Алым по белому

      Услышав столь дерзкое обращение к невесте, Сан багровеет. Он несётся к постели и хватает незнакомца за плечо, сжимая его так, что тот вопит. Слуги, суетящиеся у стола с травами, оборачиваются на крик и замирают, глядя на разгневанного кронпринца и опешившую герцогиню.              — Ты!.. — рычит Сан, уставившись на бледного незнакомца. — Да как ты смеешь так обращаться, пёс?! К благородной даме!              Тот хлопает глазами, мотает головой и бормочет под нос: «Танец… Танец…» Герцогиня резко отшатывается назад, а затем на цыпочках подкрадывается к Сану и кладёт ладонь на его плечо.              — Мой принц, — сладко шепчет она, поглаживая напряжённую руку, — он, должно быть, бредит. Его с обеда лихорадило…              — Довольно! — кричит кронпринц и, дёрнув плечом, обращается к герцогине: — Я запрещаю тебе подходить к нему! А ты, пёс…              — У-Уён… — тихо бормочет незнакомец, прикрыв глаза. — Я…              — Да хоть император Сонхва! — Сан отрывисто дышит, сжимая одну руку в кулак и тыча пальцем прямо в грудь Уёна. — Как только тебя вылечат, ты покинешь замок. Я всё сказал.              

***

      Тьма… Она настолько густая, что кажется, будто её можно зачерпнуть ладонью. Тьма и невыносимая жгучая боль во всём теле…              Уёну чудится, что он бродит по нескончаемому безлюдному лабиринту, не понимая, как очутился в этом никому не известном месте. В голове — только обрывки смутных воспоминаний: какая-то музыка, лица, размытый женский силуэт и мягкий голос, шепчущий: «Потерпите немного, Ваше Высочество…»              Кто это? Почему я должен потерпеть? И почему голос обратился ко мне именно так?              Он набирает полную грудь воздуха и открывает рот, чтобы кого-нибудь позвать. Но горло будто парализует, и вместо крика раздаются хрип и бульканье. И снова боль, такая дикая, что Уён готов разодрать ногтями кожу.              Тело бросает то в жар, то в холод, но Уён упорно движется вперёд, не разбирая дороги. Ему кажется, что стоит обернуться, и тьма поглотит его безвозвратно. За спиной раздаются громкий свист и щелчки. Уён не помнит, где мог слышать эти звуки, но чувствует, как его тело напрягается, словно натянутая тетива. Он крепко зажмуривается, зажимает руками уши, чтобы ничего не слышать, и садится на корточки, сжимаясь в комок.              — Кто-нибудь… — шепчет он пересохшими губами. — Где я?..              Мысли путаются, и какой-то животный страх комом подкатывает к горлу. Тьма сгущается, она вот-вот примет его в свои объятия…       — Ваше Высочество… — неожиданно слышится тот же женский голос, только ближе и громче.              — Кто ты? — Уён резко вскакивает, оглядывается по сторонам — ему кажется, что впереди он видит знакомый силуэт в ярком платье. Он бежит на звук, протягивая руку, чтобы схватиться за ткань, но ловит только пустоту. Пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в кожу.              — Я знаю, вы меня слышите… — продолжает голос. — Вам нужно проснуться…              «Но я не сплю!» — мысленно возражает Уён и цепенеет, когда позади слышит щелчок. Его передёргивает, а спина начинает пульсировать так сильно, что он жмурится, запрокинув голову назад, и прикусает внутреннюю сторону щеки, мыча от боли.              Проснись. Проснись… Проснись!              Когда Уён открывает глаза, резкий свет вынуждает его усиленно моргать. Он пытается пошевелиться, но тело не слушается. Запахи, звуки накрывают его волной — от такого обилия кружится голова. Вдруг взгляд цепляется за что-то расплывчатое. Уён старается сфокусироваться на силуэте, чувствуя, как ему убирают волосы со лба и прикладывают что-то прохладное. Кто-то касается его запястья и задерживается на нём. В этом прикосновении он ощущает что-то знакомое. Но что? Мозг отрывками рисует странные картины: замок, народ на площади, яркое платье и карие глаза. Глаза! Это она!              — Ты! — Уён, собравшись с силами, нечётко показывает пальцем на силуэт и бессвязно бормочет. Слышится тихий вздох, а затем — оглушительный утробный рык. Кто-то изо всех сил сдавливает плечо. Бывший принц хлопает глазами и мычит от боли, отдающей в спину. Уши закладывает от громких криков, в которых не разобрать ни слова.              — У-Уён… — тихо шепчет он своё имя, закрывает глаза и снова проваливается во тьму.       

***

      Следующие недели кажутся Уёну адом: всё тело болит от любой, даже малейшей, попытки пошевелиться, от горьких микстур накатывает тошнота, а постоянное ощущение беспомощности угнетает. Он пытается забыться во сне, но его одолевают кошмары, которые с каждым днём становятся всё ярче и реальнее. Загадочный силуэт с карими глазами больше не появляется в его покоях, зато часто наведывается какой-то статный молодой мужчина — явно из местной знати. В этот раз он приходит в сопровождении воина, топчущегося чуть позади. Глаза Уёна расширяются при виде доспехов, в зрачках читается ужас. Он чуть ёрзает и шипит от боли, но не отводит взгляд.              — Д-доброе утро, господин мертвяк, — молвит воин, и все присутствующие заливаются смехом. — Хорошо спалось?              — Я принц… Чаёна. — Бурчит Уён, а молодой мужчина хмыкает.              — Видали мы таких принцев, как же… — он оборачивается к слугам с ехидной ухмылкой. — Мог бы и спасибо сказать…              — А? — переспрашивает тот.              — Его Высочество спасли тебя, — встревает воин и смотрит на мужчину в ожидании одобрения. Уён улавливает только последние два слова и чувствует, как в глубине души вскипает обида, а глаза наливаются кровью. Спасли?! От чего?!              — Я… не… — он закашливается, пытаясь перекатиться на другой бок, но тело пока не слушается, и на помощь подбегают двое слуг. — Не просил…              — Да ты бы помёр там, если бы не Его Высочество, — не унимается воин.              — Королевское Высочество! — нетерпеливо поправляет мужчина, нахмурив брови. Взгляд Уёна снова мечется по покоям и не находит знакомого лица.              — Где она? — шумно выдыхает он, а мужчина неторопливо подходит к столу с травами и начинает что-то методично перемалывать пестиком. Воздух наполняется горьким ароматом полыни.              — Давать ему этот порошок после еды, — молвит он, высыпая содержимое ступки в банку и поворачиваясь в сторону прислуги. Те кивают головой.              — Ты лекарь? — интересуется Уён, слыша указания. Мужчина сперва замирает на мгновение, а затем неожиданно склоняется перед ним в учтивом поклоне в девяносто градусов. На губах его блуждает ухмылка, когда он произносит:              — Кронпринц Сан к вашим услугам…              

***

      Проходят ещё две недели. Тело Уёна понемногу начинает крепнуть, лихорадка полностью уходит, боли притупляются под действием отваров и мазей. Он пробует вставать с постели, но мышцы всё ещё не слушаются, и от этого на душе противно. Обуза…              Сан приходит всё реже, и Уён мысленно благодарит предков за это: во время своего последнего визита тот будто нарочно затянул повязку так туго, что спёрло дыхание и застучало в висках. Но однажды вечером, когда его мыли, в покои заглянула она.              Переодетая служанкой, она попросила всех, кроме одного, удалиться, а сама взяла в руки влажную губку и медленно провела ею по телу. Её нежные прикосновения успокаивали, а Уён чувствовал, что краснеет. Ей нельзя видеть его в таком виде.              — Ты… Вы… Не надо… — выдавил из себя он. — Вы же…              — Леди, знаю. — Ответила она, бросая губку в таз с отваром трав и накидывая на Уёна одеяло. — А ещё знаю, что вам, Ваше Высочество, нужна помощь.              — Не зовите меня так! — Уён повысил голос, и слуга, карауливший на входе, дёрнулся и скрылся за дверью. — Вы надо мной глумитесь! Все вы! Весело, да?!              Она замолкла, опустив глаза и сжав губы. Он смотрел на неё, понимая, что не должен был так говорить. Но в голове снова и снова навязчиво кружили мысли.              — Это же были вы? — пробормотал он, медленно успокаиваясь. — На празднике…              Она приоткрыла рот в удивлении и слегка кивнула. Уён вздохнул и отвернулся от неё.              — Уходите.              Она не стала возражать — молча встала и вышла из покоев. А Уён вцепился слабыми руками валик, в поддерживавший его живот , и с отчаянным криком отшвырнул в сторону двери. Спину тотчас прострелила боль. Он выгнулся, пытаясь её облегчить, но стало хуже. Уён снова потерял сознание.              На крики сбежались слуги. Один из них поднял валик и попытался вернуть его на место, когда его взгляд зацепился за красное пятно, расползавшееся по повязке.              — Зовите лекаря!              

***

      Когда Уён снова открывает глаза, он видит перед собой синий халат с золотым узором.              — Это было опрометчиво, — слышит он сухой ровный голос. — Ты напугал её. И меня тоже.              — Ваше кор… — он пытается выговорить титул, но язык заплетается, а слова застревают где-то в глотке. Сан качает головой и, поднимаясь с места, подходит к окну.              — Не утруждайся. Тебе нужен покой, — в его словах слышится усталость. — Лекарь сказал, крупный шов почти разошёлся… Пришлось заново тебя штопать.              Уён молчит, сжимая зубы до потемнения в глазах. Он слышит, как откручивается крышка банки, и в воздухе появляется запах мази.              — У-убей, — хрипит он и откидывает голову на подушку. Сан снова садится на стул напротив постели, в его руках — чистый бинт.              — Нужно перевязать. Я осторожно.              Уён молчит, а его глаза скользят от бинтов к обеспокоенному лицу Сана.              — Я могу уйти. Хочешь? — спрашивает тот, терпеливо выжидая. Но Уён не торопится с ответом: пытается понять намерения. Обдумывая всё, он выдыхает, заходится в кашле и хрипло молвит:              — Нет.              Уён снова ёрзает на подушках и валиках в попытке улечься на живот и шипит, пока не чувствует на плече руку Сана. Тот осторожно снимает старую, липкую от крови, повязку, промывает заживающие раны водой с настойкой полыни и неспешным движениями наносит лечебную мазь. Тело Уёна всё ещё подрагивает от прикосновений, но они не обжигают, как раньше. Сан накладывает бинт, но не затягивает слишком сильно: наблюдает за реакцией. Заканчивая с перевязкой, он убирает лекарства и грязные бинты и собирается было уходить, но Уён цепляется за полы его халата и одними губами шепчет едва слышное «спасибо».