three
11 ноября 2025 г., 22:04
Вечерний легкий ветер треплет пушистые пряди челки, что спадает на лоб, прикрывая глаза. Парень морщится, откидывая непослушные волосы движением руки, и идет дальше, слыша веселый смех и громкие голоса. Он смотрит на знакомую компанию, неосознанно выискивая взглядом одного конкретного человека, и ступает по прохладной траве, приближаясь к ребятам. Некоторые из них стоят без футболок, которыми вытирают пот с обнаженных торсов, кто-то жадно глотает воду, а кто-то не может перестать шутить, бурно обсуждая нелепую ошибку, совершенную на сегодняшней тренировке.
— О, Чимин!
Пак едва заметно улыбается, услышав свое имя, и кивает футболисту. Это Ким Тэхен, один из самых близких товарищей Чонгука. Остальные спортсмены тоже замечают подошедшего блондина, перекрикивая друг друга в попытках поприветствовать его.
— Здарова, Чимин, — тянет руку Райан, отбивая ладонь парня.
— Привет, ребят.
Он давно знаком с этими людьми. Еще пять лет назад сформировали новую школьную сборную по футболу, которая сейчас занимает большинство лидирующих позиций в соревнованиях. Чимин с самого начала присутствовал на их тренировках, почти на каждой, и видел множество неудач, падений и провалов на пути к успеху. Спортсмены на протяжении нескольких лет показывают ему, насколько они сильны не только телом, но и духом, и в то же время безумно дружелюбны и милы. Пак ездил с ними на учебно-тренировочные сборы, соревнования и в отпуска. Он, конечно, не очень сблизился с ними, чтобы звать друзьями, но определенно считает их своими хорошими знакомыми. А таких у него мало.
— Чонгук скоро выйдет. В душе застрял, — сразу поясняет Тэхен, получая благодарную улыбку блондина.
Футболисты возвращаются к обсуждению интересующей их теме, пока Чимин стоит рядом, бросая взгляд в сторону дверей, откуда один за другим выходят мокрые и посвежевшие парни. Он складывает руки на груди, вдыхая приятный вечерний воздух, и вполуха слушает чужие голоса, чуть прикрывая веки. Ненавязчивый аромат мужского шампуня, которым, очевидно, пользуются все ребята, слегка щекочет ноздри, попадая в легкие и расслабляя. Голова болит от количества полученной информации за сегодняшний день, а мышцы спины ноют от постоянного сидячего положения. Как тяжело привыкнуть к новому учебному году.
— Эй, Пак, а ты как считаешь? — внезапно обращается к нему вратарь.
— Что? — не понимает Чимин.
— Думаешь, дикарь станет кэпом?
Парни замолкают, глядя на Пака. Тот мысленно усмехается шуточному прозвищу Чонгука, чувствуя приятное тепло в груди от воспоминаний. Чон как-то рассказал своим товарищам, что Чимин в детстве называл его дикарем, а те с того времени часто стали подкалывать их на этот счет, даже не заметив, как легко эта кличка стала привычной.
— Это ведь ваш выбор, — пожимает плечами он.
В конце прошлого года всеми любимый капитан футбольной команды, к всеобщему сожалению, выпустился. И в начале этого месяца ребятам нужно выбрать нового. Уже несколько дней по коридорам ходят слухи, что им будет Чонгук, поэтому Чимин не удивится, если это окажется правдой.
— Можешь быть уверен, вся команда за него, — говорит Райан. — Только тренер хочет кого-то помоложе, чтобы через год вновь не выбирать нового.
— Не вижу в этом смысла, у нас большинство игроков — выпускники, — цокает один из спортсменов, подпирая плечом фонарный столб.
Чимин согласно хмыкает. Эти ребята вместе еще со средних классов, они росли бок о бок, помогая друг другу и поддерживая. И в этом году многие из них, в том числе и Чонгук, оканчивают школу. Поэтому назначить капитаном кого-то помоложе, но более опытного, чем они, будет проблематично.
— Он мудрый человек, не ошибется, — заключает Пак, получая в ответ согласное мычание.
Спустя несколько минут веселых разговоров, в которые он не вникает, думая о своем, двери под стадионом вновь распахиваются, выпуская нескольких парней. Они кивают и улыбаются Чимину, проходя мимо, блондин машет им рукой, тоже кивая, пока его взгляд не цепляется за последнего вышедшего футболиста. Дыхание неосознанно прерывается.
Чонгук протирает мокрые волосы махровым черным полотенцем, встряхивая головой и прикрывая глаза от падающих прядей кучерявой челки. Его лицо расслабленно, аккуратные губы с пирсингом слегка надуты, а пышные длинные ресницы мелко трепещут, нежно касаясь распаренной кожи румяных щек. По увитой венами шее стекают крупные капли воды, прячась за воротом фирменной майки с логотипом команды. Ничем не прикрытые руки чуть напряжены, что позволяет полюбоваться очерченными мышцами бицепсов. Левый рукав от длинных пальцев до ключиц покрыт значимыми и не только татуировками, уши проколоты множеством сережек, а в брови красуется сверкающая штанга.
Чонгук — олицетворение всех глупых клишированных бэд боев из тех самых американских подростковых фильмов. Он лучший в своей футбольной команде, высокий, красивый брюнет с глубокими карими глазами, крепкий, сильный, с дорогой матовой машиной, стоящей на огромной школьной парковке.
Возможно, многие считают его именно таким, не зная, насколько Чон умен, мил и добр. Он не вписывается в стереотипы о тупых спортсменах со смазливыми лицами, нет. Чонгук отличник, любимчик всех учителей, пример для подражания, который приводят другие родители своим детям, желая, чтобы они были такими же. Многие по Чонгуку сходят с ума. Потому что в этом парне сошлись все самые лучшие качества. Трудолюбие, добродушие, открытость, искренность, честность, красота, очарование и харизма. Он — идеал. В него невозможно не влюбиться.
Чонгук — идеал.
Но только Чимин знает, что он разбрасывает свои грязные носки по дому и теряет их, из-за чего часто носит разные, оправдывая тем, что под обувью все равно ничего не видно. Только Чимин знает, что он ленится покупать новые трусы и иногда носит свои любимые черные от Calvin Klein, дырявые и застиранные до серого цвета. Только Чимин знает, что он боится клоунов и в детстве описался от страха, когда они были в Диснейленде. Только Чимин знает, что он собирает пустые упаковки от жвачек, клея их себе в специальный альбом, на обложке которого нарисованы все куклы барби. В конце концов, только Чимин знает, что Чонгук, на самом деле, половину своих татуировок набил на спор, и они не имеют того глубокого значения, которое им придают его фанатки.
В такого Чонгука не мог не влюбиться Чимин. В настоящего. В его Чонгука. Того самого, который в детстве бегал за ним, подкидывая конфетки и другие сладости, чтобы добиться его расположения. Еще когда он не был так силен, умен и обаятелен. Когда за ним не наблюдали толпы влюбленных девчонок, вешая постеры с его фотографиями в своих спальнях.
От мыслей Пака отвлекает резкий гул, громкие возгласы и хлопки. Футболисты хором лают, встречая своего предполагаемого капитана. Чонгук поднимает взгляд на ребят, закатывая глаза и качая головой. Но все же не сдерживает легкой улыбки, которая только поощряет его товарищей, заставляя их лаять еще громче.
Чимин зависает на этой нежной улыбке, позволяя себе на мгновение раствориться в ее тепле. Чонгук прирожденный лидер, он достоин этого места как никто другой. Кому, как не его лучшему другу, знать об этом. Пак уверен, что он справится с этой ролью лучше всех. На него можно положиться, он надежный и ответственный человек. Если не он, то кто?
— Да тише вы, — цокает Чон, когда понимает, что сокомандники не спешат замолкать. Он оглядывает их нарочито недовольным взглядом, пока не натыкается на пару родных карих глаз. — Чимин, — тут же улыбается он, проходя мимо ребят, чтобы подойти к блондину.
Чимин, возможно, самую малость ликует, прям совсем чуть-чуть, но он это тщательно скрывает, кивая другу, сложив руки на груди. Тот факт, что он не перестает оставаться для Чонгука приоритетом, заставляет чувствовать себя особенным. Он понимает, что это, скорее всего, детская привязанность, ведь они знают друг друга большую часть своей сознательной жизни, но иногда, редкими моментами, похожими на этот, он позволяет себе такую наглость, как надежда. Вера в то, что когда-нибудь он сможет признаться, не боясь быть отвергнутым. Не боясь потерять единственного близкого человека в этом мире. Во вселенной.
Чимин не помнит, когда понял, что влюблен. Возможно, это происходило постепенно, с течением времени, он понемногу осознавал свои чувства, благодаря чему смог спокойно принять их, когда осознал, что они совсем не дружеские. Возможно, это произошло случайно, быстро и внезапно, что он даже не сумел до конца узнать, но с легкостью привык к новым ощущениям. Возможно, ни то ни другое, потому что он любил с самого первого дня, из-за чего и не замечал этих чувств до тех пор, пока они не стали настолько обыденными, что вовсе перестали его пугать.
Он действительно не знает, как, когда и где это произошло. Но он чувствует, что неравнодушен к Чонгуку уже давно. Он и не помнит времен, когда не был. В его воспоминаниях всегда есть Чонгук, он сам и его скрытые, трепетные чувства, которые он когда-то пытался показать, но со временем бросил эту затею. Было ли когда-то по-другому? Может быть.
Раньше Чимин подолгу задумывался об этом и даже допускал мысль о признании. Единственное, что его останавливало и делало больнее — знание, что Чонгук на все сто из ста процентов любит девушек, восхищается ими и хочет построить семью с тремя детишками. Он самый чистый и конкретный натурал из всех натуралов на всей планете. Чимин даже иногда смеется над собой. Влюбиться в лучшего друга уже было ошибкой, а когда он еще и гетеро — то это тотальный провал.
Иногда Пак грешит мыслями о том, было бы ему лучше, если Чонгук в детстве все же не добился своего и они бы не подружились. Что тогда? Чимин бы не влюбился в него, ведь так? Не узнал его настоящего, не пал перед его очарованием и искренностью, не потонул бы в его выразительных глазах, не опорочил бы их дружбу своими глупыми чувствами. Но тогда… тогда он был бы один всю свою жизнь, не так ли? Без Чонгука его мир потеряет краски. И насколько бы больно не было смотреть на него со стороны, в душе желая обнять как можно крепче, прислониться ухом к груди, услышать его сердцебиение, поцеловать в эти нежные губы, прошептать слова любви, он все равно не променяет этого человека на душевное равновесие. Насколько бы его не убивало изнутри каждый раз, когда он слышит в отношении себя вылетевшее из этих губ «друг», насколько бы трудно не было в ответ произносить то же, он не вернул бы время вспять, не поменял бы свое решение, вновь сказал бы то тихое и смущенное «хорошо», лишь бы Чонгук был рядом.
Одной его улыбки, посвященной Чимину, достаточно, чтобы забыть обо всем и вновь испытать счастье.
Вот он и забывает. Вновь.
— Не подходи, от тебя несет, — зажимая ноздри пальцами, делает пару шагов назад.
Чонгук удивляется, очаровательно округляя глаза и принюхиваясь к себе. Его лицо мгновенно озаряет понимание, и он виновато поджимает губы, недовольно хмурясь.
— Клянусь, другие закончились, — объясняет он, закидывая полотенце на плечо.
У Чимина очень чувствительное обоняние. Он часто страдает от аллергии, не помня и половины продуктов, на которые раздражительно реагирует его организм, в частности проявляя воспаление через глаза и нос. Поэтому резкие запахи очень плохо влияют на его самочувствие, болит голова и чешется нос. Будь то любые приторные духи их одноклассниц или ядерные одеколоны одноклассников. Шампуни, гели для душа, кондиционеры для белья, мыло, порошки для стирки и многое другое. Все это он предпочитает либо без запаха, либо с легким отголоском свежести, либо с совсем ненавязчивым, почти неуловимым ароматом кокоса. А его личная ненависть — это сладкая ваниль, дикая вишня и пряный мускус. Именно последним воспользовался Чонгук в душе. Шампунь, от которого отказалась вся футбольная команда из-за Чимина.
— Иди заново мойся, — усмехается Тэхен, хлопая товарища по плечу, на что тот морщится, скидывая тяжелую руку парня.
— Потерпишь до дома? — с надеждой спрашивает Чонгук, но сам быстро отмахивается от этой идеи: — Хотя, подожди, я сейчас.
Чон разворачивается и скрывается за дверями, оставляя после себя шлейф ненавистного Чимином аромата. Тот всерьез задумывается, действительно ли Чонгук пошел заново принимать душ ради него. В конце концов, они могли бы дойти до дома по отдельности, Пак добрался бы на общественном транспорте. Но, зная друга, тот, скорее всего, в таком случае заказал бы ему такси.
— Иногда я удивляюсь тому, как легко ты крутишь этим упертым человеком. Он сделает все, как ты пожелаешь, — тянет с подозрительной ухмылкой Джеф, самый младший футболист в команде.
Чимин очень надеется, что его смущение не выдают его горящие щеки, молясь, чтобы они не порозовели. Он пожимает плечами, опуская подбородок, чтобы не видеть лица остальных ребят. Это неловко — слышать подобное, особенно от этих людей.
К его счастью, никто не заостряет внимания на словах парня, лишь согласно кивая и уделяя внимание другим темам. Чимин выдыхает, облизывая губы и чуть отстраняясь от спортсменов, вставая прямо под фонарным столбом. Он подпирает его плечом, вздыхая и пытаясь отогнать ненужные размышления, наивные надежды и мечтательные мысли. Ожидание Чонгука растягивается на несколько минут. За это время к Паку подходит Тэхен, вставая рядом и загораживая собой вид на веселых футболистов, которые по одному прощаются и расходятся, обсудив все самое интересное.
— Придешь завтра? — спрашивает он, упираясь ладонью в металлическую поверхность рядом с шеей блондина.
Чимин заглядывает в знакомые глаза, задумываясь. Он внимательно рассматривает темные радужки, изучая каждую линию, каждый перелив оттенков, словно в очередной раз желая увидеть в них любимое тепло и нежность, но в очередной раз проваливается, глядя в совершенно обычные, не такие большие и не такие сверкающие глаза, какие хотелось бы.
Тэхен хороший парень. Хороший знакомый. Возможно, он не просто знакомый, быть может, он что-то большее. Но Пак не может называть его по-другому. Как бы желанно это ни было им обоим. Они и не друзья. Чимин никогда не делился с Кимом своими переживаниями, страхами, мечтами, целями и успехами. Они никогда не общались на глубокие темы, никогда не узнавали друг о друге больше, чем имена, хобби и возраст. Они знакомые. Насколько бы это звание ни было противно в их случае.
— Если Чонгук уйдет, — неоднозначно отвечает Чимин.
Тэхен тяжело вздыхает, опуская голову, из-за чего его лоб почти касается плеча Пака, но он не позволяет себе такой вольности, сдерживаясь.
— Мне кажется, ты избегаешь меня, — признается он, опаляя теплым дыханием чужие ключицы.
Чимин знал, что когда-то он спросит. Был ли готов? Нет. Хотел ли? Нет. Ждал? Да.
— Нет, просто... — начинает он, но его перебивают.
— Чимин, мы не виделись больше четырех месяцев.
— Я не… — хочет оправдаться Пак, но тут же качает головой. — Да, наверное, ты прав, — соглашается, поджимая губы. — Думаю, я больше не хочу этого.
— Надоело? — спрашивает Ким, поднимая голову.
— Просто больше не хочу. Мы ведь договаривались, верно? До тех пор, пока один из нас не откажется.
— Хорошо, — кивает Тэхен. — Ты прав. Но помни, что ты всегда можешь прийти, и я не…
Тяжелые двери рядом с ними внезапно распахиваются, заставляя футболиста замолчать и отстраниться от Чимина. Он улыбается ему, подмигивая на прощание, и проходит мимо вышедшего Чонгука, усмехаясь при виде него.
— В бедуины записался?
Чон ничего не отвечает, игнорируя товарища, и подходит к блондину, который застыл в изумлении, не зная, что и сказать.
Чонгук нацепил на голову какой-то платок, больше похожий на тряпку, перекрыв все пряди до единой, чтобы ни одна не выбивалась из-под ткани. Он выглядит до ужаса комично в полностью черном спортивном костюме и с розовым платком на голове, который спадает на лоб, перекрывая брови, что делает его прикид еще более смешным.
— Эй, это моя бандана! — восклицает один из оставшихся спортсменов.
Брюнет отмахивается от него, не обращая никакого внимания на возгласы сокомандников.
— Не знал, что у тебя такой отвратительный вкус, — смеется над тем Райан, закидывая свою сумку на плечо.
— Эй, дикарь, посмотри сюда, надо запечатлеть, — зовет старшего Джеф, поднимая небольшую пленочную камеру.
Чонгук слушается, с вызовом глядя в объектив и корча наигранно серьезное выражение лица. Вспышка слегка ослепляет его, но он держится, не смыкая век, пока парень не показывает палец вверх.
— Повешу в комнате отдыха, — рассматривая кадр, говорит Джеф.
Чимин усмехается, вспоминая, сколько смешных и даже постыдных фотографий висит в комнате отдыха спортсменов. Там даже одно его селфи с Чонгуком есть, где им обрисовали лица зубной пастой и наклеили рисунки с черепашками ниндзя в ночь, когда они уезжали со сборов.
Чон кивает, вставая перед другом и указывая на свои волосы.
— Не чувствуешь? — спрашивает он, поправляя лямку спортивной сумки на плече.
— Немного, — честно признается Пак. — Но ничего страшного, так явно гораздо лучше. Спасибо.
— Я сам виноват.
Чимин не отрицает, улыбаясь.
— Пошли уже, проветришься по дороге, — говорит он, разворачиваясь.
Парни прощаются с оставшимися ребятами, направляясь к выходу со стадиона. Чонгук равняется с блондином, вдыхая знакомый аромат кокоса, исходящий от него, и наконец расслабляется после тяжелого дня.
— Как прошло тестирование по французскому?
— То самое, которое ты пропустил?
— Ага, да, — дразняще тянет Чон, заставляя друга недовольно поморщиться.
— Мы смотрели весь урок «Человека паука» с субтитрами, — показывая язык, подмигивает Чимин, и ускоряется, оборачиваясь на друга.
— Эй!
Веселый звонкий смех, лишающий воздуха при беге, слышится на весь школьный двор, привлекая внимание не только выходящих из здания учеников, но и преподавателей и других прохожих. Да, Чимин правда никогда бы не променял это на что-либо другое. Они оба.
➳༻★༺➳
— Я другого и не ожидала от вас, — улыбается девушка, встречая юношу и целуя его в щеку. Она вешает его черную толстовку на крючок, впуская в квартиру и не переставая говорить: — Если честно, те ребята были вялыми еще при входе в школу. Все знали, что выигрыш за вами. Чонгук кивает. Вчера их команда выиграла в финале осенних соревнований, что в очередной раз стало поводом для гордости учеников, близких и друзей. Пока Энн продолжает хвалить их игру, Чон проходит в спальню, взглядом пробегаясь по своим оставленным здесь вещам. В комнате неприятно жарко и ужасно душно, ни одно окно в доме не открыто. Он тяжело вздыхает. Почему здесь всегда так неудобно? Чонгук краем уха слушает болтовню одноклассницы, приближаясь к окнам и распахивая одно, чтобы впустить в помещение хоть немного свежего воздуха и прогнать этот приторный аромат ягодных духов. В детстве Чон редко обращал внимание на навязчивые ароматы, вовсе не замечал их. Но Чимин часто, почти всегда, жалуется на чересчур резкие духи прохожих, из-за которых у него болит голова и щиплет в носу. Постоянно открывает форточки на проветривание, даже если все присутствующие против, даже если холодно, даже если зима на дворе. Проведя с этим парнем чуть ли не больше половины своей жизни, Чонгук привык к этому и сам стал таким же дотошным в отношении запахов. Чимин и у него дома никогда не позволяет прикрывать окна, пусть на улице будет мороз — он лучше выпрыгнет туда, прямо в сугробы, чем разрешит перекрыть себе свежий воздух. Из-за него Чон тоже терпеть не может духоту, он привык жить в прохладе. — …и поход в горы с ночевкой устраивают в честь победы, как и раньше, — продолжает девушка, привлекая внимание брюнета. — А, да, я за этим и приехал, — подпирая окно книжкой, отвечает он. Энн радостно улыбается, складывая руку на груди и прижимаясь к стене позади себя. Чонгук не поднимает на нее глаз, пытаясь понять, что из этих вещей может ему пригодиться. Та черная панама у него одна, нужна ли она осенью в домике у леса? Вполне может пригодиться. А толстовка оверсайз с лирикой песен инди-рок группы? Она должна быть где-то тут. — Слышал новость о связи историка с девятиклассницей? — спрашивает Энн, присаживаясь на край своей кровати. Чонгук снова безучастно кивает, продолжая в мыслях составлять список вещей, которые ему стоит забрать. Девушка болтает без умолку еще около пяти минут, пока Чон не открывает ее шкаф, чтобы достать оттуда свою оставленную когда-то одежду. — Что ты делаешь? — все же интересуется она, закидывая одну ногу на другую, из-за чего ткань ее халата слегка задирается, открывая вид на гладкое стройное бедро. Чон несколько коротких секунд не отвечает, потонув в своих размышлениях. Он щелкает пальцами и снова зарывается в стопки женских футболок, чтобы забрать свою. — Собираю нужные вещи, мы же в лес едем. Энн растерянно хмурится, хлопая ресницами и внимательно наблюдая за движениями своего парня. Она закусывает нижнюю губу, вспоминая, что поход на три дня. И это заставляет ее недоумевать еще больше. Чонгук сравнивает две одинаковые толстовки, принюхиваясь к каждой, чтобы понять, от которой так неприятно пахнет духами. Когда оказывается, что это от его любимой, он недовольно морщится и все равно бросает ее к другим вещам, которые позже переложит в одну из спортивных сумок девушки. Чимин будет рад видеть его в этой вещице — потому что это его подарок на Рождество с цитатами из песен любимой группы Пака. Такая же толстовка, но с текстом песен любимого исполнителя Чонгука, есть и у Чимина. Что-то вроде парных. Он не замечает, как невольно улыбается, вспоминая ту ночь, когда они, не сговариваясь, подарили их друг другу. Было смешно, мило и волнительно одновременно. Что подарить другу в этом году? Совсем скоро праздник, а у Чона нет никаких идей. Можно, конечно, виниловую пластинку и проигрыватель, о которых Чимин давно мечтал, но это скорее подойдет как дополнение к основному подарку, потому что парень не очень любит материальные блага. Ему гораздо дороже что-то недорогое, может, вовсе бесплатное, но выбранное или сделанное с душой и опорой на его интересы, качества и желания. Чонгук, на самом деле, такой же. Ведь так приятно получить подарок, который неразрывно связан с тобой, как с человеком и личностью, а не те же бездушные побрякушки, технику или одежду. Возможно, он так считает, потому что родился в обеспеченной семье и никогда не нуждался в покупке нового телефона, планшета или часов, но даже если так, то это не меняет его мнения. Из мыслей его выводит недоверчивый голос Энн. — Тебе нужно все это на две ночи? — указывает она на стул с вещами, привлекая внимание парня. Чонгук поднимает голову, скользя взглядом по ее оголенным ногам, на одной из которых виднеется изящная татуировка нежных белых лилий. Он всегда любил ее рассматривать, потому что изобразительное искусство, будь оно на теле или холсте, — его слабость. У него на рукаве много рисунков, к половине из которых он сам создавал эскизы. Однажды Чимин попросил создать и для него что-то такое же красивое и элегантное, на что Чон с радостью согласился. Но вот уже целый год друг не может определиться с идеей, да и бить пока не спешит, а Чонгук и не торопит его. Это он мог внезапно в любой момент захотеть татуировку и тут же заехать в салон, чтобы воплотить ее в жизнь, даже если она была пустышкой. А Паку нужно время, потому что бессмысленные рисунки он на своем теле видеть не хочет. Чонгук его полностью поддерживает. — Может пригодиться, — пожимает плечами, отворачиваясь обратно к шкафу. Девушка позади настолько громко вздыхает, что это не могло бы остаться без внимания, если бы в комнате с ней был кто угодно, кроме Чона. Тот, потонув в мыслях, даже не замечает ничего. — Стоит ли и мне тоже собрать полгардероба? — пытаясь намекнуть, задумчиво тянет Энн. Чонгук замирает, держа в руках две пары джинсов. Он поворачивается к однокласснице, изгибая левую бровь в немом вопросе. — У вас же, как и всегда, «плюс один»? — звучит с явным намеком. Брюнет поджимает губы, толкая язык за щеку и прикрывая веки. Ладно, об этом он не подумал. Снова нет. Стоило ли ему пригласить свою девушку в поход? У него и мысли таковой не было. Он всегда ездил с одним человеком, с чего бы в этот раз он должен был взять ее с собой? Это было бы последним, о чем он мог бы подумать. — Я с Чимином, — бросает почти небрежно Чон и неловко тянет уголок губ. Улыбка на лице девушки медленно спадает, между бровей образуется хмурая складка, а в глазах читается чистое недоумение. — Что? — отмаргиваясь, переспрашивает она, словно действительно не услышала. Но это не так. Она не то чтобы не услышала — она еще до этих слов знала, что так и есть. Потому что всегда так. С Чонгуком всегда. Только он, только с ним, только для него. Иногда Энн задается вопросом, точно ли она встречается с Чоном, а не является его очередной знакомой, с которой можно пару раз в неделю переспать и забыть. Но эти мысли быстро рассеиваются, стоит парню проявить хоть каплю заботы и интереса по отношению к ней. — Он был с нами, когда объявили о поездке, поэтому я сразу пригласил его. И я не думал, что тебе может подобное нравиться, — оправдывается Чон, пожимая плечами. Он, конечно, лукавит — прямо он Чимина не приглашал. Да, они были вместе в тот вечер, когда тренер рассказал футболистам о подарке администрации, но им хватило лишь одного взгляда друг на друга, чтобы понять все. Чонгук уже давно не зовет Пака сам, ведь в этом нет смысла. Оба знают, что будут вместе, куда бы они ни поехали. Да и Чимин давно уже не «плюс один» для него, а почти часть команды. — Почему мне не должна понравиться поездка с моим парнем в домик у гор? — не понимает девушка, складывая руки на груди. Чон замечает, что она, скорее всего, обидится на него или уже обиделась. Она недовольна, по ее лицу это видно. Но что он может поделать? Не станет же он обижать Чимина, чтобы взять ее с собой. А Энн можно потом букет подарить и извиниться — она простит. — Вряд ли тебе будет весело, ты не знаешь моих сокомандников, а они тебя. Вам не о чем будет поговорить, а без этого ни одна тусовка не будет классной, — объясняет он. — В конце концов, я большую часть своего времени буду с парнями, так что вряд ли тебе понравится это. — Я не знакома с твоими товарищами из-за тебя, — с нажимом проговаривает Энн. — Ты никогда не соглашался, когда я предлагала прийти на вашу тренировку или подождать тебя после нее, не приглашал меня на ваши посиделки и не брал с собой на сборы. Ты практически запрещал мне с ними видеться. А я ведь много раз хотела познакомиться с людьми, с которыми ты проводишь «большую часть своего времени», — закатывает глаза, пародируя голос старшего. — Ты же знаешь, что у меня принято не совмещать спортивную жизнь с личной. Я не знакомлю ребят со своими парами, родителями, друзьями и другими близкими людьми, — напоминает брюнет. — Но Чимин с ними знаком. Чонгук на мгновение замирает. Он смотрит в обиженные радужки, понимая, что, кажется, облажался. Он слишком часто встречал этот взгляд раньше. Много раз перед тем, как оказаться вновь брошенным. Или бросить самому. Он не хочет снова повторять этот опыт. Кусает губу, собираясь с мыслями и кивая. — Да, но с Чимином я сам знаком с детства, — пытается он объяснить как можно мягче, чтобы не задеть еще сильнее. — Он мой лучший друг и, конечно, присутствовал на всех важных мероприятиях и первых тренировках, а я приглашал его в подобные отпуска. Поэтому он и знает моих товарищей, а они его. — Тогда не говори про свои принципы, если не придерживаешься их. Так и скажи, что просто не хочешь знакомить меня с ними. Ты даже Чимину меня не представлял особо и… — Я придерживаюсь их, — перебивает Чон. — Не сравнивай себя с ним, пожалуйста, я дружу с Чимином едва ли не всю свою сознательную жизнь. — А меня знаешь всего лишь жалкие полтора года, да? — язвительно спрашивает девушка. — Энн, — тяжело вздыхает Чонгук, прикрывая веки, и устало потирает пальцами переносицу. — Давай закроем тему? Мы ведь сейчас поссоримся. Он, на самом деле, так вымотан подобными их стычками. Девушку постоянно что-то не устраивает, хотя он делает для нее все, даже больше. Покупает дорогие подарки, водит на роскошные и романтичные свидания, позволяет тратить свои деньги на любые хотелки и, в конце концов, доставляет ей удовольствие в постели. Но она все равно чем-то недовольна, каждый раз поднимает одну и ту же тему, а Чон не понимает, в чем дело, что не так с ней. И что было не так с другими девушками до нее. — Убегать от проблем — твое хобби, — закатывает глаза одноклассница. — Почему ты просто, черт возьми, не можешь меня понять? — Окей, так просто мы не закончим, — кивает парень, откидывая на стул свои вещи и вставая перед Энн. — Что я должен понять на этот раз? — Прекрати вести себя так, словно я выдвигаю тебе немыслимое количество требований, — возмущенно отвечает она. — Почему тебе так сложно… — запинается, пытаясь подобрать слова, — сложно думать обо мне в первую очередь? — Я думаю о тебе, — хмурится Чонгук. — С чего ты взяла, что это не так? — В первую очередь, Чон, в первую очередь обо мне! — восклицает Энн. — Почему ты снова не позвал меня в этот поход? Чон цокает. Кажется, ему стоит просто уйти с собранными вещами, иначе они будут продолжать повторять одно и то же до поздней ночи. Он ведь уже ответил на этот вопрос, что она хочет услышать на этот раз? — Я же говорил, — напоминает он, делая пару шагов назад. — Не подумал, потому что… — Вот именно! — вскакивает с кровати девушка. — Не подумал! Ты не подумал обо мне, ты почти и не думаешь обо мне! Мне иногда кажется, что ты… — она замолкает на секунду, бегая взглядом по равнодушному и уставшему лицу напротив, словно желая найти в мимике, глазах или взмахе ресниц хоть один намек на понимание, нежность, чувства. — будто ты не любишь меня, Чонгук. Брюнет вздыхает, опуская голову и отрицательно мотая ей. Он сегодня так хотел поскорее вернуться с тренировки, забрать свои вещи и поехать домой, чтобы принять холодный душ и лечь в теплую постель после тяжелого дня. Чтобы наконец-то расслабиться и отдохнуть. Последние тренировки перед отъездом особенно изнурительные: по окончании трехчасовых упражнений и бега по полю не остается никаких сил не просто на разговоры — даже на какие-либо размышления. Хочется спать. Раздается звук оповещения. Чонгук смотрит на экран лежачего на горе вещей телефона, замечая уведомление. Он сразу узнает контакт, подхватывая гаджет и пряча его в кармане джинсов. Короткая улыбка проскальзывает на его губах почти незаметно, но внимательные голубые глаза не пропускают ее. — Слушай, давай потом поговорим, ладно? — закидывая спортивную сумку на плечо, предлагает он. — Я правда так сегодня устал, вообще не до конфликтов. Мне пора, прости, — и идет на выход из комнаты, слыша громкий вздох за спиной. Девушка следует за ним в коридор, неприятно шаркая тапочками. — И снова ты за свое, — недовольно говорит она. — Как обычно, молодец, Чон! Откладывай на потом, ты же так любишь избегать ответственности и проблем, — мычит, топая ногой. Он чувствует, насколько она обижена и возмущена. Знает, что снова придется долго извиняться, обещать исправиться и клясться, что такого не повторится. Сводить на пару свиданий, подарить цветы и несколько браслетов. Как обычно. Ничего нового. — Просто пойми меня, — просит Чонгук, накидывая на плечи толстовку и быстро обуваясь. Чимин уже ждет его дома. — У меня действительно нет сил. — Хорошо, Чонгук. Я понимаю, — кивает Энн, опираясь плечом о стену. — Но когда ты поймешь меня? Выпрямляясь, брюнет мельком смотрит на свое отражение в зеркале, откидывая пряди челки назад, и возвращает внимание девушке, пытаясь улыбнуться. — Я постараюсь. Снова. Одно и то же. Каждый раз, каждую ссору. Иногда возникает мысль, что он делает что-то не так, что ошибается, что выбирает не тот путь. Но он никак не может понять, в чем именно его оплошность. Поэтому все вокруг продолжает оставаться на своих местах, а они — продолжают терпеть и ждать.➳༻☆༺➳
Гул грубых голосов перебивает шум проезжающих мимо машин, заглушая все посторонние звуки. Парни громко смеются, подкалывая друг друга во время игры, кто-то снимает все веселье на камеру, кто-то пытается уснуть, шипя на товарищей, а кто-то, как Чимин, лишь слегка улыбается, наблюдая за знакомыми и изредка позволяя себе усмехнуться над чьей-нибудь остроумной шуткой. Ребята небрежно раскидывают редкие коллекционные карты по просторному салону автобуса, теряя почти половину колоды, из-за чего им приходится достать новую под недовольный голос владельца этих карт, а еще получить по шее от тренера, который наказывает им прибрать за собой после. — Только попробуйте вытащить фишки, месяц без выходных будете тренироваться, — угрожает мужчина, возвращаясь на свое место рядом с водителем. Футболисты провожают его нарочито послушными взглядами, прежде чем повернуться друг к другу и спародировать серьезный голос тренера. Лучше всего это получается у Джефа, которому остальные аплодируют, хлопая по плечу и показывая пальцы вверх. — Так говорит, будто не он оставил нас без одежды в прошлый раз, выиграв все что можно было, — закатывает глаза Райан, устраиваясь удобнее в своем кресле. Чонгук улыбается, вспоминая, как они играли с мужчиной в покер в перерывах между тренировками. Спортсмены наивно верили, что смогут победить с их-то опытом, ведь ни одни соревнования не проходили без пары партий по ночам или в раздевалке перед матчем. Только вот они не учли, что мистер Диас тоже когда-то был в их возрасте и занимался тем же. В итоге остались ни с чем. Они в дороге уже около двух часов, осталось примерно столько же. За окном давно темно, часы пробили полночь еще полчаса назад. Они выехали из города, едут по полупустому шоссе, временами слыша сигналы и трение резины других автомобилей. В салоне стоит знакомый запах лапши быстрого приготовления и чипсов с беконом, которые ребята протащили без ведома тренера. Хоть он и разрешил не придерживаться строгой диеты на эти пару дней, но подобные снеки все равно не одобрял, контролируя здоровье своих учеников. — Эй, они шулерничают! — восклицает один из футболистов. — Я видел, как вы подменили карты, н… — Если ты сейчас же не закроешь свой писклявый рот, я запихаю в него до глотки эти чертовы карты и вышвырну тебя в окно вместе с колодой, — звучит недовольный голос вратаря. — Дайте поспать, идиоты, час ночи! Чонгук усмехается, вместе с оставшимися товарищами все же покидая игру. Он откидывается спиной на свое кресло, подмигивая ребятам, и облегченно выдыхает, наконец-то вернувшись в удобное положение. Было весьма проблематично тянуться к небольшому столику впереди него — затекли руки и шея. Чон разминает напряженные мышцы, слегка надавливая на них пальцами, и обращает внимание на сидящего рядом парня. Улыбается. Чимин привычно смотрит в окно, почти не замечая происходящего вокруг. В ушах белые проводные наушники, на плечи накинута кофта Чонгука, а на коленях лежит старенький телефон. Чон давно хочет купить ему новый, но тот вечно отказывается, едва ли не обижаясь. Ему неловко принимать дорогие подарки, даже если их стоимость нисколько не скажется на кошельке семьи Чон. Приглушенный свет играет желтоватыми бликами на безмятежном лице блондина, кружа от прикрытых век к полным губам, на которых замерла тихая, умиротворенная улыбка. Он, наверняка, слушает песни своей любимой группы, наслаждаясь атмосферой поздней ночи в дороге. Как и всегда. Чимин такой безнадежный романтик, что это даже странно. Ведь как он может быть до сих пор один с такими качествами? Чон часто задумывался над тем, почему же его друг никогда не проявлял интереса к отношениям. Он ни разу за свои восемнадцать лет ни с кем не встречался. Когда-то Чонгук задал интересующий вопрос парню, на что тот признался, что тоже не понимает, почему его не привлекают девушки так же сильно, как других в их возрасте. Как самого Чонгука, в конце концов. Они пришли к выводу, что Чимин просто ждет «ту самую». Он не может строить отношения лишь на симпатии, возникшей из-за красивой внешности. Он должен влюбиться, по-настоящему быть влюбленным, чтобы решиться на это. А, по его словам, он даже симпатии не испытывал к девушкам, не то чтобы трепетной влюбленности. Пак действительно романтик. И ему нужна любовь. Так, чтобы надолго, а лучше — навсегда. Он не одобряет «похождений» Чона и других подростков, которые к девятнадцати годам имеют за спиной минимум трех бывших. И Чонгук его понимает. Потому что, на самом деле, хочет того же. Он ведь тоже желает красивых отношений с человеком, который будет для него самым дорогим. Тоже желает, чтобы она была его самой любимой и единственной. Чтобы он видел ее в своем будущем, представлял ее своей женой и мечтал сделать ее матерью их детей. Он, возможно, никогда не признается другу в этом, но это так. Именно из-за мечты встретить свою возлюбленную и ощутить вкус настоящих чувств, романтических свиданий и волнующих душу поцелуев он постоянно встречается с разными девушками. Потому что хочет, чтобы она занимала все его мысли, а он — ее. Чтобы они знали друг друга лучше, чем себя. Чтобы их отношения длились дольше, чем пару месяцев, дольше, чем год, дольше, чем целая жизнь. Но на деле он расстается с ними. Одна за другой. И ведь инициатором никогда не бывает он, потому что верит, что сможет построить с очередной девушкой что-то стоящее. Но всегда, каждый раз они оказываются друг перед другом, когда в воздухе повисает привычный вопрос, а после шепотом звучит твердый ответ, разрушающий все, что между ними было или могло быть. Чонгук не знает, не понимает, не может понять, почему всякий раз повторяет прошлый опыт. Почему всегда одна и та же причина, всегда одни и те же претензии, один и тот же сценарий ссоры и последующего расставания. Сначала он был уверен, что дело в девушках. Они просто были не его людьми. Но когда это происходило вновь и вновь, переставая быть похожим на случайность, он задался лишь одним вопросом. Что с ним не так? — Чонгук, — раздается тихий голос. Чон отвлекается от мыслей, сталкиваясь с заинтересованным взглядом карих радужек. — Я звал тебя четыре раза, — приподнимает бровь Пак. — О чем задумался? Брюнет хмыкает, разглядывая знакомые черты лица напротив. Под теплым приглушенным светом они кажутся еще мягче, а в темных зрачках мерцает отражение лунного полумесяца. — Об Энн, — отвечает он, неловко поджимая губы. — Мы немного повздорили. Чимин скрывает за спокойствием дрогнувшее в грудной клетке сердце, что пропустило удар при упоминании чужого имени. Он никогда не мог свыкнуться с мыслью, что у Чонгука есть девушка. Хотя они у него были почти всегда, начиная с четырнадцати лет. Но почему Пак до сих пор усердно игнорирует их? Связано ли это с его влюбленностью в друга или причина в том, что Чон почти никогда о них не говорил, а с некоторыми даже не знакомил? Энн Чимин видел лишь в школе, и старался улыбаться ей в знак приветствия, но, казалось, что сама девушка не очень доброжелательно настроена по отношению к нему. Как и все бывшие Чона. Чимин никак не может понять, что сделал не так, если все они его так не любили? — Хотела поехать со мной, — продолжает старший. — Тебе стоило позвать ее, — хмурится Пак, откидываясь на спинку кресла. Наушники падают на колени, и он ловит их, не давая скатиться под ноги. — Не начинай, — закатывает глаза Чонгук, тоже удобнее устраиваясь. Чимин соглашается, решая, что сейчас не время и не место, чтобы обсуждать подобное. Да и вряд ли он сможет переубедить друга. Тот лучше знает, что делать. В отличие от Пака, он в отношениях уже много лет. — Что слушаешь? — спрашивает Чон, когда блондин надевает наушники обратно. Чимин позволяет себе легкую улыбку, включая экран телефона, чтобы показать плейлист из песен любимой группы. — Дай и мне. Чонгук сам надевает второй наушник парня, прикрывая глаза и полностью погружаясь в мелодичный голос певца. Пак наблюдает за ним, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Сердце слегка ускоряет свой ритм, качая любовь и нежность к парню рядом с ним. Чон умиротворенно слушает музыку, его ресницы чуть подрагивают, а губы изредка распахиваются, словно желая повторить куплет за исполнителем. Чимин знает, что он может. Он прекрасно поет. В такие моменты Пак борется с нестерпимым желанием просто взять и… поцеловать его в эти фигурные губы. Забить на все, не думать о том, что будет дальше, не бояться последствий и ответственности. Лишь насладиться этим мгновением, подарить себе лучшие секунды за все эти годы, наконец коснувшись любимого человека так, как хотелось: долго и трепетно. Чимин имеет наглость представлять этот момент, думая, мог ли Чонгук ему ответить? Что бы он сделал, если бы это произошло? Оттолкнул бы, ударил, оскорбил? Молча ушел бы? Или, все же, поцеловал бы в ответ? Чимин бы хотел. Хочет и мечтает. Но не позволяет себе думать об этом дольше возможного, чтобы не раствориться в этих мыслях и не дать слабину. Иначе он рискует самым дорогим, что есть в его жизни — дружбой Чонгука. — Красивый? — звучит тихий голос. — Да, — шепотом тянет Чимин, сам того не осознавая. Чон усмехается, приоткрывая сначала один глаз, когда Пак, наконец, понимает, что сказал, вздрагивая. Он краснеет, отстраняясь от друга и снова утыкаясь взглядом в звездное небо за окном, чтобы скрыть свое смущение. И как он так облажался? Теперь ведь от шуток не отделается! Чонгук ничего больше не говорит, улыбаясь при виде розовых щек парня. Почему он так стесняется? В детстве ведь делал комплименты, а теперь совсем перестал. Но Чон сейчас не заостряет на этом внимания, придвигаясь ближе и укладывая голову на плечо друга. Тот даже не реагирует, продолжая молча наблюдать за дорогой. Чувствуя комфорт и теплоту родного тела рядом, Чонгук вновь закрывает веки, утыкаясь носом в кожу шеи блондина и медленно погружаясь в сон, окутанный знакомым ароматом кокоса. Чимин почти не дышит, боясь пошевелиться. Это не первый раз, когда они находятся так близко друг к другу, нет. Чон спит на его плече каждую поездку, будь она школьной, в окружении своих друзей, или семейной, где только они и их родители. Стоило бы привыкнуть. Еще в детстве Чимин не обращал на это внимания, лет в пятнадцать это стало его волновать, а теперь вовсе заставляет ощущать себя одновременно и самым счастливым, и самым несчастным человеком в мире. Пак бросает взгляд на безмятежное лицо парня, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Уснул. Так быстро, словно весь день тренировался без перерывов. Он всегда засыпает за считанные секунды, будто уставший младенец. Чимин протягивает руку, смахивая с чужого лба кудрявую челку, чтобы та не цеплялась за ресницы, и не перестает рассматривать парня, желая запомнить каждую незначительную родинку на его щеках, каждую морщинку вокруг глаз, каждый шрам от тренировок. Милый. — Заставляешь мое сердце биться чаще, — едва слышно признается он, опуская ладонь ниже, чтобы коснуться своей груди. Надавливает, словно сможет остановить те бешеные чувства, что расцветают в нем мгновение за мгновением, становясь больше и больше, не оставляя внутри него места для кого-либо другого. Каждый день Чимин уверяет себя, что не сможет влюбиться сильнее, и каждый день позорно ошибается. Стоит лишь взглянуть на того, кто заставляет душу волнительно трепетать и сжиматься от бесконечных надежд, тлеющих мечт и нежнейших желаний. И в очередной раз, засыпая, он думает о нем. Как и все ночи до этой. И все последующие тоже. Спустя три часа автобус, наконец-то, окончательно останавливается. За это время ребята успели раза четыре заставить водителя выпустить их в туалет, поэтому приехали они позже, чем планировали. Чонгук дважды выходил подышать свежим воздухом, пока Чимин всю дорогу спал и проснулся лишь за пару минут до приезда. Парни один за другим покидают салон, спускаясь на улицу и вдыхая приятный запах хвои, смешанной с ароматом мокрого асфальта. Пару часов назад шел дождь, под звуки которого футболисты мирно уснули. Пак поправляет лямку сумки на плече, зевая и оглядываясь по сторонам. Высокие деревья, пышные кустарники, шум беспокойного ручья и небольшое поле, в центре которого стоит старенький двухэтажный домик с обустроенной верандой. За ним есть бассейн и беседка, неподалеку от которой расположились плетеные качели-гамак. Действительно идеальное место для отдыха. — Мы разве не в горы собирались? — хмурится Чимин. Чонгук кивает, подталкивая его ко входу в домик, куда уже направляются остальные ребята. — Из-за холода сменили курс, — объясняет он. Парни проходят в просторный коридор, в нос сразу ударяет запах дерева и легкой сырости. С каждым шагом половицы под ногами издают тихие скрипы, окна шумно бьются от усиливающегося ветра, огни свеч развеиваются, некоторые затухают, медленно погружая все в темноту. — Включите свет, ничего не вижу, — раздается голос Тэхена позади них. Чон проводит ладонью по стене, пытаясь найти выключатель. Первый этаж в один миг освещается яркостью небольших фигурных ламп в сверкающей хрустальной люстре. — Первая комната слева моя! — кричит кто-то со стороны лестницы, громко топая по скрипучему полу. Футболисты тут же оживляются, словно и не засыпали на ногах секундами ранее, толкая друг друга на пути наверх, чтобы выбрать лучшую спальню на оставшиеся пару часов сна. Чимин снова зевает, часто моргая, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Он следует за Чоном, пару раз спотыкаясь на ступеньках, из-за чего другу приходится ловить его под локоть, придерживая. — Разобьешь нос, и миссис Пак меня убьет, — цокает Чонгук, обнимая блондина за талию свободной рукой и слегка прижимая к себе, чтобы тот не упал. Пак хихикает, почти физически ощущая, как его клонит в сон. Ему кажется, что он опьянен этим желанием. Стоит лишь его голове коснуться подушки — тут же провалится в мир грез. — Она любит тебя больше, чем меня, — отмахивается он, обиженно надувая губы. Чон закатывает глаза, толкая ногой дверь в одну из немногих оставшихся комнат, и ведет Чимина к большой двуспальной кровати, отпуская перед ней. Младший мешком падает на постель и издает приглушенный, измученный стон. — Мог бы и понежнее, — бурчит недовольно под нос, заставляя Чонгука улыбнуться. — Извини, в постели предпочитаю легкую грубость, — усмехается он, подмигивая, прежде чем понимает, что друг его не видит. — Идиот, — едва слышно цокает Чимин, погружаясь в долгожданный сон. Чон тяжело вздыхает, понимая, что ему придется самому переодевать парня. Он снимает с него всю верхнюю одежду и джинсы, оставляя в широком лонгсливе и боксерах. Сам переодевается в черную футболку и растянутые треники, достав их из рюкзака. Слыша, как за стеной затихает шум, Чонгук выключает свет, устало потирая глаза. Он подходит к кровати и двигает друга к стене, освобождая себе место. Удобно устроившись рядом, накрывает их обоих чистым одеялом, вдыхая запах стирального порошка, и облегченно прикрывает веки. Спустя пару мгновений он неосознанно улыбается, когда на грани сна и реальности слышит шелест простыни и чувствует аромат кокосового шампуня, что щекочет ему ноздри в миллиметрах от носа. Старенький дом погружается в ночную тишину на недолгие часы до первых рассветных лучей.➳༻★༺➳
— Я никогда не катался на аттракционах. Раздаются недовольные, протяжные стоны, когда большинство ребят с ворчанием поднимают свои бокалы, выпивая напитки до дна. Чимин морщит нос, глотая какую-то невкусную смесь, которую ему подсунул Райан, пообещав, что это шедевр его личного творения. Чонгук, заметив его реакцию, наклоняется и нюхает стакан, кривясь и хлопая друга по плечу. — А я говорил, что ему нельзя верить. Он знает. Знал, что это будет плохой идеей, и он пожалеет, но в тот момент, когда парень передавал ему этот коктейль, Чон стоял прямо позади него, опустив подбородок на плечо и обнимая поперек живота. Чимин в тот миг даже не соображал, что происходит, чтобы суметь отказать. Он не слушал, что ему говорил футболист, пытаясь перевести дыхание и перестать концентрироваться на том, что губы Чонгука были в сантиметрах от его шеи. Это было тяжело, учитывая, как мало внимания они уделяли друг другу с утра. Сегодня все они, не теряя времени, решили провести его на природе, пожарив мясо на гриле и поиграв в волейбол на заднем дворе. День был веселым, даже Чимин смог развлечься и победить в паре раундов в пинг-понг. Он практически не чувствовал дискомфорта с этими людьми, хотя Чон рядом с ним почти не был. Все же, он вместе с ними рос, ему с ними хорошо. Поначалу, конечно, было трудно влиться в их компанию, он ощущал себя неловко и не мог ни с кем заговорить, попросту не зная, о чем. Он не умел поддерживать беседы, находить темы для обсуждения. Но сейчас, кажется, футболисты привыкли к нему и его характеру, поэтому сами охотно подходят, не требуют от него никаких слов и относятся с добром. Это приятно. День подошел к концу, и все единогласно решили провести вечер в кругу алкоголя, снеков и настольных игр. Покер, «правда или действие» и классические карты всем надоели за первые два часа, пока один из парней не достал «я никогда не». — Ску-учно, — тянет Джеф, отбивая пальцем по стеклу бокала. — Отбросьте эту колоду, там все неинтересное. Самое время перейти ко второй. — Ты несовершеннолетний, а она восемнадцать плюс, — как бы между делом бросает Ник — один из трех приглашенных друзей спортсменов, — цокая. — Будто ты год назад был невинным цветочком, — закатывает глаза младший. — Вообще-то… — Я согласен с мелким, — прерывает Тэхен, заставляя Джефа недовольно фыркнуть. — Мы уснем так, посмотри на Чонгука, — кивает в сторону Чона Ким. Тот почти лежит на Чимине, еле держа свою голову в вертикально. Пак не может утверждать, что его это нисколько не волнует, но он держится, делая вид, что все в порядке, все как всегда. Впрочем, так оно и есть. Чонгук очень тактильный, для него подобного рода объятия — скорее необходимость, нежели прихоть. — Окей, но если старый спустится к нам, то оправдываешься ты, — соглашается Райан. Пак откидывается спиной на сиденье дивана позади себя, подтягивая колени ближе к груди. Это не то, в чем он хотел бы участвовать. Он знает, что такие игры ничем приличным не заканчиваются. Он был бы не против уже подняться к себе в комнату и лечь спать. Кажется, время давно перевалило за полночь. Но вряд ли Чон отпустит его, не последовав за ним. А лишать друга заслуженного отдыха он не желает вдвойне. Поэтому остается лишь надеяться, что его, как обычно, не заметят, если постараться скрыть свое присутствие. Но он чересчур резко вздрагивает, ощущая шевеление рядом. Чонгук зевает, разминая шею и чуть приподнимаясь, чтобы слегка расслабить затекшие мышцы бедер. Он сегодня сильно устал, но ему бы еще немного побыть с ребятами, самую малость. Он обещал, что будет уделять им больше внимания на совместных посиделках. Поэтому сегодня пришлось меньше времени проводить с Чимином. Чон надеется, что тот из-за этого не чувствовал себя дискомфортно. Взглянув на блондина, он на миг задерживается в неудобном положении. Карие глаза смотрят на него так испуганно, что Чонгук теряется на секунду. Он отмечает, что младший отсел ближе к дивану, и двигается к нему, лениво улыбаясь. Видимо, Чимин снова непозволительно глубоко погрузился в свои мысли, что даже короткое движение его напугало. Пак вздыхает, поджимая губы. Их плечи вновь соприкасаются, когда Чон кладет одну ладонь ему на колено, заставляя вытянуть левую ногу. Он не сопротивляется, привычно сдаваясь его воле. Будто когда-то он мог поступить иначе. Словно когда-либо сумеет это сделать. Приятный аромат травяного шампуня успокаивает. Как бы сильно он не волновал, как бы больно не заставлял сердце биться, рисуя трещины в его ребрах, как бы быстро не воспламенял его душу, он все еще дарит Чимину умиротворение. Возможно, даже больше, чем все остальное. Он все еще друг. Самый близкий человек во всей галактике. И это уже невероятное счастье. — «Я никогда не спал с двумя людьми за один день», — усмехаясь, читает с карточки Тэхен, что привлекает внимание всей компании. Чон, Пак, Джеф, Ник и Ким не притрагиваются к своим бокалам, в то время как остальные ребята с хитрыми переглядками выпивают коктейли до дна. — У-у-у, да у нас команда озабоченных, — тянет Райан, мотая головой в притворном недовольстве. — Думал, что это звание вы получаете одновременно с номерами на майках и первым голом мимо ворот, — язвит Ник, снисходительно улыбаясь. Чимин пропускает смешок, прикрывая рот кулаком. У футболистов, на самом деле, и вправду не самая завидная репутация среди школьников. И, возможно, парочка сплетен об их похождениях гуляли по коридорам, эхом отдаваясь от стен. Это действительно неплохая шутка. — Завидуешь? — щурится вратарь. — Да прям. Спотыкаюсь и плачу. — Ага, оно и видно. — А ты проверить хочешь? — А ты нарываешься? — «Я никогда не представлял своих родственников в эротических фантазиях», — прерывает парней Джеф, откидывая карточку. Ребята замолкают, когда по комнате пробегает легкий гул. Никто не выпивает. — А Афродита считается? — спрашивает один из спортсменов. Повисает молчание. Задумываясь, никто не решается задать вполне резонный вопрос. — Ты смеешься? Чимин, наблюдая за сконфуженным выражением лица нападающего, еле сдерживает улыбку. Трэвис всегда его удивлял своей детской непосредственностью и совершенно милой простотой. Над ним часто подшучивают, но он хороший человек. Добрый, искренний и готовый помочь в любую минуту. Пак знает, что они его ценят, но не позволяют себе демонстрировать лишние сентиментальные эмоции и чувства. — То есть, эротические фантазии с участием Афродиты смущают только меня? — бросает Чон, не выдержав тишины, на что Трэвис фыркает. — Будто ты в четырнадцать лет не мечтал обо всем, что видел и не видел вокруг. — Аргумент, — кивает Джеф. — По себе знаешь? — подкалывает Тэхен. — Он просто недалеко ушел, — добавляет Майкл — самый старший футболист, — отбивая пять Киму. Джеф на слова друзей лишь закатывает глаза, не отвечая. Привык. Пак не сдерживается и смеется, слегка заваливаясь на Чонгука, который в ответ хихикает ему в макушку, зарываясь носом в пушистые волосы. В животе тут же вздымают те самые бабочки, о которых он столько раз читал в книгах. Он их встречает с легким биением сердца. Больше они не удивляют, являясь одним целым с ним уже так много лет. — «Я никогда не целовался со своим полом», — зачитывает Ник, хмыкая, а следом выпивая напиток. Парочка парней повторяют за ним. Ким, оглядываясь, молча делает глоток. Чонгук удивленно приподнимает брови, пытаясь поймать взгляд товарища. Тэхен никогда не говорил ему об этом. Они ведь, кажется, хорошие друзья? А друзьям положено рассказывать о подобном? Чон бы сам никогда не поверил, что Тэхен целовался с парнем. Рядом с ним днями крутятся десятки девчонок. Но, возможно, это был лишь опыт? Эксперимент? Но тогда почему он не поделился им? Чонгук хмурится, решая позже расспросить Кима обо всем. И тянется за карточкой, когда очередь доходит до него. — «Я никогда не хотел переспать со своим другом или подругой», — читает он, поднимая голову. — База, — тянет Райан, чокаясь с ребятами. Большинство парней хотели, что вовсе никого не удивляет. И Чон бы оставил этот вопрос проигнорированным, если бы не одно. Рядом с ним вдруг чувствуется аккуратное шевеление, а после знакомая рука неохотно тянется за коктейлем на полу. Чимин пьет. Чонгук невольно приоткрывает рот, наблюдая за тем, как двигается чужой кадык от каждого глотка. Как несколько капель попадают мимо и стекают по длинной шее, впитываясь в ткань ворота. Как блондин опускает бокал, со стуком возвращая на место и облизывая губы. Их взгляды встречаются, когда глаза Чона никак не могут скрыть его удивления, растерянности и недоумения, а в глазах Чимина нет ни единой эмоции. Он не хотел. Не собирался пить, не собирался раскрывать себя, своих секретов. Но насколько это было бы честно? Они пообещали не лгать, пообещали играть искренне, без вранья. Ему бы совесть не позволила подорвать доверие этих людей, даже если они никогда не узнали бы правду. И Чонгук… Он, наверное, когда-то должен что-то понять? Чимин не рисковал, нет. Никто не догадается, о ком речь. Это он, Пак, считает только Чонгука своим другом, единственным другом. Остальные уверены, что у него много друзей. Как минимум — вся футбольная команда. Вопросов не возникнет. Никто не поймет. Ни за что. Чимин поджимает губы, откидываясь спиной назад. Переводит внимание на свои колени, снова их обнимая. Ребята продолжают играть, но он не слышит. Он кожей чувствует, как внимательно на него смотрит Чон. Не отрывает своих глаз, не перестает изучать, разглядывать. Пак все понимает. Он лгал. Недоговаривал. Кажется, он только что что-то сломал. Что-то, что было в них, в их дружбе. Стоило ли оно того? Чонгук не верит. Он, черт возьми, не может поверить. Чимин, его лучший друг, его самый близкий человек, почти родной, почти семья, не рассказывал ему всего. Он думал, он был уверен, он не сомневался, что Чимин делится с ним всем, что с ним происходит, что ничего не скрывает, что всегда обращается за советом к нему, если его что-то волнует, тревожит. Он даже представить не мог, что может чего-то не знать, что Чимин может о чем-то умолчать. Он говорил, что не влюблялся. Они много раз обсуждали даже самые интимные вопросы. Пак говорил, что никогда не фантазировал о сексе с кем-то из знакомых. Говорил и то, что даже в самых откровенных снах не видел лиц и не слышал имен. Он никого не хотел, ни с кем не мечтал встречаться, не желал об отношениях никогда за все эти годы. По его словам. Но все это оказалось ложью? Чонгук не замечает голосов вокруг, не видит тяжелого взгляда Кима, не улавливает обеспокоенного вопроса за спиной. Он безотрывно смотрит на светлую макушку, пытаясь что-то разглядеть за пушистой челкой, что прикрывает самое главное. Он не видит его глаз. А они нужны ему, необходимы прямо сейчас. Он должен понять, узнать. Насколько сильно заблуждался, насколько прав сейчас в своих чертовых мыслях, насколько точен в глупых предположениях. Но ему и этого не дают. И этого не позволяют. Чимин ведь не мог. Не мог ведь? Он должен был быть первым. Они обещали, клялись друг другу на мизинцах! Он должен был быть первым, кому Чимин рассказал, если бы влюбился, да? Если бы о ком-то мечтал, кого-то хотел в своем сердце и душе. Но почему этого не случилось? Разве они не лучшие друзья? Разве они не родные люди друг другу? — Чимин, твоя очередь, — подталкивает колоду к блондину Ник. Пак кусает щеку изнутри, поднимая взгляд на ребят. Кивает несколько раз, незаметно двигаясь в сторону, делая вид, что хочет взять карточку. На самом деле он до жути желает поскорее отдалиться от Чонгука. Не чувствовать жар его тела рядом с собой, дрожь его плеч на своих. Не ощущать этого внимания, не резать уши немым вопросом, что повис в воздухе с его первым проклятым глотком. Лучше бы не пил. Лучше бы пару дней боролся с совестью. Почему он надеялся, что его действие останется незамеченным. Он вздыхает, наконец читая: — «Я никогда не спал со своим полом». Кажется, он чувствует, как пылают его щеки. Выхода назад нет? Если бить, то до последнего? Если выбрал быть честным, то до конца? Он сглатывает слюну, на мгновение прикрывая веки. Переводит сбившееся дыхание, пытаясь расслабить напряженную грудную клетку. Воздух все меньше и меньше поступает в его легкие, заставляя задыхаться. Открывая глаза, Чимин тут же сталкивается со взглядом Тэхена напротив. И, стараясь ни о чем не думать, не смотреть в сторону Чонгука, он пьет. Снова. Чон же, кажется, окончательно теряет себя. Чимин, он… знает ли он Чимина вообще? Спал? С парнями? Чимин? Да об этом даже подумать сложно! А поверить, как ему в это поверить? Как он мог не рассказать об этом? О том, что у него были отношения, что у него был этот несчастный секс! Чонгука внезапно прибивает к полу осознанием. Чимин ему лгал. Чимин ему лгал. Все это время. Все эти годы. Он обещал, он клялся! Дело даже не в том, что Чонгук и об ориентации его не знал. Чимин врал. Говорил, что ни с кем не встречался, что ни с кем не спал, что никогда не имел опыта в поцелуях, а в постели — тем более. Но, как оказалось, это совершенно не так. Это неправда. Это все вранье. Вранье из уст Чимина. Чонгуку. Как это можно принять, как это можно понять? Глядя на опущенную голову, Чон уверен, что никак. Они дружат девять лет. Это больно. Это неописуемо больно. Эта боль сдавливает ребра, заставляет сердце биться до треска костей, а глаза гореть неясным пламенем. Он чувствует, что это жжение не к добру. Он знает, что сейчас раскрошится на мелкие частички. Потому что он верил. Верил, что они самые близкие, что они лучшие, что они все знают друг о друге. Чимин говорил, что они семья. Клятвенно заверял, что никогда ничего не скроет. Что Чонгук всегда узнает обо всем первым, что он действительно особенный и самый родной. Черт, это ужасно больно. Чимин не выдерживает этого взгляда. Он понимает, что оплошал, и догадывается, в чем именно его ошибка. Знает, как важна Чонгуку честность, как он ценит искренность и доверие. Он вскакивает со своего места, случайно роняя подушку, и скомкано извиняется перед ребятами, быстро покидая гостиную. Уже плевать на все. Чонгук провожает его взглядом, не представляя, что ему делать, о чем говорить, как поступить. Он обижен? Разочарован? Разбит? Он, как бы ему того ни хотелось, не находит ответов. В груди селится странное чувство, липкое, неприятное, плотным осадком покрывающее внутренности. Он вспоминает вечера, когда они в тишине его комнаты разговаривали обо всем, о чем только можно было, делились своими раздумьями, мнениями, секретами. Как обсуждали самое сокровенное, как частенько съезжали к чересчур интимным темам. Когда Чон уставал рассказывать только о себе и своем опыте, Чимин говорил, что ни с кем не спал, ни о ком не мечтал, что ему не о ком рассказывать. Чонгук верил. Потому что они все свободное время проводили вместе, а когда были порознь — списывались или общались по фейс-тайму. Он никогда не видел Чимина с кем-то другим. Только его товарищи по команде и он сам были теми, кто мог находиться рядом с Паком. Он не замечал и странного поведения друга, не догадывался, что тот может что-то скрывать. Что в его жизни что-то произошло, а он это оставил в тайне. Чонгук не знает, как ему реагировать. Стоит ли обсудить это с Чимином, высказать недовольство? Или он ведет себя по-детски, обижаясь на подобное? Но его ведь волнует не то, что Чимин, оказывается, с кем-то спал и о ком-то фантазировал. Его трогает тот факт, что он не поделился этим. Они ведь все знают друг о друге, каждую мелочь, каждый вздох и взмах ресниц. Они дружат столько лет. Это ведь неправильно, да? Чимин поступил некрасиво, ведь так? Чонгуку горько, что он, получается, не такой уж и близкий человек для Пака, если тот даже об отношениях своих не рассказывал. Он спал с парнем. Чон и об ориентации его не подозревал. Как много секретов хранит Чимин? Это все или он молчит еще о чем-то важном? Парни вокруг продолжают играть, не обращая внимания на изменившееся настроение товарища. Чонгук сидит в стороне, полностью погрузившись в свои мысли. Он не видит и не слышит никого и ничего, не замечает никаких движений, не улавливает веселых голосов. Он впервые чувствует себя… преданным? Можно ли считать это предательством или это совершенно ничего не значащая глупость? Если Чимин не посчитал ее важной. Он удивлялся, почему у друга за восемнадцать лет ни разу не было отношений. А они были. Были, просто не для него. С кем? С кем Чимин встречался? Или встречается до сих пор? Кто она? Чонгук машет головой, поджимая губы. Он. Это он. Как привыкнуть к этому осознанию? Пак ведь никогда не показывал своего интереса к кому-либо. Всегда вел себя отстраненно со всеми, кроме Чона. Как можно было не заметить такое? Чонгук был уверен, что сразу же поймет, если Чимин влюбится. А он пропустил все мимо глаз. Неужели он настолько невнимательный? Он вздыхает, оглядывая комнату. В голове крутятся тысячи мыслей, догадок и вопросов, которые так сильно хочется задать, получив желаемые ответы, успокоив себя и свою душу. Надо поговорить. Надо сейчас же пойти к Чимину и поговорить с ним. Чонгук кивает сам себе, решая, что его размышления ни к чему хорошему не приведут. Нужно узнать все непосредственно от Чимина, иначе он может надумать много лишнего. Друг все обязательно объяснит, по-другому и быть не может. И, вероятнее всего, Чон его поймет и простит. На Чимина сложно злиться. Чонгук встает со своего места и желает ребятам доброй ночи, игнорируя их недоуменные взгляды. Ничего не обещает, ничего больше не говорит. Он устал. Ему сейчас нужен Чимин. Только он. Он не помнит, как оказывается на втором этаже. Лестница, ступеньки, длинный коридор — все как в тумане. Он идет к их спальне, издалека замечая, что дверь приоткрыта. Переводит дыхание, пытаясь успокоиться и правильно сформулировать свои вопросы. Он, наверное, слишком утрирует. Ничего страшного ведь не произошло? Чимин всего лишь решил не делиться с ним подробностями своей личной жизни. Да, может и обидно, но разве он имеет право предъявлять ему за это? Они дружат с начальной школы. Чимин клялся, что между ними нет секретов. На мизинцах. Имеет. Чонгук подходит к комнате, на миг прикрывая глаза. Облизывает губы, полностью расслабляясь и выкидывая лишние мысли из головы. Открывает веки и, собираясь распахнуть дверь, замирает, услышав знакомый приглушенный голос. — Тэхен… Чимин. Это Чимин. Чон слышит шорох, тяжелое дыхание, мокрые звуки. Он не верит своим ушам, заглядывая в небольшую щелочку. Черт. Ким Тэхен. Так вот оно что. Он не может двинуться с места, наблюдая за тем, как его товарищ целует шею его друга, прижимая того к стене. Это слишком. Он такого не ожидал, он и не думал о таком. Был ли он готов увидеть Чимина в подобном положении, в такой сцене? Эти двое никогда не выглядели близкими. Как? Почему? Оба молчали, оба лгали ему. Чонгук сглатывает вязкую слюну, вдруг начиная чувствовать все. Как громко звучат в его ушах звуки поцелуев, заставляя желать оглохнуть в это же мгновение, как жар охватывает все его тело и органы, пережимая ему легкие, как неприятный слой неизведанной ранее эмоции покрывает его ребра, болезненно щекоча косточки, как бешено быстро бьется его сердце, едва ли не вырываясь из грудной клетки, как остро жжет его глаза картина перед ним, вызывая странный комок чувств внутри него и желание ослепнуть, потерять память, чтобы не видеть и не помнить этого. Чонгук все смотрит, не смея оторвать взгляд, все слушает, неспособный закрыть уши. Он не видит лица Чимина, только спутавшиеся пряди светлых волос, в которые зарываются длинные пальцы. Чужие пальцы. Чимин придерживает футболиста за плечо, что-то мычит, что-то пытается сказать, но никто не слышит, не замечает. Почему Чон ощущает себя таким… он не понимает, что это, как описать это новое, раздражающее давление, что проникает глубоко в его вены, готовые словно взорваться в ближайшую секунду. Тело кажется деревянным, неживым, посторонним. Он не может его контролировать. Он ничего не может контролировать. Он сбегает. С трудом отрывает будто прибитые гвоздями к паркету ноги. И уходит. Больше не оборачивается, больше не прислушивается, больше не думает и не задает себе лишних вопросов. Но. Чимин и Тэхен. Почему его сердце, его душа, все его естество так отторгает это сочетание?
