Мужчины пустоши

Глубокой ночью, последователи апокалипсиса предпочитали спать. Конечно, это не всегда удавалось, ведь вздохи больных были постоянным напоминанием о их предназначении. Но были те, кто не спал намеренно: Джулия Фаркас, и Курьер Мохаве, которая сказала называть её Джейн. Так уж вышло, что Джулия помогала бескорыстно. Без крышек, без обязательств, и делала это даже не для вида. А для Курьера, которая видела только кислые мины, и недо поступки ради выгоды, это было настоящим открытием. Оказалось, у двух дам было много общего: например, тяга к ночным разговорам. Да, сейчас, пока Курьер находилась на Стрипе и в округе Фрисайда, она действительно зачастила приходить, усаживаться на табурет или край койки, уступая порой табурет Джулии. Разговоры были разные – от политики, до простой нелепицы. Например, Джейн один раз задала вопрос, стали бы последователи помогать, если бы к ним пришёл Цезарь? Когда Джулия Фаркас засмеялась, Курьер решила привести аргумент, что мол, у старого диктатора мигрень. Иногда к разговорам подключались в более менее состоянии пациэнты, в особенности, когда дело касалось НКР. А в эту ночь, раненный находился без сознания. И помимо Джулии Фаркас, что следила за его состоянием, ну и Курьера, которая принесла пару припасов, в палатке был ещё кое-кто. Молодой врач, Аркейд Геннон – очень циничный, надо сказать, человек. Джейн пересекалась с ним однажды, когда принесла несколько стимуляторов, и попросила передать их Фаркас. За своё странствие Курьер уловила кое-что сразу: люди этой эпохи пускай и гадины те ещё, но вот поговорить любят. Хотя бы парочкой фраз перекинутся, даже если собираются тебя убить. А Аркейд Геннон удивительным образом не подлежал этому внегласному обычаю – из него даже если уже намеренно, всё равно слово не вытянешь. Будет отвечать с таким видом, лишь бы от него поскорее отстали. Ну а Джейн что? Она навязываться не собиралась, поэтому больше с Аркейдом не заговаривала. Они вообще потом практически и не пересекались, но это качество очень хорошо запомнилось. –...и я каким-то образом попала ему прямо в голову! Прямо бам, бум, и всё! Так эти сволочи, которых я уберегла от смерти и мук, мало того что спасибо не сказали, ещё и выпендриваться на меня стали. И как рассчитывать на милосердие после такого созерцания? – Курьер фыркнула, на что Джулия с печальной улыбкой вздохнула. – Да, это конечно верно. – она на секунду повернулась к пациенту, и обратилась к Аркейду, что заполнял отчёты. – Аркейд, ты подсчитал количество очищенной воды? Курьер тоже повернула голову в сторону последователя, и тут же отвернулась: Аркейд Геннон смотрел на неё, как будто бы слушая рассказ тоже. Хотя, ей наверное всё просто показалось. У него и своих дел полно, с какого перепугу ему терять время ради каких-то рассуждений о человечестве и прочем? – Да... Да. Хватает. – Аркейд опустил голову, и тоже уставился на пациэнта. Джулия же, повернулась обратно к своей компаньонше. – Да, люди сейчас те ещё... Придурки. Но меня больше интересует, как ты с пулей в голове так метко стреляешь. Это, знаешь ли, не очень возможно. – Честно говоря понятия не имею. – Джейн пожала плечами. – Наверное, подарок от старой памяти... – Это как раз-таки можно объяснить. Когда Аркейд подал голос, Курьер убедилась, что тот походу действительно их слушал. И не просто слушал, а решил даже вставить своё слово! Надо же, какое открытие. Джейн повернулась к нему, на этот раз не собираясь отводить глаза. Со смелой улыбкой, которая уже приросла к её лцу, Курьер наклонила голову и спросила: – Вот как? Джулия тоже оживилась. – Правда? Ну-ка, расскажи нам. Спокойным тоном, голосом этакого знатока, Аркейд стал разъяснять местным «Бездарям Мохаве» что к чему. Хотя, если так подумать, бездарь здесь только Курьер... – В нашем мозгу есть как две памяти: личная и универсальная. В твоём случае, – он обратился к Джейн, – воздействию амнезии подверглась личная память. И, допустим, часть универсальной, что отвечает за знания. Знание стрельбы в твоём мозгу уцелело, и осталось с тобой в новой жизни. Ты не помнишь, кто научил тебя стрелять, но знаешь, как надо это делать. – и Аркейд замолчал, взглянув на Курьера, словно ожидая оценку. Будь это любой другой, она не постеснялась бы и продекламировала: браво, точная десятка! Но вспоминая качество этого блондина в халате, сразу отметала такой ответ. Джулия же чуть ли не восторженно стала хвалить научные познания последователя. Но не потому, что хотела подлизываться или строить из себя невесть. Нет, такие как Джулия Фаркас, восторгаются искренне. – Вау, даже и не думала, что у меня под боком настоящий врач, а не тот, кто умеет держать в руках шприц... – сама фраза была довольно-таки мрачной, но посыл действительно хорошим. – Ну... Спасибо. – Аркейд вздохнул, слабо улыбнувшись. Курьер впервые видела его улыбку, не считая момента, когда какой-то наркоман высоко оценил знания последователя в философии. Точно, вот она, эта печальная полу-улыбка, намекающая на жалость всего происходящего. Джулия зевнула, когда кажется что-то вспомнила. Встав с табурета, который ей сегодня уступила Курьер, Фаркас сказала: – Совсем забыла, мне надо поставить галочки в некоторых пунктах. И именно сейчас, потому что потом забуду. Так что жди: пять минут, и я тут. – и не дав никому сказать слова, быстро вышла из палатки. На мгновение проник лунный свет: небо сегодня было невероятно звёздым, прямо таки жди, пока какой-нибудь звезде станет тесно, и она сорвётся, позволив загадать мечтателям желание. И Курьер уже начала задумываться, что бы она загадала, когда услышала голос Аркейда: – Знаешь, я тебе немного завидую. – Джейн повернулась к нему, вытаращив глаза. Аркейд добавил, видимо для убедительности. – Серьёзно. Курьер хмыкнула. – Неожиданно. Ну, скажу так, особого смысла в этом нету. Разве что, ради какой-нибудь крутой пушки из другого мира... – Джейн даже позволила себе подмигнуть, и была приятно удивлена, когда Аркейд усмехнулся ей в ответ. – Не в этом дело. Просто... Ты потеряла память, не знаешь свою жизнь. И с одной стороны это нелегко, а с другой, нечего не будет тебя мучить. Например, воспоминания о людях. – Возможно. Но почему ты прямо завидуешь этому? Они уставились друг на друга, и молчали несколько секунд. Наконец, Аркейд вздохнул, и опустил глаза обратно в отчёты. Курьер подумала, что на этом их интересный диалог был окончен, но ошиблась. Аркейд ответил, просто видимо собирался с мыслями: – Потому что в настоящей жизни прошлое меня тяготит. Меня тяготит тот факт, что я являюсь последователем апокалипсиса, а мой отец был офицером Анклава, который вёл войну. Я помогаю даже последним наркоманам, а мой отец убивал таких даже не глядя. Какие там наркоманы, если он уничтожал невинных? Джейн почувствовала, как в ней что-то закололо: то ли тоска по невиданному, то ли сострадание. Аркейд же продолжал, и кажется стал эмоциональнее. – Я был ребёнком, и мне внушали, что быть таким как он – это быть героем. А я ведь верил! До меня дошёл местный кризис, только когда это коснулось меня напрямую. Когда приходилось спасаться, оборачиваться, чтобы убедиться что за тобой не шастают головорезы. И вот теперь, я пришёл, чтобы помогать людям. Я пришёл, чтобы показать бескорыстность, но сам себе не верю. Даже Джулия оставляет попытки насчёт меня, позволяя моему страху надёжно укрыться. Но я ведь стараюсь, действительно стараюсь: я хочу как и все, выполнять долг. Я порой делаю то, что уже не в моих силах, а всё равно ощущаю в себе эту мерзкую личину прошлого. Я ощущаю, что не могу быть как все, и меня это очень тяготит. Наступило ещё одно молчание, но было в нём в отличии от всех прошлых что-то более значимое. Джейн услышала, как что-то стучит, и не сразу до неё дошло что это её сердце. Слова Аркейда поразили её, оглушили настолько, что она могла слышать собственное сердцебиение. Да, печально... В этот момент Курьер и сама себе позавидовала – ей и так нелегко с этим противостоянием совести и побитых мозгов, а тут ещё могли бы быть какие-то душевные муки! Нет уж! – Послушай, Аркейд... – Курьер почувствовала как пересохло горло, хотела было сделать глоток из бутылки пива рядом, но решила отставить затею. –...я тебя не осуждаю. Никто тебя не осуждает: самое главное, перестань это делать ты. В конце концов: мы не выбираем где родиться, а тех, кто нас заделает, тем более. Кто знает, может быть мой биологический папаша был сторонником Легиона, может быть, и даже скорее всего, он убивал людей... Но даже если бы я знала об этом, себя бы я точно не стала винить. Вот его – да! Определённо да! – Курьер аж зажестикулировала, – А себя терзать мне это нахрен не надо. А ты и так вон много чего сделал, и люди это тоже видят. Тебе просто надо самому всё увидеть и услышать. А то, Джулия говорит ты совсем из своей палатки не выходишь. Сюда вон, сама не понимаю почему пришёл... – Потому что здесь ты. – его голос звучал так, словно сказанное было самым очевидным в мире. – Все знают, что в тех местах где появляешься ты, что-то меняется. Вот и я подумал, что может быть у меня бы тоже что-то изменилось. – И как? Аркейд задумался, они опять помолчали, потом, последователь повёл плечами. – Пока не знаю. Возможно да. А может я просто хочу спать. – оба улыбнулись, и Курьер даже засмеялась. Интересно, что пять минут прошли уже давным давно, а Джулии так и не было. Но это Курьер с Аркейдом подметили лишь под утро, а всю оставшуюся ночь, они говорили. Долго, свободно, и Джейн даже под конец беседы позволила себе нелепые вопросы. Она даже задала тот же вопрос о Цезаре что задавала и Джулии, на что Аркейд поморщился, и сказал что подсыпал бы ему в лекарство отраву. Курьер опять засмеялась, но с этим ответом была полностью согласна. Джулия Фаркас пришла, уже когда рассвет слегка побледнел, перетекая в день. Как оказалось, бедняжка работяга присела за стол в своём кабинете, поставить эти самые галочки в заметках... И уснула. Да, вот так вот! Когда Курьер уходила обратно в поиски работы и приключений по Стрипу, Аркейд встретил её у ворот мормонского фронта. – Вот. Возьми. Тебе пригодится. – он передал Джейн один докторский саквояж и сумку набитую стимуляторами. На удивлённые глаза врач реагировать не стал, по крайней мере, сделал вид. Джейн хитро улыбнулась. – Ну что ж, благодарствую. – она уложила "гостинцы" к себе в дорожную сумку, и перед тем как окончательно уходить, послала Аркейду воздушный поцелуй. Тот растерялся и покраснел. – Чао какао! – бросила Курьер, и быстро шмыгнула на улицы Фрисайда. Подул ветер: не прошло и минуты, как у неё под ногами уже валялся какой-то наркоман, и просил милостыню. Джейн кинула в него стимулятором, и посоветовала пойти к последователям. Естественно в ответ она получила поток мычания и пьяных ругательств, но внимания этому уделять не стала. Самое главное, что Курьер поменяла что-то в жизни Аркейда Геннона, а остальное не важно.