Искала

Тринадцатое марта. Глеб специально сразу после подъема с постели смотрел на часы. Вчера он заснул позже обычного: к часам четырём утра. В каждую ночь с двенадцатое на тринадцатое число он сначала страдает бессонницей, а когда всё же проваливается в сон, ему грезит один и тот же человек. Нежные, словно у ангела черты лица; светлые волосы и голубые глаза. Он запомнил все до мельчайших подробностей. Даже татуировку на руке. Викторов никогда его не видел: на фотографиях в соцсетях, на обложках журналов, на рекламных баннерах и уж тем более наяву. Ни в одном месте в этом городе он не встречал никого даже чуть-чуть похожего на этого парня. Тогда кто он?

«Я искала тебя, годами долгими

Искала тебя, дворами темными

В журналах, в кино, среди друзей»

Пару часов Глеб сидел в недоумении. Весь этот бред происходит на протяжении нескольких месяцев. Он пытался составить фоторобот, нарисовать хоть что-нибудь похожее, найти в интернете по описанию облика. И всё тщетно. Эта обеспокоенность после сна мучает его постоянно, оставляет след на целый день. Пора бы привыкнуть к этому, как к расписанию занятий в спортзале. Но не получается. Это другое. Хотелось бы забыть это лицо навсегда, стереть из памяти. Приходит сообщение. Вновь Смирницкий.

«Привет👋 Пошли с нами сегодня на тусу!🕺 День рождения Кента моего Кента его Кента...ну ты понял, короче🎉 В 19:00 ***, квартира 44.»

Хорошая идея. Просто пойти и развлечься сегодня. Просто к неизвестному типу на день рождения. Как минимум развеяться, как максимум — напиться до беспамятства. Викторов отложил телефон. На часах шесть вечера. Не слишком поздно. Было решено выдвигаться.

***

Обычная тусовка, куда приглашают всех, кого попало. Можно и без подарков, и без понимания того, к кому пришёл. Но Глеб не мог прийти с пустыми руками. По пути он взял какие-то дорогущие конфеты, которые вскоре просто передариваются. Викторов уже слышал кучу голосов, смешавшихся в один ком вместе с громкой музыкой. Как и договаривались, его встретил Гриша. Вёл с собой какую-то даму, придерживал за талию и чуть прижимал к себе. Выглядела она мягко говоря не очень, но судя по лицу Смирницкого, его это не очень волновало. — Заходи-и-и, — тянет Гриша, затягивая свободной рукой Глеба в квартиру, —тут такая туса! Закачаешься! Дверь захлопнулась. Приходилось кричать, чтобы услышать друг друга в этом шуме. — Я тебе охотно верю, — прокричал в ответ Викторов, рассматривая помещение. Для таких сборищ квартира выглядела больно светлой. Никаких ярких огней, как в ночном клубе. Белые обои, ухоженные цветы на подоконнике, фигурки из глины, привезенные как сувениры из разных стран. Впереди все собрались в кругу. Кричат, толкаются, поздравляют того, кто в центре круга. Как в садике. Хотелось бы посмотреть на именинника. По традиции заиграла песня Аллегровой «С днём рождения!». Кажется, все успели ее возненавидеть, но все ещё включают на каждом дне рождения. Круг по-тихоньку начал уменьшаться. Оттуда показалась белая макушка. На кого-то он похож. Крепкий такой, чёрная роза на запястье, губы пухлые, растрёпанный и цепь на шее... Викторов оцепенел. Всё точь в точь. Всё, что он искал. Смеётся, сверкает глазками, обнимает кого-то. Просто здесь, просто на этой незапланированной вписке, просто «кент кента». А Глеб из-за него спать нормально не мог. Сомнений нет, это же он. Точно он, где ещё ему быть?

«И в день, когда нашла, с ума сошла

Ты совсем как во сне

Совсем как в альбомах

Где я рисовала тебя гуашью»

Эмоции смешались в один ком, застряли в горле. Какая-то часть Глеба не верила подсознанию, однако разум сильнее: он протёр глаза, зашатался, встряхнул головой. Все поплыло, но от того самого взгляд отводить нельзя. Вдруг исчезнет. Вдруг снова превратиться в безумный кошмар. Гриша недоумевающим взглядом наблюдал за другом, потряхивал, мол, чего замолчал. — Эй, ау-у! — Смирницкий несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом Глеба, — чё такое, ты куда залип? Тёлку какую-то подцепить хочешь? Глеб, словно в астрале, промычал, поправил кудри и пошел прямо по курсу. Вот так оставлять того, кого видишь в ночи с двенадцатого на тринадцатое нельзя. Ещё и красавйа на убой. «Случайно» врезаться в именинника — нормально ведь? — Ой, — Глеб картинно заморгал, поднял глаза на мишень, — сорян...Ты же именинник? — Ну, — незнакомец усмехнулся, ответно прожигая собеседника своими синими радужками, — я. — Ааа...Ну...с днём рождения, получается! — было хорошо видно, как Глеб смутился. — Спасибо, — парень взял коробку конфет в руки, улыбнувшись шире. — В первый раз тебя вижу. Я Саша, — Ясюкевич протянул свободную руку. — А меня это...Гриша привёл. Глеб, — Викторов ответно протянул руку, — приятно познакомиться. — Пошли присядем, познакомимся хоть. А то внушаешь доверие своим щенячьем взглядом, — Саша не отпускал руку нового знакомого. Как раз провел до ближайшего диванчика. Остального вечера Глеб уже не помнил. Все шло слишком хорошо. Рюмка за рюмкой, разговоры о всём, чем только можно, нелепые пьяные прикосновения, от которых безумно кружило и без того пьяную голову. И в конце концов чужие нежные губы...

***

Кому то приспичило сверлить прямо с самого утра. Умные люди разошлись по домам после пьянки, остальные валяются в квартире именинника. На удивление было тепло, хоть и отопление во всех квартирах выключено, а на улицах далеко не лето. Может быть от того, что Глеб заснул в одежде. Или... Викторова осенило: тепло исходило от тела рядом, которое он обнимал. Чье-то лицо уткнулось в грудь, водя носом по худи. Видимо сосед по постели тоже проснулся от сверлящих придурков сверху. Показалась белая кучерявая голова. Викторов улыбнулся, прикрыл глаза вновь, чуть поглаживая Сашу по спине.