Тихая гавань

— Так что за свидание ты решил устроить, а? — поинтересовался Сукуна, когда они уже сидели в машине. Сатору загадочно молчал всю дорогу, лишь изредка усмехаясь и ёрзая от нетерпения на водительском месте. Сукуна был вынужден сидеть рядом и наблюдать за этим представлением. — Не волнуйся, тебе понравится, — заверил его Годжо, хихикая. — Я всё предусмотрел! Ничего слишком грандиозного, но очень мило. — Это не ответ. — Сукуна вздохнул и усмехнулся. — Ты подозрительно много улыбаешься. — Ну, что я могу сделать, если у меня такое хорошее настроение? — хмыкнул Сатору, невинно округляя глаза и бросив быстрый взгляд на мужа, прежде чем вернуться к дороге. Местечко, куда они направлялись, находилось довольно далеко от Токио, им пришлось ехать не меньше часа, однако оно не содержало в себе ничего примечательного. Обычный человек, вероятно, просто удивился бы наличию в самом сердце Японии явно европейского заведения, но не более того. Ресторан был простым, но милым: небольшая веранда с выходом к воде, красные шторы, лёгкий летний дизайн, отдающий чем-то итальянским. Здесь было уютно и немноголюдно, а приятная музыка скрашивала вечер, который уже становился розовым с расцветом заката. В воздухе пахло пастой и тягучим ароматным сыром, а ещё чем-то сладким и вкусным — домашним вином. Частью дизайна ресторана были виноградные лозы, которые щедро оплетали балки веранды из тёмного дерева, цеплялись за шторы и уходили на черепичную плоскую крышу. Правда, учитывая капризный японский климат, вероятно, это были лишь искусственные декорации. Дождь кончился. На улице всё ещё было свежо и сыро, однако последние лучи яркого солнца жадно лакали воду из луж, забирая её вместе с собой на покой. Лужи отражали лёгкий красноватый свет так, что и небо, и земля казались розовыми, как в старых аниме. Годжо поставил машину немного в отдалении, чтобы Сукуна не сразу понял, куда он их притащил. Альфе пришлось закрыть глаза и идти за руку с Сатору, пока тот прыгал рядом, как заяц, смеясь и дрожа от нетерпения. — Готов? — Годжо перескакивал с ноги на ногу. — Ты не подсматриваешь? — Нет. — Сукуна тяжело вздохнул. — Можно уже смотреть? — Да! Открывай глаза! — Сатору затаил дыхание. Сукуна покорно разлепил веки и удивлённо замер. Он ожидал от своего мужа чего угодно, но точно не этого. Заведение, в которое тот их привёл, кое-что очень сильно ему напоминало. — Так, погоди… — Сукуна потёр лоб, озадаченно улыбаясь. — Где ты, черт возьми, нашёл такой ресторан в Токио?! — Тебе нравится?! — Годжо тут же начал трещать, он слишком долго сдерживался: — Я специально искал именно такой, понимаешь?! Я хотел, чтобы всё было идеально, прямо как во время нашего медового месяца, помнишь? — Он игриво подвигал бровями. — Я так скучал по этому времени! Пойдём, пойдём, тебе понравится. Там всё очень похоже на Рим! И, Боже мой, тут самая вкусная итальянская пицца во всей Японии! Давай, давай, я знаю, ты просто в восторге. Годжо раздул грудь от гордости, таща мужа за собой. — Ты никогда не перестанешь удивлять меня, да? — Сукуна посмеивался, наблюдая за Сатору. — Мне очень нравится, серьёзно. Впрочем, как обычно, ты просто умница. Я не ожидал от тебя ничего меньшего, чем совершенства. — Ты ещё ничего не видел, здоровяк, — снисходительно заявил Годжо, быстро разобравшись с официантом и таща мужа к их столику. — Знаешь, найти именно это место было той ещё задачкой! Я присматривал итальянские рестораны в Сибуе, но они слишком маленькие, там нет красивой веранды, которая была в ресторане под окнами нашего отеля в Риме, а ещё кухня слишком сильно адаптирована под японцев. Но это… Это идеал! Кусочек нашего отпуска прямо в Японии. Сукуна молчал, снисходительно улыбаясь, пока Годжо нахваливал свой собственный выбор. Он галантно помог омеге сесть на стул и быстро чмокнул его в макушку, прежде чем сесть напротив. Сатору перевёл на него взгляд. — Ну? Скажешь что-нибудь? — Извини, я ждал, пока ты закончишь, — ответил Сукуна, посмеиваясь. — Я удивлён только тому, что ты не оформил нам экспресс-рейс на самолёте до Италии, чтобы сходить в «тот самый ресторан». У Сатору на пару секунд отвисла челюсть, но потом он начал яростно ахать: — Что?! Боже мой! Ты прав… И почему я до этого не додумался?! Сукуна, черт побери, ты гений… — Он схватился за голову, а потом перевёл такой виноватый взгляд на мужа, что напомнил ему несчастного щенка. — Детка, прости меня… Прости своего глупого, самонадеянного омегу, который совсем не умеет делать хорошие сюрпризы! Боже, я должен был догадаться, что оригинал всегда лучше подделки, и я подарил тебе подделку?! Тебе, когда ты достоин только совершенства?! Мне нет прощения!.. Он встал из-за стола и рухнул на шею Сукуне, чтобы продолжать уже там ныть и извиняться, жалобно на него смотря. Тем временем альфа искренне пытался понять, серьёзно Годжо или прикалывается. Повод был глупейшим, но, пожив в браке с Сатору, Сукуна знал, что это белобрысое чучело могло разныться на пустом месте с чего угодно. С другой стороны, насколько Сатору был чучелом, настолько хороши были и его актёрские таланты. Мужчина пробно погладил его по спине, пытаясь усадить обратно и не устраивать сцену перед всем рестораном. — Успокойся. Я пошутил. — Сукуна тяжело вздохнул. — Мне всё нравится, честное слово. Ты отлично справился. Годжо поднял на него лицо и улыбнулся, услышав его тёплые заверения. Нехотя, но он всё же вернулся на место, усевшись там как ни в чем не бывало и закинув ногу на ногу. Да, Сатору всё-таки прикалывался. — Ладно! Итак, на чем мы остановились? — Он довольно засиял, заметив, что к ним подходит официант, готовый принять заказ. — Давай, детка. Заказывай что угодно! Помнится, ты обещал оставить меня обедневшим сегодня? — Даже если я скуплю всё меню здесь, ты не обеднеешь, — тоскливо ответил Сукуна, закатив глаза. Он взял в руки меню и пролистал его, останавливаясь на разделе с пастой. В общем-то, в процессе заказа еды не было ничего интересного или необычного. Годжо не был бы Годжо, если бы не назаказывал себе сладостей, но в целом обошлось без драмы и лишних жертв. Когда официант ушёл, парочка осталась наедине, они задумчиво слушали какой-то итальянский романс, который звучал в ресторане. Однако вскоре мелодия сменилась, и ей навстречу пришла куда более зажигательная песня. — Это же буги-вуги, — заметил Сукуна, усмехнувшись и вслушиваясь. Затем он перевел хитрый взгляд на Сатору: — Хочешь потанцевать? — Хочу! — Тот подскочил на месте, его глаза загорелись, когда Сукуна мягко предложил ему руку. Затем он осмотрелся по сторонам, отметив, что другие посетители не обращают внимание на песню, и кроме них никто танцевать не собирается: — А… А ты уверен? На нас не посмотрят странно? — Я уверен, — спокойно ответил Сукуна, плавно ведя свою омегу к центру веранды, где было свободное место как раз для танцев. — Какое тебе дело до других людей? Пусть смотрят внимательно и завидуют. — Он рассмеялся, почти сразу вливаясь в ритм танца. Сатору честно не знал, откуда у Сукуны столько уверенности в себе. Мужчина чувствовал себя абсолютно раскованно в центре внимания, спокойно двигаясь под музыку. Он ловко поймал Годжо за руку и закружил его, как пёрышко, так, что омега едва устоял на ногах. Однако в следующее мгновение они уже отплясывали в стройном ритме, звонко цокая каблуками ботинок по тёмному досчатому полу. Сукуна двигался как чёртов профессионал, и Сатору пришлось постараться, чтобы не отставать от него. Это напомнило им обоим их свадьбу: после церемонии они отплясывали до утра, и многие танцы заучивались именно тогда, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями. Годжо чувствовал приятную волну ностальгии по прошлому, когда его тело само воспроизводило танцевальные партии, и хотя они не знали именно эту песню, у них получалось танцевать под неё удивительно хорошо. Зажигательный рок-н-ролл напоминал Сатору ещё и его молодость, когда он тайком сбегал из клана Годжо, чтобы послушать The Beatles и Элвиса Пресли по кассетному плееру с друзьями. Западная старая школа ощущалась тогда чем-то действительно потрясным, и они слушали каждую песню с лицами истинных ценителей. Сукуна снова мягко взял его за руки, чтобы станцевать вместе. Сатору смеялся, повторяя его движения, пока муж вёл их пару. Голубые глаза горели так, словно они уже выпили дорогого итальянского вина. Ноги звонко чеканили ритм музыки, остановиться было сложно, ещё и когда Сатору видел такое же веселье в глазах напротив. Казалось, Сукуна практически флиртовал с ним в танце, они оба не были идеальными танцорами, да и сам Сукуна уже не был тем подтянутым парнем со всеми кубиками пресса, каким он был на их свадьбе. Однако он всё ещё был чертовски горяч, Годжо без раздумий отдался бы ему на этой самой веранде. В какой-то момент Сукуна остановился, чтобы начать просто хлопать в ладоши и подбадривать Сатору, и тот понял, что это его звёздный час. Он включил на максимум всё своё природное очарование, чтобы зажечь, звонкие хлопки рядом были его воздухом, пока он танцевал лучше любой бродвейской дивы. Только когда песня кончилась, Годжо очнулся, тяжело дышащий и довольный. Сукуна поднялся с одного колена и подошёл к Годжо, чтобы притянуть его к себе. Они уже хотели уйти со сцены, тем более, что на них и правда начали смотреть случайные посетители, однако внезапно всё переменилось. Зазвучал вальс. — Ну что, выступим на бис? — шёпотом предложил Сукуна, посмеиваясь и тяжело дыша. — Давай. Где ещё эти скучные стариканы увидят, как правильно веселиться? — Сатору весело обнял его, позволяя Сукуне поставить их в нужную позицию. Ему нравился вальс, потому что в нём он мог постоянно обниматься с Сукуной. Музыка между ними всегда создавала странное ощущение громкой тишины, они двигались в такт ей, позволяя заглушить мысли и оставить только чувства. Это было приятно — рядом с Сукуной он мог даже молчать осмысленно, а не неловко. Их нежность говорила громче любых слов, и то, как Сукуна держался рядом с ним… Каждый раз это наполняло сердце Сатору новой любовью. Он знал, что пока этот удивительный мужчина держит его так, словно он — самое драгоценное, что есть в мире, они всегда будут счастливы наедине. — Ты знаешь, что это за вальс? — тихо спросил Годжо, хихикнув, пока они плавно покачивались в танце. — Не-а. Похоже на Штрауса, — ответил так же тихо Сукуна. Он с улыбкой наблюдал за тем, как и другие пары на сегодняшнем вечере присоединяются к вальсу на веранде. — Я вообще в этом не разбираюсь, — признался Сатору, хихикнув. — Вот мы быдло, да? А с виду интеллигентные люди! — Ну быдло и быдло… Зато мы весёлые, и у нас любовь, — заявил Сукуна, оставив нежный, целомудренный поцелуй на виске Годжо. Тот улыбнулся и прикрыл глаза от удовольствия, мягко прижавшись к груди мужа, пока они танцевали, танцевали и танцевали… Тёплый вес ладони Сукуны на талии дарил чувство защищенности и спокойствия, и Годжо нравилось, как красиво его собственная рука лежала на широком плече его мужчины. Сукуна был невероятным. Невероятным и самым любимым. И Годжо краснел, как алеющий за окном закат, как роза, как девственница, а может, это была просто игра света из-за красных занавесок ресторана. Этого уже не узнает никто. После вальса Сатору не помнил, как Сукуна осторожно вернул его на место. Альфа всегда был исключительным джентльменом, когда дело касалось всяких более официальных нежностей, и на самом деле это было приятно — любовь можно проявлять не только целуясь взасос с причмокиваниями. Им к тому моменту уже принесли вино, и Сукуна попросил разлить его по бокалам. Еду принесли минутами позже. Она и правда пахла божественно, каким-то образом Годжо всегда умел выбирать хорошие заведения. Ему пришлось немного вынырнуть из своей томной дымки, и теперь он смущённо поправлял лямки своего топа. — Ух, не могу поверить, что действительно танцевал с тобой в таком виде… Я чувствую себя почти голым, — признался Сатору, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, пялятся ли на них. — Чепуха, детка. Ты отлично выглядел. Поверь человеку, который не спускал с тебя глаз ни на минуту, — авторитетно заявил Сукуна, которого гораздо больше интересовала пицца, чем мнение других людей. — М-м-м!.. И правда как во время нашего медового месяца! — Он застонал от удовольствия, кусая истекающее сыром блюдо. Годжо хихикнул, отвлекаясь от своих мыслей, чтобы насладиться восторгом мужа. — Я же тебе говорил! — Он тоже принялся за свой ужин. — Знаешь, а ведь с тех пор прошло уже четыре года… Мы сильно выросли, да? Я имею в виду, посмотри на нас. Многое изменилось. — Это ты намекаешь на то, что я отрастил себе пузо? — Сукуна закатил глаза, не прекращая есть. — Нет же, дурак! Хотя это тоже. — Годжо иронично хмыкнул, обводя своего альфу оценивающим взглядом. — Не волнуйся, здоровяк, тебе идёт. Напоминает мне о том, какой ты хороший папочка для наших девочек. И ты всё ещё чертовски горяч. Но я говорил о нашем росте в плане отношений. — Он немного смутился, когда пытался правильно выразить свои чувства. — Я сильно изменился благодаря тебе. И это было в лучшую сторону. Спасибо, что делаешь меня лучше каждый день. Сукуна на мгновение перестал есть, чтобы внимательно изучить его. Затем он вздохнул и усмехнулся: — Тебе не нужно благодарить меня за это. Мы делаем лучше друг друга. Вообще-то… Я не очень люблю это признавать, но ты тоже сильно на меня повлиял. — Серьёзно? — Сатору заинтересованно поднял голову. — И как? — Это ты мне показал, что на самом деле всё общество и его правила просто сосут. — Сукуна задумчиво смотрел куда-то в сторону красивого заката. — До встречи с тобой я был уверен, что моим супругом станет какой-то омега-фитоняшка, которого мне придётся содержать со своей тренерской зарплаты, пока он продаёт всякую чушь типа курсов детокса на соках. — Вообще-то я тоже фитоняшка, — встрял Сатору. — У меня идеальная талия, мистер тренер! — Нет. Ты просто красивая, стройная омега. Я говорю о том типе омег, у которых фитнес головного мозга. Именно таких я ненавижу всей душой. — По моим наблюдениям, тебе вообще мало какие омеги нравятся, — заметил Годжо, хмыкнув. — Ну да! Я всех ненавижу. Кроме моего мужа, — серьёзно подтвердил Сукуна. — Вообще, я даже думал, что, возможно, я по альфам. Ты спас меня. — Правда? — Сатору расхохотался, шлепнув ладонью по столу. — О, милый… Мне кажется, у тебя просто есть какие-то дэдди ишьюс. Удобно иметь властного омегу для этих целей, да? Ах, как же тебе со мной повезло. Не волнуйся, если ты захочешь, я могу снова вставить тебе в жо– — Заткнись, — хмуро потребовал Сукуна, зыркнув на него. — Молчу-молчу, — съязвил Годжо, который решил приступить к своему ароматному тирамису, однако его глаза блестели весельем. — Но тебе тогда понравилось, признай. И ты был бы непрочь повторить. Альфа закатил глаза, тем не менее, по его покрасневшим щекам Сатору понял всё, что хотел. Он не стал и дальше давить на своего мужа, который, хотя и был очень толстокожим к разного рода попыткам поставить его мужественность под вопрос, привык оставлять их сексуальную жизнь за закрытыми дверями спальни. На самом деле, Годжо бы не назвал эту самую жизнь какой-то слишком бурной. Секс в целом никогда не был ведущим фактором их отношений, которые они строили на доверии и близости, а не похоти, скорее, это было приятное дополнение. У них обоих было умеренное либидо и большая любовь к нежному сексу, потому в постели они сошлись идеально. Даже слишком идеально. Бывало, они могли трахаться и более агрессивно, но в основном это было во время гона и течки, которые они привыкли переживать вместе. Наличие детей немного пошатнуло их сексуальную жизнь, что, впрочем, было неудивительно для молодых родителей. Они оба много работали и на секс часто не оставалось ни времени, ни желания, но Годжо не думал, что им это вредит. Ему даже нравился этот странный, особенный уровень близости: они были близки, как во время секса, но без секса. Перед сном они часто разговаривали о чём-нибудь, много нежничали и мурлыкали между собой, не переходя грань, хотя могли сделать это в любой момент. Сатору любил слушать Сукуну и любил быть услышанным, любил знать, что он не объект, а личность для своего супруга, любил их тихие совместные вечера и больше всего любил Сукуну. Глядя на него, Годжо начинал верить в соулмейтов, потому что, казалось, они и правда были созданы друг для друга, две половинки сердечка, две детали головоломки, ключик и замок, или какие там ещё глупые метафоры описывают это. Сатору был плох в поэтике, но ему нравилось думать, что они — две большие кошки. Тигр и снежный барс. Два сильных, грациозных хищника, которые странным образом нашли утешение в объятьях друг друга, показав друг другу свои уязвимые пушистые животики, чтобы всегда быть вместе, вылизывать друг другу ушки и мурчать. Вечер постепенно кончался. Солнце окончательно упало в пруд за территорией ресторана, и на веранде включили яркие желтые фонарики. Музыка стала более динамичной, и Сатору, который успел подвыпить, чувствовал себя готовым к ещё одному танцу. Когда зазвучал очередной популярный хит, он не выдержал и вскочил с места. — Эй, здоровяк! Пошли на танцпол? — звонко предложил он, покачивая бедрами в такт. — Боже, у тебя ещё есть силы танцевать? — Сукуна потёр лоб. К слову, в отличие от Годжо, он пить не стал, помня о том, что им ещё как-то надо доехать до дома. — Нет, спасибо, с меня хватит. Мои старые кости этого не выдержат. — Ты не хочешь?.. — Сатору немного замешкался и, подумав, решил вернуться обратно, однако внезапно альфа мягко положил большую ладонь на его руку. — То, что я не хочу, не значит, что ты не можешь потанцевать. Иди, детка, и зажги там танцпол. Я буду наблюдать за тобой и аплодировать. Договорились? — Он ободряюще улыбнулся. Годжо поднял голову и весело кивнул, решив послушаться совета мужа. Сукуна был прав — его не должно останавливать чьё-то нежелание! Потому уже с новым задором Годжо ворвался на танцпол. В более трезвом состоянии он бы ни за что на это не отважился (вспомнить только его наряд — это же почти проститутство!), однако сегодня ему казалось, что ему можно всё. Сатору танцевал, покачивая бедрами и активно двигая руками, пока ловил на себе взгляды мужа. Это было очень приятно, и омега чувствовал себя всё более раскрепощенно и свободно, даже несмотря на открытый топ, который ранее смущал его. О, нет. Сегодня он был самым красивым, самым горячим парнем на этой веранде, и буквально никто не смог бы остановить его! В какой-то момент Годжо заметил, что к нему подошёл Сукуна. Мужчина просто встал напротив него, не особо активно двигаясь, однако глаза Сатору тут же вспыхнули от восторга: — О, детка, ты решил присоединиться ко мне? Не можешь без меня жить? — поинтересовался он, немного прижавшись к нему, чтобы погладить его широкие плечи и грудь. — Ну… Можно и так сказать. — Сукуна усмехнулся и обернулся назад, на его лице мелькнуло подозрение. Годжо заметил, что альфа встал так, что буквально загородил его от всех людей за столиками своей крупной фигурой. Сатору любопытно заглянул через его голову, пользуясь своим более высоким ростом. — Эй, серьёзно. Что случилось? — спросил он, уперев руки в бока и всё ещё улыбаясь. — На тебя слишком много смотрят, — ответил Сукуна, скрестив руки на груди. — Посмотри на того мужика за четвёртым столиком. Он не сводил с тебя глаз весь вечер. Я уж думал, он решит подойти к тебе познакомиться. — Он выразительно закатил глаза. Тем временем Годжо не смог сдержать смешка. — Ах, Куна… И ты пришёл, чтобы защитить меня от него? — нежно промурлыкал он, ещё активнее пытаясь облапать своего мужа. — Ты мой герой… Мой ревнивый, могущественный альфа, всегда такой внимательный и осмотрительный… — Сатору. Мне кажется, с тебя хватит, — серьёзно сказал Сукуна, фыркнув, пока омега тёрся об него и пытался расстегнуть пуговицы его рубашки. Пьяный Сатору сильно напоминал ему кота, только более непослушную и раздражающую версию. Сукуна нежно приподнял его на руки, обняв за талию, и дотащил до их столика. Годжо больше не рвался танцевать, его вполне устраивали обнимашки с мужем. Вечер нужно было заканчивать. Он оплатили счёт, помимо всего прочего, купив дополнительную бутылку минералки для Сатору. Пока тот откисал на пассажирском сидении, попивая свою воду, Сукуна вёл машину. У них обоих были права, но Сукуна предпочитал автомобилям свой мотоцикл, который, по его мнению, был гораздо круче. Обратно ехать им пришлось по навигатору, чтобы точно не заблудиться в вечернем полумраке. Поездку сопровождал лишь тихий, мелодичный голос, указывающий, когда повернуть, пока парочка довольно молчала. Уже около их дома Сатору немного протрезвел и почувствовал себя лучше. Всю дорогу он лип к мужу и пытался потискаться с ним, ну а теперь с любопытством смотрел куда-то в сторону. Ему хотелось… чего-то. Если не обнимашек, то приключений. Не хотелось так банально заканчивать такой хороший день, Годжо вообще предпочёл бы, чтобы он не заканчивался никогда! Свет из окон их дома не привлекал, омега смотрел совсем в другую сторону. — Эй, детка. Давай погуляем ночью по парку? — внезапно предложил он, указывая на лесистую местность недалеко от их участка. В этот момент Сукуна терпеливо отстегивал его ремень, и, услышав такое предложение, скептично сощурился и поднял голову. — Ты с ума сошёл. Какой парк? Быстро домой. — Не-е-ет, ну-у-у… — Годжо заныл, вцепившись пальцами в крупную руку мужа. — Пойдём! Я никогда не был в парке ночью. Мы просто пройдёмся там и сразу вернёмся домой! — Сатору… — Сукуна закатил глаза. Это означало крайне недовольное, но согласие. То, что нужно было Годжо. Он довольно просиял, шустро открывая дверь машины и вываливаясь навстречу головокружительно свежему ночному воздуху. В парке было темно и тихо. Красные фонари слабо покачивались над старым деревянным мостом, перекинутым через ручей, доски скрипели под ногами двух мужчин, пока они шли через мост. Сукуна осматривал окрестности, сунув руки в карманы брюк, в то время как Сатору летел впереди. От холодного кислорода он стал ещё трезвее, но это никак не влияло на его состояние блаженной лёгкости и эйфории, от которой он хотел порхать, как мотылёк. В глубине парка по кустам сидели шумные цикады, прохладный воздух был пропитан их скрежетом, однако постепенно они начали замолкать, и Сукуне показалось это подозрительным. И правда. Стоило ему об этом подумать, как ему на щёку упала ледяная капля воды. Потом другая, уже на нос и плечо, пока капли не застучали по всей поверхности рядом, ускоряя дождь. — Блять, Сатору! — Сукуна раздражённо зашипел. — Бегом домой! Дождь начинается! — Ой! — В этот момент Годжо активно бегал по вымощенной дорожке, которая становилась пятнистой от капель, прикрывая свою белую бестолковую голову руками. Он вернулся к Сукуне, и они вместе быстрым шагом направились обратно к мосту и домой. — Давай, быстрее. — Альфа скорыми шагами направлялся вперёд, пока тянул Сатору за руку. Тот спотыкался, хныкая. — Стой, больно… Сукуна замер и перевёл взгляд на мужа, быстро понимая, в чем дело. Конечно, черт бы их побрал, новые ботинки. Пока омега тут прыгал, танцевал и бегал в них, он успел натереть себе ноги, и теперь немного хромал. Сукуна терпеливо вздохнул, снял с себя пиджак, который всё это время болтался у него на плечах, и надел его на голые худые плечики Сатору. Затем он крепко обнял его, легко перекидывая чужие ноги через свой локоть, и крепко впившись в хрупкую спину. Годжо удивленно пискнул, почувствовав, что его несут на руках в свадебном стиле, и вцепился в шею Сукуны. Тёплая, плотная ткань пиджака согревала и защищала от усиляющегося ливня, под который они попали. Альфа быстрым шагом нёс своего мужа домой, крепко его обнимая и стиснув зубы. — Сколько раз за день я ещё скажу тебе, что ты мой герой? — спросил Сатору, посмеиваясь, пока нежно держался за крепкую шею своего мужчины. — Ты просто невыносимый маленький засранец, — обругал его Сукуна. — Я же тебе говорил! Нет, надо было переться в какой-то парк ночью… — Кто знал, что начнётся дождь? — Годжо усмехнулся, нежно вытирая воду с щёк мужа и убирая назад его выбившиеся мокрые волосы со лба. — Мы оба сейчас заболеем! — прошипел Сукуна, тем не менее, даже он не мог сдержать улыбку на губах. — Чепуха. Мой альфа здоровее всех. Слушай, серьёзно, от твоих бицепсов захватывает дух. — Сатору всё ещё был под впечатлением от того, что Сукуна решил нести его на руках до дома. Они почти пришли, альфа уже тяжело дышал, пока возился с ключами. — Даже будучи похожим на плюшевого мишку, ты носишь меня на руках с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу! Сукуна закатил глаза и галантно поставил его на ноги, чтобы открыть калитку. — Ты придурок. Между прочим, мои стальные мускулы никуда не девались. — Он напряг руку, демонстрируя крепкий бицепс. Пока они бежали под дождём, Сукуна полностью промок, его бежевая рубашка облепила его плечи, ещё лучше показывая силу тела мужчины. — Я знаю, детка. И ты выглядишь потрясающе, — промурлыкал Сатору, довольно щурясь. Он тоже промок, но они были уже на финишной прямой. Совсем скоро мокрая, тяжело дышащая, но довольная парочка ввалилась обратно в их тёплое гнездышко. В гостиной на диване их ждала Накихито-сан. Девушка с любопытством их осмотрела. — Непогода вас всё-таки настигла? — Да, Накихито-сан, вы правы! — Годжо усмехнулся, с неохотой слезая с Сукуны и снимая обувь. Надоевшие ботинки были отфутболены на другой конец прихожей, пока Сатору доставал бумажник, чтобы рассчитаться с няней и отпустить её. — Но сегодня был отличный день. Спасибо, что посидели с девочками. — «Непогода» не настигла бы нас, если бы не кое-чьи идеи… — тихо фыркнул Сукуна, нахохлившись и стряхивая с себя воду, как собака. Впрочем, его уже никто не слушал. Пока няня и Сатору обменивались любезностями, и девушка уходила, Сукуна куда-то смылся. Годжо проводил Накихито-сан до двери и заказал ей такси, чтобы она не попала под дождь. Няня долго благодарила его, прежде чем уйти, быстро пробежав несколько метров под дождём до открытой двери такси. Только когда она ушла, Сатору устало выдохнул. Дождь всё никак не заканчивался, в ночной тьме капли обрушивались на землю бензином, чёрные и лишь иногда мигающие бликами от их тёплой прихожей. — Пойдём, малыш. Позади стоял Сукуна. Он уже был в домашней свежей одежде, при этом держа в руках и пижаму для Сатору. Тот обернулся, слегка улыбаясь. — О, ты нашёл мне чистую пижаму? — Ага. Девочки спят, у них всё в порядке. Я набрал нам горячую ванну. После этого ужасного дождя нужно согреться. — Сукуна нежно притянул Годжо к себе за талию, уводя его в ванную. Он закрыл входную дверь и ласково несколько раз поцеловал белые влажные пряди волос. Омега тихо вздохнул. Он не мог спорить, да и не хотел. После всех сегодняшних приключений горячая ванна звучала идеально, и он был благодарен Сукуне за его внимательность. В ванной комнате было желанно тепло, в воздухе стоял запах лаванды — любимая соль для ванны Сатору. Приглушенный свет маленьких точечных светильников делал пространство интимным, но уютным, как при свечах, и Годжо почувствовал, как по его телу проходят мурашки, словно напряжение в плечах сползает вниз, как старая кожа, а конечности готовятся к полному расслаблению. Сукуна сел в ванну первым. Здесь было достаточно места для двух и даже больше человек, но Годжо всё равно уселся вплотную к мужу, чтобы тот обнимал его и целовал в макушку. Кто такой Сукуна, чтобы спорить со своей судьбой? Мужчина лишь нежно улыбнулся и послушно заключил стройную фигуру в плен своих мощных татуированных рук. Сатору замурлыкал от удовольствия, обняв его предплечья ладошками, с восхищением ощупывая контуры мышц, пока грелся в горячей воде. Сукуна склонил большую голову ему на плечо, чтобы медленно, любовно покрывать поцелуями бледную шею. — Куна… — тихо простонал Годжо, плавясь в его руках, как литиевая пластина, которая начинает гореть прямо в воде. Сукуна немного отдалился, его влажное дыхание прямо над ухом было немного быстрее, чем обычно. Сатору обернулся к нему и кокетливо прищурился. — Почему ты остановился? — А что, ты хочешь продолжения? — поинтересовался Сукуна, хмыкнув и жгуче сощурившись. Он выглядел как настоящий хищник, который разве что не облизывался, пока смотрел на свою добычу. — Девочки спят. Нас никто не услышит. — Сатору решительно приподнялся из воды и осторожно опёрся на плечи альфы, пока пересаживался к нему на колени. Сукуна тут же подстраховал его, горячие пальцы впились в тонкую талию, которая едва не замёрзла, высунувшись из воды. — Ладно. Давай по-быстрому и спать. — Сукуна улыбнулся и, не раздумывая слишком много, первым перешагнул черту, с жаром впиваясь в пухлые розовые губы, на которых уже почти не осталось бальзама. Годжо зажмурился от удовольствия, он обнял мужчину за шею и прижался к нему что есть сил. Он обожал целоваться с Сукуной, это было лучшее чувство в мире. То, как нежно альфа его держал, с какой любовью ласкал его рот, как бережно касался — во всём этом было столько искреннего обожания... У Сатору никогда не было даже возможности хоть немного усомниться в том, что он — не самая ценная вещь в жизни Сукуны. Пожалуй, в этом он проигрывал разве что Хане и Сакуре, но тут и сам Годжо не мог противостоять их детским чарам. Тем временем Сукуна что-то проворчал, снова приникнув к его шее. Он покусывал её, целовал и вылизывал, пока Сатору вздрагивал от каждого прикосновения, у него немели и начинали дрожать бедра, он едва держался от восторга. И он чувствовал, что Сукуна тоже успел возбудиться. Массивный член альфы упирался в его бедро, и в конце концов Годжо не выдержал. Он дерзко схватил мужчину за его достоинство и провел по нему пальцами. В ответ Сукуна зарычал активнее, прижавшись к омеге ещё сильнее. Они оба едва могли ждать, и совсем скоро стена сопротивления просто рухнула. Сатору сам забрался на член альфы, пока тот бережно держал его под попку. Большая эрекция плавно медленно вошла в горячую, трепещущую от желания вагину. Годжо хотел побыстрее, но чтобы было нежно, и он обожал, когда член его мужа так хорошо наполнял его. Плеск воды стал гораздо более активным, пока они медленно, но чувственно занимались сексом. Сукуна любил устраивать прелюдию прямо в процессе, потому они много обнимались, целовались и иногда совсем немного кусались. Сатору быстро двигал бедрами, вызывая волны в ванне, он страстно, амплитудно покачивал всем телом, пока с нежностью пробовал губы мужа раз за разом. Пошлые шлепки и причмокивания гармонично сочетались с плеском воды об стенки ванны, и это было так успокаивающе и приятно, что Годжо терялся в удовольствии. Он бережно ласкал пальцами щёки и линию челюсти Сукуны, обводил его татуировки и пирсинг на лице, зарывался ладонью в его короткие розовые волосы. Пока альфа обнимал его за спинку, он чувствовал себя в полной безопасности. Они не разговаривали — всё, что они хотели бы сказать, они понимали без слов, и даже когда Сукуна был на исходе, Годжо застонал, принимая весь объем его горячего семени внутрь. Омега кончил следом, содрогнувшись и опадая на чужую сильную грудь. Мокрые волосы слипались между собой, они снова целовались, но более мокро и жадно, словно никогда друг друга не видели. Сатору снова чертил линии на лице мужа. Ему было хорошо, так хорошо, как никогда ещё не было, а может, и было, но он успел забыть. В тишине нагретой ванны, в беззвучном сплетении рук, тел и воды, среди нежности, среди вязкой, страстной неги, Сатору казалось, что он слышит не то вальс, не то буги-вуги…