Буревестник

Ткань простыни была холодной, как поверхность зельеварочного стола. Карла вздрогнула — не от страха, а от возвращения. В голову медленно, как густое зелье, стекала тишина. Она чувствовала, как её дыхание наталкивается на собственные рёбра, как отголоски магии всё ещё дрожат в кончиках пальцев. Сознание приходило неохотно, как ученик на урок зельеварения с опозданием. Но всё же приходило. Карла открыла глаза. Потолок был знакомым — ровным, скучным, слегка потрескавшимся. Хогвартс. Значит, вытащили. — …Ты в порядке? Рон. Карла повернула голову. Он сидел на краешке койки — напряжённый, будто готовый в любую секунду подпрыгнуть. Костяшки пальцев на коленях побелели. — Пока не расплавилась — значит, да, — хрипло отозвалась она. Голос резал горло. — Хочешь сказать, я снова без разрешения взорвала кусок реальности? — Это не смешно, — тихо сказал Рон. Карла прищурилась. Его лицо было усталым, глаза — тёмными. Он выглядел как человек, который не спал несколько ночей. Или как тот, кто слишком долго держал чью-то руку и боялся разжать пальцы. — Ты её… — Нес, — сказал он. — До самого замка. — А Невилл? — Он был на дежурстве. Испугался до икоты. Карла слегка усмехнулась — уголками губ. Но тут же поморщилась: смех отдавался болью в висках. Она прикрыла глаза. — Рон, если ты хочешь прочитать мне лекцию о безрассудстве… — Я не хочу читать тебе лекции, — перебил он. Голос чуть сорвался. — Я просто… Я боялся. Ты была… не ты. Она снова открыла глаза. Смотрела на него. Долго. Прямо. — Я была я. Просто в состоянии магического шторма. Это… случается. — Не должно случаться, — пробормотал он. — С теми, кого ты… Он замолчал. Карла не ответила. Только слабо потянулась — коснулась его пальцев своей ладонью. Уверенно, но просто. Без подтекста. Ей нужно было что-то реальное. Тёплое. Живое. Они сидели так, пока не раздался негромкий стук каблуков — в коридоре приближалась Гермиона, с ней — Николас. Карла знала, кто это, ещё до того, как двери отворились. Она не отпустила руки Рона. Не сразу. — Карла! — воскликнула Гермиона, влетая в палату с лицом, полным облегчения и тревоги одновременно. — Ты очнулась! Я… мы уже начали думать, что ты... — Умру? — Карла криво усмехнулась. — Поверь, умирать намного тише. А это… было громко. — Не смеши её, — проворчал Николас, заходя следом, как обычно сдержанный, но со слишком блестящими глазами, чтобы притворяться спокойным. — Её аура всё ещё нестабильна, и если она лопнет — я лично тебя солью в зелье хныкания. — Я тоже рада тебя видеть, Ник, — отозвалась Карла и впервые за всё это время позволила себе улыбнуться по-настоящему. Слабой, растерянной, но искренней улыбкой. — Умудрилась подорвать архитектуру сознания дома Малфоев, — бормотал Николас, приближаясь и ставя на прикроватную тумбу что-то пахнущее эвкалиптом. — Ты с ума сошла. Даже по твоим стандартам. — У меня были основания, — парировала Карла. — Дом на меня рычал. — Ты на него лаяла, — поправил Ник, скрестив руки на груди. — И ещё угрожала вскрыть заклинанием крыши. — Она в порядке, — вмешался Рон и только после понял, что это сказал вслух. Словно защищал её не от них, а от самого себя. — Просто… не трогайте её пока. — Мы и не думали, — отозвалась Гермиона мягко. Но всё равно подошла ближе. — Тебе надо пить воду. И спать. И не думать о магии хотя бы сутки. Карла фыркнула, как заведённый дракончик. — Она снова ерничает, — заметил Николас. — Всё будет в порядке. — Мисс Нильсдоттир, — раздался новый голос, бархатный, чуть насмешливый, но без прежней надменности. В дверях стоял Блейз Забини. На его лице была привычная полуухмылка, но взгляд скользнул к Карле внимательный, почти испытующий. — Забини, — хрипло откликнулась Карла, приподняв бровь. — У тебя снова та манера входить, будто ты хочешь всех впечатлить. — Иногда достаточно просто появиться, — пожал он плечами. — Кстати, твой почерк в разрушении архитектур — впечатляет. Даже для тебя. — Я старалась, — фыркнула Карла. — Она в порядке, — заметил Николас, словно подтверждая вслух то, во что сам только начинал верить. — И это прекрасно, — кивнул Забини. — Хватило бы ещё одного такого подвига, и у нас бы осталась только часть Карлы — в письменной форме, в виде проклятых рунических записей. — Очень мило, — пробормотал Рон и отвернулся, чтобы не выдать ухмылку. И тогда открылась дверь. Но теперь — совсем иначе. Почти неслышно. Как будто не человек вошёл, а сама тень чьего-то присутствия. Драко Малфой остановился на пороге, выпрямленный, как подставка под герб рода. Он медлил. И лишь потом, сдержанно, отрывисто сказал: — Нильсдоттир. — Малфой, — ответила Карла ровно, с тем же уровнем уважения, что и он — ни на грош больше. Он не сделал ни шага вперёд. Только стоял и смотрел. На неё. На бинты, перевязанные локти, на ссадины. И на руку, которую удерживал Рон, не отпуская даже сейчас. В глазах Малфоя блеснуло что-то — быстро, как укол. И исчезло. — Рад, что ты жива, — произнёс он. Слишком чётко. Слишком нейтрально. — Благодарю за участие, — отозвалась Карла и отвернулась. Он уже собирался уйти — привычным скольжением в сторону, как вдруг обернулся к Гермионе. — Грейнджер. Спасибо. За... всё. — Он замялся, как будто это слово обожгло. Но потом — посмотрел на неё. По-настоящему. В его взгляде мелькнуло признание — не как магглорожденной, а как равной. Как той, чьё мнение может ранить. Гермиона замерла, слегка приподняв брови, но ничего не сказала. Только взглядом — честным, строгим, внимательным — оценила его от и до. Молча приняла. Не осудила. Драко слегка кивнул. И ушёл. Забини проводил его взглядом, цокнул языком и прошептал: — О, приятель… вот это был шаг. Ты там случаем не влюбился? — Заткнись, — бросил Драко через плечо, не оглядываясь. — Ты же знаешь, я всё равно запомню, — спокойно отозвался Забини. Гермиона шла медленно, держа в руках несколько книг. Мысли не складывались в стройные ряды — слишком многое произошло за последние дни: исчезновение Карлы, Дом, Добби, возвращение… И теперь ещё этот странный… обмен взглядами с Малфоем. Она бы назвала это воображением. Переутомлением. Если бы не видела, как он смотрел. У поворота она столкнулась с кем-то плечом. Книги чуть не полетели, но были пойманы — чьей-то ладонью. Холодной, точной. — Осторожнее, Грейнджер, — сказал Драко спокойно. Не колко. Не хмыкнув. Гермиона выпрямилась, чувствуя, как сжался живот от внезапного напряжения. Он стоял слишком близко. И при этом не делал ничего, чтобы показать своё обычное превосходство. — Я… спасибо, — отозвалась она немного растерянно. Он удивил её. — Ты всё время носишься с этими томами, как будто они могут заменить тебе сон, — сказал он негромко, не глядя прямо, а будто в воздух рядом. — Или друзей. Гермиона прищурилась: — С ними хотя бы можно рассчитывать на последовательность. На это он усмехнулся. Быстро, коротко. — В отличие от людей? Она не ответила. Лишь перевела взгляд на его руки — те, что удерживали одну из книг. Потом — на лицо. Спокойное. Устало-сдержанное. — Ты был… другим, — сказала она наконец. — В какой момент? — его голос был ровным, но в нём скользнуло напряжение. — Когда добился того, чтобы Добби больше не принадлежал моему дому? Или когда вошёл в лазарет, чтобы убедиться, что Нильсдоттир жива? Гермиона чуть склонила голову: — В тот, где ты не был трусом. Он слабо выдохнул — почти как смешок. А потом, впервые за всё время, встретился с ней взглядом. Не с вызовом. Не с насмешкой. Просто — как с человеком, которого почему-то не хочется оттолкнуть. — Осторожно, Грейнджер. С такими словами ты можешь начать разрушать мой тщательно выстроенный образ. — Может, он и не так уж тебе нужен, — тихо сказала она. — В Хогвартсе вообще много что сейчас меняется. — Особенно, когда одна девчонка превращает мой фамильный особняк в живую загадку, — буркнул он. — И другая… — он замолчал. Сжал губы. — Другая — что? — спросила Гермиона. Она не издевалась. Она действительно хотела понять. Он покачал головой: — Забудь. И — развернулся, уходя. Но прежде чем скрыться за углом, на секунду обернулся. — Спасибо… за то, что тогда обняла. Это было странно. Но… не хуже, чем всё остальное. Он исчез. А Гермиона осталась стоять с книгами на руках и лёгкой, необъяснимой дрожью в кончиках пальцев.