Мужчины пустоши

Атомный Ковбой никогда не видывал таких, как Курьер номер шесть – впрочем, Вульпес тоже. Он мог бы и не делать этого, но всё-таки посчитал, какой по счёту раз ситуация оказывается таковой – Вульпес Инкульта сидит в тьме зала, за дальним столом, а на сцене рыжеволосая женщина в довоенном платье кокетливо держит кольт, и что-то рассказывает про политику Мохаве. И люди ведь слушали: а как не слушать? Вульпес и сам поддавался искушению, внимая каждому слову, каждому вдоху, каждой искре в уголках зелёных глаз. Фрументарий, убивший и обхитривший тысячу распутнтков, даже не задавался вопросом, почему это на смертоносную легенду нацепили вечернее платье. Которое, к тому же, неплохо ей подошло – красное, с открытыми плечами, без рукавов, и идущее ровно с талией её фигуры. Вульпес, когда смотрел на эту фигуру, вспоминал такое выссказывание: «...Всё в ней было от ребра Адама, особенно фигура.»* – А как вы относитесь к Легиону? Этот вопрос заставил Вульпеса тут же в каком-то недоумении выгнуть бровь, и не сдвинувщись с места, он глазами отыскал автора. Впереди сидели рейнджеры НКР – ну конечно, кто бы сомневался. Какой это бестактный и распутный народ, прерывать другое распутство. А была ли Курьер распутством? Спорно. С одной стороны, женщина перед ним, что-то сродне горящему исскуству, а с другой, это чуть ли не самый главный грех. Но по правде говоря, Мистера Фокса это абсолютно не заботило. А кто он сейчас, ежели не Мистер Фокс? Ведь Вульпес Инкульта точно бы не посмел себе засматриваться на эти изгибы. Курьер молчала пару секунд, перед тем как храбро улыбнуться, и наконец ответить: – Легион, это про тех мужчин в юбках из Рима? Ну, знаете, они придурки и мерзавцы. Цезарь мне правда предлагал свою сторону, но он меня не сильно привлекает. Вообщем, голову пристрелю любому, кто попробует ко мне полезть! За 18 карат везения, джентльмены! И все засвистели, послышался стук бутылок и стаканов друг об друга, довольные голоса. Вульпес должен был испытать чувства оскорбления, и испытал. Да только вместе с этим, он чувствовал горячую жилу, подступающую к его сердцу. Ради интереса фрументарий даже померил пульс – участился. А он был ровным даже тогда, когда Вульпес убивал, когда лезвие его потрошителя разъедало чужие лица. Из музыкального автомата зазвучала музыка, и всё растворилось в чужих разговорах, к которым Вульпес решил в этот вечер не прислушиваться. У него была задача поважнее: – Чёрт, как жмёт это платье! – Курьер уселась за столик рядом со своей напарницей, и та, сделав хорошенький глоток виски, хотела было что-то сказать, но подавилась. Вульпес услышал заливистый смех, и что-то внутри него передёрнулось. – Заткнись, Джейн! – Кэссиди поправила свою ковбойскую шляпу, но Курьер не слушала, лишь сильнее захохотала, сама уже не понимая почему. Местный парикмахер уложил её волосы в локоны, и долго нахваливал свой результат. Хотел даже взять крышек вдвойне больше чем говорил сначала, но увидев дуло пистолета кажется передумал... И так, закинув ногу на ногу, прекрасная и опасная женщина, которой в новой жизни дали имя Джейн, сидела, подперев лицо рукой. На неё упал свет старых прожекторов, и отрешил от всей людской грязи, что была вокруг. Вульпес прокручивал в голове её ответ, и его губы невольно настигла какая-то блаженная усмешка. Музыка вдруг резко оборвалась, заставив посетителей поднять головы. Пару секунд была почти абсолютная тишина, когда Френсин Гаррет недовольно цокнув, послала какую-то ночную бабочку к музыкальному автомату, со словами: «Вот горсть крышек, вот твой кулак. Стукни по этой махине, и выбери песню. Не вздумай взять хоть одну крышку себе, хочешь денег, продолжай работать.» Конечно мадам закивала, и с абсурдно деловым видом выполнила сказанное. У проституток почему-то всегда крайне раздутое самомнение, хотя стоило лишь заплатить, как всё это порушиться, откроет личину унижения. Вновь заиграла музыка, только на этот раз гораздо медленне и спокойнее. Ведущий со сцены быстро нашёл как улучшить ситуацию: – Дамы и господа, объявляются медленные танцы! Мужчины, берите женщин, и танцуйте! Только прошу, не трогайте стриптизёров... Все хохотнули над таким остроумием, и действительно, стали подниматься, и искать себе дам. Большинство уже пьяные, пошатываясь, но действительно танцевали. Вульпес скривился, невольно направив взгляд на столик где сидела Курьер: какой-то торговец подошёл к ним, а конкретно к напарнице, к Кэссиди. Та упиралась, пока Джейн, улыбнувшись не толкнула её в плечо: – Да иди ты уже, не смущайся, Рози! Кэссиди покраснела, фыркнула, но всё-таки повиновалась. Курьер ещё долго смотрела через плечо, довольная, пока не повернулась, и столкнулась глазами с пристальным, холодным взглядом Вульпеса. Он не знал, как это произошло, и потом ещё долго стыдливо не мог найти рационального объяснения. А когда Джейн улыбнулась ему, Вульпес почувствовал как нечто непонятное пронзает его, оставляя в полном замешательстве. Ему вдруг показалось что эта женщина увидела среди всех этих фальшивых обличий, его настоящее, истинное лицо. В одно мгновение Вульпес всё для себя решил – он встал, поправляя пиджак и шляпу, и медленным шагом направился к чужому столику. Остановился, положив ладонь на край, и спросил: – Могу ли я подсесть к такой очаровательной женщине? То мгновение, когда Джейн молчала, рассматривая его, Вульпесу казалось что сейчас он просто не выдержит. И всё-таки, ответ предстал перед ним: – Ну, почему бы и нет? Садитесь, мистер... –...Фокс. Зовите меня мистер Фокс. – фрументарий не отрывал от неё своих холодных, голубых глаз. Курьер тоже смотрела на него, и вдруг как-то сощурилась. И Вульпеса почти что оскорбил тот факт, что он не может прочесть эмоцию на её лице. Факт, что он чуть не растерялся, забылся, пытаясь угадать блеск в её глазах. А Джейн тем временем сложила руки домиком, и с какой-то даже хитрецой спросила: – Мистер Фокс, а вы не хотите потанцевать? Не хочу упускать возможности. Вульпес выгнул бровь на такое предложение, и на такие слова, но отказываться не стал. Ему от чего-то стало ужасно любопытно, и он, вкрадчиво улыбнувшись, встал, подав ей свою руку. Курьер растерялась, и это отмело все сметения фрументария: вот как, приглашает мужчин, а когда те соглашаются, начинает делать вид что не ожидала этого? Как мило. Он даже позволил себе отпустить фразу: – Передумали насчёт возможностей? Джейн аж рот открыла от возмущения, но тут же встала, взявшись за руку. Её личико скорчило рожу решительной деловитости: – Вовсе нет. Просто захотела проверить, не передумали ли вы. Курьер сделала шаг, и через секунду её рука уже сжимала плечо Вульпеса, а тот, обхватив талию в красном платье, слегка прижимал её к себе. Он уже танцевал с женщинами, но с такой – никогда. Похвалил бы его Цезарь, за такую «близкую» слежку? О, всё возможно. Легат Ланий наверное бы сразу завозмущался, но что говорить, если это была машина для убийств, что в жизни не касался такого создания, какого касался сейчас Вульпес? Словно в невесомости времени, Вульпес наклонился к Курьеру, тихо спрашивая: – И правда, что вы пристрелите голову любому легионеру, кто полезет к вам? – А что мне мешает? – он услышал в ответ вместе с этими словами ту храбрую, почти что нелепую улыбку, с которой Джейн говорила на сцене. И это вызвало в нём нечто такое противоречивое, что растянувшись в ухмылке, он сказал: – А что если я скажу, что прямо сейчас вы танцуете с одним из самых прославленных фрументариев Цезаря? Вульпес буквально почувствовал, как Курьер в его руках вздрогнула, и чуть было не запнулась о собственные ноги, что стали ватными. Но Джейн не отстранилась, не стала кричать, и даже не достала оружие, только спросила с подозрением: – Вы, Мистер Фокс, любите пошутить? – Как раз-таки нет: у меня ужасные ассоциации с чувством юмора. – он быстро перехватил её руку, которая всё-таки потянулась за каким-нибудь револьвером или кинжалом, и крепко сжал. Курьер тут же выругалась: – Ах ты гад! – Как грубо. Но я не сказал бы, что глупо. А теперь, слушай меня сюда, Курьер. – его тон стал жёсче, и Джейн действительно затихла. Глаза её раскрылись в каком-то гневе, и вместе с тем страхе, выглядывая из под длинных ресниц. Она не поднимала их, наверняка думая, что таким образом не даст Вульпесу догадаться о её чувствах. Но такая маленькая манипуляция ему совсем не помеха. – Ты говорила, что Цезарь делал тебе предложение встать на его сторону. Ты отказалась. А что если это предложение сделаю тебе я? Молчание. – Думаю, трудно будет не согласиться, правда? Особенно если я скажу, что легко могу сделать так, чтобы утром ты обнаружила свою напарницу в луже крови, и с мачете в груди. И так будет со всеми, кто будет рядом с тобой, если ты сейчас что-нибудь сделаешь не так. Молчание, но гораздо короче, чем первое. – Хорошо. Я не стану нечего делать, но и соглашаться тоже не собираюсь. Не сейчас, это точно. Вульпес хмыкнул: – Хорошо, Курьер. Тогда я тоже пойду тебе на встречу. – он слегка ослабил хватку на руке, но тут же поставил подножку, заставляя Курьера отклоняться назад, и почти что упасть... И в одно мгновение поддержал другой рукой, от чего тело Джейн зависло словно в воздухе. Из под шляпы, на неё смотрели ледяные колючие глаза. – Я не стану тебе сейчас докучать. Растворяюсь в воздухе, но когда мы встретимся, я не отпущу тебя без чёткого ответа. – А что насчёт других ваших псов? Вульпес резко ухватил и прижал Джейн к себе. Склонившись, он тихо, но чётко сказал ей на ухо: – А тут уже не обещаю. Но ты ведь сама сказала, что справишься. Не стану тебе мешать в твоих подвигах, дорогая. Музыка кончилась, и Вульпес, отпустив Курьера, отстранился и размеренным шагом растворился во тьме выхода. Джейн достаточно смотрела ему в след, чтобы самой потеряться в бесконечных мыслях и размышлениях. Эта сволочь подобралась к ней вот так близко, а она даже и не заметила! Но одно, одно чёрт возьми, Джейн знала точно – этот прославленный фрументарий Цезаря хорошо танцует. Просто великолепно.