Сквозь грань времён

      Северус бежал по пустому Хогвартскому коридору, как по проклятой ночной тропе фильма ужасов: дверь в кабинет профессора Уальда затянула золотая светящаяся змея, сердце колотилось, а на всю школу стоял чей-то душераздирающий крик.       «Это объясняет дело, — прояснилось в час давления в Снейповой сальной голове. — Поэтому никто не стремится занять свои комнаты в поздний час».       Но… Что, если произошло нечто такое, что в коридорах собралось куча народа? И его — тихого слизеринца Северуса Снейпа — сейчас невольно застанут?...       Но ни топота, ни каких-либо иных голосов. Только его бешеный бег.       И вот оно. Словно величайшая награда за его безумно исключительный риск его настигла собственная гостиная в подземельях.

***

      Дух перехватывать ему понадобилось несколько часов. Правда была так странна, что, казалось, просто не создана для того, чтобы хоть когда-то удержаться в голове. Профессор Уальд — человек, который защищал его — был знаком с Поттером. Что до Уизли… Ему была незнакома такая фамилия, однако он однозначно где-то её слышал. «Последними из Уизли» в его понимании были, кажется, кто-то из старших по курсу. Без всяких сомнений, гриффиндорцы.       И эта дата. 1997 год. Это явно был какой-то тайный код, думал Северус. И доверие его к профессору Уальду с миссис Андерсон полностью упало. Их меры предосторожности были так небрежны, что он мог с лёгкостью пробраться в их кабинет и простым путём развеять сокрывающее сияние над фотографиями. Что-то в душе ему подсказывало: после смерти известной ему Джинни Уизли и отношений с неким Поттером он находил в путешествиях утешение, которое просто не мог не разделить с миссис Андерсон.       Утром её урок прошёл как всегда неплохо. Северус пребывал на нём сонным, и на лице преподавательницы считывалось странное понимание. Мысль о том, что профессор Уальд узнает, кто скорее всего проникал в его комнату то приходила, то забывалась по нескольку раз за утро, которое, в целом, из-за неё спокойным не назовёшь.       «Пожалуйста, — думал он, — пускай это всё будет выглядеть, как шалости Джеймса и его дружков! Они же на глазах применяли мои же заклинания против меня!»       Петтигрю стал на удивление куда более активным на уроках. Идя в обществе Джеймса и Сириуса он по-прежнему смущался, не способный устоять под напором треклятой наглой идиотской Поттеровской харизмы, он не прокололся, правда, по поводу того, что заставляло быть таким скованным.       — Чего эта мымра оставила тебя после уроков, Хвост? Ты так и не сумел зачитать ей, в каком году воевали тролли? — начал Джеймс.       — А? Ну, да, я же… Ты же знаешь, я тупица тот ещё, — ухмыльнулся Петтигрю в ответ.       — Нет, серьёзно?       — Да я сдал ей кое-какие долги, которые не успел сдать Бинсу. Ему-то как призраку было наплевать, а эта всё высмотрит, ну и…       Но мысли Снейпа однозначно не занимало то, как это Петтигрю врал своим друзьям о том, что сам выпросил у Гермионы пару свитков пергамента о троллях, чтобы выровнить своё положение. И с завсегдашним омерзением он провожал взглядом квартет, ржущий не в себя от новой оленьей выходки, пока не встретил среди закадычных дружков одного. Римуса Люпина.       «Чёрт возьми, — негодовал мысленно Северус, когда к нему вернулась ещё одна навязчивая идея».       Он никогда не чувствовал конкретно к Люпину чувств вражеских. Неприязнь с того, что Дамблдор назначил этого домашнего вервольфа, поощряющего пакости трёх его дружков, старостой, правда, нельзя было забыть. И всё же он знал из подслушанных разговоров о том, что каждый из мародёров в семье единственный. Днём раньше он бы скорее душу продал, чем подошёл бы к ним, чтобы сообщить такую информацию, но сейчас… Чувство, что ты знаешь, что у Люпина есть брат, о котором он не знает (или скрывает информацию?)… Возможно ли, что этот Тедди Люпин — оборотень, который перешёл на сторону…       «Нет, он был на фотографиях слишком мал».       «Я схожу от этого с ума».       А ещё и Поттер, который…       Питер с Джеймсом вновь уселись под пыточным деревом, каким его успел запомнить Северус, пока Сириус разминал свои полусобачьи гиперактивные кости, а Люпин стоя ржал. Нет возможности даже подступиться к нему.       Снейп ненавидел и презирал себя за мысль, что ему хочется передать Люпину свои мысли. Каким бы он отличником не был — он состоит в компании, которая над ним издевается, а значит, не выступает против этого. Да и состоится разговор — он ведь будет подозревать Снейпа во всех грехах мира и попытке заманить его туда, откуда он пойдёт прямиком на обратный поезд. И что ему, унижаться и уговаривать его? Он не простит этого себе.       — Сев! — окликнул его Эйвери. У Снейпа пробежал холодок по спине. Тот судорожно встал и подошёл к однокласснику под деревом. Эйвери смерил его взглядом полувесёлым, полузлорадным.       — Видал, что мы успели сделать с Мальсибером с это дурой Макдональд?       Северус сглотнул. Мелкий пазл нехотя начал собираться, и вывод из этого следовал совсем нелицеприятный. Вот оно — доказательство, что в устроенном Северусом замешана тёмная магия.       Северус сделал неестественно широкие глаза и длинную паузу. — Ч-что? Вы? С Макдональд? Это она кричала ночью в…       — Да-а, — с гордостью протянул Эйвери. — Эй, тебя какая муха укусила? Ты вроде как сам утверждал, что с этой грязнокровкой пора…       — Что вы с ней сделали? — твёрдо спросил Северус, поспешно добавив: — Ну, я должен знать. Если меня заподозрят.       — Да с чего бы? Мы всё сделали без следов. Уальд вон до сих пор бьётся над этим… Ух ты! Вон, посмотри! — он указал пальцами на территорию за замком. — В Хогсмиде со своей подружкой ошивается!       «Со своей подружкой…»       — Ты про Андерсон?       — Ага. — пока он лениво посматривал на парочек, идущих к бару мадам Паддифут, Снейп пытался в деталях разглядеть жесты двух учителей. — Так о Макдональд. Мальсибер ловко припенил к ней сглаз…       — Я пойду, — ничего не объясняя, заявил Снейп, не оборачиваясь на уговоры Эйвери.       Правдой было то, что Люпин, как и профессора, закрался в гордом одиночестве в Хогсмид.       «Эйвери собирается за мной следить?»       Нагоняя всех троих, Северус понимал, что задач за раз немало, значит, неплохо бы составить мини-план. Поговорить с Люпином, притом постараться быть куда естественней, чтобы он не заподозрил чего плохого, прошпионить за Уальдом и Андерсон, да желательно так, чтобы его не заметили. Тот факт, что Гермиона не спросила об этом Снейпа после урока истории магии, говорил немало. Скорее всего, несмотря на своё неожиданное появление они не обсуждают моменты своей работы вместе — Феликс давно бы поделился своей первой догадкой с Гермионой.       Май делал это место менее атмосферным, нежели зимой. Всплывшие экскременты и мусор были явным противопоставлением рождественского украшения домишек и лавок волшебными огоньками и венками. Тихо прокравшийся около Трёх мётел Снейп слышал у бара мадам Паддифут приглушённые голоса.       «Это они».       — Не надо, Ф-феликс…       — Ш-ш-ш…       Северус не удержался. Так явно слышатся эти голоса… По интонации понятно, что это что-то личное, но… Но…       — Не надо, Га…!       — Тише, тише…       — Мы не… Мне не больно находиться тут, но тебе… Ты же там был с Чж…       — Шутишь, что-ли? — ласково переспросил Феликс. — По-твоему я буду расстраиваться из-за пережитков моего пятнадцатилетия? После всего, что случилось?       Пережитки молодости… Он наверняка говорит об отношениях с этим… Затем мистер Уальд протянул Гермионе свои руки и нежно обхватил, склонив голову ей на плечо. Гермиона сидела прямо, точно остолбенела. Из её глаз лились обжигающие слёзы, но ни единого звука и движения.       Северус почувствовал непонятную горечь. Из его глаз тоже потекли под большим давлением слёзы, и он готов был поклястся, что они выходили так же туго, как у Гермионы. Но, в отличии от неё, у него всё внутри не встало колом. У него были чувства сильные и разгорячённые. Кажется, всё, что он чувствовал по поводу неё и Феликса, вышло наружу. И опять ничего не понятно. Комом навалилось то, с какой заботой Феликс обходился с Гермионой, то, понимание и мучительное неведенье о том, что, возможно, им пришлось вместе пройти и всё это конченое безумие… Вся эта необъяснимость того, что, будучи просто их учеником, он чувствовал свою роль в том, что происходит между ними.

***

      Вот он, спокойный-преспокойный Люпин почитывает травологию. Такой безмятежный и довольный собой и, наверное, своими дурными дружками, что с его наглого рта ещё смеет сходить улыбка.       Холодный взгляд чёрных глаз за холодным стеклом бурлили его до рвоты спокойное лицо. Злость на него, на его так называемых подопечных так закипала в нём, что Северус отдал бы всё угодно, чтобы согнать с его воющего на луну лица эту интеллегентную ухмылочку. Он стоял, сжимал кулаки, боролся с гордостью, боролся с гневом, боролся с обидой, боролся со всем, и всё же понимал, что ни за что бы не сказал ему про какого-то брата просто так. Люпин нужен ему. Таким издевательским был вызов судьбы. С его полномочиями старосты он мог бы разузнать больше, найти ключик к разгадке связей между Феликсом и остальными, с его мозгами — дальше продвинуться к раскрытию этой заколдованной шкатулки. Стук в прозрачную стеклянную дверь получился более агрессивным, чем он рассчитывал. Ну и пусть.       Люпин повернул к нему задумчивое лицо, которое на секунду приобрело шокированное выражение. Впрочем, не став медлить, он скрыл его, открыв дверь.       — Да, Северус? — раздался смущённый, пытавшися изо всех сил сделаться более ровным голос.       — У меня к тебе кое-что важное.       Люпин ещё сильнее съёжился на стуле, фальшиво распрямившись. Северус читал в его глазах этот страх. Вопреки всему так и всплывали новые и новые причины, подтверждающие гипотезу Снейпа. Если он не оборотень, то точно не просто человек. Но это было сейчас третьестепенно.       — А, ну… Я сожалею. Они вновь отыгрались на тебе, да? Минус двадцать очков Гриффиндору.       — Нет. О твоём брате.       Северус с удовольствтием отметил, что, чем неторопливее он подходит к основной мысли, тем больше излекает интересного.       — О моём брате? — переспросил он. — Но у меня нет брата. Ни родных, ни двоюродных.       — Выходит, что есть, — мрачно заключил Снейп. — Тебе известно, кто такой Тедди Люпин?       Римус медленно покачал головой. Нехорошие его предчувствия читались буквально во всём.       — А о ком-то из Уизли?       То же самое.       Этого было достаточно. Северус понимал, что на его стороне все аргументы. И всё же…       И всё же он уже решился на это. — Слушай. У меня есть пара секретов, которые тебе по-хорошему не стоит выдавать. Я знаю, они будут о-очень интересны твоим дружкам, но ни слова, ясно? У тебя, насколько я знаю, тоже есть весьма неудобные секреты.       Римус пощурился. Судя по всему, можно продолжать.       — Мэри Макдональд стала жертвой Эйвери и Мальсибера. Вычитай сколько хочешь очков со Слизерина, но есть вещи поважнее. Это.       Он поставил по центру стола шкатулку, молниеносно обернувшись посмотреть вокруг. Феликса с Гермионой было не видать. И всё же.       — Колоритум, — прошептал Снейп и она из деревянной стала зелёной. Ещё пару трансфигурационных хлопот и она изменила узор. — В ней может находиться о нём секретная информация.       — Что?!       — Это было в кабинете профессора Уальда. — поджав губы, он смерил Люпина не очень добрым взглядом. — Да, да, я там был. Доволен?       Уж кто-кто, а Люпин точно мог понять, что, раз Северус, дорожащий своим волшебным образованием, делится такими сведеньями, значит едва ли будет врать.       — Ты оставил в кабинете такую же заклятием умножения?       Что-то внутри у Северуса подпрыгнуло, как и внешне — рука со страшной силой потянулась к лицу. КАК ОН МОГ БЫТЬ ТАКИМ ТУПЫМ?       — Нет, — сделав над собой колоссальное усилие, прошипел Снейп. — Так что времени у нас на разгадку мало!

***

      — Специалис Ревелио…       — Ретурне форс…       — Фините Инкантатем…       — Репарифарго…       Такое ощущение, что шкатулка проивостояла всем контрчарам мира. Люпин со Снейпом перерыли всю библиотеку трансфигурационных заклинаний, пробовали чары уровня СОВ и даже ЖАБА, но всё без толку. Мозг Снейпа просто кипел, когда он понимал, что увиденное в кабинете той ночью — ерунда по сравнению с этим. В виду всей этой возни Северус даже не успел спросить Римуса о том, что стрельнуло в его голове столь же неожиданно и оттого невыносимо. Хоть что-нибудь, наводящее на татуировку «Северус Снейп».       Люпин бросил палочку первым. Печально взглянув на Снейпа, словно извиняясь за своё бессилие перед его (да и своей собственной) проблемой, он попытался, ходя из стороны в сторону, объясниться.       — Это невозможно… Столько всяких заклинаний… Мы тут будем сидеть всю ночь. СОВ на днях…       — Что бы то ни было, это не срочно, — нехотя ответил Сева, не ожидая от себя такого дружелюбия. Римус пока не думал удаляться. — Слушай…       Он слегка помялся.       — Дело не только в тебе.       — Что?       — Поттер, — едва слышимо прошептал он. — У него есть братья-близнецы?       — Нет, это я знаю точно, близнеца у него нет.       — А на теле Джеймса есть татуировки? — вырвалась у Снейпа помимо воли эта безумнейшая из безумных догадок. Чёрт. Оставалось только напрямик спросить про имя! Всё же не избежать ему того, что всю ночь он будет мечтать вернуть слова назад.       — Нет, — так же чётко ответил Римус. — Никаких.       — Ладно… — Снейп покосился на часы Люпина с планетами вместо чисел, но и так ясно, что в Хогсмиде им до сих пор оставаться было запрещено.