Сквозь грань времён

      — Тревога, товарищи. Меня начинают подозревать в занятиях тёмной магией.       Северус, с необычайно раскрасневшимся для него лицом, ходил взад-вперёд перед двумя пожирателями смерти. Люциус Малфой и Нотт старший — двое, кто пришли на старое место сбора в полуосвещённую гостиную Слизерина. Люциус — надменный сторонник тёмного лорда, празднующий год от своего присоединения, и Теодор — ещё более язвительный и холодный матёрый тёмный приспешник. Последний хмыкнул.       — Веская тема для сбора, — сказал он, растягивая слова.       Северус и сам толком не знал, зачем собрал их. Слизеринцы — как школьники, шалящие тёмными искусствами, так и их закоренелые друзья-выпускники — всегда без проблем сходились тут, в родных подземельях. И тем не менее, вовсе не обязательно было читать мысли, чтобы понять, что двое поддержавших это собрание были разочарованы с первых слов.       — Ну да, — продолжал Нотт. Люциус воздерживался от комментариев. — Я слышал, это в твоём стиле, Северус. Сеять тревогу из ничего.       Сева нахмурился. Всю ночь он вновь составлял подробный опорный конспект диалогов; на сей раз, он хотел поставить вопрос о сохранности их компании, заодно захватив странное поведение профессора Уальда, который, согласно его опасениям, обязательно взялся бы за них, но как на зло его слушателями стали те, перед кем он может опозориться своим палевом.       — Не долго же наша компания жила, — ядовито продолжал Нотт, словно учуяв, что Снейп хотел слышать менее всего. — Как ты так опростоволосился с учебником?       — Я считаю, что наша главная опасность — профессор Уальд, — Снейп угрожающе нахмурил брови, не желая терпеть унижение от товарища.       Он сжал кулаки, словно виня себя за эти слова.       — Простите? — спросил Люциус.       — Их новый учитель защиты, дурень, — согнул Нотт бровь. — Ясно же: кому ещё нужно будет на нас нож точить. Этот спалил свой учебник с заклинаниями и опасается, что профессор забьет в колокола, так?       Злобно смотря на Нотта, Снейп всё-таки молча кивнул.       — И что же теперь будешь делать?       — Я вас для того и позвал, чтобы обсудить его поведение. — Люциус и Нотт начали слушать внимательно. — Он увидел это. И призвал меня так не делать. На этом и кончилась наша беседа. Я уверен, что он этим не ограничится. Он хотел, чтобы я продолжал вести себя естественно. Он будет следить за нами.       Северус точно помнил тот момент, когда восседал перед профессором со своим «Расширенным курсом». Он точно кулак проглотил: его охватила такая немота, что он не мог бы ничего сказать, даже если бы попытался. Впрочем, это пошло ему на руку: он ничего и не собирался сообщать профессору. В тот момент Сева скорее сжёг бы свой учебник с обилием советов и заклинаний, чем признался бы мистеру Уальду в том, что он готовится стать тёмным магом. Снейп прилагал все усилия и мастерство актёра, чтобы обозначиться перед друзьями с целью сохранить секретность их частной группы.       — Вас-то он ни разу в глаза не видел, — продолжал он, — но вы и находитесь вне границ школы. Я хочу обсудить то, чем эти двое новых преподавателей занимаются вне школы.       На лице Люциуса показалось первое смущение. Нотт даже не стал скрывать своего взрыва смеха. Его ухмылка с чувством расплывалась в широкую недобрую улыбку, и он разразился саркастичным хохотом.       — Ну ты, Сев, даёшь! Я, конечно, знаю, что у тебя в каких-то сферах не всё в порядке, но чтобы за учителями подсматривать…       Кулаки Северуса налились кровью, когда Нотт намекнул на невзаимность Лили. Его редкостная злость стоила того, чтобы даже такой самовлюблённый маг, как Теодор, заткнулся.       — Ты прекрасно знаешь, что если я на что-то решаюсь, то у меня есть куда более серьезное основание, — процедил Снейп, подстилая соломки под озвучивание основного плана.       — И на что же ты решился? — серьёзно спросил Люциус.       — Я уверен, что он что-то прячет у себя в кабинете.       Теодор и Люциус подозрительно переглянулись.       — Профессор Уальд… М… Он уходил с этой Андерсон куда-то. В её кабинет. Они что-то там делали. — он метнул в Нотта грозный взгляд, предупреждая шутки о подглядывании. — Что-то обсуждали… Или прятали, на худой конец… В общем, мне надо туда проникнуть. Срочно.       Малфоя как передёрнуло. Его брови взметнулись вверх, а ухмылка Нотта стала выражать интерес. — Тише! — обеспокоенно шепнул Люциус. —       Ты не можешь просто взять и попасть в их личную комнату. Это варварство.       — Ты говоришь о варварстве, Люциус? — нарочито громко произнёс Нотт. — Не варварство ли то, что мы в школьные годы вытворяли с теми барсуками?       «Ты о пуффендуйцах?» — чуть не вырвалось у Снейпа. По итогу он спросил:       — То есть ты собираешься пойти со мной?       Он быстро захлопнул рот, поругав себя за эти эмоции. Этот вопрос — совсем не то, что он хотел сказать. Обычно ему всегда удавалось держать язык за зубами, но, когда он встретил Феликса с Гермионой, их тайна… Ничего не сказать, что она мучила его. Она стала его внутренним катализатором, как будто подогрела все процессы внутри. Чего уж тут говорить — на их уроках его почти что бросало в жар. На самом деле, Северусу критически важно было пойти одному.       — Нет, а ты приглашаешь меня в это путешествие? — спросил Нотт. Северус быстро сообразил, что это не входит в его планы. Само из проникновение в замок было весьма рискованным (хотя компашка потенциальных пожирателей придумала сей момент), чего уж говорить о расхаживании по всему замку.       — Нет, если ты не хочешь быть пойманным нашим особо проницательным процессором.       У Люциуса, который явно более всего опасался быть втянутым в эту историю, как от души отлегло.       — Так что? — с азартом спросил Нотт. — Помощь нужна, да? — в понимании Северуса резко собрался пазл: и как он ему поможет? Тем более, каким же дураком он выставляет себя перед ними. Школьник просит прикрыть его шалости, запрашивая риск двух скрывающихся выпускников. — Так уж и быть. Я скажу старине Эйвери и Мальсиберу о надобности маленького сюрприза. Если эти двое действительно первые, кому на наплевать на всё на свете, как это бывает с учителями Хогвартса, и они патрулируют улицы на предмет тёмных шалостей — дам знать. А ты там как нибудь сам.

***

      «А ты там как нибудь сам».       23:30.       Сабый закат, столь поздне тронувший летнее небо, начал сменяться и накрывать улицы непроглядным покровом ночи. Совсем не в духе Снейпа было так нагло нарушать правила. Каждый шаг тянул его назад, внутренности сжались в тугой комок, и, если его поймает хотя бы Пивз (а что говорить о профессоре Уальде!), на него вновь наступит абсолютная немота. «А что, если у меня ничего не получится?» Северус подумал, что слишком поздно думать об этом, стоя около кабинета Гермионы Андерсон, пока план Нотта (по которому так же в такой поздний час учителя ещё будут на улице) на данный момент работает в полную силу. Хотя и предпосылка для этих мыслей была вполне обоснованная — дверь в убежище Феликса не поддавалась никаким заклятиям.       Паника понемногу росла внутри Севы. Как-то слишком много навалилось всего: никто не уточнял, сколько времени выиграют Эйвери с Мальсибером; его самоцель — кабинет именно мистера Уальда, хотя с друзьями они обусловились на том, что безопаснее на первый раз будет посетить кабинет Гермионы; но в её комната может не содержать ничего интересного как для него самого, так и для Малфоя с Ноттом. Как итог — понижение репутации в глазах Феликса и удвоенные ночные муки.       «Хоть так, — думал Северус, направляясь кабинет Гермионы Андерсон. — Только чтобы всё успеть — мчаться со скоростью пули».       — Алохомора! — дверь не подавалась. — Фините Инкантатем!       И тут дверь отворилась так послушно, будто была не очень-то надёжно и прикрыта. «Есть». Осталось закрыться и…       — Коллопортус!       … И…       Руки Снейпа отделились от тела, судорожно перебирая все бумаги. Визуально и при подробном рассмотрении он не нашёл ничего, ровным счётом ничего, кроме школьных учебников и её записей о школьной программе по истории магии, сделанных красивым аккуратным подчерком.       … Ничего.       Он в отчаянии бросил бумаги, через миг, правда, приведя их в нетронутое состояние с помощью волшебной палочки. Он отрывисто открывал ей издали шкафы и притягивал манящими чарами под наименованиям возможных типов скрытых вещей что бы то ни было.       — Акцио, журнал! Акцио, зелье! Акцио, секретное оружие! Акцио, заначка! Акцио, спрятанная вещь!       К его удивлению, под кроватью что-то загромыхало в сундучке. Северус мигом добежал до него.       — Систем Аперио!       Сундучок ещё раз качнулся от отдёрнутой крышки. Северус ожидал увидеть там что угодно, прикидывая время на опознавание объектов — да ещё и в темноте! — но для этого не понадобился даже Люмос. Понимание связи между кожей бумсланга, рогом двурога и златоглазок так быстро дошло до его мозгов, что он оцепенел. Оборотное зелье?!       Он мигом закрыл сундук.       Оборотное зелье… Эти двое… Они… Или она… Миссис Андерсон обманывает Феликса?       Нет времени, Сева, нет времени! Поборясь с искушением взять часть ингредиентов, чтобы попрактиковаться со столь вожделенным запретным зельем, он заметил на дне сундучка кое-что ещё.       Колдография, облаченная однако в твёрдое магловское вещество (то бишь заламинировано), поверх которого в нижнем правом углу была проведена чёрная линия.       Северус точно заледенел. Все его внутренности, которые горячо просились выйти из этого кабинета, зачарованно остановились. Судорожно дыша, Снейп поддался чутью, говорившему, что эта чёрная линия ни о чём хорошем не говорила. Из-за колдографии на него глядела нескладная худая фигура с весёлым веснушчатым лицом, таким же обжигающе-ярким, как и его рыжие волосы, и длинным носом. Северус ощупал свой. И внезапно он показался ему таким холодным, как будто он и сам… Он внезапно вспомнил, не в силах обойтись без тревожного аханья, что нечто такое же видел… У своего отца-магла. В один из тех дней, когда он пьяный пришёл домой в никакущем состоянии — Сева помнил, что тогда и мама была в подавленном состоянии, которое было вызвано не отцом — у него кто-то умер… Какая-то родственница. На её неподвижной магловской фотографии точно заледенелое, вечно улыбающееся лицо и такая же чёрная полоса внизу.       На колдографии не было больше никого. Точно учуяв какие-то подозрительные веяния, Северус, однако, сразу задумался о каких-то связях между миссис Андерсон и этим человеком. Мелким под стать тонкой рамки, но почти ювелирным старательным почерком вверху была надпись: Рон Уизли.       Насильно ударив себя по голове, Северус запаковал сундук и мысленно прикинул, сколько минут он потратил на путешествие. Вылетев из кабинета, он с раздражением осознал, что не получил ровно никакой интересующей его информации; в если Феликс с Гермионой поднимут вопрос, кто шарился в кабинете последней (ибо сняв слабые чары двери, он не понял, какие были наложены, хотя и мог предполагать)…       — Коллопортус, — прошептал он, надеясь, что это то, что нужно.       Прошмыгнув, к счастью, по всё так же пустому коридору, он попытался обезвредить дверь, стоящую прямо следующей.       — Фините Инкантатем!       Какой наивный.       — Алохомора!       Ни единого звука       Ну пожалуйста! Быстрее!.. Ну в кабинете профессора Уальда должна быть какая-то подсказка… Зачем я только шарился в логове миссис Андерсон…       Ещё пара заклятий… Этот кабинет был оборудован лучше. Это провал. Отчаяние так высоко поднялось в горле Снейпа, что совершенно неожиданно для него сменилось храбростью.       «Если меня там найдут… Я просто скажу, что…»       Но «что», он так и не придумал. В его разуме с особой ясностью вспыхнул странный, но, надо признать, последний вариант. Если, конечно, он не хочет вынести эту дверь тараном. Или взрывом.       — Пер мини виртатем, апериум!       По периметру двери пробежала сверкающая золотая змейка, которая, к страху Снейпа, привлекла бы во тьме слишком много внимания. И тем не менее… Он не мог поверить, что это было то.       «Но это… Это ведь… Контрзаклятие… К моему, моему собственному заклинанию»!       Ошарашенный, он вбежал в очередной кабинет. О вышеупомянутом он порассуждает потом…       — Коллопортус, — который раз заклинал двери Снейп. — Люмос.       Как и у миссис Андерсон, стол. Кровать. Стены, которые блестели чем-то так, будто были накрыты мантией невидимкой… То самое нечто, что сразу заворожило Северуса. Он переключился с «Люмос» на «Люмос Салем», с радостью подначивающий своё безумное предвкушение видимыми поводами. Одним и тем же мерцающим светом, как от дюжины светлячков, светились стены и комод. Вся эта таинственность, безумная красота захламленной комнаты, явно не отличавшейся порядком (в отличии от той же комнаты мссис Андерсон) так завораживала, успокаивала Снейпа…       «Сева, Сева… Соберись же!»       «Так… Нет. Любая обычного рода совместная колодграфия не охранялась бы так, что не подавалась банальному Фините…»       «Подозрительные личности», — хотел было подумать Снейп, но оборвал мысль на зачатке. По правде, его мозг трепетал под необходимостью раскрыть эту загадку. Вся эта скрытность… Ингредиенты оборотного зелья, скрытные материалы, вывешанные на мебели, а главное — Феликс использовал для защиты кабинета его заклятие. Из его книги по зельеварению. Надеясь, что не забудет не единой детали, чтобы как-то сложить этот пазл у себя в постели, он приставил палочку к сведению и произнёс так, словно Господь ясно прошептал это слова:       — Открой свои тайны.       Мерцание быстро расплылось, открывая на стене рисунки и плакаты, на которые Снейп взглянул с неприятным даже ему самому омерзением.       Там был квиддич. Ловцы и охотники из разных команд: Снейп даже рассматривать не стал. Уимбурнские осы, Паддлмир Юнайтед, в углу — ближе всего к изголовью кровати — Пушки Педдл… Но было явно кое-что, не способное не привлечь Снейпово внимание. Нагло расположившаяся чуть ли не посередине магическая фотография Джеймса, в котором, как всегда, души не чает толпа, которого подбрасывают и обнимают с кубком в руках… Судя по всему, Джеймсу тут было не так много. Курс третий. И как профессор Уальд мог иметь при себе и хранить снимок, на котором Джеймс…!       И неужели ничего? Прямо-таки ничего проживающего свет на этих двоих?!       Вдохнув побольше, он с последней надеждой подошёл к комоду. «Открой свои тайны».       И снова из-за колдоснимка на него смотрело женское лицо. Всё те же рыжие волосы, радостное лицо и веснушки. Это ясно была сестрица предыдущего покойника. Снейпу опять стало не по себе, зато он понял: Гермиону и Феликса действительно связывало что-то в прошлом. Эти рыжие люди… (он снова разглядел надпись: Джинни Уизли.) С одной фамилией.       Снейп заметил её вверху, в нескольких снимках над остальными. Очкастый парень, явно… Явно копия этого придурка Джеймса… Стоит с этой Джинни Уизли?! Под цветочной аркой? Они… Играют свадьбу?..       Что это значит, чёрт побери? Северус вгляделся в подвижное фото. У этого человека были все, абсолютно все черты Джеймса, но это не он. Нос, более худое лицо, более скромная одежда — парень будто бы не такой баловник судьбы, как Снейпов проклятый одноклассник. Северуса точно громом поразили: не все Поттеры такие? Парню было лет семнадцать-восемнадцать, не более. Он вполне мог сойти за брата-близнеца Джеймса. Вот только его смущала уже нижняя надпись на фото Джинни: 25 октября 1997       Но это, что самое интересное, не всё. Близнец Поттера на новом фото стоит с Джинни Уизли, а между ними… Их ребёнок. Закутанный в мягкое одеялко, он безмятежно спал в руках Гарри, которого приобнимала за плечо Джинни. Подпись:… Тедди Люпин. Дата: 25 сентября 1997       Вцепившись пальцами в корни сальных волос, Снейп точно был в бешенстве. Бешенстве, в которое его приводили не лица, изображённые на фото, хотя и они тоже, но абсолютный шок. КАК все эти люди могли носить фамилии мародёров? Как комната их профессора могла быть обустроена в них? На комоде профессора Уальда не было профессора Уальда. Там были люди, явно близкие ему, и состоящие, возможно, в родстве или просто в знакомстве с родителями… Или братьями Поттеров и Люпинов.       И всё же вопрос, кем таким была эта копия Джеймса, усилился, когда Северус обнаружил, что он стал ключевой фигурой на этих колдографиях. Этот некто — несомненно, некий Поттер — стоял, приставив щёку целующему его беловолосому профессору Уальду.       Невозможно. На фото мистер Уальд был такой же копией Малфоя, как Поттер был копией Джеймса. Заострённое лицо, белые волосы… Как Сева не замечал схожести профессора с Люциусом ранее! Волосы его были явно покрашены в чёрный, несколько измождённый вид и совершенно иная, чем у Малфоя, походка отталкивали всевозможные сравнения. Новый вихрь одолел сознание Севы: то есть… То есть… То есть он знаком с Поттерами? Он… Он просто друг какого-то родственника Джеймса, так? И, конечно, это не мешает относится к нему, как видел Снейп, с должной строгостью?       А может, это тоже родственник Люциуса? Нет… Лёгкая борода устанавливала точное сходство именно с профессором…       Но профессор Уальд был явно не другом для этого человека. Снейп спокойно снёс его совместные положения в магловский зоопарк, где они сделали сэлфи с верблюдом, радость Феликса подарку Поттера (он с нескрываемым восторгом смотрел на кольцо, украшенное змейкой, и на котором, судя по всему, было написано Slytherin…) на Рождество… Но одного он почти что не вынес.       Поттер и Уальд были оба полуголыми. Фон снимка был малиново-красным, и Феликс водил пальцами по волосатой груди очкастого, пока тот трепал его по белым волосам. О, как был благодарен Мерлину Снейп за то, что эта фотография не двигалась!.. Профессор Уальд был нестандартной ориентации.       Краешком сознания Снейп думал, что это как-то уложит царивший в его голове беспорядок. Ведь тогда Феликс и Гермиона не могут быть вместе. По крайне неясной причине он даже порадовался, что он может быть геем… Но в таком случае, профессор Уальд тосковал по своему парню в приключениях с Гермионой…       Невольно, желая по этой мысли бежать из этого кабинета куда подальше, он всё же задержался, чтобы поглядеть на другие колдофото. Они действовали на Севу так, как не подействовало в этом кабинете ничто. Часть среди них были магическими и они двигались. Поттер и Уальд сливались в весьма омерзительно откровенных поцелуях, поглаживали друг друга в экзотических костюмах и делали всё возможное, кружа до интима вокруг да около. Сердце Северуса забивалось то бешено, то невероятно медленно. В своём дыхании он с трудом подавлял сдавленные стоны и смущённый писк… Волосы, казалось, он чуть было не выдрал. Лишь на одной фотографии Поттер был в очках. А остальном же, сняв их и перестав болезненно напоминать Джеймса, он был не то что бы сносен… Он был почти что симпатичен. Наблюдая за тем, как страстно он обжимал профессора, как полны были его движения теплоты, заботы и любви Снейп краснел так, что из его глаз вот-вот выступили слёзы. Хотя кровь сейчас скопилась явно не на лице, Сева отчаянно подавлял смесь горечи, стыда и какого-то странного тяготеющего ощущения, которое всё-таки заставило его рыдать ручьями. Они оба — Поттер и Феликс — были эталоном того, что себе со своим скудным на уровне эротики воображением мог представить Снейп. Он очень тяжело дышал, думая лишь о том, как оторваться, как перешагнуть, наконец, через эти до ужаса странно манящие изображения, и почему, почему они его так… Вот так.       Фантазия Снейпа была не на месте.

***

      Пора бы уже сваливать.       Не зная, как он истолкует весь поток информации, который получил, Снейп агрессивно засобирался. Взмахнув палочкой, он всё никак не мог понять, что за заклинание наводило светлячковое сияние на фотографии.       Нет… Мальсибер с Эйвери и так стараются не покладая палочек уже полчаса… Он не может оставить всё так, как есть!       Время ночное. Если его поймает Филч…       Снейп, стараясь привести в действие фотографическую память, которой у него, правда, не было, постарался запомнить основные моменты, которые точно будет обдумывать всю ночь. Погибли два Уизли. Свадьба. Тедди. Беловолосый в прошлом Уальд. И его странный, до ужаса напоминающий Джеймса приятель, который заставлял чувствовать жуткое унижение — он возбуждал его, притом сильно и неподдельно.       В глаза собирабщемуся уходить Снейпу бросилась шкатулка. Очередная.       «Бросьте, снова оборотное зелье?»       Оборотное… Которое, явно, принимал кто-то из двух новых учителей, либо Гермиона, либо Феликс. Притом оно хранится у них обоих. Притом Снейп был почти уверен, что мужественность, уверенность и неприязнь профессора к компании мародёров делали его не похожим на себя с фото.       Да наплевать на очки Слизерину!       Северус решил в последний раз аккуратно осмотреть эротические колдоснимки. Он нарочито глубоко дышал, проверял про себя, что не видит в этом ничего… Такого, что он просто удостоверится в догадке, которую, конечно, разовьёт потом…       Но что делать со шкатулкой?! Она так же не подавалась никаким чарам!       «Думай, Северус, думай! Ты сейчас покинешь эту комнату. Профессор Уальд увидит, что кто-то снимал свечение с фотографий, он сразу поймёт, что тут кто-то был, но зайти и уйти мог только один. Только тот, кто знал, как заколдована дверь».       Решено. Он должен узнать, что в ней.       — Диссендиум!       Она послушно уменьшилась в размере до какого-нибудь камешка. Снейп быстро сунул её в карман. Его взгляд в последний раз окинул лежавших вместе мужчин, сердце наполнились горечью, а…       А на груди Поттера была татуировка, которая на фото выглядела не так четко и достаточно мелко. Но издалека взор Снейпа приковало имя «Тедди». Рядом — Драко Малфой, а ещё — Северус Снейп.