Буревестник

Снейп плавно скользил между котлами. Порыв его мантии был тише вздоха, но заставлял учеников вздрагивать. Карла стояла над котлом с прямой спиной, рука двигалась в такт шепоту, с которым она добавляла ингредиенты. Николас рядом резал валериану — удивительно точно, ровно, будто у него в пальцах был встроенный метроном. — Кюри, — холодно произнёс Снейп, останавливаясь за спиной Николаса. — Вы, возможно, отличились в предыдущих школах, но здесь я ожидаю беспрекословного следования инструкциям. Откуда вы взяли эти пропорции? Николас посмотрел в сторону Карлы, но не выдал её. — Логика. При текущей температуре и консистенции снадобья стандартное соотношение даст переосаждение. Снейп смерил его взглядом. Губы подёрнулись, как будто он только что попробовал неудачное вино. — Смелое предположение. — Проверенное, — вмешалась Карла, не поднимая взгляда. — Я варила это зелье трижды. Один раз на крыше библиотеки. Один раз под лестницей в Кастеллобруше. Один раз — в уборной. Снейп прищурился. — И, конечно, вы давали его крысам? — Себе. — Карла пожала плечами. — Трижды. Эффект стабилен, но если добавить четверть капли глицинии — провал. Видения и рвота. В классе повисла тишина. Только зелье в её котле спокойно пело, издавая ровные серебристые завитки пара. Снейп всматривался в неё долго, со щепоткой озадаченного уважения, которое не спешил выражать словами. — Безрассудство, — сказал он. — Но, к сожалению, работает. Он пошёл дальше. Карла склонилась обратно над зельем, а Николас шепнул: — Он тебя зауважал. По-снейповски. То есть — теперь он будет смотреть, как ты ошибаешься, чтобы потом не признать, что ты не ошиблась. Карла усмехнулась: — Привычно. После урока подземелья окутал прохладный гул разговоров и шорох мантии. У входа в класс сгустилась группа — Гриффиндор, Пуффендуй, Слизерин. Из-под арки шагнул Драко Малфой, лениво озирая толпу. За его плечом — Забини, слегка отстранённый, как всегда. — Ну, ещё один день, когда Пуффендуй чудом не взорвал пол Хогвартса, — сказал Драко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пора выдавать им призы за банальные действия: «О, вы не перепутали калибар с настурцией? Блестяще. Пятьдесят баллов за мужество!» Смеяться никто не стал. Николас напрягся, но не ответил. Зато Карла — медленно, вразвалочку — подошла ближе. — Ты завидуешь, что нас не волнует, кто чей отец? — сказала она тихо. — Или что мы умеем работать, даже когда никто не смотрит? — Я просто констатирую факт, — с видом усталого аристократа сказал Драко. — Хельга Пуффендуй набрала на факультет всех, кого не взяли другие. Всё, что они умеют — это согревать чайниками и варить зелья по книгам для первого курса. — Забавно, — спокойно произнёс Николас. — Потому что Салазар Слизерин неоднократно прибегал к помощи Хельги, когда его зелий было недостаточно, чтобы справиться с проказами в подземных катакомбах. Это есть в письмах, если ты, конечно, читаешь не только родословные. На лицах пуффендуйцев — лёгкое торжество. Драко отвернулся, но продолжил, уже раздражённо: — Только не говорите мне, что кто-то всерьёз гордится быть на Пуффендуе. Это… приговор. Факультет пекарей и нянек. Карла шагнула ближе. Голос её был спокоен, но в нём появилась сталь. — Драко. Я думала, ты просто высокомерный. Но теперь вижу: ты просто дурак. Он приоткрыл рот, но она уже продолжала: — Я видела, как ты боишься ошибиться. Как ищешь взгляд Снейпа, прежде чем сказать что-то. Знаешь, почему тебя бесят «барсуки»? Потому что здесь не боятся быть собой. — А ты? — выдохнул он, с неприкрытым раздражением. — Ты прячешься за этим жёлтым шарфом. Думаешь, если станешь одной из них, это сотрёт всё, что в тебе... странное? Карла посмотрела на него долго. Холодно. В её взгляде было ровно то, что можно увидеть на дне котла после испарения лишнего — осадок понимания. — Я и так одна из них, — сказала она. — Потому что там, где ты видишь слабость — я вижу свободу. И ты никогда не поймёшь разницу. Драко молча сжал кулаки. Позади него Забини вздохнул и покачал головой. — Сам нарвался, — тихо сказал он. — Лучше бы ты промолчал. Сцена закончилась, но не забылась. Пуффендуйцы, разогретые моментом, начали перешёптываться. Кто-то хлопнул Карлу по плечу, кто-то прошептал: «Так этому слизняку». Рон улыбался. Гарри посмотрел на Карлу с лёгким изумлением. Гермиона — с уважением. А Драко… впервые за долгое время почувствовал, что проиграл. Не в словах. В чём-то большем. — Она считает себя выше всех, — выдохнул Драко, опершись плечом о холодную стену. Его голос дрожал от злости, но больше от обиды. — Пуффендуйка с манией величия. Забини откинулся спиной к противоположной стене, скрестив руки. Взгляд у него был ленивый, но цепкий, как у кота, наблюдающего за движением мыши. — Она просто не играет по нашим правилам. — По твоим, — уточнил он. — Потому что у неё — свои. И, между прочим, вполне работающие. Драко усмехнулся, но без веселья. — Ты тоже на её стороне? — Я на стороне вменяемости, — спокойно ответил Блейз. — И на месте. Ты перегнул, Драко. И это видно. Даже Уизли понял. Драко дернулся, как от удара. — Не смей. — Серьёзно? — Забини поднял бровь. — Ты злишься не потому, что она огрызнулась, а потому что она была права. И ты это понял. Молчание. — Ты просто не знал, что она способна так отрезать. А она — способна. И, похоже, уже поставила на тебе крест. Драко резко выпрямился. Стиснул зубы. — Не ставь диагнозов, Блейз. — Я просто читаю симптомы, — пожал плечами Забини. — И да… жаль. Она тебе подходила. А теперь — нет. Карла сидела на подоконнике, вытянув ноги и уткнувшись в какую-то карту звёздного неба. Николас устроился рядом, задумчиво крутя в пальцах медную монету. — Почему они так радуются? — пробормотала Карла, не отрывая взгляда от карты. — Я не сделала ничего особенного. Защищать свой дом — естественно. Разве нет? — Для тебя, может быть, — отозвался Николас. — Но ты не видишь, что для большинства здесь — это подвиг. А ты — просто сказала то, что они годами боялись даже подумать. Карла пожала плечами. — Я не вижу деления. Все — просто люди. Неважно, кто с какого факультета. — Вот в этом и фишка, — вмешалась Гермиона, подойдя с кружкой в руках. — Ты говоришь это, как будто это само собой. А для них — это… редкость. Гриффиндорцы, слизеринцы — мы все живём в своих маленьких мирах. А ты — как будто над этим. Карла озадаченно посмотрела на неё. — Но почему нужно быть над? Я просто — внутри. Рядом. Гермиона открыла рот… и закрыла. Помолчала. Села в кресло у камина. — Сдаюсь, — буркнула она. — Ты пуффендуйка до мозга костей. Даже если выглядишь как ворона, случайно приземлившаяся в барсучью нору. — Мне нравится быть вороной, — лениво сказала Карла. — А нам — что ты с нами, — бросил один из младших студентов, проходя мимо. И подмигнул. Карла непонимающе хмыкнула. Николас закатил глаза. — Ну что ж, Карлито. Барсучки тебя теперь обожают. Ты их непрошеный герой. — Хуже только быть предсказанием Сибилл Трелони, — отозвалась она. — Они хоть не начнут вышивать моё имя на подушках? — Пока только на знамёнах, — серьёзно ответил Николас. — Ты видел, как она его поставила на место? — Рон говорил так, будто пересказывал финал квиддичного матча. — Просто — бах! — и всё. А у него лицо было, как у слизня под солнцем. — Видел, — усмехнулся Гарри. — И знаешь, я рад. Рад, что не ошибся в ней. — Она… — Рон замолчал, подбирая слова. — Она – другая. Она будто не хочет ничего доказывать, но при этом у неё всё получается. И это… ну… — Впечатляет? — подсказал Гарри. — Ага. Они оба замолчали, поглядывая в сторону, откуда доносились голоса в Большом зале. — Думаешь, она… — начал Рон и не закончил. Потом вздохнул. — Ладно. Сначала надо спросить у Гермионы. Она девчонка. Разбирается. Гарри рассмеялся.