Буревестник

Пять лет назад, Новый Орлеан Запах лавра, табака и мокрого серебра висел в воздухе. В помещении было душно, как бывает душно только в домах старых женщин, где стены впитали всё, что не сказано, и всё, что не должно быть забыто. — Сядь, — бросила мадам Мари, кивая Карле подбородком. — А ты, драгоценный, стой. Будет полезно посмотреть на себя со стороны. Драко Малфой приподнял бровь, но промолчал. Он ещё не решил, то ли всё это фарс, то ли опасная игра, в которую уже втянут. Рядом на низкой кушетке, раскинувшись, сидел Блейз, поглядывая на происходящее из-под прикрытых век. — Вытаскивать тебе или ты сама полезешь? — спросила Мари у Карлы, держа колоду в тонких, как высушенные листья, пальцах. — Вытащите, — спокойно сказала Карла. Мари хмыкнула и вытянула карту. Повернула её лицом вверх. — Луна, — сказала она, склонив голову. — Конечно. Муть, миражи, зыбкое дно. Слишком много видишь — и начинаешь путать свои страхи с чужими. Подарок, если не сойдёшь с ума. Карла не моргнула. Мари усмехнулась уголком губ. — Ну, а теперь ты, светлый мальчик, — сказала она, подмигнув Драко. — Давай посмотрим, что под твоими складками шелка и фамильной гордости. Она вытащила карту — уверенно, как будто знала, что найдёт. — Император. Ха. Кто бы сомневался. — Она посмотрела на него с лукавой насмешкой. — Трон есть, но сидишь на нём с крахмалом в штанах. Командуешь, пока тебя слушают. А когда не слушают... Она сделала паузу и щёлкнула пальцами — свеча мигнула. — ...либо учишься, либо сгораешь. Драко слегка дёрнул подбородком, не сводя взгляда с Карлы. Та встретила его взгляд ровно, без вызова — как смотрят на того, с кем не знакомы, но кого, возможно, когда-то убьют. Или спасут. В зависимости от обстоятельств. Мари захлопнула колоду, как книгу, в которой пока рано читать последние страницы. — Ну вот, — сказала она, — теперь вы официально раздражаете друг друга. Ваша история началась. Уходите, пока не стало хуже. — А станет? — спросила Карла. Мари усмехнулась, потянулась к чашке и сказала: — Девочка, с Луной и Императором за одним столом всегда становится хуже. Мадам Мари провела тонким, сухим пальцем между двумя картами. Луна и Император лежали рядом, но будто отказывались соприкасаться — как два полюса, как враждующие элементы. — Забавно, — протянула она, щурясь, как кот. — Очень, очень забавно. Карла молчала. Драко слегка напрягся, взгляд его стал острым. Мари наслаждалась паузой, будто тянула паутину, пока оба не дёрнулись. — Ваши пути... — сказала она медленно, по-театральному. — ...однажды пересекутся. Как рельсы на станции: грохот, искры, недоумение. А потом — каждый по-своему. Она рассмеялась. Глухо, с кашлем. — Хотя нет. Не по-своему. Просто не вместе. Блейз фыркнул. — Глубокомысленно, бабушка. Как всегда. — Ну что ты, дитя, — протянула Мари. — Это была ещё лёгкая версия. Она взглянула на Карлу. — Ты будешь чувствовать, но не доверять. Он — понимать, но отрицать. А когда всё встанет на свои места... Она встала, хлопнула в ладони — свечи затрепетали. — ...места уже будут заняты. Молчание. Блейз сглотнул смешок. Драко смотрел на Мари, как будто пытался расколоть её взглядом. Карла же смотрела на карты. Всё так же молча, но уже иначе — словно что-то в ней дёрнулось в ответ. Или заснуло. Мадам Мари взяла обе карты, подбросила в ладони и, не глядя, убрала обратно в колоду. Сложила её, как будто закрывала чужую судьбу, которую случайно подглядела. — А теперь вон из моей комнаты, пока я не передумала молчать. Сознание возвращалось к Карле рывками. Сначала — боль: резкая, тупая, как удар в грудную клетку изнутри. Затем — тяжесть. Камень под спиной, металлический привкус во рту. Где-то рядом — дыхание. Чужое. Сдержанное, упрямо ровное. — О, ты очнулась, — отозвался голос. — Ну, наконец-то. Она попыталась открыть глаза, но даже это оказалось трудным. Голова гудела, будто в ней кто-то стучал палочкой. Мышцы налились свинцом. Всё тело напоминало, что быть подброшенной магической структурой — не лучшая идея. — Не двигайся, — коротко сказал Драко. — Ты выглядишь, как будто упала с метлы. Сквозь башню. Несколько раз. Карла попыталась усмехнуться, но получилось хрипло. — Как мило. Признание в сочувствии? — Не обольщайся, Нильсдоттир. Если ты умрёшь — я застряну здесь один. А это будет вдвойне глупо. Он сидел у стены, запачканный, с порванным рукавом. В его облике было всё привычное: аккуратность, презрение, сдержанная злость. Но под всем этим сквозила лёгкая... дезориентация. Не страх. Не беспомощность. Просто непривычность происходящего. — Где мы? — прошептала Карла. — Понятия не имею, — буркнул он. — Спасибо, что решила полазить в заколдованном доме моего отца. Без спроса. Без плана. С риском вытащить в эту дыру ещё и меня. — Я ж не просила тебя за мной идти. — Я не знал, что ты исчезнешь с треском и прихватишь меня в комплекте. Следующий раз предупреждай. Некоторое время в подвале повисло молчание. Только редкие капли в темноте задавали ритм происходящего. Карла попыталась сесть, но сразу зашлась в кашле. Драко среагировал, но не подошёл. Только наблюдал. Холодно, сдержанно — и всё же внимал. — У тебя кровь. На руке. И, кажется, что-то с ногой. Но это ты сама проверяй — я не колдомедик. — Очарователен, как всегда, — пробормотала она. — Можешь не благодарить. Он снова уселся на прежнее место, явно не собираясь приближаться. И всё же, не сводил взгляда. Угрюмого, настороженного, с тем напряжением, которое не проговаривается вслух. — Никогда не думал, что ты умеешь быть тихой, — добавил он после паузы. — Обычно за тобой шум, как после зелья с взрывчаткой. — Просто болит. Не бойся, как только встану — буду шуметь. — Великолепно. Он снова замолчал, затем добавил, уже себе под нос: — Если бы тут был Кюри — уже выковырял бы из стены схему, построил план эвакуации, сварил отвар и вывел нас из портала с помощью носка и верёвки. А у меня — ты. И это пугает. Карла приоткрыла один глаз и хрипло хмыкнула: — Ты мне тоже нравишься, Драко. Он фыркнул. — Не надо этой ерунды. Просто... держись. Пока я думаю, как отсюда выбираться. — Пока ты думаешь, может, ты разожжёшь огонь? Мне холодно. — А ты не в том состоянии, чтобы жаловаться, Нильсдоттир. И всё же он встал. Зашаркал где-то в темноте. Через минуту — тусклый огонёк, слабый, но реальный. Карла закрыла глаза и в первый раз за всё время позволила себе выдохнуть — глубоко и без сарказма. А Драко стоял чуть в стороне, спиной к ней. И не смотрел. Где-то в стенах — на грани слышимости — прозвучал резкий щелчок. Будто в пространство ткнули чем-то острым. За ним — затихающий, неестественно ровный гул. Карла медленно приподняла голову. Драко уже замер, как будто к звуку подключилось его шестое чувство. — Ты это слышал? — Я не глухой. Мир вокруг был всё тем же: сырой камень, капли в темноте, ровный свет от его слабого заклинания. Но воздух стал… плотнее. Как будто закрылся клапан. Или что-то вздохнуло — не человек, не существо, а само место. Карла откинулась обратно, стиснув зубы. — Кто-то пытается взломать магию извне. — Надеюсь, это не твой Кюри. Он слишком вежливый для таких вторжений. — Это не Ник. Он бы не пошёл на пролом. И потом — он бы действовал со щитом, а не с лопатой. Драко напрягся: — Значит, кто-то другой. Карла не ответила. Мысли быстро перебирали варианты. Её взгляд стал отрешённым, как у человека, считающего в уме несколько уравнений одновременно. — Пространство реагирует как живое, — пробормотала она. — И чем больше по нему бьют, тем сильнее оно сворачивается. Защитный механизм. Самозапечатывание. — Великолепно, — буркнул Драко. — Мы не просто в ловушке. Мы в раздражённой ловушке. Карла резко села — зажмурившись от боли, но сжав зубы. — Нужно уравновесить давление изнутри. Или хотя бы притвориться, что мы часть структуры. — Мы? — Придётся. Я с трудом шевелюсь, ты — единственный, кто может на ходу освоить теорию и не устроить пожар. — Очаровательно. Значит, я теперь добровольный элемент конструкции. — Драко. Если ты и дальше будешь умничать — я попрошу у стены укусить тебя. Он закатил глаза, но шагнул ближе, опускаясь на колени рядом. — Ладно. Что конкретно ты хочешь? Карла прищурилась. — Магическое эхо усиливается через резонанс. Мы можем попытаться его сбить — нейтральной частотой. Монотонным, сдержанным заклинанием. Что-то вроде медленного "Стабилиментум". — Или "Муффлиато", — предложил Драко. — Его постоянный поток поглощает внешние воздействия. Правда, если мы ошибёмся — заглохнет свет, и ты снова сломаешься, пытаясь двигаться в темноте. Карла скривилась. — Раньше ты был менее полезным. — Раньше ты не тащила меня в полуразрушенные карманы между пространством и временем. Он сделал паузу, и уже другим голосом добавил: — Я это не к тому, чтобы винить. Просто... мне тоже страшно. И я не настолько глуп, чтобы не понять, что если ты сдашься — я один не вытащу нас отсюда. Тишина. Её взгляд задержался на нём чуть дольше. — Тогда мы работаем вместе. — До первого конфликта мнений, — согласился Драко. Они оба направили палочки к ближайшей стене. Карла шептала едва слышно, контролируя дыхание. Малфой дублировал её слова, уже без лишних комментариев. Снаружи мир продолжал дергаться, как в лихорадке. Но изнутри — впервые — возникла тонкая, напряжённая гармония. Почти хрупкий союз. Почти равновесие. Лес за пределами Хогвартса был тих, в той особой зимней тишине, которую даже магия не решалась тревожить без причины. Неподалёку от заброшенного охотничьего домика на опушке собралась группа: Гарри, Гермиона, Рон, Николас и Блейз. Рядом с Гермионой, переминаясь с ноги на ногу и посматривая на всех снизу вверх — Добби. — Они там, я это чувствую, — вновь повторил домовой эльф, сжимая тонкие пальцы. — Карла... Карла в опасности. А Малфой — с ней. Добби чувствует стены дома, они шумят внутри Добби, как заклятие-проклятье. — Где именно? — резко спросил Рон, бледный и напряжённый. Добби ткнул пальцем в основание каменной арки, утопленной в землю. На первый взгляд — старая лесная кладка. Гермиона уже сканировала её по окружности, повторяя нараспев: — «Detectio Fugae»… «Aperire Volumen»… Нет, это не обычная дверь. Она живая. Не откроется принудительно. — Мы не можем просто стоять! — выпалил Рон, шагнув ближе. — Дайте мне попробовать силой! — Уизли, — сказал Блейз ледяным тоном. — Ты собираешься лбом врезаться в магическую печать? Или всё-таки подождёшь, пока кто-то соображающий предложит план? Николас не рассмеялся — просто положил руку на плечо Рону: — Погоди. Это карман. Входа не существует, пока ты не задашь ему вопрос правильно. Гарри стоял чуть в стороне, молчал, но глаза его блестели. Он слушал всех. Слушал Добби, Гермиону, Ника — даже Блейза. Слово за словом складывались в головоломку. — Подожди, — сказал он наконец. — Ты, Добби, сказал, что стены «шумят внутри тебя». Значит, у тебя есть с ними связь. Как с хозяином. — Но Добби больше не служит Малфоям, сэр, — захныкал домовой. — Добби свободен, у Добби теперь носок и чайник, и никаких заточений… — Ты не служишь, но… магия связала тебя с этим местом. Ты родился в нём. Это важно. — Значит, он — ключ, — тихо сказала Гермиона. — Эльф связан с карманом. Если он добровольно передаст часть своей магии… пространство отзовётся. — Добби поможет, — прошептал эльф и поднял руку. — Только скажите, как. — Укажи путь. И дай нам пройти, — сказал Гарри, твёрдо и спокойно. — Больше ничего. Добби закрыл глаза. И прошептал не на английском — древние, трепещущие звуки, из самого корня магии. В арке, утопленной в землю, мелькнуло серебряное пламя. Один миг — и где была кладка, возникла тонкая, полупрозрачная завеса — как колышущаяся вода. Глубокая, чернильная. — Она не будет открыта долго, — сказала Гермиона. — Тогда двигаемся, — тихо произнёс Гарри. Рон шагнул первым. И — замер на полпути. Перед ним, в неестественном полумраке карманного пространства, стояла Карла. Бледная, в мантии, сползшей с плеча, и с исцарапанной рукой, которую она прижимала к груди. Волосы растрёпаны, как у взъерошенной птицы после грозы. В глазах — усталость, упёртая, знакомая, но отчего-то особенно уязвимая. Она посмотрела на него и едва приподняла бровь, будто удивлена, что он появился первым. Он хотел что-то сказать. Сотни слов роились у него в голове — от "ты в порядке?" до "я чуть с ума не сошёл". Но рот пересох. Карла, разумеется, первой нарушила тишину. — Ты выглядишь так, будто ожидал увидеть дракона, — пробормотала она. Рон сглотнул. — Я бы, наверное, меньше испугался дракона, — выдохнул он. Карла хмыкнула. Но глаза её смягчились — впервые за много дней. И всё внутри Рона закрутилось, как перед прыжком с метлы. Карла сделала шаг вперёд — шаткий, но уверенный. В свете из завесы её лицо казалось почти прозрачным. За её спиной показался Драко. Он шёл медленно, как будто не до конца верил, что всё это происходит. Мантия была порвана, рукав испачкан кровью. Он косился на Карлу, но не приближался. Следом вошли Гарри, Гермиона, Николас и Блейз. — Ты… — начал Николас, но голос его дрогнул. Он мгновенно оказался рядом с Карлой, подхватывая её за локоть, чтобы поддержать. — Всё в порядке, — отозвалась Карла, глядя на него, будто проверяя, настоящий ли он. — Ну… почти. Я просто… не рассчитала угол входа. — Не рассчитывать угол входа — это так по-твоему, — выдохнул Ник. — Ты вообще понимаешь, что ты чуть не… Он осёкся. Карла, несмотря на бледность и ссадины, посмотрела на него с привычной невозмутимостью. — Но не умерла же, — тихо сказала она. — Я ещё поживу. Мне надо закончить кое-какие расчёты. — Ты расчёты доделай — а потом поговорим, — прошептал Ник, упрямо стиснув зубы. Драко тем временем подошёл ближе, остановился у входа в завесу и с раздражённым видом осмотрел группу. — Ну, теперь у вас будет повод записать это в «подвиги», — пробормотал он, явно раздражённый. — Прости, — не удержалась Гермиона. — Тебе не нравится, что тебя спасли? — Мне не нравится, что меня пришлось спасать, — парировал Драко. — Особенно при таких… зрителях. — О, мы даже аплодировать готовы, — хмыкнул Блейз, лениво скрестив руки. — Ты держался молодцом. Почти не истерил. — Я не истерил, — сквозь зубы процедил Малфой. — Мы это обязательно обсудим, когда Карла перестанет выглядеть так, будто её съел туман, а потом выплюнул, — резко сказал Николас. Карла, между тем, медленно села на ближайший выступ стены — завеса сзади дрожала, будто собиралась схлопнуться. Она оглядела всех. — Вы пришли, — просто сказала она. — Зачем? Рон, всё ещё стоящий рядом, чуть вздрогнул от вопроса. Он посмотрел на неё, как будто впервые за весь этот долгий и тревожный вечер осознал: она действительно здесь. И он тоже. — Потому что ты — не из тех, кого можно не искать, — ответил он. Карла слегка приподняла уголок рта. Что-то в этом было почти ласковым. Она обвела взглядом всю группу — глазами, всё ещё серыми, но теперь с потухшим стальным светом, как после грозы. — Тогда ладно, — шепнула она. — Тогда стоило всё это затеять. Позади завеса затрепетала — и растворилась, закрывая путь обратно. Но они уже были вместе. И значит, путь найдётся. Хогвартс встретил их хмурым небом и холодным ветром, который закручивался в арках, будто сам замок не мог решить — обнять ли их или отругать за исчезновение. Портал закрылся за их спинами. В каменных сводах уже раздавались шаги. Люпин появился первым, с тростью и напряжённым лицом. Рядом, как всегда молчаливый и тень на шаг позади, шёл Снейп. Он изучал возвращающихся холодным взглядом: живы ли, целы ли, сколько травм, сколько бед, сколько потом нужно будет зашивать. — Живы, — бросил Люпин с облегчением. — Целы? — Более-менее, — отозвался Ник, едва заметно взглянув в сторону Карлы. Снейп ничего не сказал. Лишь прищурился. Он уже видел: у Карлы побледнели губы, движения замедлились, пальцы едва держались за край мантии, как будто тело её теперь держалось одной только волей. — Добби! — воскликнула Гермиона, подмечая домового эльфа, мелькнувшего в тени колонн. — Добби искал Карлу и Малфоя, мисс! — проговорил тот, заморгав крупными глазами. — Добби очень переживал! — Он пришёл сам, — вставил Гарри, — помог нам выйти. Драко молча достал перчатку с гербом семьи и протянул её эльфу. — Считай это официальным. Можешь делать, что хочешь. Только не начинай сразу с того, чтобы подметать мне под кроватью. Добби взвизгнул, зажал лицо руками, и разрыдался так, что на мгновение даже Снейп отвёл взгляд. — Он это сделал? — выдохнула Гермиона. — Просто... показалось логичным, — проворчал Драко. На радостях Гермиона бросилась его обнять. Малфой отшатнулся было, но потом будто решил не сопротивляться судьбе. Его лицо застыло в выражении: что, во имя Мерлина, сейчас происходит. Гарри за его спиной тихо хмыкнул. Карла стояла рядом, немного в стороне, словно разглядывая происходящее сквозь пелену воды. Звук голосов доносился, как будто из глубины. У неё дрожали руки. Она всё ещё стояла. — Карла? — спросил Рон, делая шаг к ней. — Эй, ты... — Всё в порядке, — прошептала она. — Просто... чуть-чуть... отдохну... ...и рухнула. Но не на пол. Рон успел. Подхватил. Инстинктивно, уверенно, будто знал заранее, что она падёт — и что его руки уже будут рядом. Её тело было горячим, но как-то страшно лёгким, почти невесомым. — Карла?! — выдохнул он. — Она истощена, — мгновенно проговорил Ник. — В буквальном смысле. Держалась на остатках магии и упёртости. — В лазарет, — отрезал Снейп. — И ты, Уизли, неси её. Остальные — следом. — Без подмен, — буркнул Рон, и крепче прижал Карлу к груди. — Я сам. Ник молча кивнул. Снейп не стал спорить. Люпин метнул быстрый взгляд на Гарри и Гермиону, те уже шли следом. На руках у Рона Карла не просыпалась — только изредка дергала пальцами, будто проверяла, не сон ли это. Его сердце стучало громче, чем шаги на каменном полу. Но он шёл прямо, не оборачиваясь. Потому что в этот момент ему казалось — если он отпустит её, она исчезнет.