Алым по белому

      За окном кружит снег и мягко оседает на подоконнике тонким покровом. Уён наблюдает за тем, как обитатели замка снуют туда-сюда, выполняя поручения, как воины тренируются во внутреннем дворе на фоне Большого королевского дворца, и чувствует себя птицей, запертой в клетке. За всё время, проведённое в замке Югён, он не видел ничего дальше собственных покоев, крепостных стен и этого крохотного кусочка пейзажа за окном. Единственным его развлечением стали редкие игры с Юри — малышка иногда заглядывала в его покои и скрашивала одиночество то рассказами о происходящем вне замка, то местными напевами. Иногда с очень важным видом подавала слугам чистые бинты во время перевязки.              Уён протягивает одну руку и чувствует, как лёгкий мороз пощипывает кожу. Другой — опирается на спинку стула, прислонённого к стене. Во время последнего осмотра лекарь разрешил понемногу вставать с постели. Большинство ран уже зажили, а боль успешно подавляется особыми смесями, хотя передвигаться всё так же невыносимо.              Он пробует разминать и тренировать атрофированные от долгого лежания мышцы, но они не слушаются: каждый шаг, даже с помощью слуг, получается с огромным трудом и всё ещё отдается разрядами молний в спину, но стоять с опорой получается довольно неплохо.              Уён рад даже такому. Сан постоянно напоминает о том, что после выздоровления придётся покинуть замок.       От долгого стояния спина начинает ныть, поэтому он медленно, стараясь не задеть зажившие раны, разворачивается и тянется к колокольчику, что лежит на стуле. Дзынь — и двое слуг тут как тут. Они позволяют Уёну опереться на их плечи, но один, заваливаясь в сторону, едва не роняет его.              — Господин, вы в порядке? — интересуется второй слуга, взваливая Уёна себе на спину и помогая добраться до кровати. — Нигде не болит?              — Я в порядке, — тот отмахивается и кивает в сторону скорченного в три погибели слуги. — Что случилось?              — Простите меня, господин, — на лице упавшего появляется гримаса боли, он со стоном держится обеими руками за живот. — В ногах слаб стал.              — А с животом чего? Снова съел что-то не то? — вопрошает второй слуга, но тот качает головой и скулит сильнее. — Я слышал, в городе люд хвореет, того гляди запрут всех. Тяжко сейчас лекарям…              — А чем болеют? — интересуется Уён, позволяя слуге поправить одеяло и подложить под спину низкую подушку так, чтобы не задеть рубцы.              — О, господин… — тот меняется на глазах: щёки бледнеют, в зрачках ужас. — Я не должен был…              — Так что там? — голос Уёна звучит строже. — Говори сейчас же. Вдруг это опасно.              Слуга колеблется, глядя на скрюченного товарища, но набирается смелости и полушёпотом рассказывает:              — Мне Арин сказала, что по столице ходит слух один. Мол, в Западных и Северных землях все одной хворью хворают. И что за хворь — никто не знает.              — А как давно это у вас?              — Дак, почти с полгода. Помёрло люда немало. Сперва в ногах слабеют да животами мучатся, потом, говорят, сон уходит, и… — слуга замолкает и поднимает взгляд к потолку.              Уён задумчиво потирает подбородок. Слишком знакомо… Два года назад нечто похожее было и в Чаёне. Тогда после Великой встряски в горных районах вспыхнула эпидемия. Жители сильно пострадали, но всё же удалось найти лекарство и вылечить людей. Как же называлось то растение…              — Послушайте, — он продолжает допытываться. — А что ваши умники говорят?              — Ничего путного, — в дверях слышится голос Сана. Кронпринц проходит в покои и становится напротив кровати. Слуга трясущимися руками подхватывает товарища и, кланяясь, ретируется. Сан наблюдает за разворачивающейся сценой и, прищелкивая языком, замечает: — Слуги нынче слишком много треплются…              — Расскажите мне больше, прошу! Что говорят учёные?              — Не лезь, пёс! — кронпринц теряет самообладание и срывается на грубый крик. На лбу появляется испарина, на шее набухает вена.              — Я мог бы помочь вам… — возражает Уён, но Сан останавливает его жестом, явно не желая слушать.              — Это моё дело, — отрезает он, тяжело дыша и выделяя каждое слово. — Моё, моего отца и моей страны…              

***

             Сан выходит из покоев Уёна, громко хлопая дверью. Грудь вздымается от прерывистого дыхания, а внутри всё клокочет.              Он покидает стены замка, минуя внутренний двор с каменным садом, и направляется к тренировочной площадке с деревянными манекенами. Под босыми ногами хрустит снег, сквозь него мелкая галька больно впивается в стопы, но Сану всё равно.              С тех пор как в замке появился Уён, вся размеренная, просчитанная до мелочей жизнь кронпринца идёт наперекосяк: после, казалось бы, сближения с герцогиней между ними снова пропасть, все разговоры слуг — только о «том бедном господине». А из-за поисков лекарства от хвори Сан не спит ночами, изучая лекарские манускрипты, и ведёт постоянную переписку с соседними королевствами. Даже медитация и тренировки прежнего удовольствия уже не приносят.              Он подходит к низкому, напоминающему пагоду, навесу с узорчатым коньком и снимает меч со стойки. Одно движение — и ножны летят в сторону, являя миру сверкающий серебром клинок.              Сан принимает стойку, перенося вес тела на опорную ногу и сжимая рукоять меча так сильно, что не замечает, как ногти впиваются в кожу. Он секунду смотрит на своё отражение на лезвии и делает замах. Слышится свист, на шершавом дереве появляется засечка. Ещё взмах, и рядом добавляется ещё одна.              Сан с криком наносит манекену множество ударов, один яростнее другого, пока клинок не входит глубоко в дерево и не застревает. Кронпринц опускается на колени и низко склоняет голову, а в глазах застывают непролитые слёзы. Хлопья снега падают на плечи и волосы, но холод не чувствуется — только опустошение. Спустя время Сан чувствует, как на его плечи ложится что-то согревающее, а голос слуги, приставленного к покоям Уёна, уговаривает его подняться и вернуться в тепло. Превозмогая себя, он поднимается с колен и возвращается в свои покои за чтение манускриптов.              

***

      Через несколько дней одним ранним утром Сан встречает в коридоре слугу, что недавно корчился с животом в покоях Уёна. Тот выглядит бодрее, даже отсутствует синева под глазами. Кронпринц не придаёт этому значения — возможно, всё дело в отдыхе.              Он проходит по коридору и заворачивает в библиотеку, где видит герцогиню, окружённую книгами. Она вскакивает с пола, поправляя складки на юбке и чуть склоняет голову в приветствии.              — Мой принц…              — Ваша Светлость… — Сан приподнимает бровь и скрещивает на груди руки. — Я же писал вам: в замке небезопасно…              — Да, я получила ваши письма, но… — она колеблется и заламывает руки, что не ускользает от скептического взгляда кронпринца.              — Вы здесь из-за него? — спрашивает он с дрожью в голосе. — Вы здесь из-за Уёна?              — Мой принц, вы заблуждаетесь, — задетая его словами, герцогиня отворачивается и шепчет: — Я здесь из-за вас.              — Я… — кронпринц берёт её за запястье, разворачивая лицом к себе, а другой рукой приподнимая подбородок, и пристально смотрит в её карие глаза.              — Сан, — она впервые называет его по имени, и он чувствует странное, но в то же время приятное покалывание в груди. — Пока мы здесь, страдает народ. Твой народ, Сан.              — Но я… Я не знаю, что делать.              — Спаси его, — герцогиня мягко улыбается и, потянувшись к уху, шепчет: — Покажи людям, насколько мудр их будущий король.              Она разворачивается на носочках и выскальзывает из библиотеки, оставляя Сана в одиночестве. Он хватается за голову, пальцы впиваются в кожу, а слова герцогини отдаются пульсацией в висках.              Думай. Думай… Думай!              Одним рывком на пол сыпятся свитки пергамента с описанием болезней, рецептами и формулами сложных лекарств. Сан сжимает зубы и быстрым шагом направляется к советнику.              — Покажи мне отчёты из Западных земель.              — Но Вы-ваше королевское Высочество, — заикается советник, оттягивая ворот одеяния, — вы же…              — Я сказал… Дай. Мне. Чёртовы. Отчёты! — и спокойнее добавляет: — Из Северных земель тоже.              Уединяясь в Зале приёмов, Сан снова и снова перечитывает строки текста и, забывая о еде и отдыхе, пытается вывести на чистом пергаменте закономерность течения болезни:              «Симптомы… Способы лечения… Эффективность лечения: 0%. Высокий риск смертности: старики и дети».              Но выяснить ничего не удаётся, и очередной скомканный лист отправляется на пол. Сан устало потирает виски и зажигает лампу: за окном уже ночь. Не забыть подкорректировать план лечения Уёна… И тут его осеняет.              Уён.              «Я мог бы помочь вам…» — его голос звучит в голове кронпринца. Душой тот понимает, что нужно принять эту помощь, но его разум противится и кричит, мол, как можно верить чужаку. Сан не замечает, как пером выводит на пергаменте имя Уёна и проваливается в сон.