Алым по белому

      Сама мысль о том, что во время операции придётся ассистировать самому кронпринцу Югёна, кажется чем-то абсурдным. Так что три пары глаз недоверчиво переглядываются между собой и со скептицизмом уставляются на Сана в ожидании объяснений. Тот бросает взгляд на всех собравшихся в больничном крыле, затем — на распластанного на столе пациента, и берёт последнего за запястье, чтобы измерить пульс.              — Нельзя терять время. Вы двое, — он, закончив считать, обращается к патрульным сторожевой башни, — держите ему руки и ноги. Ваша Светлость, распорядитесь принести горячую воду и чистые бинты. Я вчера видел, как прачка их развешивала во дворе. И ещё, мне понадобится ваша помощь.              — К вашим услугам, мой принц. Что нужно делать? — герцогиня подходит ближе и решается взглянуть на рваные грязные раны незнакомца. Сан замечает, что её голос звучит увереннее, чем несколько минут назад, а во взгляде видно сочувствие, и от этого в его груди появляется какое-то щемящее ощущение. Но он отбрасывает лишние мысли в сторону и сосредотачивается на задаче.              — Видите, — он показывает на почерневший рубец, — здесь уже пошло воспаление. Вы очистите всё от грязи и шерсти, а я вскрою нарывы и удалю гной.              — А может… — вдруг произносит она, собираясь предложить иной вариант. — Вы позволите мне промыть и обработать вот эти раны, а сами, мой принц, — она прерывается на секунду, чтобы вдохнуть и ткнуть пальцем на глубокие следы, не успевшие зарубцеваться, — займётесь этими. Выглядят скверно.              — Ваша Светлость, простите мне мою дерзость, — часовой с поклоном обращается к герцогине и тотчас втягивает голову в плечи, — но негоже благородным леди в мертвяках копаться.              — К вашему сведению, солдат… — зло сощурив глаза и нахмурив брови, Сан повышает голос, но осекается, когда чувствует, как ладонь невесты касается его руки, а её пальцы неумело, но нежно массируют кожу. Он шумно выдыхает, улавливая с новым вдохом тонкий шлейф лаванды, и успокаивается.              — Мой принц, не серчайте на него, — она улыбается, затем переводит строгий взгляд на солдата. — А вам да будет известно, что мы с Его Высочеством в детстве лягушек препарировали. Исполняйте приказ!              — Есть!              Получив распоряжение кронпринца, слуги стали суетиться: одни тащат в больничное крыло воду и полотенца, другие пытаются найти бинты.              — Господин, — в проёме виднеется светлая макушка слуги, — прачка говорит, все бинты лекарь с собой забрал…              — Проклятье! — Сан ругается и со всей силы ударяет по столу кулаком, крепко сжимающим скальпель. — Найдите чистую простынь да порвите на лоскуты, ясно?!              Слуга кивает и скрывается за дверью, а кронпринц возвращается к работе. Он внимательно смотрит на очищенные и искусно вскрытые герцогиней раны, невольно любуясь её работой. «Она могла бы быть прекрасным лекарем или его ассистентом», — думает он, пока её тихое «мой принц» и протянутый моток шёлковых нитей не возвращают к реальности. Сан берёт в руки иглу, ловко протягивает нить в ушко и командует патрульным:              — Крепче держите!              Те выпрямляются, щёлкнув каблуками, и фиксируют пациента, прижимая руки-ноги к холодной столешнице. Герцогиня, до этого перемалывавшая травы в ступке, подходит ближе, присыпает края ран получившимся порошком и отходит обратно, позволяя Сану аккуратно их зашить. Тот работает со всей присущей ему скурпулёзностью, изредка прося невесту затянуть нить покрепче. На нахмуренном лбу появляется испарина, пот крупными каплями начинает стекать по лицу. Герцогиня, видя это, тянется к жениху с платком, чтобы промокнуть его лицо, но тот мотает головой.              Незнакомец почти всю операцию лежит неподвижно, лишь тихо постанывая и бормоча в агонии что-то несвязное. Но стоит игле проткнуть бледную кожу, как тело начинает непроизвольно дёргаться в конвульсиях. Часовой и мужчина со шрамом сильнее прижимают незнакомца ко столу, а герцогиня, склоняясь у его головы и охватывая ладонями лицо несчастного, шепчет что-то утешающее с такой нежностью, что Сан чувствует укол ревности. Он заканчивает зашивать раны, снова умывает руки и покидает больничное крыло, бросив через плечо невесте: «Перевяжите его». Дверь захлопывается.              

***

      Кронпринц поручает незнакомца придворному лекарю и распоряжается определить его в одни из гостевых покоев, поближе к своим, также приставляет нескольких слуг, чтобы те могли ухаживать и перевязывать его раны. Сам же он периодически заглядывает, чтобы оценить состояние незнакомца.              Первые три дня тот лежит ничком и никак не реагирует ни на разговоры слуг, переворачивающих его с одного бока на другой, как советовал лекарь, ни на вопросы Сана, осматривающего швы и наносящего заживляющие повязки. На четвертый день служанка замечает, что у него пылает лицо, а тело дрожит, как осиновый лист. Она прикладывает руку ко лбу незнакомца. Он на секунду приоткрывает глаза, смотрит на неё мутным взглядом и хрипло шепчет потрескавшимися губами:              — П-пить…              Служанка от неожиданности одёргивает руку и громко визжит, как ошпаренная. Потом с минуту стоит как вкопанная, озираясь по сторонам, пока в поле её зрения не попадает хрустальный графин. Она отливает немного воды в кубок и возвращается с ним к постели. Увидев, что незнакомец закрыл глаза, служанка, оставляя перед этим бокал на прикроватном столике, осторожно переворачивает его набок. Затем, смочив платок, подносит ткань к приоткрытым губам, но ничего не происходит.              — Что случилось? — дверь со скрипом отворяется, в комнату входит Сан. Он видит, как неуклюже служанка пытается приложить что-то к лицу лежащего без сознания незнакомца. — Кажется, кто-то кричал.              — Господин… — она подпрыгивает на месте и, обернувшись, встречается с сосредоточенным и прищуренным взглядом кронпринца. — Он… Кажется, того…              — «Того»? — переспрашивает Сан, удивлённо вскинув бровь.              — Ну это… — служанка впивается пальцами в юбку и принимается сминать грубую ткань. — Он ожил. Кажется, пить просил.              Сан переводит взгляд сначала на платок, выскользнувший на пол из её рук, затем на кубок на столике, и качает головой.              — Вы позволите? — он поднимает влажную ткань с пола, внимательно рассматривает её и молвит: — Так не получится. Принесите из кухни губку и отвар горе-травы.              Служанка с кивком скрывается за дверью, а Сан тем временем проверяет пульс незнакомца и осторожно снимает одну из повязок, чтобы осмотреть спину. Мелкие рубцы затянулись, лишь на паре из них местами виднеется нагноение. Воспалённые швы заживают медленно, кожа в нескольких местах красная и горячая на ощупь, и это беспокоит кронпринца. Он дожидается возвращения служанки, промывает раны целебным отваром и перевязывает их заново, стараясь не отвлекаться на бессвязное бормотание, слабое сопротивление и вскрики. Затем переворачивает незнакомца на другой бок, чтобы было удобнее подложить под живот наспех сооружённый валик, и слышит в ответ тихий вздох облегчения и шёпот:              — П-пить…              Сан окунает пористую губку в воду и слегка отжимает лишнюю жидкость. Он обходит кровать и, склонившись над незнакомцем, сначала проводит губкой по сухим губам, затем подкладывает одну руку ему под голову, приподнимая её, а другой рукой выдавливает по несколько капель воды прямо в рот. Вдруг в нос ударяет резкий запах аммиака. Кронпринц замечает на покрывале постепенно растущее мокрое пятно и подзывает слуг.              — Убрать, вымыть и переодеть, — не меняясь в лице, командует он. Несколько минут наблюдения за суетой — и Сан уходит в Зал приёмов, где его ожидают учёные мужи.              

***

      Герцогиня Есульская остаётся в замке Югён ещё на несколько дней, чтобы провести больше времени с кронпринцем. Как невеста будущего монарха, она сопровождает его на аудиенции, но держится в тени и только наблюдает за тем, как Сан внимательно выслушивает каждого, кто пришёл с просьбой, изредка советуется с учёными мужами и рассудительно отвечает на мольбы народа. Местные жители покидают Зал приёмов: кто-то восхваляет мудрость кронпринца, кто-то недовольно шипит и грозится пожаловаться королю на судью и его решение. Герцогиня обращает на это внимание и, сжимая в руке веер, подмечает:              — Мой принц, мне кажется, ваш отказ в снижении налога жителям Западных земель был слишком… — она призадумывается, тщательно подбирая слова, — категоричным.              — Отнюдь, Ваша Светлость, — Сан сжимает на миг губы в тонкую нитку и жестом приглашает невесту прогуляться вдоль пруда с золотыми карпами. — Если дать послабление одному региону, бунтовать будут другие.              Герцогиня понимающе кивает, но вдруг останавливается и невольно любуется своим отражением в прозрачной воде. Затем прячет веер в широком поясе платья и поднимает с берега плоский камень. Она смело подходит к самому краю пруда, не боясь упасть и замочиться, и одним движением руки бросает камень в воду. Тот не тонет, а несколько раз отскакивает от поверхности пруда, оставляя после себя круги. Герцогиня звонко смеётся и, развернувшись на носочках и размахивая руками, теряет равновесие. Сан ловит её за талию, инстинктивно прижимая к груди, и прислушивается к её быстрому дыханию. Нет, всё же она лучше той девушки из Кисуля…              — Ты в порядке? — срывается с его губ, и он чувствует, как краснеют кончики его ушей. Герцогиня испуганно смотрит на него и кладёт свои ладони поверх его. Сан вздрагивает от прикосновения, по телу пробегает лёгкая дрожь, а губы сохнут. Он держит невесту так какое-то время, будто запоминая изгибы её тела и аромат лаванды, а после выпускает из объятий и удаляется в свои покои, чтобы помедитировать в тишине.              Из покоев кронпринц выходит только к ужину. За столом он долго ковыряет рис палочками и почти не притрагивается к мясу, а его обычно холодный разум поглощён лихорадочным калейдоскопом мыслей настолько, что начинают пульсировать виски. Надо отвлечься…              Кронпринц, извиняясь, встаёт из-за стола, кланяется отцу и окружению и направляется к покоям незнакомца. У дверей он видит лекаря, и тот рассказывает, что есть улучшение и инфекция постепенно отступает, но больной мучается кошмарами и постоянно кричит во сне.              — Я передал все наставления Её Светлости, — лекарь поправляет поясную сумку с травами, кивком прощается и разворачивается, чтобы уйти. Сан было протягивает руку, чтобы спросить, не в покоях ли она, но останавливается и, подтолкнув дверь, бесшумно проскальзывает внутрь. Он замирает у входа и наблюдает за тем, как старательно герцогиня окунает полотенце в сосуд с водой, отжимает и кладёт на лоб незнакомца. Тот открывает глаза, его мутные зрачки расширяются. Он медленно крутит головой, оценивая место, и непозволительно долго таращится на герцогиню. Сан чувствует, как внутри закипает злость, еле слышно выдыхает и наблюдает дальше. А незнакомец вдруг вытягивает руку и, тыча в герцогиню трясущимся пальцем, отрывисто произносит:              — Ты…