя псу лечь на свои колени, и опускает ладони на его голову, поглаживая за большими ушами. Впервые, когда они встретились, Бам был совсем маленьким и помещался в ладонях. Сейчас же ему тесно даже на двух ногах.
— Не смей его кормить, он лжет, что голоден, — предупреждает Чонгук, наконец-то надевая черную футболку. Пак не может сказать, какая это именно из тех двух, что он показывал, потому что он готов поклясться, что они одинаковые. Может, это вообще другая, у Чона таких целый шкаф.
— Как ты можешь быть к нему так строг? — не понимает Чимин, тычась своим носом в мордочку пса, а тот в ответ начинает облизывать его лицо шершавым языком. Он действительно не может отказывать Баму, потому что его большие глазки не оставляют и шанса на победу. Стоит ему всего лишь приподнять хвостик и посмотреть своими темными бусинками, и парень без слов принимает поражение, позже выслушивая от Чонгука целую лекцию о том, почему нельзя вестись на эти уловки.
— Не заставляй меня снова объяснять тебе, что это плохо для его здоровья, — говорит Чон, меняя домашние шорты на широкие джинсы с потертостями. К слову, тоже черные.
Пак знает, что Чонгук прав, поэтому лишь тяжело вздыхает и виновато смотрит на милого песика, словно просит у него прощения за невыполненную просьбу. Отчасти так и есть.
— Ну, как я? — спустя еще десять минут сборов спрашивает брюнет, вставая перед другом в полный рост.
Чимин отрывается от Бама, но не перестает чесать его за ухом, и поднимает голову, глядя на парня.
Ничего нового он там не видит. Чон одет как обычно, разве что барсетку новую накинул через плечо. Конечно же черную. Но Пак знает, что ему много и не надо. Чонгук красив, это глупо отрицать, ведь ему об этом говорят все вокруг. У него правильные черты лица, хорошее телосложение и приятный, чуть хрипловатый голос, уже потерпевший пубертатные изменения. Чонгук объективно симпатичен, и поэтому одна и та же одежда ничуть не умаляет его привлекательности. И Чимин понимает, что он понравится своей будущей девушке даже в каком-нибудь огромном старом мешке.
— Так же, как и вчера, неделю назад, год назад…
— Я понял, не продолжай, — цокает Чонгук.
Чимин смеется, наклоняя голову вбок.
— Ты сведешь ее с ума, не переживай, — мягче добавляет он, чувствуя, как нервничает друг.
— Очень на это надеюсь, — кивает Чон, опускаясь рядом и целуя Бама в нос на прощание. — Останешься у меня? — уточняет, вставая на ноги.
Чимин часто ночует у семьи Чон, как и Чонгук постоянно проводит время в доме Паков. Хоть у них и квартира, а не двухэтажный особняк, да и маленькая по размерам, брюнет никогда не жаловался. И это одно из многих качеств в нем, которые так нравятся Чимину. Чонгук добр ко всем без исключения, он не помешан на деньгах и не избалован ими. Его вовсе не смущает маленькое пространство в комнатке друга, он с удовольствием проводит там как можно больше времени. Сначала Чимина это напрягало, ведь он был уверен, что Чону намного удобнее у себя и что ему определенно не нравится быть у него дома, но постепенно он принял, что тому действительно плевать. Он, наоборот, часто говорит, как уютно и мило в их квартирке.
Именно поэтому Чонгук — его единственный друг. Он хороший человек. Самый хороший.
— Ну, я же должен дождаться новостей со свидания? — улыбается блондин в ответ, на что Чон смеется, расслабляясь.
— Тогда я не имею права косячить, — кивает он, направляясь к выходу.
Чимин идет следом, а за ними и Бам. Они спускаются по лестнице под очередной поток слов от Чонгука, который все равно не может успокоиться, думая о том, что нужно спрашивать, как говорить, можно ли взять за руку или слишком рано, и все в этом духе. Пак наблюдает за ним, закатывая глаза. Он-то прекрасно знает, что Чон не облажается. Тот хоть и переживает жутко, но в ответственный момент не теряется и легко очаровывает людей. Такая способность у него в крови. Чимин понял это еще в детстве, когда сам пал под его чарами.
— Цветы не забудь купить! — восклицает он, когда входная дверь с хлопком закрывается, скрывая за собой спину друга.
Глядя на деревянную поверхность перед собой, Чимин опускает уголки губ, ощущая легкое опустошение. Он в последнее время странно себя чувствует, когда прощается с Чонгуком. Раньше они все внеучебное время проводили вместе, но на предыдущей неделе Чон стал чаще видеться с той девчонкой из параллельного класса. Нет, он пока не особо много с ней общался, а Чимин с Чонгуком все еще были вместе всегда, просто… Прежде брюнет не тратил свое свободное время на кого-то, кроме Чимина, и это немного странно ощущается теперь.
— Чимин-и, иди ужинать! — раздается нежный голос со стороны кухни.
Пак отгоняет непонятные мысли и кивает сам себе, вздыхая. Все в порядке, он просто не привык делиться вниманием своего друга. Когда-то это должно было произойти, потому со временем он примет нынешнее положение, и все снова встанет на свои места.
Ужин в кругу семьи Чонгука проходит как всегда тепло. Чимин полностью расслабляется, смеясь шуткам мистера Чона и с радостью принимая добавки аппетитных токпокки от женщины, пока Бам в углу играется с пищащей мышкой, а по телевизору идет какая-то скучная программа. Привычный вечер четверга.
Но какое-то неясное беспокойство все равно не отпускает, мешая ощутить полную гармонию.
➳༻★༺➳
Раннее весеннее солнце просачивается сквозь тонкие жалюзи, ослепляя учеников своими яркими лучами. Чимин морщится, прикрывая один глаз, и пытается вторым понять, что написано на доске, хмурясь и недовольно вздыхая. Урок математики идет невыносимо долго, и ему хочется поскорее отправиться в столовую, чтобы отдохнуть от сложных формул и монотонного голоса учителя. В кабинете царит тишина, лишь изредка слышны перешептывания одноклассников и стук каблуков преподавателя по полу. Пак бросает взгляд на настенные часы, устало прикрывая глаза. Сегодня время тянется чересчур медленно. — Я в туалет, — раздается над ухом тихий голос, заставляя Чимина закатить глаза. — Спасибо, что проинформировал, — отвечает он. Чонгук не реагирует на его сарказм, спрашивая у мужчины разрешения выйти и покидая унылый урок на спасительные пару минут. Чимин прекрасно знает, что Чон не ради туалета вышел, а из-за скуки — брюнет брезгует даже заходить в школьные уборные, несмотря на то, насколько они чисты. Для него общественные уборные автоматически грязные и неприятные, даже если это туалет в отеле класса люкс. Такой вот он человек. Пока Чонгук устроил себе перерыв, Пак не перестает следить за мучительно медленными движениями стрелок на красном циферблате, словно желая взглядом ускорить их. Это, очевидно, не помогает, поэтому ему ничего не остается, кроме как списывать формулы с доски и смотреть в окно рядом. Спустя долгие пять минут Чон возвращается, опускаясь на соседний стул. Они не единственные в классе, кто всегда соединяет свои парты, чтобы сидеть бок о бок. Многие так делают, но первым начал Чонгук еще в начальной школе. Он действительно собирался ни на шаг не отдаляться от Чимина. Брюнет опускает голову на парту, громко вздыхая, вовсе не волнуясь, что его отчаяние слышит весь класс. Зато как только звучит оглушительный звонок, он первым вскакивает со своего места, будто не он минутами ранее больше походил на едва дышащий труп. В его выразительных глазах загораются огоньки бодрости и озорства, и Чимин на миг задерживает свое внимание на блеске черных зрачков, заставляя друга ждать. Тот вопросительно выгибает бровь, не понимая чужого ступора, и кивает на дверь, куда ломится уже половина класса, желая быстрее оказаться в буфете. Пак машет головой, ощущая странное давление в груди, но лишь отмахивается, поднимаясь со стула, когда Чонгук уже начинает собирать его вещи в рюкзак, чтобы поторопить. В столовой они занимают свои привычные места в конце помещения, опуская подносы на деревянную поверхность стола. Чон снова о чем-то без умолку трещит, рассказывая своему другу все подряд, пока блондин его молча слушает, перебирая рис в тарелке и делая глотки сока. — А потом она подарила мне розу! — восклицает Чонгук. — Представляешь, она мне подарила цветок! Не я ей, как принято, а она мне. Я даже слегка растерялся, — неловко чешет затылок, усмехаясь. Чимин задумывается над его словами, представляя, как Шерил дарит Чону розу, и словно в замедленной съемке видит выражение его лица, зная, как он мог на такое отреагировать. — Тебе не понравилось? — спрашивает он, протягивая руку и пробуя на вкус молочный коктейль Чона. — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук. — Я как-то не понял. Все же, дарить цветы привычнее, чем получать. Может, во мне говорят стереотипы, но я правда особого восторга от цветка не получил. Скорее просто удивился. Пак кивает, принимая его ответ, и снова замолкает, слушая, как Чон рассуждает на эту тему дальше. Он говорит, что ему было приятно это внимание, но цветы для него бесполезны, поэтому можно было подарить что-нибудь другое. Что, наверное, в дальнейшем он бы не хотел получать именно цветы, потому что за ними нужен уход, чем он категорически не хочет заниматься. Между делом он вешает эту обязанность на Чимина, просит его последить за розочкой в его комнате, потому что Чонгук определенно о ней забудет, и она завянет раньше времени. Пак не возражает — ему нравятся цветы. — А ты? — вдруг спрашивает Чон. — Что я? — Тебе бы понравилось получить цветы от девушки? Ты же их любишь, и, наверное, отреагировал бы иначе, — объясняет брюнет. Чимин не знает, почему, но он чувствует, как его щеки покрываются легким румянцем. Вроде обычный вопрос, дружеский интерес, так почему он так смущается, думая об этом? Он вздыхает, закусывая губу. Понравилось бы ему получить цветы от девушки? Он, если честно, не знает. Наверное, она должна его привлекать, чтобы он принял этот знак внимания? Сами растения он любит и не против за ними поухаживать, но ведь суть в том, от кого он их получит, не так ли? — Наверное, — неуверенно пожимает плечами Пак. Чонгук хочет снова о чем-то спросить, приоткрывая рот, но вдруг над их столом раздается веселый женский голос, который тут же привлекает парней. Чимин поднимает взгляд на девушку друга, слегка улыбаясь ей в знак приветствия, получая в ответ улыбку в сотни раз ярче своей. Шерил присаживается рядом с Чоном, когда он двигается в сторону, освобождая ей место на скамье. Они все же начали встречаться после того свидания две недели назад. И с тех пор девушка всегда сидит с ними в столовой. И это нормально. Но Чимину, возможно, немного неловко. Ему сложно открываться новым людям, он редко заводит знакомства и почти ни с кем не разговаривает, кроме Чонгука. Он бы хотел поделиться с ним этим, рассказать о своем дискомфорте в компании Шерил, но он не хочет обижать парня и заставлять выбирать между собой и ей. В ее присутствии он просто еще больше молчит, наблюдая за тем, как влюбленные воркуют друг с другом, вовсе забывая о его существовании. Они очень похожи. Девушка такая же яркая, веселая, добрая и общительная, как и Чон. У них множество самых разных и порой абсурдных тем для разговоров, в которые Чимин никогда не вмешивается, понимая, что его мнение, по сравнению с их, не самое интересное. Он часто надевает один наушник, чтобы погрузиться в атмосферу песен любимой группы, пока эти двое увлечены обсуждаемой темой. Они действительно хорошая пара. Именно такая девушка должна быть рядом с Чонгуком. Им, очевидно, никогда не бывает скучно вместе. Так, как иногда бывает с Чимином. Блондин вздыхает, опуская глаза на пустые тарелки. Он складывает их на подносе, про себя напевая строчки песни, и изредка бросает взгляд на смеющегося Чона, отчего-то чувствуя в груди неприятное жжение и тяжесть в районе солнечного сплетения. Возможно, ему все еще сложно делить внимание Чонгука, хоть и прошло больше двух недель? Чон все чаще стал проводить время с Шерил, потому что она его девушка. Он не перестает общаться с Паком, их совместное времяпрепровождение все еще на отметке «постоянно», потому что Чонгуку с Чимином комфортнее, чем с другими, и даже если эти «другие» — девочка, в которую он влюблен. Он говорит, что это логично, ведь Чимин его лучший друг, с которым они знакомы с детства, а Шерил он знает лишь полгода. Эти слова успокаивают. Значит, Чимин все еще важен Чонгуку. Не эгоистично ли так думать? Все же, эксперты всегда говорят, что нельзя возвышать дружбу над отношениями, это приводит к их разрушению. Но вряд ли Чон женится на Шерил, не так ли? Поэтому Чимин разрешает себе сравнивать, надеясь, что Чонгук не откажется от него насовсем ради нее. «Nothing's gonna take you from my side», — будто в подтверждение его мыслей раздается в ухе голос исполнителя, и Чимин с ним соглашается, позволяя себе легкую улыбку.➳༻☆༺➳
— Это ужасная идея. — Ты всегда так говоришь. Пак вздыхает, цокая, когда Чонгук продолжает объяснять план по завоеванию понравившейся девочки. С Шерил они расстались больше двух месяцев назад, поссорившись из-за ее сложного характера, как сказал сам Чон. Он так и не объяснил Чимину, что именно стало поводом для их ссоры, все время отмахивался и просил не забивать голову ерундой. Блондин же не понимал, как можно называть отношения, которые длились целых полгода, ерундой? Шерил казалась ему очень подходящей девушкой для Чонгука, у них много общего. Их отношения выглядели гармонично и правильно, что Чимин даже подумать не мог об их скором расставании. Ему все еще было неприятно, что Чон делил себя между ними двумя, но он был счастлив видеть своего друга таким влюбленным и окрыленным. Правда, почему-то и это вызывало странное чувство внутри, которое он все не мог понять. Но он действительно был рад. Их общение вернулось в прежний ритм. Никакие девчонки больше Чонгука не отвлекали, поэтому он снова проводил все свое время с Чимином. Это, несомненно, очень нравится Паку, поэтому очередная симпатия Чона его настораживает, заставляя отклонять все его идеи насчет признания. — Эй, кусачка, аккуратнее, — быстро предупреждает брюнет, хватая парня за локоть, когда он собирается наступить на лед. Чимин замирает, опуская взгляд на заснеженную ступеньку. Кивает, молча выражая благодарность, и переступает скользкую поверхность, оказываясь внизу. Чонгук следует за ним, продолжая рассказывать детали своего плана, пока Пак прокручивает в голове детское прозвище. Чон постоянно его так называл до того, как они повзрослели. Теперь он это делает гораздо реже, ссылаясь на глупость и нелепость, но иногда привычное прозвище само слетает с его губ, как сейчас. Чимина это бесило лишь первые месяцы их дружбы, сейчас же, почему-то, дразнящее «кусачка» кажется ему очень милым и уютным. Чем-то гораздо более интимным и близким, нежели его имя. Он начинает странно реагировать на него, чувствуя щекотку в районе живота. Это тоже иногда пугает, но больше волнует. Что с ним происходит и почему он перестает язвительно отвечать на подобные колкости? Внезапно начинает идти мелкий снег, осыпая их лица крошечными снежинками. Они падают на щеки, нос и губы, оставляя влажные следы на теплой коже. По спине пробегает холодок, и Чимин непроизвольно вздрагивает. Чонгук это, конечно же, замечает. Он очень заботливый и внимательный человек. Поэтому останавливает друга за локоть, хмуро вглядываясь в его глаза, и тяжело вздыхает. — Я же говорил тебе одеться теплее, — напоминает он, снимая с себя черный шарф. — Не надо, ты же простудишься, — отмахивается блондин, отклоняясь от чужих рук, но Чонгук одной ладонью соединяет оба его запястья вместе, опуская, чтобы он не мешал. — У меня иммунитет лучше, — озвучивает он неоспоримый факт, приближаясь к лицу младшего и завязывая на его шее свой шарф. Чонгук — спортсмен, он закален. Ему, в отличие от Пака, не так холодно. Поэтому Чимин больше не возражает, позволяя поправить и свою куртку, застегнув ее до самого подбородка. Он неотрывно наблюдает за сосредоточенным выражением лица парня, пока тот поджимает губы, пытаясь прикрыть все голые участки кожи друга. Выглядит забавно. Чимин хочет улыбнуться, но сдерживает себя, сохраняя привычное равнодушие, и не перестает бегать взглядом по красивой внешности брюнета. У него действительно большие глаза. Сначала Чимин думал, что с возрастом его лицо увеличится, и они не будут казаться такими огромными, но он не учел, что они тоже становятся больше. Они милые, круглые и сверкающие. Чимин раньше никого, кроме Чонгука и его глаз, не считал милым. Да и не смотрит он на других. Почему-то только Чон его интересует, только он видится ему очаровательным и красивым. Когда он об этом говорит, друг смеется и отвечает, что ему надо делать такие комплименты девушкам, ведь им точно понравится. Чимин же смущается из-за его комментариев и все реже озвучивает свои мысли, боясь оказаться непонятым. — Чего застыл? — повторяет Чонгук, с улыбкой разглядывая спокойное лицо парня. Чимин понимает, что засмотрелся на него, и отводит взгляд, пряча розовые щеки за мягким шарфом. Он зарывается в него по самый нос, вдыхая приятный аромат знакомого геля для душа. Чон лишь смеется, продолжает идти рядом и говорит, говорит, и еще раз говорит. Обо всем на свете. Он делится впечатлениями о просмотренном недавно фильме, о котором уже много раз рассказывал, в чем не было смысла, ведь они смотрели его вместе. Он возмущается из-за плохой оценки по химии, обвиняя во всем надоедливую учительницу. Он обещает на днях сходить на аттракционы, потому что они давно там не были. И восхищается сегодняшним обедом в столовой, который покорил его с первого укуса. Чимин слушает все внимательно, не перебивая и изредка кивая в знак согласия. Он не против, если ему придется вечно слушать бессмысленную болтовню друга. Просто у Чонгука и голос красивый.➳༻★༺➳
— Нет-нет-нет, не туда! — вскрикивает парень, наклоняясь вперед и агрессивно нажимая на кнопки, пытаясь спасти своего персонажа. Чимин злорадно усмехается, продолжая стрелять, пока у него не заканчиваются «патроны». Чонгук не сдается, почти вскакивая с пола, словно это поможет ему выиграть, но с каждой секундой его игрок теряет свои силы, становясь совсем беспомощным. Чон отчаянно продолжает трясти джойстик в руках, прыгая перед плазмой, пока на ней не загорается красная надпись с именем победителя. — Не-е-ет! — протяжно стонет брюнет, падая на колени и закрывая голову ладонями, будто от выигрыша зависела его жизнь. Он всегда так делает, когда Пак обыгрывает его. Чонгук обожает соревноваться, он очень конкурентоспособен, и любая мелочь может заставить его объявить кому-то бой. Он ненавидит проигрывать и всегда реагирует на это чертовски драматично, изображая реальную смерть или плач. Это, конечно, очень веселит их обоих. — В последнее время ты так плох, — дразнит Чимин. — Разве не ты клялся, что лучший в этом? Неужели ты растерял все свои скилы, пока болел? Чон недавно пережил простуду, из-за чего больше недели они не садились за приставку. На самом деле, он заразился сразу после Пака, потому что не отходил от него даже после самых убедительных просьб. Как он говорил, лучше умереть от простуды, чем от скуки. А без своего лучшего друга ему кошмарно скучно. — Да кто бы говорил, — шипит Чонгук, поднимаясь и откидывая джойстик на диван. — Тебе просто повезло! — Ну да, конечно, — кивает Чимин, не переставая бесить раздраженного парня. — Поэтому ты был так напряжен? Даже на снеки не отвлекался, — улыбается он, закидывая в рот чипсы. — Ой, все, замолчи, — отмахивается Чон, присаживаясь рядом и делая глоток колы. — Давай еще раунд, и я докажу, что хорош во всем. — Ну уж нет, не хочу в очередной раз лицезреть твое трагическое поражение с соплями, слезами и возгласами на всю улицу. — Очень смешно, — цокает старший. Чимин кивает, поднимаясь на чужую кровать и раскидываясь на ней в позе звезды. Он смотрит в потолок, расслабляясь. Воцаряется тишина, слышны только шорох упаковок от снеков, которые Чонгук убирает с пола, выключая игровую плойку. Он выкидывает весь мусор в урну в ванной и возвращается в свою комнату, останавливаясь на пороге, когда на его телефон приходит сообщение. Не успевает он подойти к тумбочке, как Пак быстро хватает его гаджет, пряча за своей спиной. Чон улыбается, глядя в прищуренные глаза друга, и приближается к своей кровати. — Отдай, — просит он, останавливаясь у изголовья. — Чтобы ты снова всю ночь общался с ней, мешая мне спать? — выгибает бровь блондин, передвигаясь по постели, чтобы уйти дальше от парня. Это уже третья девушка Чонгука. Пока еще не совсем «его» девушка, конечно, но они на пути к этому. Чон оправдывает все свои отношения поисками настоящей любви, Чимин же не понимает, как в шестнадцать лет может интересовать такое. Ему, к примеру, все еще совсем не интересны девчонки, и он уже спокойнее к этому относится и даже разговаривал об этом с Чонгуком. Тот сказал, что с наступлением пубертатного периода Пак тоже захочет отношений. Только вот ему уже пятнадцать, а все еще не хочется. В то время как внимание Чона становится все важнее и важнее. И это настораживает. — Не будь таким вредным, — говорит Чонгук, залезая к другу. Чимин снова двигается назад, боясь упасть с края, но, к счастью, кровать у брюнета поистине огромная. Поэтому он все отдаляется от него, коварно щурясь и пряча телефон за своей спиной. — Это вопрос моего здорового сна, прояви уважение, — отвечает он, корча жалостливое выражение лица. Чон на секунду перестает приближаться, рассматривая его. Чимин с годами не меняется. Его щеки все такие же мягкие, как в детстве, на них с каждым днем рождения появляется все больше веснушек, губы становятся пухлее и приобретают красивый розовый оттенок, а волосы со временем все сильнее напоминают солнце, отливая золотым цветом. Чонгук часто ловит себя на мысли, что Пак выглядит точно так же, как и в день их знакомства. Слегка недовольный, но безумно милый мальчик. Он не говорит об этом самому парню, потому что это странно — считать своего лучшего друга милым, а не идиотом, которого ты всегда подкалываешь. Да и зазнается еще. Хотя Чон знает, что этого не случится, потому что Чимин действительно застенчивый, как он и предполагал до их дружбы. Но только не с ним. Это радует. — Тебе всего пятнадцать, а уже звучишь, как старый и ворчливый дед, — смеется Чонгук. Ему иногда кажется, что Пак старше него, потому что он временами выглядит таким уставшим от жизни, словно уже познал ее. Еще он дает хорошие советы, будто прожил минимум лет пятьдесят, и не интересуется отношениями, называя их бременем и пустой тратой ресурсов. Чон уже реально подумывает, что в роддоме перепутали год его появления на свет, потому что нередко чувствует себя шкодливым ребенком рядом с ним. Так было с детства, на самом деле. Пока Чимин тихо сидел в углу, читая книжки или слушая музыку из своего плеера, Чонгук не мог и минуты прожить без бесконечных разговоров и поисков приключений на их задницы. Между прочим, Чимин должен быть ему благодарен за это, потому что все их веселые воспоминания происходили именно по вине Чона. Им приходилось теряться на заброшенном складе, столкнувшись с живущим там мужчиной; оказаться в полицейском участке и познакомиться с дедушкой, который научил их играть в карты и шулерить; убегать от уличных хулиганов, разозлив их своей язвительностью; Чимину приходилось выйти на улицу в лифчике поверх одежды, проиграв в «правду и действие»; Чонгуку прийти в школу в кружевных красных стрингах и шептать об этом на ухо каждому, кто к нему подходил. Он до сих пор считает это самым травмирующим опытом в своей жизни, потому что несколько парней шлепали его по заднице, с намеком дергая бровями. Чимин же отмахивается от его клятвенных признаний, отвечая, что Чон сам виноват, потому что он глупец и первым начал. Чон не спорит — за здравый смысл в их тандеме, все же, отвечает Чимин. — А тебе всего шестнадцать, но поступаешь, как глубоко одинокий тридцатилетний мужик из второсортного ромкома, — парирует Пак. — Это удар ниже пояса! — восклицает брюнет, хватая парня за щиколотки и притягивая к себе. Чимин пытается убежать от щекотки, вырывая ноги из чужого захвата, но только усугубляет положение, оказываясь полностью под телом друга. — Если не отпустишь, то точно получишь ниже пояса, — угрожает он, продолжая сжимать в своей руке чужой пиликающий телефон. Эта девчонка там что, и секунды игнора потерпеть не может? Шлет сообщения одно за другим. — Напугал, — усмехается Чонгук, нависая над блондином и заглядывая в его хитрые глаза. Чимин стал намного раскрепощеннее и расслабленнее. В детстве он много смущался и был чересчур застенчив даже перед другом. Эти черты его характера, конечно, не ушли никуда, но в присутствии Чона он теперь отпускает скованность и позволяет себе много смеяться и даже говорить. Да, он все еще это делает меньше, чем Чонгук, но просто он такой человек. Ему нравится больше слушать, не привлекая к себе много внимания, нежели быть в его центре, что-то рассказывая. Но Чон даже с учетом этого хорошо его знает. Все его увлечения, мысли, мнения насчет фильмов или книг, любимых исполнителей, писателей, художников. Да, он делится ими не особо часто, но если они появляются, то Чонгук становится первым, кто о них узнает. Да и единственным. Это иногда заставляет его чувствовать себя особенным. Потому что Чимин никому, кроме него, не открывается. Раньше его это беспокоило, но сейчас Чон понял, что это не из-за каких-то травм и страхов, нет. Просто Чимин всегда был скромным и тихим, поэтому ему было сложно сближаться с людьми. Ему просто нужен был такой человек, как Чон, который не бросал попытки, несмотря на постоянные отказы. — Ты доиграешься, и я запишусь на борьбу, чтобы колотить тебя без повода, — поднимая указательный палец на уровень носа парня, обещает Пак. — Разве туда берут гномов? — нарочито удивленно спрашивает Чонгук. Чимин не выдерживает и шлепает его по груди, толкая в плечо, а коленом пинает в низ живота, заставляя того преувеличенно болезненно замычать. Он ниже всего на жалкие пару сантиметров, но старший постоянно шутит над ним, словно между ними разница в целый метр, а Пак едва ли не на полу валяется со своими «короткими» ножками. Ноги его короткими не были никогда, наоборот — они достаточно длинные относительно его туловища. Только для Чонгука это не аргумент. — За что ты так со мной? — драматично вздыхает Чон, укладывая одну ладонь на свою грудь, а второй перехватывает колено друга, не давая вновь себя ударить. Чимин пыхтит, пытаясь вырвать ногу из крепкого захвата, но случайно дергает слишком сильно, из-за чего брюнет теряет равновесие и заваливается на него, ударяясь лбом об острые ключицы. Пак ойкает, удивленно распахивая глаза, когда чувствует чужое дыхание в районе шеи. В груди что-то моментально сдавливает. — Ты так жесток, — протяжно возмущается Чонгук, протирая лоб ладонью, но не спеша вставать с тела под собой. Чимин тяжело дышит, пытаясь скрыть это от парня, и смотрит на его макушку, кусая нижнюю губу. Черные волнистые пряди приятно щекочут кожу подбородка, отправляя импульсы по всему телу, которое покрывается мурашками от странной близости с другом. Они и раньше часто обнимались или смотрели фильм, располагаясь вплотную, но почему-то именно сейчас это кажется неправильным и слегка волнует его душу. Чувствуя, как руки Чона пробираются под его спину, огибая талию, Пак замирает, словно впадая в транс. Он не слышит ничего, кроме своего сердцебиения, и отчаянно молится, чтобы Чонгук не почувствовал, насколько оно бешеное. Иначе он не сможет объяснить ему такую реакцию своего тела, он сам-то этого понять не может. Ведь никогда прежде он не чувствовал себя настолько уязвимым и нервным, когда обнимался со своим лучшим другом. Для них это было в порядке вещей. А сейчас… сейчас Чимин хочет как можно скорее выбраться из-под чужого тела, чтобы согнать жар, который с каждым мгновением окутывает его все плотнее. Чонгук о чем-то говорит, бормоча себе под нос и пуская горячий воздух в ключицы Пака, но тот не слышит ни слова, пытаясь унять непонятные ощущения. Он в эти секунды слишком сосредоточен на прикосновениях парня, чего не делал раньше. Его не волновали эти руки, эти пальцы, пробегающие по оголившейся коже спины, а сейчас очень. Становится душно. Чимин пытается вникнуть в суть очередной болтовни Чона, но сколько бы он ни старался, ничего не получается. Кажется, проходят бесконечные часы, пока он лежит в ступоре, не зная, что говорить и делать. На деле же они «обнимаются» меньше минуты, пока Чонгук пытается заговорить зубы и отвлечь блондина, чтобы вытащить из-за спины свой телефон. Он сам не знает, о чем рассказывает, но Чимин подозрительно молчит, а значит, слушает. Чон победно улыбается, когда ему удается нащупать корпус своего айфона, и быстро вырывает его из ослабшей хватки, отстраняясь и снова нависая над парнем. — И вновь я выиграл, — подмигивает он, глядя в глаза парня, но моментально теряет весь настрой, когда видит его выражение лица. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, откидывая гаджет в сторону и прикладывая тыльную сторону ладони к горячему лбу. Блондин весь красный, его взгляд затуманен, а на висках выступил пот. Он заболевает? Грудь часто вздымается, тяжелое дыхание опаляет подбородок Чона, заставляя его волноваться. Чимин же пытается успокоить свое сердце, не понимая, почему между ребер приятно щекочет и трепещет. Он пару секунд смотрит в пустоту, а потом, наконец-то, возвращаются звуки, в том числе и голос Чонгука. Пак смотрит на него, замечая в бегающих глазах неприкрытое беспокойство. Он и сам не знает, в порядке ли он. Что с ним? Простуда вернулась? Так непривычно плохо и хорошо одновременно он никогда себя не ощущал. Не похоже на болезнь. Но если не она, то что же это? — Эй, Чимин, ответь мне, — пару раз легонько шлепая друга по щекам, просит Чон. — Все хорошо, — кивает младший. — Я в порядке, — добавляет он, пытаясь улыбнуться. — Точно? — не верит Чонгук. Пак на это пинает его коленом в бок, хватая снова пиликнувший телефон, и вскакивает с постели, убегая в сторону выхода из комнаты. Он скрывает свои розовые щеки и растерянность за игрой, не желая пока делиться своими переживаниями. Надо сначала самому разобраться во всем. — Ах ты! — наигранно возмущенно восклицает Чон, смеясь и тоже спрыгивая с кровати, чтобы догнать парня. Он рад, что с ним ничего серьезного не случилось. — Мальчики, ужин готов! — раздается с первого этажа. И все снова на своих местах.➳༻☆༺➳
Легкий удар открытого окна о раму прерывает вечернюю тишину в комнате, заставляя парня поднять голову, чтобы взглянуть на источник шума. Ветер на улице лишь усиливается, зима постепенно окутывает город в свои белоснежные шубы, а вместе с ней приближаются и рождественские праздники. Тихий вздох срывается с покусанных губ, когда за спиной распахивается дверь, впуская в помещение веселого юношу. — У меня хорошие новости! — восклицает Чонгук, кидая пакет со сладостями на кровать друга. — Если ты про поездку на горячие источники, то я в курсе, — отмахивается Пак, прослеживая взглядом за его действиями и возвращаясь к своим записям, когда брюнет садится за его спиной, не переставая активно дергать ногами. Весь его вид выдает радость и взволнованность предстоящим отдыхом. Школьные путешествия для них не редкость. Каждый год перед летними каникулами администрация устраивает детям выезд в самые интересные точки города, а иногда и страны. Выбор классов происходит путем жеребьевки, поэтому не каждому удается съездить куда-нибудь с одноклассниками за чужой счет, но таким ребятам обычно устраивают другие развлечения, чтобы они не скучали. Друзья дважды попадали на такие экскурсии, и они всегда оставляли положительные эмоции у обоих. Чимин был бы рад снова съездить с Чонгуком и их классом, хоть он и никогда с остальными школьниками особо не общался. Ему все равно нравилась эта атмосфера единения и беззаботности. Только в этот раз все немного по-другому. Школьная футбольная команда два месяца назад выиграла осенние городские соревнования, поэтому теперь администрация решила поощрить их, подарив поездку на горячие источники прямо в канун Рождества. И каждый спортсмен мог выбрать одного человека, как плюс один, чтобы весело провести эти два дня. Чимин бы хотел, чтобы Чон выбрал его, и он был уверен в том, что так оно и будет. Но лишь до этой недели. Пару дней назад в столовой он краем уха уловил разговор девчонок на год старше, среди которых была нынешняя девушка Чонгука. Они встречаются уже три месяца, но Пак почему-то даже не подумал, что друг выберет ее. А вот она уверяла своих подруг, что ее парень уже пригласил ее, пообещав незабываемые впечатления от отдыха вместе с футболистами. Она сияла так ярко и счастливо, что Чимин даже почувствовал укол совести. Как он не догадался? Ведь это вполне обоснованно — брать свою девушку на подобные мероприятия. Иначе зачем еще придумали этот «плюс один»? Пару дней обдумав ситуацию, Пак пришел к выводу, что он эгоист, потому что все равно хотел бы, чтобы Чон выбрал его. Даже если в этом нет логики. Лили гораздо больше подходит, ведь она легко общается с незнакомыми людьми и умеет веселиться в их присутствии. Ей не составит труда влиться в компанию спортсменов и понравиться им. Не то что Чимину. Ему, с огромной вероятностью, будет некомфортно. Несмотря на то, что он знает большинство этих парней, потому что много раз ждал Чонгука после тренировок или приходил на них, сидя на трибунах и наблюдая за другом. Иногда он слушал музыку, иногда читал книги, иногда — делал уроки. Он действительно часто виделся с футболистами и многих знает по именам. Но даже это не поможет ему поговорить с ними так же легко, как это может сделать Лили. Поэтому чаша весов по многим аспектам явно склоняется в ее пользу. Он вздыхает, поджимая губы и пытаясь сконцентрироваться на формулах перед собой. — Здорово, правда? — спрашивает Чон с улыбкой. Чимину не нужно оборачиваться, чтобы убедить себя в этом — он «слышит» его улыбку в задорном голосе. — Наконец-то они устроят что-то стоящее. А то горы и озера уже надоели. — Чем горячие источники лучше? — не соглашается блондин. — Париться в воде до боли в голове с полуголыми парнями рядом — такое себе удовольствие. Чонгук усмехается, глядя на светлый затылок и толкая язык за щеку. Чимин всегда такой. Иногда Чонгуку кажется, что он всю жизнь будет сторониться людей и общественных мест, останется одинок и печален до самой смерти. Эти мысли ему не нравятся, ведь он хочет для своего лучшего друга только счастья. Но Чимин ведь не кажется особо грустным, он много улыбается и смеется, а еще смотрит так нежно и мягко, что Чон никогда не подумает, будто в этих добрых глазах скрывается боль от одиночества. Он верит им, верит, что парень хорошо себя чувствует, что не нуждается в множестве знакомств и в отношениях. Но не может понять, как такое возможно. Разве не все люди желают любви и романтики? Видимо, нет. — Так говоришь, будто у тебя не точно такое же тело, как у них, — закатывает глаза брюнет, падая спиной на хлопковую простынь. — Это некомфортно, — бурчит себе под нос Пак. — Банальное личное пространство. — Только не говори мне, что откажешься из-за такой мелочи, — вскидывает брови Чонгук, приподнимаясь на локтях. Чимин замирает, хмурясь. — В конце концов, можешь смотреть только на самого красивого парня во вселенной, — улыбается. — Это я о себе, если ты не понял. Меня-то полуголым ты каждый день видишь. Легкий кашель срывается с пухлых губ, когда Чимин понимает, что друг прав. И он не может с этим ничего поделать, даже если бы очень хотел. Чона ничего не смущает, он пару раз и обнаженным мимо парня проходил, когда забывал взять в душ полотенце. Но сейчас важно не это, нет. — Причем тут я? — недоумевает Пак, поворачиваясь на стуле с колесиками к старшему. — В смысле? Это же тебе некомфортно будет, не мне же, — пожимает плечами Чонгук. — Какое это имеет значение, если я не еду? — Боже, кусачка, ты серьезно отказываешься из-за этого? Не поверю, это такой пустяк, — цокает брюнет. Чимин ничего не понимает. Чон что, приглашает его с собой? А как же Лили? Нет, он, должно быть, ошибся. Или забыл. Или еще что-то. — Нет, постой, ты зовешь меня на источники? — продолжает он, пристально рассматривая невозмутимое лицо друга. Чонгук хлопает ресницами, глядя на него в ответ так, словно Пак выдал какую-то несусветную глупость. Он и сам начинает сомневаться в сказанном под этим взглядом. — Ты перегрелся? — спрашивает Чон, поднимаясь с кровати и приближаясь к блондину. Он прикладывает ладонь к чужому лбу и пару секунд не двигается, словно действительно пытаясь измерить температуру на ощупь. Чимина от легкого прикосновения теплой руки незаметно передергивает, а под грудью бьет резкая боль и щекотка, будто там образовалось сильное воспаление. Он делает вид, что все в порядке, в то время как сердце вновь перестает его слушаться, ускоряя свой ритм до непривычно безумного. Становится страшно. Это не первый раз, не первый день и даже не первая неделя. Почему его тело так позорно отзывается на эти действия? Они ведь друзья! Никогда подобного не было, а теперь оно рушит Паку моральное состояние, проникает в самую душу и не дает смотреть на близкого человека так же, как и прежде. Что, черт возьми, происходит? — Ты задаешь глупые вопросы, — отстраняясь, говорит Чонгук. — Конечно, мы едем вместе. Кого еще, кроме тебя, я должен был пригласить? Не думал, что ты вообще будешь сомневаться в моем выборе. Чимин, может быть, совсем немного чувствует стыд, но он не станет оправдываться, потому что поступки Чона ему все еще непонятны. Зачем он тогда обещал своей девушке эту поездку, если в итоге зовет его? Они поссорились? — Но как же Лили? Брюнет сводит брови на переносице, присаживаясь на край кровати, и внимательно смотрит в карие глаза напротив. — А что с ней не так? — спрашивает он. — Вы поругались? — С чего ты взял? — удивляется Чонгук. — У нас все хорошо, вот только со свидания, ты же знаешь. Да, Чимин знает. Он сам провожал Чона на это свидание, а позже вернулся домой, написав парню, что будет ждать его у себя. Он также знает, что пара ходила на рождественскую ярмарку, что они катались на аттракционах и целовались на колесе обозрения. И Чонгук подарил девушке серебряную цепочку в честь трех месяцев их отношений. И розы. Красные розы, как и всегда. — Тогда почему ты не пригласишь ее с собой? — стоит на своем Пак. Чонгук усмехается так легко и весело, словно ответ очевиден. Словно из них двоих сейчас именно Чимин глупец. — Потому что я приглашаю тебя, Чимин, — интонационно выделяя каждое слово, проговаривает брюнет, как если бы объяснял ребенку, почему с неба падают снежинки, когда наступает декабрь. — Но она твоя девушка, — почти возмущенно отвечает младший. — А ты мой лучший друг. Чимин откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза и вздыхая. Он, конечно, рад провести время с Чоном, особенно учитывая тот факт, что именно этого он и хотел, но все равно чувствует себя странно. Разве Лили не первая, о ком должен был подумать Чонгук, когда им объявили о поездке? Это же правильно. Да и девушка наверняка мечтает об этом. Что с этим парнем не так? — Но она хочет, чтобы ты пригласил ее, — Пак приоткрывает веки и сталкивается с чужим взглядом. — Ты тоже хочешь, — парирует Чонгук. — Разница лишь в том, кого хочу пригласить я. — Но она твоя девушка! — вновь восклицает Чимин, почти вскакивая со стула. — А ты мой лучший друг! — тем же тоном говорит брюнет, даже не дергаясь. — Так и будем продолжать озвучивать известные факты или ты успокоишься и согласишься наконец? — Чонгук, так нельзя, — качает головой Пак. — Ты должен поехать с ней, она твоя любовь и все такое. — Кому должен? — кривится старший. — Чимин, если ты не хочешь, то так и скажи. Зачем эта игра в правильных и неправильных? Ты ведь знаешь, что я всегда выбираю тебя, в этих нравоучениях нет смысла. Чимин вновь замирает. Его сердце, кажется, учащается в сотни раз, рискуя вырваться из грудной клетки. Он растерянно смотрит на друга, а в ушах звучит его голос. Чон и представления не имеет, как эти несколько слов действуют на него. Все на миг теряет свой облик, пока Чимин пытается понять, что с ним не так. Это лишь правда, о которой он действительно знал. Так почему из уст Чонгука она звучит так приятно и болезненно одновременно? — Она расстроится, — не зная, что и добавить, шепчет Пак. — Ты тоже. — Неужели ты серьезно не понимаешь, что ведешь себя некрасиво по отношению к ней? — спрашивает блондин. — Чонгук, она твоя девушка, ты должен ставить ее в приоритет. — Эм, — Чон пристыженно опускает взгляд и чешет затылок. Кажется, до него дошло. Повисает тишина. Раздается тиканье настенных часов, свист ветра за окном и гул вечерних улиц. Кровать скрипит под весом парня, когда Чонгук двигается чуть в сторону, словно убегая от разговора. Но это не так. Чимин думает, что переборщил, и уже хочет извиниться, но в этот момент старший поднимает голову, уверенно кивая. — Я понял, ты прав. Чимин с облегчением выдыхает. Но в душе все равно что-то неприятно сжимается. — Но это не отменяет того факта, что поехать я хочу с тобой, — заключает Чон. — И я все равно приглашаю тебя. Пак собирается ответить, приоткрыв рот, но его вовремя прерывают: — А если ты из принципа откажешься, потому что думаешь, что так я позову с собой Лили, то нет. Я просто тоже не поеду. Чимин всегда знал, что Чонгук прекрасный манипулятор. И, видят боги, он пытался. Он готов поклясться, что сделал все, что в его силах. Но больше ему нечего прибавить. Чон снова добивается своего. И не то чтобы Чимину этот исход не нравился.➳༻★༺➳
Сильный весенний ветер распахивает окно настежь, впуская в небольшую комнату шум проливного дождя с ночной улицы. Грохочущий удар грома и свет от грозы проникает в темноту помещения, на миг освещая его своей яркостью. Звучат автоматические сигнализации машин, редкие возгласы людей и лай собак. Парень вздрагивает и резко открывает глаза, присаживаясь на постели и кидая взгляд на колыхающиеся тонкие шторы. Тяжелый вздох непроизвольно срывается с сухих губ, а по телу проносятся неприятные мурашки, щекоча кожу под хлопковой тканью пижамы. Дождь только усиливается, попадая брызгами на подоконник и пол. Чимин обнимает себя руками и встает с кровати, аккуратно переступая через маленькие лужи, боясь поскользнуться. Он с трудом закрывает окно, которое не поддавалось из-за давления ветра, и с облегчением выдыхает, возвращаясь. Лежа на спине, он пытается как можно скорее уснуть, закрывая веки и настойчиво игнорируя громкие звуки с улицы. Но внезапно сонливая пелена словно растворяется в воздухе, а осознание вмиг накрывает его. Чонгук. Чимин почти подпрыгивает на постели. Ритм сердца ускоряется чересчур резко, а душу за секунду переполняет переживаниями. — Черт-черт-черт, — повторяет он судорожно, бросаясь искать свой телефон на тумбочке рядом. Схватив гаджет, он быстро снимает блокировку и заходит в контакты, нажимая на первый номер в избранном. Прижимая телефон к уху и нервно кусая губы, он лишь надеется, что дозвонится. — Пожалуйста, возьми, прошу, — нервно шепчет он, неосознанно стуча пальцами по колену. — Пожалуйста, Чонгук, возьми, ну же. Как он мог сразу не подумать о нем, как только услышал гром? Секунды длятся несправедливо долго, Чимин часто дышит, но легкие будто не поддаются, не могут расшириться и принять в себя больше кислорода. Голова начинает болеть от количества беспокойных мыслей, навязчивых тревог и бесконечных «что если?». Слушая оглушительные гудки и сжимая левую ладонь в кулак, он лишь надеется, что ни одна его догадка не окажется реальной, и все будет в порядке. Пожалуйста, пусть Чонгук будет в порядке. Этим вечером он остался дома один. Родители еще вчера уехали на несколько дней в командировку, оставив подростка в огромном особняке и запретив устраивать вечеринки. В чем не было смысла, потому что Чон никогда и не рвался этого делать. Разве что сам часто посещал чужие тусовки. Его отец просто пошутил, потрепав сына по волосам и попросив быть аккуратнее. Знал ли он, что на следующую же ночь юноша останется один на один со своим главным страхом? Чонгук боится грома и грозы еще с ранних лет. Переломным моментом послужил вечер, когда его родители уехали ночью по вызову бабушки, думая, что ребенок спит и явно не скоро проснется. Мальчику было всего шесть. Когда за окном послышался гром и зарядил сильный дождь, Чонгук, конечно же, проснулся. Он по сей день помнит тот страх и истерику, когда понял, что родителей нигде нет. В доме было темно, тихо и одиноко, а на улице ярко, громко и страшно. Паника, слезы и бешеное сердцебиение отпечатались в голове слишком четко и ясно. С тех пор любая сильная непогода пугает парня до трясучки. И в эти моменты ему помогают только родители или лучший друг. А сейчас никого из них рядом с Чоном нет. Он совершенно один. В том же огромном доме, в котором впервые столкнулся со своим страхом. С тем же громом за окном. Чимин тяжело вздыхает, отчаянно кусая губы и не переставая стучать ногтями по корпусу телефона. Чонгук предлагал сегодня переночевать у него. Пак отказался, потому что не успел сделать домашку на завтра, а некоторые нужные предметы лежали дома. Он, черт возьми, отказался! Если бы он только забил на эти глупые уроки, если бы согласился, то был бы сейчас рядом с Чонгуком, поддержал бы его, обнял и утешил, как было раньше. Но он далеко. Сейчас, когда должен быть вместе с другом, должен ему помочь. Чимин замирает на мгновение, когда приходит осознание. Он быстро принимает решение попросить маму отвезти его в особняк Чонов и уже вскакивает с кровати, но его останавливает знакомый дрожащий голос, который раздается из динамика старенького телефона. — Чимин? Пак облегченно выдыхает, падая обратно на постель, и с силой прижимает к уху гаджет, словно боясь уронить его и потерять единственную связь с парнем. Он немного успокаивается, но все еще не может перестать переживать. Чонгук звучит разбито. — Эй, Чонгук, ты дома, да? — аккуратно спрашивает, еще не зная, в здравом ли рассудке старший. — Да… один, — раздается с придыханием, когда в трубке слышится очередной раскат грома. Чимин может поклясться, что Чон вздрогнул в этот момент. — Нет, Чонгук, ты не один, — не соглашается он, пытаясь добавить уверенности своему голосу, чтобы звучать твердо и не пугать друга своим волнением. — Я здесь, я рядом, слышишь? Ответа не следует. — Чонгук, не молчи, поговори со мной, — просит Пак. Ему необходимо знать, как себя чувствует Чон, как далеко он себя загнал. — Скажи, в какой ты комнате? — В своей. Чимин кивает сам себе. Чонгук идет на контакт, слышит его и слушает. Значит, он еще не успел потеряться в пространстве от страха. — Что ты делаешь? — продолжает он, заламывая пальцы и оглядываясь по сторонам. Ему надо чем-то себя занять, чтобы отвлечься от мыслей, как беспомощно Чон чувствует себя прямо сейчас, находясь в нестабильном состоянии совершенно один. Он, должно быть, привычно обнимает себя руками, прижимая колени к груди и впиваясь в косточки зубами, чтобы сдержать слезы, перебив панику физической болью. — Сижу. Разговариваю с тобой. — Мне приехать? Чонгук, я могу прямо сейчас приехать, ты бы хотел? Он знает, что парень не всегда готов видеть кого-то в таком состоянии. Это скорее ухудшит ситуацию, нежели поможет. — Чимин. И этого достаточно, чтобы Пак все понял. Он снова кивает, удобнее усаживаясь на постели. — Что ты сегодня делал, м? — как можно более обыденно интересуется он. За окном вновь раздается шум, по стеклам бьют крупные капли. Чимин кидает взгляд на темное небо, замечая густые тучи. Он пытается восстановить сбитое дыхание, чувствуя запах проливного дождя и своего геля для душа с ароматом кокоса. — Думал о тебе, — односложно, коротко и непонятно. Как и всегда. — Уже соскучился, да? — усмехается Пак. — Мы разговаривали совсем недавно. Они общались по видеозвонку прямо перед сном. Он, как и обычно, длился более трех часов, потому что Чонгук без умолку болтал обо всем, пока младший делал уроки, стараясь внимательно слушать друга. — Поговори со мной еще, — тихая просьба. — Чимин… кусачка, — заикается парень, гулко сглатывая. — Пожалуйста, мне… мне страшно. Там громко. Пак вздрагивает от отчаяния в родном голосе, ощущая холод на коже, хотя в комнате тепло. Вести непринужденные беседы — это не про него. Чимин не умеет их поддерживать, не знает, как это делается. Он шутит не так много, как Чон, никогда не флиртует и не умеет заводить разговор сам. Он больше слушает, чем о чем-то рассказывает. Ему так комфортнее. Но когда Чонгук нуждается в этом, то он может без остановки говорить часами, даже не замечая этого. — Помнишь, ты три года назад упал в сугроб лицом вниз и сломал нос? — спрашивает с улыбкой Чимин, откидываясь спиной на изголовье кровати. С той стороны раздается согласное мычание. Убедившись, что его слушают, Пак продолжает: — Ты тогда хотел впечатлить ту новенькую девочку, а ей нравился капитан баскетболистов. Ты решил сделать ей комплимент, а в итоге поскользнулся на льду и упал ей прямо в ноги. Она смеялась громче всех, а ты обиделся и неделю не смотрел в ее сторону, — прикрывая глаза, вспоминает он. Чимин отчетливо видит под веками надутое лицо тринадцатилетнего парнишки, которого сам же потом успокаивал и обещал, что та девочка пожалеет, что не выбрала его. — А потом она подарила тебе валентинку на день влюбленных, но ты уже пообещал себе больше никогда не делать девчонкам комплименты, потому что они этого не ценят. Пак на секунду замолкает, погружаясь в свои мысли. На душе становится тепло, он успокаивается, зная, что Чонгук его слушает, пытаясь сосредоточиться на его голосе и забыть о страхе. — Ты тогда предложил делать комплименты тебе, — внезапно добавляет Чон шепотом. — Потому что ты их точно оценишь. Чимин смущается. Он не знает, почему, ведь старший говорит правду и в этом нет ничего такого. Но его щеки покрываются румянцем, а на губах расцветает неловкая улыбка. Он вздыхает, усмехаясь. — Но ты все равно их не делал, — словно ругая парня, нарочито строго упрекает Пак. Повисает тишина. Слышны только шум улиц и дождя. Гром, кажется, прекращается. Чимин очень надеется, что да. — Знаешь, а я ведь ждал, — продолжает он, не смея замолкнуть. Чонгук попросил его говорить. — Ты всегда был таким добрым с остальными, а надо мной только смеялся, — пытается звучать обиженно. — Потому что ты не девочка. — И что? По-твоему, парням не нравятся комплименты? Эй, Чон, ты так старомоден, — цокает Чимин. Чонгук молчит. Пак не ждет ответа, вспоминая их детство и думая, о чем еще можно поговорить. На самом деле, они столько всего пережили вместе и уже сотни раз обсудили все до мельчайших деталей, что, кажется, им больше не о чем общаться. Но это далеко не так. Они могут часами обсуждать все те же темы, не уставая и не останавливаясь. А могут и находить новые. Им не бывает скучно друг с другом. По крайней мере, Паку точно. — Чимин, — едва слышно зовет старший. — Да? Он больше не звучит так тревожно, как минутами ранее. Это безумно радует. Хотелось бы быть рядом с ним, обнять, погладить по волосам, уложить на свои колени и говорить, говорить, говорить, чтобы он внимал его словам и успокаивался. Но сейчас Чимин может лишь представлять себе, как Чонгук справляется сам. — Ты красивый. Что? Дыхание мгновенно спирает, Чимин резко отстраняется от изголовья кровати и делает глубокий вдох, замирая. Он чуть отдаляет телефон от уха и опускает неверящий взгляд на экран, одними губами читая родное прозвище в названии контакта, и смотрит на белое сердечко рядом с последней буквой. Что? Чимин моргает пару раз, словно пытаясь согнать пелену фантазий с глаз, которая, без сомнений, покрыла его зрачки. Иначе быть не может. Он поджимает губы, ощущая, как теряет связь с реальностью. Он клянется, что буквально слышит свою взволнованность, чувствует, как снова под солнечным сплетением что-то приятно и в то же время беспокойно щекочет. Что? Чонгук назвал его красивым. Он не верит, встряхивая головой и вслушиваясь в частое дыхание старшего. Оно звучит еле уловимо, но Чимин концентрируется на нем, желая понять… Что понять? Он в порядке? — Ты правда так считаешь? — неуверенно уточняет Пак, не способный спрятать дрожь в голосе. Чон никогда не делал ему комплименты после того, как они выросли. В детстве он мог говорить, что Чимин милый, добрый и очаровательный, но не больше. Сейчас он и этого не говорит. Пак думал, что он не привлекателен для Чонгука, потому что на фоне него он теряется. Было логично, потому что в их дуэте за красоту отвечал Чон, а за ум — Чимин. Из-за этого он был уверен, что Чонгук просто не считает его симпатичным. Он смирился с этим и не обижался. Поэтому узнать сейчас об обратном… удивительно. — Да. Чимин решает игнорировать бешеное биение трепещущего сердца. Решает не придавать значения своим чувствам. Собирается с мыслями и кивает сам себе, глубоко вдыхая и выдыхая. — Я рад, — искренне отвечает он, но не дает этой теме повиснуть в воздухе: — Помнишь, как в пятом классе я подарил тебе свой браслет, который сделал сам? — спрашивает, вновь откидываясь на деревянную поверхность позади. Услышав в ответ мычание, продолжает: — Ты его потерял. Я сделал тебе еще один, но ты и его потерял. А потом еще пять таких же. Так что ты задолжал мне семь браслетов. Не хочешь вернуть? Чонгук усмехается. Это сильно расслабляет Чимина, позволяя ему облегченно опустить плечи и снова прикрыть глаза. Дождь за окном постепенно замедляется, гром становится все тише и тише, а гроза с каждой минутой тускнеет. — Мама сегодня испекла торт. Я говорил тебе? — задает риторический вопрос Пак, не ожидая ответа. — Наверное, да. Завтра принесу. Или ты придешь ко мне? Он шоколадный, твой любимый. Она даже мои любимые десерты не печет так часто, как твои, — наигранно возмущается. — Она явно любит тебя больше меня. Не забыл, что завтра у нас тест по химии? Надо на перемене написать тебе шпаргалки. Вряд ли миссис Джордан позволит нам сесть вместе. Ты, кстати, видел ее новую прическу? Она заходила вчера, когда у вас была тренировка. Вся школа обсуждала ее. Я же тебе говорил? О, или это ты мне говорил? Слушай, пойдем завтра после уроков в ту кофейню рядом с парком? Она недавно открылась, а мы так и не сходили, хотя ты обещал, что сходим. Там, говорят, лучшие круассаны в городе. И можно погладить котят. Хоть у меня и аллергия, но, думаю, за полчаса ничего серьезного не случится. Помнишь, ты хотел завести себе кота, но так и не вышло? Как думаешь, Бам смог бы с ним подружиться? Он хороший мальчик, так что я уверен, что да. Кстати, как он? Рядом с тобой или спит? Хотя его и танком не разбудишь. Надо купить ему новую игрушку, а то старые он уже растерзал. Мне до сих пор в кошмарах снится та мышь. Ты знал, что у мистера Дэвиса была крыса? Теперь я понимаю, почему он… — Чимин. Он замолкает. Из динамика раздается шуршание простыни и гул телевизора. Чонгук часто включает его на фон, когда остается один в доме. Ему тяжело находиться в тишине, поэтому они много разговаривают по телефону. — Да? Он прислушивается к дыханию парня и неосознанно подстраивается под него, чуть задерживая свое. Это происходит само, он не может этого контролировать. — Спасибо, — раздается шепотом. — Спасибо тебе, Чимин. Он не уточняет, не объясняет. А Пак все понимает. Он улыбается, кусая нижнюю губу и чувствуя себя лучше от этих слов. — Чонгук, — в ответ тихо тянет он. — Да? Шум дождя окончательно стихает. Звучат приглушенные голоса ночных жителей и трение резины редких машин о мокрый асфальт. На душе неожиданно тепло. — Я рядом.
