Протокол

Заголовки таблойдов и реклама:

В Намура заявили: «Кукла не человек. Мы продаем сервис, а не душу»

«Большинство владельцев не знают даже базовой схемы своего ИИ. А зря» — книга «Хакни куклу», стала хитом на форуме ReFrame. Купи со скидкой в 4%!

«Мягкость прикосновения нового поколения: SkinSafe 7.3 — смазка, одобренная 98% владельцев Namura! Теперь с ароматом белого сандала и усиленной защитой от микроцарапин. Подходит для всех портов. Гипоаллергенно!»

Ирука сидел на кухне, вертя в пальцах чашку с давно остывшим чаем. На экране перед ним — окно видеосвязи, где ухмылялся Мизуки: небритый, с вечно скользкой ухмылкой. — Ты серьезно сейчас? Намура? Да еще с такой сборкой? Где ты вообще его нашел? Дашь поюзать? — В переулке. Нет, — коротко ответил Ирука. Мизуки продолжил, хрустнув чем-то с той стороны: — Не говори мне, что не использовал то, что чинил. Кто в нашей сфере не… ну ты понял. — Я не… — начал Ирука, но Мизуки уже смеялся. — Ладно-ладно. Ты у нас святой. Но если серьезно — я бы на твоем месте юзал пока есть. Все равно потом прошивку обновишь, хозяин не заметит. — Он у меня не на продажу, — вырвалось у Ируки. Слишком быстро. — Опа… — протянул Мизуки. — Уже «он» да? Не «оно». Ты точно его не юзаешь? Ирука вспыхнул и вырубил связь, он искал редкие запчасти — конечности Намура были такими, у Мизуки могла быть пара. И скрипя сердцем Ирука ему позвонил, о чем сейчас жалел. Это его тогда бесил секс с куклами и он это среди прочего, предъявил Мизуки, теперь как-то так выходило что он сам решил завести куклу. — Все в порядке? — голос был спокойный. Какаши вышел из энергосна и слышал разговор. — У Мизуки есть детали. Дорого правда, но не плохие. — Тебя что-то расстроило? — Предлагал тебя поюзать на обмен, — продолжил Ирука. — Некоторые техники так и делают, — сказал Какаши, глядя в сторону. — Я не спал с машинами, — тихо сказал Ирука. Какаши посмотрел на него внимательно. — Аа… ты из этих? Машинофобов? Улыбка была, голос — шутливый. Только Ирука слышал и видел за этим что-то другое личное. — Или просто брезгуешь? — добавил Какаши, как бы между делом, но взгляд при этом не отводил. Ирука чуть помедлил. — А ты хотел бы? Спать с людьми. Если бы был выбор? Какаши медленно опустил глаза. — Зависит от того… кем быть в этом. Игрушкой? Или… кем-то, чье мнение учитывают. Тишина повисла между ними. Ирука услышал в этих словах не столько даже желание — сколько жажду быть воспринятым как человек, не как опция. Он хотел что-то сказать, но Какаши уже усмехнулся: — Забей. Я все равно по условиям «многофункциональный». Просто не забудь антисептическую смазку, если решишься — для психологического комфорта. Так-то ты уже все заменил. Он ушел обратно в энергосон, решив таким образом завершить разговор. Ирука еще долго сидел у монитора листая дальше объявления на форуме.

***

— Вот смотри, — Ирука выдвинул голографический интерфейс из панели и вызвал ленту предложений. — Эти дешевле, но у них отклик хуже на треть. Эти — с углеродным армированием, зато жрут заряд как старая кофемашина. Какаши сидел в кресле, облокотившись спиной о спинку. Его корпус был теперь почти идеален — ни царапин, ни следов от старых ремонтов. Только отсутствие конечностей придавало ему уязвимый, недосказанный вид. Он наблюдал за Ирукой внимательно — с тем сосредоточенным выражением, с каким в прошлом, наверное, военные тактики оценивали поле боя. Или дети — лицо человека, читающего им сказку. — Тебе стоит взять гибридные, — сказал он. — Четвертая ревизия, три оси. Их тестировали в промышленных экзоскелетах. Ирука кивнул, двигая пальцем по ленте, но через мгновение поймал себя на том, что смотрит на Какаши, а не на экран. Его губы шевелились — он обдумывал что-то еще, явно. — Ты сейчас выглядел так, будто вспоминал детство, — усмехнулся Ирука. — Может, так и есть, — ответил Какаши. — Только мое «детство», как и у любой куклы заняло тридцать восемь минут в сборочном блоке с лазерной запайкой. И сразу после — тест на устойчивость к боли. Восемь уровней. Ирука отложил падд. Он иногда ловил себя на том, что теряется в разговоре с этой куклой. Как будто это ему не хватает предустановленных диалогов.

***

— Нашел, — сказал Ирука, входя домой. Он держал в руках контейнер с маркировкой Намура, почти не дыша от волнения. — Они… с минимальной наработкой. Почти не использовались. Совместимы с твоей моделью и прошивка пиратская, не будет конфликтовать с твоим кастомом. Считай, повезло. Какаши сидел в кресле, завернутый в плед. — Ноги? — спросил он, чуть усмехнувшись. — Так и быть, побегаю за пиццей. Только без рук будет сложно. — Руки — позже, кредитов не хватило, — Ирука включил рабочую лампу. — Сейчас надо сначала правильно подключить двигательные импульсы к сенсорике. Придется… обнажить корпус. Прости. — Ну, ты уж постарайся быть нежен. Я почти привык к твоей стеснительности. Он шутил. Как всегда. Но в голосе было что-то другое — легкий оттенок уязвимости, спрятанный за иронией. Ирука замечал, что он смеялся и шутил почти всегда, когда хотел скрыть волнение или страх. Ирука не знал сколько времени он в таком полуразбитом состоянии, когда в последний раз ходил, двигался самостоятельно. Но он понимал почему его не чинили. Зачем, если так удобнее его использовать. Ирука положил его на рабочий стол. Снял плед. Протер синтетическую кожу на стыках новых креплений. — Нервные сигналы — сцепляются только в активном режиме. Это может быть неприятно. — Может, не стоило сенсорику так тщательно чинить, — пробормотал, улыбаясь Какаши. — Сломанный — зато не больно. Ирука помедлил. Его пальцы на мгновение легли на грудную панель — успокаивая. — Я аккуратно, говори если что. Какаши вздрогнул, когда первый импульс прошел от бедренного соединения в новый модуль. Ирука сразу же остановился, посмотрел на его лицо. — Все нормально? — Да. Просто… цепь нагрузилась давит. — Вижу. Сейчас поправим. Он работал медленно. Подключал каждый интерфейс осторожно. Смотрел, как изменяется реакция — и останавливался, если Какаши едва заметно морщился. Давал передохнуть, ждал пока схлынет пик кривой на сенсорной панели и снова паял. Когда ноги были полностью подключены, Какаши медленно пошевелил пальцами стопы. Потом — коленом. Потом обеими. — Ощущения… четкие, — сказал он. Новая пара ног — черный матовый сплав, армированный, почти без швов — выглядела чужеродно технично и вместе с тем странно элегантно. Броня начиналась от середины бедра, как черные чулки, покрытие защищало от высоких температур, ударного воздействия и повышенной нагрузки. Было не таким популярным как классика, ведь кто использовал Намура в промышленной работе — они скорее офисные или бытовые работники. Поэтому Ируке повезло — достался такой редкий кастом за пол цены от классики. — Ну что, — раздался ленивый голос Какаши, — теперь я точно выгляжу, как подарок для состоятельного извращенца. Или как готичная мечта. — Он нарочито раздвинул ноги, согнув колени и выгнулся, пользуясь тем, что корпус обнажен. Это придало жесту игривую порочность. — Может, хочешь попробовать? Проверить гибкость? Ирука едва не фыркнул. Он отвел взгляд — но не сразу. Секунда, может, две. Хватило, чтобы мозг отметил: да, кукла красива. Стройные линии, минимализм черного ему шел, плавная механика — двигается без шума. Но больше всего — глаза. Живые. Ироничные. Чуткие. — Ты знаешь, что красивый, да? — спросил он просто. И, прежде чем Какаши успел сострить, медленно провел рукой от щиколотки к колену, затем по внутренней стороне бедра. Осторожно, бережно оглаживая. — Помнишь, как потерял конечности? Какаши замер. Потом чуть хрипло ответил: — Не помню, как это произошло. Боль — и резкий обрыв датчиков. Сенсорика перегорела, система сбросилась. Очнулся уже без конечностей. Меня выбросили на улицу. Никто не объяснил за что. Ладонь Ируки все еще лежала на бедре. Какаши изучал его реакцию на провокацию. — Мне жаль, что так вышло. Другого кастома не было, а с этими ногами ты прав — выглядишь… как будто сошел с афиши для фетишистов. Какаши усмехнулся, но уже мягче. — А ты умеешь делать комплименты, учитель. Мне все нравится, не парься. Это лучше, чем без них. Ирука улыбнулся. — Тогда попробуем встать. — Осторожно, — Ирука подставил руку под спину, помогая Какаши сесть на край сборочного стола. Металлические суставы ног тихо щелкнули при первом движении, сенсоры на секунду погасли, потом снова включились — стабилизировались. Какаши глубоко вдохнул. — Ну что… тестируем. Он опустил ступни на пол. Стоял шатко, будто под ним зыбкий лед, пока выравнивался баланс и рассчитывалось действие гравитации. Ирука придерживал его за талию, обнимая, давая опору. — Все в порядке. Я рядом. Сделай шаг. Первый шаг был коротким, почти падением вперед. Второй — уже увереннее. На третьем он засмеялся. — Я иду. И не гремлю, как консервная банка. А ты хорош, мастер. Ирука усмехнулся и потянулся к одежде. — Вот. Надень это. Наконец-то ты будешь в штанах, а не в пледе, как уставший философ. Он помог ему натянуть простые темные брюки. — М-м, — сказал Какаши, оглядев себя, — не хочу показаться неблагодарным, но, по-моему, ты выбирал их под себя. Они слишком обтягивают мою… кибернетическую самооценку. — Выбирал, что было, — отозвался Ирука, но сквозь усмешку было слышно, как он старается не показать, что волнуется. Стоя Какаши уже, не воспринимался как кусок сложной работы, он искренне улыбался ему и Ируку невольно тянуло улыбнуться в ответ. — И белья ты мне не купил, хозяин. Это воспринимать как намек? Ирука не выдержал и рассмеялся, — я на мели, но потом мы тебе купим одежды, обещаю.

***

Станция бесконтактной зарядки была установлена наспех — за день до того, как Ирука принес Какаши с гаража. Новые ноги открыли возможность не закреплять корпус ремнями на стойке, а просто посадить его на коврик и подключить к потоку. Теоретически. Практически коврик был старый, рассчитанный под другие материалы. Для синтетической кожи его текстура была слишком грубой, а температура во время передачи энергии — слегка превышенной. Какаши молчал. Неделю. Две. Три. Ирука возвращался домой в полночь, с глазами, налитыми усталостью, бормотал что-то невнятное и падал на кровать. Он пытался покрыть долги за ремонт андройда. Подрабатывал. Нормально не успевал даже поесть. И Какаши не говорил. Он просто менял позу. Иногда отключал сенсорику — ненадолго. Иногда просто заряжался стоя, зная, что так медленнее, но не жжет кожу. Он привык. В прошлом его жгли и похлеще. Через месяц Ирука выспался впервые. Встал поздно. Сделал себе кофе. И вдруг, увидел, что Какаши сидит на коленях, красиво, конечно, но армированные ноги снижали проводимость зарядки. Он подошел ближе. — Что такое? Встань. Почему просто не сесть корпусом? — Ирука уже шарил по его телу руками, стаскивая штаны. Он подумал слетел бедренный сустав или проблема какая-то вышла на стыке конечностей. И это был настолько хозяйский жест, что Какаши про себя решил его потроллить как-нибудь на эту тему. А Ирука между тем заметил покраснения на бедре. Следы перегрева — будто ожоги от слабого солнца. — Черт… — пробормотал Ирука и потянулся ближе. — Почему ты не сказал? Какаши пожал плечами. Его голос был легким, почти ироничным. — Ты приходишь и засыпаешь, не раздеваясь. Зарядка по важности не в топе. Моя харизма пострадала конечно, но кожа терпит. — Кожа, блин, терпит, — зло повторил Ирука, но в голосе только усталость и вина. — Сколько? — Недели три. — Он чуть помолчал. — Я понимаю. Сейчас по деньгам не до ковриков. Ирука посмотрел на него молча. Потом шагнул к ящику с кабелями. Нашел длинный, крепкий, с двойной изоляцией. Подключил его к станции, вставил штекер в порт у основания позвоночника Какаши. — Что ты…? — Идешь ко мне в кровать, — сказал Ирука устало. — Кабель дотянется. Потом куплю коврик. — Это приказ? — усмехнулся Какаши, — мне надо посопротивляться для приличия? Ирука хмыкнул, надел ему штаны и сам откинул одеяло, давая место для отдыха. Какаши лег. Медленно, осторожно, чтобы не потревожить контакт. А Ирука пошел за термопастой, она шлифовала и заполняла испорченную текстуру синтетической кожи, возвращая ей однородность, в том числе при ожогах. Даже если на бедре и ягодицах они смотрелись странно очаровательно на бледной коже. Заодно он решил обработать стыки в нижней части корпуса, рутина до которой весь месяц не доходили руки. Ирука, присев на краешек кровати, выдавливал прозрачную термостойкую смазку на ладонь. Одной рукой он потянул штаны вниз, Какаши приподнял таз и дыхание Ируки сбилось. Эта кукла в его кровати слишком сильно походила на человека. Какаши, полулежа на боку, наблюдал за ним с ленивой полуулыбкой и насмешливой искрой в глазах. — Снова эта? — протянул он, глядя на тюбик. — Серьезно, Ирука? Опять твоя любимая? — Она просто хорошо ложится. — не глядя, буркнул Ирука. — Она пахнет ванилью. Как будто у меня роман с кондитером. Ирука вскинул бровь. — Это критика? Какаши лениво потянулся под его руками, сгибая колени. — Нет, просто почему ты выбираешь запах смазки? Это ведь не тебе вставлять будут. — Это нейтральная термопаста! — Нейтральная, да? Ну-ну. Тогда объясни, почему я после этого блестю как промо-дилдо из телемагазина во всех интересных местах. Ирука фыркнул, прикусив губу, чтобы не засмеяться. — Просто потерпи, ладно? Я почти закончил. Какаши шумно вздохнул, а потом с самым невинным выражением добавил: — Знаешь, мне кажется, ты просто хочешь, чтобы я был сладенький. Ванильный. Послушный. Намазан с ног до головы и лежал, пока ты делаешь свое… техобслуживание. Он вытянулся чуть драматичнее, чем было нужно. — Ну а что, я ж для этого и создан, верно? Ирука покраснел до ушей. — Ты создан, чтобы выносить мозг. И ты прекрасно справляешься. Какаши ухмыльнулся. — Только мозг? А я-то надеялся на что-то поинтереснее. — Замолчи уже! Какаши засмеялся — коротко, открыто, с тем искренним удовольствием, которое всегда разоружало. А потом, глядя как Ирука продолжает работу, совсем тихо добавил: — Но спасибо, что ты такой внимательный. Нет ничего сексуальнее твоей занудности, а мне есть с чем сравнить, между прочим. Ирука притих. А потом мягко провел пальцами по стыку соединения между ног, под мошонкой, почти лаская. — Мы возьмем другой запах, если ты хочешь. — Хочу, — Какаши смотрел ему в глаза и Ирука едва улавливал, что кажется конкретно сейчас, они говорили не о смазке. Он смутился и пошел на кухню, помыть руки, заняться завтраком и не думать о том, что впервые за всю свою жизнь всерьез подумал о том, что хочет андройда.

***

Вечер выдался тихим. За окном сыпал редкий дождь, по стеклу ползли кривые дорожки капель, и в квартире царила почти лениво-бытовая тишина. Какаши стоял на ковре, а над ним — парила прозрачная витрина голограмм. Ему нужна была одежда, так как они собирались сходить на регистрацию собственности. Он с интересом смотрел онлайн-каталог одежды, используя голосовые команды чтобы примерить варианты. Голограмма с точной проекцией тела одела его в простую серую футболку и темные штаны. — Ну? — повернулся он к Ируке. — Скучно. Как учитель на субботнике, — отозвался Ирука. — Следующий. — Хм, а это? Голограмма заменилась на строгие брюки и водолазку. — Пять из десяти. Какаши фыркнул. Музыка в фоне изменилась — на что-то легкое, с гитарными переборами. Следующая проекция — толстовка, шорты. — Вот. Почти удобно. Но тебе не нравится желтый, да? — Я не против. Но на тебе это выглядит… странно. — Тогда финальный раунд. Какаши активировал сразу весь экран фильтров. — Что ты… — начал Ирука, но замер. Голограмма вспыхнула. На Какаши — короткая черная юбка, чулки в сетку, обтягивающий короткий топ с надписью «Touch ID Required». Музыка в фоне сменилась на неоновый ремикс, начав стучать басами. Какаши сделал медленный шаг, качнув бедром. Развернулся, изображая позу для фото на подиуме. — Господи, — выдохнул Ирука, захлебнувшись смехом. — Ты… ты сумасшедший. Ты точно выбрал фильтр «мужское»? — Это была реклама «экспериментальных размеров». Я не виноват, что ты оставил доступ ко всему каталогу. Ирука с трудом выговаривал, смеясь: — Все. Покупаю тебе только это. Сам напросился! — Одобряю, — с самым серьезным видом кивнул Какаши, затем выключив демонстрацию, сел обратно на ковер. — Хотя если серьезно… давай подберем что-то… Что тебе нравится? Он сказал это — спокойно, почти тихо. Ирука вдруг понял, что под всем этим танцем, под черной мини-юбкой и розовом дерзким топом был… запрос. На то, чтобы быть увиденным. Чтобы кому-то действительно было важно, как он выглядит. Ирука встал, подошел, и, склонившись, ткнул в панель: — Вот это. Простой темный лонгслив. Я сам люблю такие. И еще вот — брюки. В них ты будешь похож на обычного человека из пригорода. Он сказал это буднично, но при этом… тепло. Какаши не улыбнулся. Только кивнул и повернулся к каталогу. Проекция одежды точно легла по телу. Ему шло. — Оформим заказ, — сказал Ирука, оплачивая. — Только добавь те чулки. Выразительный взгляд Какаши его не разубедил. Они оба рассмеялись.

***

Здание выглядело так, будто его не ремонтировали с тех пор, как перестали печатать бумажные направления. Поликлиника сертификации ИИ — серый коридор, автомат с кофе, сбоившая панель регистрации. Ирука держал в одной руке пакет с документами, в другой — планшет с прошивками. Какаши шел рядом, молча, с прямой спиной, в рубашке с аккуратно подвернутыми рукавами. Он знал, как держаться, чтобы не вызывать жалость. Но здесь жалость не была проблемой. Проблемой было отвращение. — У вас недействующий контрольный номер, — сказала женщина за стеклом, даже не поднимая глаз. — Модель требует перерегистрации через главную сеть. — Он не подлежит сетевой регистрации. Это кастом. Есть допуск по линии независимого мастерского обслуживания. Вот, — Ирука подал флеш-карту и документы. — Перепайка подтверждена, прошивка сертифицирована. Женщина фыркнула. — Кастомы… Честно, кто в здравом уме держит таких у себя дома? У вас-то хотя бы допуск медицинский есть? — Да, — сказал Ирука. — И договор на ответственность. Он не боевая модель. — Ага. А без рук, значит, чисто для эстетики? — она посмотрела на Какаши впервые. Тот смотрел в точку над ее головой. — Вы проведете сканирование или мне уйти с жалобой? — сказал Ирука. Она молча встала. Голографическое окно с номером очереди высветилось на стене. Когда они вышли, Ирука молчал. Он чувствовал, как у него внутри все гудит — раздражение, которое некуда выплеснуть. Потому что в этом городе все так работает. Кастомы — вне норм. Кастомы — подозрительные. Кастомы — скорее всего, «для извращенцев». Какаши шел медленно. — Это всегда так? — спросил он негромко. — Чаще, чем хотелось бы, — ответил Ирука. — Я запомню. Значит, в таких клиниках лучше не говорить и не двигаться первым. — Нет, — Ирука остановился и развернулся к нему. — Не лучше. Но безопаснее. Какаши кивнул. — Хорошо. Я постараюсь не нервировать. Ирука замер перед поворотом в блок сертификации. — Только помни, что ты не ошибка. Не повод стыдиться. Кастомы такие же ценные ИИ. Они индивидуальные, и в этом их особенность. Даже если здесь считают иначе. Какаши усмехнулся. Но глаза были не веселыми. — Ты очень… правильный. — Нет, — покачал головой Ирука. — Просто это мой выбор — я не хочу быть одним из тех, кто не способен понять что-то что выходит за рамки стандартного. Помещение техосмотра было стерильно-пустым: белый глянец стен, темная линия светового сенсора под потолком, кресло с высоким подголовником в центре комнаты. Одна стена была из стекла, за ней — операторская. Две фигуры: женщина с планшетом и мужчина в форме наблюдателя за ИИ. Какаши сидел в кресле. Ирука стоял рядом, прижимая к себе планшет с документами и приватным профилем техобслуживания. — Субъект — кастом? — спросила женщина, не поднимая глаз. — Модель без идентификатора, корректно? — Да. Идентификатор удален на уровне корневой зоны. Выдано разрешение на персональное сопровождение. Она щелкнула пальцем по экрану. — Хорошо. Проверка файла личности. Подача запроса на извлечение поведения. Подключим спинной порт, начнем первичную телеметрию. Офицер в форме шагнул вперед, не спрашивая. Резко, без предупреждения, отогнул ворот рубашки Какаши, пальцами оттягивая ткань — как будто развязывал упаковку. Схватив за волосы, потянул голову вниз, чтобы лучше видеть порт на шее. Ирука увидел, как Какаши перестал дышать. Не вздрогнул. Не отпрянул. Выключился. Прямо на глазах — ушел внутрь себя. Тот, кто еще утром шутил на кухне, провоцировал, поддразнивал, играл, сейчас полностью отключил всю мимику, имитацию дыхания, индивидуальность. Когда его подключили к кабелю взгляд у него стал стеклянный, пустой. Ирука знал этот взгляд. Он видел его у списанных моделей, у которых полностью отключенный модуль сенсорики. Он не раздумывал. — Вы не имели права трогать его без моей команды, — голос был низким, ровным. И слишком четким. Он не кричал. Он давил. Офицер обернулся. — Простая проверка доступа. — Нарушение протокола соприкосновения с кастомной серией. У него нет стандартной сертификации, доступ регулируется вручную. Вы только что нарушили две статьи: незаконный физический контакт и попытка обхода интерфейсного разрешения. — Послушайте, это не… — Это — субъект, находящийся под моей опекой. Любая попытка прямого подключения без письменного согласия — вмешательство. Я запрашиваю немедленный отвод и допуск к самостоятельной передаче логов. По действующему приказу от шестого января — кастомные модели могут проходить техосмотр под контролем владельца. Женщина нахмурилась. — Вы юрист? — Техник четвертой категории с доступом в систему сертификации. Если вы попытаетесь спорить, я начну съемку и подам запрос в департамент лицензирования на превышение служебных полномочий. Они замерли. А потом — отступили. Офицер скривился. Но сделал шаг назад. Женщина поджала губы. — Хорошо. Загрузите логи самостоятельно. Отправьте нам в течение тридцати минут. Если будет отказ — протокол будет оформлен принудительно. — Я знаю, — кивнул Ирука. Он быстро закончил передачу данных. — У меня все готово. Мы закончили? Она кивнула, ее взгляд был холодным. Но она больше не смотрела на Какаши. Только на Ируку. Как на проблему, решить которую у нее не хватало полномочий. Они вышли из помещения. Дверь закрылась за спиной, приглушив гул вентиляции. Какаши шагал рядом. Все еще в том же состоянии — спокойный, механически собранный. Ни одной реплики. Ирука остановился, коснулся плеча. Не надавил — просто обозначил. — Какаши. Тот медленно повернулся. Глаза все еще пустые. Ирука выдохнул. Встал прямо перед ним. — Какаши. Тишина. Он осторожно коснулся ладонью его лица. Удержал взгляд. — Они не тронут тебя. Я не позволю. Уже все позади. Медленно, как будто из-под слоя глины, в глазах Какаши проступило внимание. Мимика стала возвращаться. Он моргнул. — …ты злишься, — хрипло. — Да. — Не стоило. Я… просто отключился. — Я видел. Он опустил руку. — Не делай так. Не исчезай. Какаши слабо усмехнулся. — Так… проще. Я уже знаю, как это работает. Если не сопротивляться, тебя быстрее отпустят. — Чушь, — отрезал Ирука. — Если не сопротивляться, тебя перестают видеть. Идем домой.