Не уходи в поле, Ваньнин

Мо Жань сидел, уставившись в землю. Руки были измазаны в земле и крови, но он не понимал, чьей — его или учителя? — Я... не хотел. Это не я. Чу Ваньнин приподнялся, не отводя взгляда. Лицо его почему-то оставалось спокойным, но в глазах всё же мелькала тяжесть. — Хотел. Просто теперь стыдно. Чу Ваньнин мог бы сбежать хоть прямо сейчас, но что-то, едва уловимое, сдерживало его, не позволяя сдвинуться с места. Мо Жань прикрыл глаза ладонью. — Учитель... — он опустил руку, оставляя на лбу лёгкий серый отпечаток. — Что же я натворил? Чу Ваньнин вздохнул: — Что сделано, то сделано. Нечего поминать прошлое. Мо Жань не мог смотреть учителю в глаза, поэтому выбрал глядеть на его шею. Но что она собой вообще представляла? Больше похоже не на шею, а на решето в красных отметинах, обжигающих взгляд кипятком. Только заметив их, Мо Вэйюй уже не знал, куда себя деть. Потом он вдруг ещё раз оглядел Чу Ваньнина и понял... Учитель ведь совсем нагой! Не успев подумать, Мо Жань тут же скинул с себя чёрный халат и протянул Чу Ваньнину, отвернувшись в другую сторону! Стебли кукурузы склоняли головы, подчиняясь воле ветра, когда Мо Вэйюй вытянул руку с халатом. — Вот, учитель, оденьтесь! Чу Ваньнин замер. Затем быстро взял халат и хорошенько в него укутался. Какой недостойный вид он только собой представлял? Бесстыдство! — А ты? — Чу Ваньнин глянул на Мо Жаня, стараясь не смотреть куда не следует... Мо Жань взглотнул, но не повернулся. — Мо Жань... — Чу Ваньнин медленно, почти неуверенно коснулся запястья Мо Вэйюя. — Я знаю, что это был не ты. Мо Жань вздрогнул и также неспешно сплёл их пальцы. Оба молчали. Лишь ветер обдувал их лица и проносился мимо. — Вам пора идти, — вдруг прервал тишину тихий шёпот Мо Жаня. Голос был не резким, но и не спокойным. Он чуть подрагивал, когда слетал с губ. —Если не поторопитесь, глава Сюэ может погибнуть. После этих слов Мо Жань подобрал склянку с фиалковой жидкостью, что ранее почти всю израсходовал, и протянул учителю, не осмелившись заглянуть ему в глаза. Чу Ваньнин приоткрыл губы, будто хотел ещё что-то добавить, но так и не решился, вместо этого тихо проронив: — Береги себя, Мо Жань.