Мужчины пустоши

– Джошуа, а... Что такое рождество? Джошуа Грэхэм, сидя за своим столом в пещере ангелов, поднял голову. Его... Несколько удивил этот вопрос. Особенно, учитывая, что его задавала Курьер Мохаве. Но не такая уж она кровожадная и беспощадная, как о ней говорят из внешнего мира – Джошуа убедился в этом ещё тогда, когда увидал это создание спящим. Когда человек спит, он становится уязвимым, становится открытой книгой. И на книге по имени Джейн, Джошуа не нашёл всего того, что ей было присуще. Он даже счёл, что чем-то они похожи: ведь ежели Джошуа, будучи бывшим легатом, и убившим столько невинных смог стать почти святым, почему эта девушка не может? Тем более, что Курьер не убивала невинных – её кара настигала лишь тех, кто только этого и был достоин. И если бы даже Джейн убила бы его, Джошуа не стал бы возражать. Никто не стал бы возражать, узнав его прошлое, узнав ту кровь, которой Легат Мальпис был пропитан. – Откуда тебе известно о таком празднике, Курьер? – Ну... – Джейн отвела глаза, спрятав руки за спину. Затем, сказала, – Ты не будешь же ругать Дэниэла? Это он мне сказал. Мол, скоро рождество. А я и знать не знаю, что это такое... Джошуа вздохнул – Дэниэл значит... Но он не стал злиться или хмуриться. Вместо этого, обгоревшие губы постигла улыбка, и пускай этого не было видно под бинтами, зато, было видно по глазам. Курьер тоже улыбнулась. – Это особый праздник. До войны, рождество отмечал весь мир: это был символ воссоединения с семьёй и вселенского тепла. Когда проходило рождество, наступала новая эра, новое время. – Значит, рождество отмечают каждый год? – Да, всё верно. Люди в канун рождества дарили друг другу подарки. – Да ну? Просто так? – у Джейн загорелись глаза, когда Джошуа кивнул. Её глаза устремились куда-то в сторону ночного неба зайона, и на миг показалось, что всё вокруг поглотил из зелёный, словно изумрудный блеск. Выражение лица Курьера приобрело поистине светлое выражение, почти что мечтательное. Джошуа давно такого не видел. Удивительно, как при этом выражении похорошело её и прежде симпатичное лицо – может быть, если бы это лицо лицезрел Легат Мальпис, его бы на миг замучала совесть. – Ладно... Я пойду. – Джейн вновь взглянула на Джошуа, и развернувшись, ушла прочь. И на самую последнюю секунду, Джошуа успел заметить ещё одно лицо: лицо ребёнка, который привык к облепившей мир пыли и грязи, но внутри него ещё что-то горит. В этом они тоже были похожи, только в отличии от искры Курьера, в Джошуа действительно горел огонь. Порой ночью, когда ему снились кошмары, этот огонь прожигал его насквозь, даже через бинты. Это стало той частью Джошуа, с которой он никогда не смел проститься, потому что считал, что никогда не будет достоин. Он должен пронести это с собой до самой своей смерти, и лишь тогда очистится. В свете луны сверкали водопады, дул ветер, и перелистнуть словно по волшебству страниц святого писания. И увидел там Джошуа слова: «Разве можно что-либо добавить к Рождеству? Совершенный мотив — Бог так возлюбил этот мир. Совершенный подарок — Он отдал Своего Единородного Сына. Единственное условие — поверить в Него. Награда за веру — жизнь вечная». Перечитав это несколько раз, он закрыл писание, положив голову на руки, и задумался. Потом взглянул на проём между скалами и водами, и твёрдо решил: пусть вокруг есть лишь ядерная зима, но пусть для Курьера это станет рождеством. Да, ёлку Джошуа конечно взять не сможет, но гирлянды с продовольственных порушенных магазинов достать можно... А самое главное – он подарит Курьеру подарок. Просто так. *** – А я им ка-ак врезала! Ну, плохим дядькам, потому что плохие дядьки должны быть наказаны! – Джейн так красочно замахнулась кулаком для подтверждения своих слов, что чуть не рухнула на землю со скамьи. Дети племён, сидевшие с другой стороны напротив общего костра восторженно загалдели. Да и взрослые дикари тоже были впечатлены: Недремлющая Туча, сидящая рядом с Даниэлем, закачала головой в знак согласия, мол, так им и надо. Дэниэл хмыкнул: – И плохие дядьки убежали в страхе, пообещав что больше так не будут, да? Джейн взглянула на него, затем вдруг сказала: – Смотрите , звезда падает! И когда все отвернулись, показала Дэниэлу язык. Уже когда племена обернулись обратно, непонимающе хлопая глазами, Курьер перевела тему: – И так, да! Потому что запомните: плохие люди всегда получат по заслугам. И если вас кто-нибудь обидит, зовите меня. Я разберусь! Вслед-За-Мелом поднялся со своего места, и захлопал в ладоши. За ним повторили и остальные, и даже Дэниэл захлопал, смотря на Джейн, мол, ладно, ладно, я просто шутил, ты молодец. Курьер кокетливо засмущалась, и стала отвешивать шутливые поклоны. И вдруг, совсем рядом, прямо за её спиной, раздались размеренные аплодисменты: Джейн обернулась, тут же собираясь поклониться неизвестному поклоннику, но замерла, увидев Джошуа. Сзади послышался тихий, но по истине добрый смех. Дети закрыли рот ладошками, и тихо захихикали, Дэниэл растянулся в довольной ухмылке. Джейн от чего-то почувствовала себя невероятно нелепо, но решила не сдаваться – повернувшись к остальным, она сказала: – А вот Джошуа мои слова и подтвердит! Правда, Джошуа? Она повернулась к нему, всем видом умоляя подыграть. Джошуа тугодумом не был, и всё понимал: кивнул, обратившись ко всем. – Всё верно. Курьер глаголит истину. Все тут же стали восторгаться с ещё большей силой, и прежде чем осыпать Джейн потоком вопросов, Джошуа остановил их жестом руки. – Уже поздно. Вам всем, особенно тем кто юн, пора спать. – и взглянул на Дэниэла, а тот, кивнув, сказал: – Да, давайте, баиньки. Черноногие, за мной. Недремлющая Туча расскажет вам сказку. – Сказку! Сказку! – маленькие дикари запрыгали, и Недремлющая Туча, улыбнувшись, обняла руками всех и повела за собой. Те туземцы, кому скоро должно было исполниться восемнадцать, перекинулись пару слов и улыбками со своими половинками из племени Мёртвых Лошадей. Уже через короткое время, возле костра остались лишь Курьер и Джошуа. – Они хорошие. – сказала вдруг Джейн, – Сразу видно, кто поставил их на ноги. Джошуа не ответил. Он смотрел вдаль, пока небо было усыпано звёздами. Затем, взглянул на Курьера, и выражение его задумчивого лица несколько смягчилось. – Я бы не справился без твоей помощи. Ты даровала зайону мир, а мне прощение. – Здесь это было сделать легко. Эти глупые Белоногие просто дети, по сравнению с войной фракций в Мохаве. – Джейн вздохнула, – С ума сойдёшь, пока во всём этом разберёшься. – У тебя к этому талант, Курьер. Ты умеешь пролить кровь там где надо, и спасти тех, кого нужно. Ты вносишь в этот мир баланс. Курьер подняла глаза на Джошуа, и благодарно улыбнулась. Её лицо вновь обрело тот мечтательный свет, и от этого Джошуа стало тепло. Не холодно, не горячо, а именно что тепло. Словно прохладный мягкий ветерок проник сквозь знойные бинты, и не расцарапал кожу, а наоборот: залечил. – У меня есть для тебя кое-что, Курьер. Джейн с любопытством прищурилась, услышав эти слова. Джошуа сделал к ней шаг, когда из кармана бронежилета достал... – Это... Бумага? Бантик?.. – Джейн озадаченно моргала, приглядываясь к деталям. Джошуа улыбнулся, и опять, не столько губами, как глазами. – Да. Но под ними кое-что есть. Открой, расцарапал бумагу. Ты это умеешь. То, с каким блеском Курьер взяла в руки предмет, и стала стягивать бумагу на нём, а потом стащила и бантик, было нечтом наверное самым лучшим в человеческой жизни, которые бывший легат бесконечно наблюдал. А потом, когда Курьер увидела что у неё в руках, она восторженно уставилась на Джошуа. Теперь она наверное ничем не отличалась от туземцев из племён, когда те слушали рассказы Джейн. – Это... Это мне?.. – Да. Это мой подарок тебе на рождество, Курьер. Я говорил тебе: люди дарят друг другу подарки в этот праздник просто так. Пару секунд Джейн стояла, и смотрела не мигая, словно не зная что и сказать. В руках у неё была особая модификация ружья, которую Джошуа сам изготовил для неё. А к дулу прикреплена записка: « перестреляет всю тьму в Мохаве, и ты озаришь кровь светом.» – Спасибо. – она наконец пришла в себя, и улыбнулась, – Спасибо, Джошуа. У меня тоже для тебя есть подарок. Услышав это, Джошуа приподнял бровь, внимательно глядя на Курьера. Та вдруг оживилась, отложила ружьё в сторону, и сделала пару шагов вперёд. Вокруг была приятная тишина, лишь треск костра. Казалось, всё застыло, готовясь к чему-то. Когда Джейн подошла совсем близко, она спросила, глядя Джошуа прямо в глаза: – Тебе будет больно, если я тебя поцелую? Первые секунды Джошуа нечего не говорил и не выражал. Лишь спустя это время, он, замотал отрицательно головой. Не успел Грэхэм о чём-либо подумать, как Джейн, ухватившись за край его повязки на лице, оттянула её, и осторожно, мягко прислонилась к его губам. Обгоревшие, словно порезанные, почти что бесцветные, они вдруг налились пунцовым светом. Тогда Джошуа ещё не видел, что всё его лицо, бледное, а в некоторых местах с шрамами от ожогов, покрылось настоящим румянцем. Когда Курьер хотела отстраниться, решив, что наверное слишком затянула с подарком, она почувствовала как сильные руки прижимают её к себе, а сам Джошуа втягивает её в настоящий поцелуй. Да, в Мохаве, если и была зима, то только ядерная, и то, раз в бесконечность лет. А как угадать эту бесконечность? Да вот и никак. Но Курьеру это и не нужно было – внутри неё была своя зима, с рождеством, с подарками, с тёплым огоньком. Может быть она полюбит эту зиму, если только грязный холод не пробьётся, уничтожив всё. Джошуа желал молиться на то, чтобы этого никогда не произошло.