Буревестник

Компания собралась спонтанно: Гермиона искала тишину, Ник — нужную формулу в заметках, Карла — любопытный шум, который слышала издалека. Гарри и Рон притянулись по инерции. А потом — как всегда — появился Забини. Он не делал ничего явно. Просто опёрся плечом о колонну, одним взглядом оценил рассадку — и легко произнёс: — Что за странный перекос: у нас тут два пуффендуйца, два гриффиндорца и ни одного достойного представителя Слизерина. — Тебя не устраивает ты сам? — фыркнула Карла, перебирая перья в коробке. — Меня — устраивает. Но баланс нарушен. Хотя… Он перевёл взгляд на Гермиону, потом — на вход. И, будто по сценарию, туда вошёл Драко Малфой. Карла коротко хмыкнула. Николас, не отрываясь от заметок, пробормотал: — Забини начал. Сейчас будет спектакль. Гермиона вздохнула, поправляя волосы. Рон уставился в свой рукав. Гарри как будто почувствовал перемену давления в воздухе. — Грейнджер, — протянул Блейз, — напомни-ка, ты ведь говорила, что Малфой хоть и редкостный сноб, но в дуэлях ведёт себя «весьма тактически». Это был комплимент? — Это был анализ, — сухо уточнила Гермиона. — Ну вот. А он тут стоит, и даже не подозревает, что его назвали почти героем, — продолжал Блейз, глядя на Драко. — Жаль, правда? Малфой замер у края круга света. Пожал плечами, но остался. — Забини, если ты опять решил устроить кружок психологических инсинуаций… — Никогда. Это Карла у нас любит разбирать людей по частям. Я всего лишь предлагаю, чтобы уважаемые факультеты больше общались. Карла кивнула с видом присяжного заседателя: — Поддерживаю. В целях научного любопытства. Николас лениво добавил: — И во имя всеобщей интерактивности. Рон уставился на них с подозрением. — Что-то вы затеяли. Я чувствую, — пробормотал он Гарри. — Думаешь, они играют в купидонов? — Нет, они играют в "давайте подкинем дров в костёр и посмотрим, что будет". Особенно Забини. Между тем, Блейз, как ни в чём не бывало, уже обсуждал с Гермионой книгу о древних защитных чарах. Драко стоял чуть сбоку, сначала молча, потом — не выдержав — вставил: — Книга эта устарела на сто лет. В седьмой главе у неё ошибка в ритуале "Vincio ex Lux". — Я знаю, — спокойно ответила Гермиона. — Я просто хотела услышать, заметит ли это кто-нибудь, кроме меня. На секунду повисла тишина. Затем Карла, не поднимая глаз, фыркнула: — Матч: Грейнджер. А Николас, не поднимая головы, добавил: — Ноль баллов Слизерину. Ждём реванша. Гарри усмехнулся. А Рон, глядя, как Драко всё же остаётся рядом с Гермионой, как она не отстраняется — задумался. Он и сам не понял, почему от этого в груди слегка ёкнуло. Свет закатного солнца мягко просачивался сквозь высокие витражи, отбрасывая на пол тени строчек и абзацев. У самого окна, на привычных местах, расселись Гарри, Гермиона, Рон, Карла, Николас, Блейз и Драко. Николас Кюри чертил на полях старого фолианта символы, явно не одобренные мадам Пинс, и украдкой наблюдал за остальными. В библиотеке уже давно шептались, что “эта компания” собирается здесь не просто ради учёбы. И всё чаще это напоминало не совещание по защите от сил зла, а сложный, многоуровневый социальный ритуал. Карла сидела, как обычно, на подоконнике, свесив одну ногу, как будто собиралась вот-вот ускользнуть. Она делала вид, что внимательно изучает текст про нестабильные свойства серебряной пыли, но Ник знал: она давно следит за Блейзом. Блейз, с ленивым видом пролистывая страницы, искусно направлял разговоры. То «случайно» пересаживался ближе к Гермионе, то переводил обсуждение с «разрушительных чар» на «интеллектуальное соперничество», то едва заметным жестом уступал место Драко рядом с Грейнджер. Драко делал вид, что всё это — случайность. Слишком натянуто листал страницы. Слишком часто смотрел в сторону Гермионы, когда та говорила. Слишком громко вздыхал, будто раздражён. Но Ник видел по нему — Драко не уходит. И это уже само по себе значило многое. Гарри, в свою очередь, всё чаще оказывался рядом с Карлой, задавая вопросы «по зельеварению», хотя Ник был уверен — он просто пытался подтолкнуть её к Рону, сидящему через стол. Гермиона тоже не отставала — слегка подталкивала локтем Карлу, когда та игнорировала обращённые к ней слова Рона. Рон, впрочем, был красен. То от натуги, то от того, как Карла облокачивалась ближе. То потому, что заметил, как Гермиона “невзначай” отодвинула его пергамент ближе к Карле, сводя пространство между ними до нуля. Николас тихо усмехнулся. Он любил такие вечера. В них было что-то почти домашнее, несмотря на толстые стены, книги и пронзительный взгляд мадам Пинс из-за кафедры. Он чувствовал — всё идёт своим чередом. Всё складывается, как должно. — Не хочешь им помочь? — шепнула Карла, не отрывая взгляда от текста. — Им? — Ник поднял бровь. — Всем. С их хитроумными схемами. — И лишить их удовольствия чувствовать себя тонкими стратегами? — он прищурился. — Ни за что. Я просто наблюдаю. Карла хмыкнула. — Пуффендуйская мудрость. — Хитрость, — поправил он. — Под маркой “мудрости”. В этот момент Гермиона с нажимом подтолкнула локтем Рона — и тот уронил чернильницу прямиком на подол мантии Карлы. Карла моргнула. Рон покраснел. Гарри едва сдержал смех. А Блейз, приподняв бровь, обменялся с Ником долгим взглядом. — Нам стоит сделать ставки, — прошептал Ник. — Кто первый сорвётся. — Я за Малфоя, — отозвался Блейз, не глядя. — Его брови уже выдали его с головой. — А я за Рона, — Ник кивнул на краснеющего Уизли. — У него в ушах уже скоро пар пойдёт. И вечер продолжился, как и прежде — в шелесте страниц, в сполохах закатного света и в ожидании, что кто-то, наконец, сделает первый шаг. Но пока — только чернильница. Только краем мантии. Только чуть ближе. И чуть-чуть теплее.