Тихая гавань

Утро началось подозрительно — кто-то не очень большой, но довольно мягкий и тёплый, пытался залезть под одеяло Сатору. Тот сонно промычал и приоткрыл заспанные глаза, чтобы увидеть ютящуюся в его объятьях Хану. Девочка посмотрела на него честными голубыми глазками и хихикнула. Годжо улыбнулся ей в ответ и нежно взъерошил шелковистые белые локоны: — Доброе утро, котенок. Хорошо спала? — Да, — кивнула девочка. — Папа спит! — Она благоразумно говорила шёпотом, но он был таким громким, что Сатору не смог сдержать смешка. Омега сонно зевнул. Было ещё раннее утро, а легли они вчера очень поздно… Живот слабо тянуло, напоминая о течке. — Ну-ну, тише. — Годжо вздохнул и снова погладил Хану по растрепанным белым волосам. — Папа устал. Иди обратно в детскую и тоже поспи, ещё рано. Сакура-тян сейчас в кроватке? — Нет, Сакура-тян завтракает! — заявила Хана, понижая голос ровно на одно слово, а потом снова начиная вопить как обычно. От её шума, ожидаемо, проснулся Сукуна. Альфа заворочался и перевернулся набок, чтобы широко зевнуть и посмотреть на своего мужа и одну из дочек. Сатору виновато улыбнулся ему, будто говоря: «Ну, я пытался её утихомирить». — Хана-тян, детка. Мамочка себя не очень хорошо чувствует сегодня. Иди ко мне. — Сукуна поднял одну сильную руку. Малышка уверенно и шустро поползла к нему, неуклюже задирая ножками пышное одеяло. Сатору с усмешкой смотрел на неё и втайне восхищался тем, как его огромный, угрожающе выглядящий муж тает рядом с крошечной дочуркой. — Погоди… — Годжо внезапно сощурился. — Что значит «Сакура-тян завтракает»? — Не знаю. Она сказала, она голодная, — пояснила Хана, округлив глазки. Сукуна и Сатору переглянулись. Присутствие трехлетки на кухне в одиночестве не предвещало ничего хорошего. Альфа со вздохом встал с кровати, подцепив Хану за её милую пижамку с котятами, и взглянул на мужа. — Не волнуйся, я всё улажу. Отдохни пока. — Сукуна наклонился и чмокнул Годжо в щеку. — Тебе нужно выспаться после твоих вчерашних приключений. — М-мх… Что бы я без тебя делал… — Тот вздохнул, он и правда уже зевал, изо всех сил стараясь не вырубиться обратно. Сукуна беззвучно усмехнулся и вышел из комнаты, неся дочь на руках, а потом тихо прикрыл за собой дверь. Несмотря на хорошее настроение Годжо, ему и правда нужен был отдых. Течка забирала много сил, и будет лучше, если бедный омега ещё понежится в постели. Пока они шли, Хана ёрзала на руках отца: — Папа! Я хочу что-то сладенькое… Как булочка, — пыталась пояснить она, показывая руками нечто маленькое и округлое. Сукуна терпеливо вздохнул и погладил её по щеке. — Ваша глупая мама вчера пообещала вам поход в кондитерскую. Мы сходим туда сегодня и булочки будут там. А сейчас нужно поесть что-то полезно… Он не успел закончить, потому что вошёл на кухню и замер. В доме стояла подозрительная тишина, несмотря на обоих проснувшихся детей, а это было уже поводом напрячься. Вот и сегодня… На полу были разбросаны хлопья, а на стуле сидела Сакура, задрав локти на стол. Она жевала сухие хлопья из игрушечной розовой тарелки, зачерпывая их прямо руками. — Сакура-тян! Я тоже хочу! — Хана заныла и потянулась к сестре. Сукуна покрепче её придержал и уныло осмотрел масштаб бедствия. Мда, утро началось несладко, несмотря на сладость хлопьев. — Тебе нельзя, это только мне! — объявила Сакура, показывая сестре язык. — Так нечестно! А мне?! — Никому из вас сухие хлопья сегодня не достанутся. — Сукуна отобрал у Сакуры полупустую коробку и игрушечную тарелку. — Сакура-тян. Ты же знаешь, что вам нельзя брать хлопья с полки. Как ты вообще их достала?! Они стояли на самом верху! — Я на стульчик встала, а потом на стол, — пояснила малышка, сердито хмурясь, пока папа убирал хлопья. — Ну папа! Ну отдай! Сукуна глубоко вдохнул и выдохнул. Пока дети препирались с ним и друг с другом, он решил начать с уборки хаоса (ещё не хватало, чтоб обиженные близнецы додумались наесться хлопьев с пола). Он взял щётку, аккуратно замёл всё в совок с высокой ручкой, и высыпал в ведро. Только когда на кухне снова стало чисто, он повернулся к дочерям и хлопнул в ладоши. — Девочки, послушайте меня, — мягко начал альфа. — Мама сегодня болеет. Мы ведь любим маму, правильно? — Он осмотрел их и продолжил после синхронных кивков: — Чтобы помочь маме и порадовать её, нам нужно приготовить лёгкий и сытный завтрак, чтобы мама поскорее выздоравливала. А потом мы устроим ей сюрприз и принесём завтрак прямо маме в постель! Только это секрет. — Сукуна приложил палец к губам. Он прекрасно знал, что дети обожают разные тайны, и нагло пользовался этим в своих интересах. — Вы мне поможете? — Да! — Да! И я! — Вот и отлично. — Он хмыкнул. — Тогда давайте не будем ругаться и начнём. Из-за частично европейского образования Годжо некоторое время жил за границей. Тогда он успел влюбиться в местную кухню, потому многие западные штучки незаметно проникли в их быт. Например, именно Сатору предпочитал европейские завтраки, потому что они часто были сладкими. К сожалению Сукуны, который больше топил за миску риса и тофу на завтрак, их дети были такими же сладкоежками, как и их непутевая мать, Сукуна оставался в меньшинстве. И сегодня, так как болел именно Сатору, они решили сделать всё в соответствии с его вкусами. — Клубничку? Давай положим клубничку! И банан! — А это можно добавить в смузи? Сукуна отвлёкся от замешивания омлета, чтобы посмотреть на близняшек. Они копались в холодильнике, разыскивая ингредиенты в идеальный смузи для мамы, и прямо сейчас Хана держала в руке авокадо. Сукуна фыркнул. — Нет, тыковка, думаю, мама не оценит авокадо в смузи. Клубники и банана будет достаточно. — А вот это маме точно надо! — заявила Сакура, хехекая и вытаскивая банку Нутеллы. Она неловко держала её двумя ручками и наверняка рухнула бы со стула, если бы Сукуна не поймал и её, и банку. — Так, осторожно. Слезайте отсюда, я сейчас помогу вам. — Альфа скучающе взглянул на Нутеллу. Сакура была права — Сатору придёт в восторг от ложки шоколадно-ореховой пасты в фруктовом смузи, хотя это противоречило всему эстетическому и диетическому мировоззрению его мужа. Близняшки весело и любопытно смотрели на папу. Они уже забыли об утренних разногласиях и теперь хотели только начать готовить и, возможно, украсть несколько ингредиентов на пробу (нельзя же приносить маме смузи из невкусных фруктов и Нутеллы?). Сукуна начал мыть фрукты, отвлекшись от приготовления омлета. Он знал, что энтузиазм детей будет длиться недолго: да, по их восторженным личикам казалось, что сейчас они готовы сами приготовить весь завтрак, но в реальности фокус их внимания держался на одном месте минут пятнадцать, не больше. Поэтому Сукуна был полностью морально готов к тому, что кормить Сатору он пойдёт в одиночестве. Но пока близняшки были здесь, развлечь их и приобщить к утренней рутине было не лишним. — Вот вам фрукты. Нужно почистить бананы, убрать хвостики клубники и положить всё в блендер. — Сукуна похлопал по стеклянной ёмкости. — Потом мы нажмем на кнопку, и случится волшебство — фрукты превратятся в смузи! — Мы знаем! — весело запищала Сакура. — Мама нам показывала! — Какая мама молодец. — Альфа усмехнулся. — Папа. — Хитрая Сакура снова потянулась к нему, пока незаметно, как она думала, жевала клубнику. — А Нутелла? — Да-да, я помню. — Сукуна наклонился к обеим дочерям и чмокнул их в макушки. Он пытался одним глазом смотреть в то, как мешается омлет, а вторым приглядывать за близнецами. Они были всё ещё маловаты для кулинарных приключений, и Сукуна не мог оставить их самостоятельно разбираться даже с таким простым делом, как очистка фруктов от кожуры и листиков. — А что ещё мама любит? Ещё в смузи! — предложила Хана, неуклюже пихая сломанный в процессе чистки банан в ёмкость блендера. Сукуна был прав, не питая никаких иллюзий насчёт способностей девочек: они успели извозить в фруктах все руки, красный сок клубники уже был повсюду, но Сакуру, например, это не беспокоило, она время от времени довольно облизывалась. Сукуна задумался. — Ещё мама любит взбитые сливки, особенно с клубникой. Но для смузи это перебор. — Он закатил глаза даже от мыслей о вкусах Сатору. — Вообще-то смузи должен быть полезным напитком, а не коктейлем на пять тысяч калорий. — Мама любит чипсы! — вспомнила Сакура, опрокинув со стола несколько банановых кожурок. — Нет, Сакура-тян. Чипсы в смузи точно не нужны. — Сукуна едва подавил смешок. Несмотря на его скепсис, близнецы отнеслись к идее о чипсах серьёзно, полностью проигнорировав мнение папы (и правда — что вообще папа понимал в истинном гастрономическом блаженстве?): — Я бы добавила в смузи чипсы, моти, джем, блинчики, карамель… — начала перечислять Хана, мечтательно закатив глаза к небу. — И мармеладки, — согласилась Сакура. — И хлопья, и апельсины, и ещё корн-доги, и мороженое, и тортики! — И арахисовую пасту! — И тайяки! — Это был бы самый вкусный смузи из всех смузи в мире! — Хана захихикала. Сукуна слушал всё это с лёгким беспокойством. Он не стал говорить девочкам, что вышла бы, скорее всего, несъедобная бурда, решив не портить им веселье. Оставалось надеяться, что одним прекрасным утром близняшки не решат воплотить задуманное в жизнь. Как альфа и предполагал, пока дети болтали, они побросали фрукты и уже подумывали смыться с кухни. Он вылил омлет в сковороду и подошёл к Сакуре и Хане с бумажными полотенцами. — Ну что? Вы закончили? Думаю, пора случиться волшебству. Но сперва вам обеим нужно помыть руки и убраться здесь. — Сукуна терпеливо вытер красную от клубничного сока мордашку Сакуры. Под его руководством свершилось умывание. Возня с близнецами всегда затягивалась, потому что они брызгались водой и вечно норовили свалиться с табуреточек для умывания, а убирать за ними хаос было долго и не очень приятно. Будем честны — самостоятельно Сукуна приготовил бы уже десять смузи без горы мусора и пятен на всех поверхностях. Однако это было частью взросления девочек. Если бы Сукуна всегда всё делал вместо них, они бы ничему не научились. Иногда стоило познать дзен и отпустить ситуацию, и это было именно той вещью, которой Сукуна овладел в совершенстве за всё время родительства. Немного замедлиться. Оставить валяющуюся банановую кожуру, а не кидаться поднимать её сразу. Разрешить детям изгваздать всю пижаму в соке. Позволить жизни просто происходить. Пытаясь за ней угнаться, Сукуна рисковал потерять только кучу своих нервов, а после рождения близняшек их и так осталось немного. Последние нужно беречь. Через несколько минут Сакура и Хана снова сидели перед блендером и с любопытством пялились на него. Сукуна загрузил туда все фрукты, аккуратно добавил одну ложку Нутеллы и лёд. Затем плавно закрыл крышку до щелчка и взглянул на девочек. — Кто нажмет кнопку, чтобы начать? Потом вторая закончит, тоже нажав кнопку, — предложил им альфа. — Я! Я хочу! — Сакура бойко запищала и ткнула в блендер крошечным пальчиком. Началось «волшебство». Если точнее, прибор заворчал и тихо зажужжал, а гора фруктов внутри начала перемалываться в однородную массу. Сукуна добавил немного воды, чтобы это был всё же напиток, а не строительный цемент, потому скоро в блендере завертелся коктейль цвета почти переваренной блевоты: клубника и банан давали нежно-розовый оттенок, но ложка Нутеллы сделала его коричневатым и не слишком аппетитным. Сукуна поморщился. Да уж, а ведь он знал, что эта идея ничем хорошим не кончится! Однако близняшкам было всё равно, они хихикали и улыбались, а Хана уже давно терпеливо держала пальчик над кнопкой остановки. Сукуна кивнул ей, и скоро то, что должно было быть аппетитным смузи, замерло в блендере. — А можно мне? — И мне! Дай, папа. — Дети тут же потянулись к ёмкости, чтоб сунуть в неё нос, и уставились на отца двумя парами одинаковых голубых глаз. Каждый раз, глядя в них, Сукуна видел только глаза Сатору. Он улыбнулся. — Хорошо. Думаю, мама не будет против, если вы продегустируете смузи. Нельзя же приносить маме что-то невкусное? Близняшки очень серьёзно закивали, не поняв шутки Сукуны, пока тот с нежностью наливал им по небольшой порции напитка. Пару минут альфа мог наблюдать скрытые дном стаканов личики дочерей, которые тщательно пробовали смузи. — Вкусно? — спросил он. — Вкусно, — согласилась Хана, отставляя стаканчик. — Да, — подтвердила Сакура, кивая. — Маме понравится! Скорее всего, напиток был не слишком во вкусе девочек, иначе они отреагировали бы более восторженно или попросили бы ещё. Сукуна подозревал, что им не хватило сахара, но для смузи это было более чем нормально. Близнецы незаметно ускользнули с кухни. Пока их не было, Рёмен продолжал приготовление завтрака. Он добавил на поднос для Годжо перелитый в высокий стакан смузи, греческий йогурт с гранолой и готовый французский омлет. Оставалось самое сложное — привести кухню в божеский вид. Они управились с завтраком быстрее, чем могло показаться, Годжо, вероятно, ещё спал, а Сукуне нужно было поесть самому и накормить детей. Они, конечно, натаскали клубники и бананов из смузи, а Сакура даже перекусила хлопьями, но им нужно было что-то более питательное. Например, то же, что и для Сатору. — Дети! Завтрак готов! Хана и Сакура вернулись на кухню и тут же довольно просияли — кроме гранолы, Сукуна добавил в их йогурт хлопья. Этот милый компромисс между полезным питанием и вкусняшками заметно приободрил близнецов, и совсем скоро всё семейство, пусть и в неполном составе, приступило к завтраку. — А потом маме кушать? — спросила Сакура, неуклюже черпая йогурт. — Верно, котенок. Мама ещё спит, но мы скоро отнесем завтрак ей. — А маме тоже хлопья? — спросила внимательная Хана. — Мама любит хлопья! Сукуна перестал есть и улыбнулся, услышав слова своей крошечной дочери. Это была блестящая идея. — Ты гений, Хана-тян. Мама и правда была бы рада хлопьям. Обязательно добавим. — Он усмехнулся, неторопливо цепляя палочками омлет. — Маме так повезло, что у неё есть такие внимательные девочки. Близняшки надулись от гордости. — Да! Что бы мама без нас делала? — согласилась Сакура. — У мамы был бы только глупый папа, который не любит хлопья. — Хана захихикала. Звучало, конечно, немного обидно, но Сукуну их шуточки ничуть не задевали. Он был уверен, что в будущем у девочек будет идеальное чувство юмора, раз они уже сейчас устраивают полноценные шоу-программы своим родителям. — Ну, кто знает? — примирительно хмыкнул альфа. — С тех пор, как я познакомился с вашей мамой, я стал гораздо терпимее к сладкому. — Он тяжело вздохнул. «Терпимее» — не то слово! Годжо его абсолютно испортил, и его мягкий живот был тому доказательством. — Познакомился… с мамой? — Сакура округлила глазки. Сестры переглянулись. — Папа! Разве вы не всегда были? Сукуна рассмеялся над этим невинным предположением, в то время как близняшки выглядели искренне сбитыми с толку. Что ж, в какой-то момент им пришлось бы узнать, что их родители не всегда были их родителями, и даже не всегда были знакомы. Для трехлеток это было шоком. — О, нет, милая. Мы с вашей мамой познакомились не так уж и давно. — Он задумчиво побарабанил пальцами по столу. Вообще-то прошло уже восемь лет, хотя Сукуне это казалось мгновением. — Хотите расскажу, как это было? Девочки серьёзно закивали. Их одинаковые надутые от замешательства личики снова напомнили Рёмену о Сатору, и он нежно улыбнулся. — Ну хорошо. Слушайте. Дело было в спортзале…

***

В модном спортзале в самом сердце Токио было шумно и многолюдно. Играла ненавязчивая, но энергичная музыка, слышался грохот упавших грифов, пахло железом, резиной и потом. В зале были и накачанные альфы, снова и снова поднимающие штанги, и худые омеги с круглыми попами, вышагивающие на степперах в бешеном ритме. Каждый был занят своим прогрессом и своей фигурой, многие хвастливо изучали свои бицепсы в зеркале, тягая тяжёлую гантелю, пока кто-то рядом абсолютно бесстыдно снимал сторис в Инстаграм. Сукуна вошёл в зал со спокойным, но властным видом, и глубоко вдохнул. Когда он проходил мимо, альфы начинали качаться активнее, а омеги замирали, чтобы поглазеть на него. Отвести взгляд и правда было сложно: настоящий великан среди людей — рост под два метра, косая сажень в плечах, перекатывающиеся, как толстые удавы под кожей, мышцы. Сукуна лениво зачесал крашеные розовые волосы назад и размял шею, покрытую татуировками. Здесь он был главным хищником, хозяином, это был его прайд, в котором он был королём. В зале всегда было довольно спокойно и обыденно, даже однотипно. Чёткий график, клиенты, тренировки. С тех пор, как он получил разряд мастера JPA по пауэрлифтингу, высшей спортивной категории, поток клиентов резко увеличился, и Сукуна повысил цены на личные занятия, что сделало его одним из самых модных и высокооплачиваемых тренеров. Обычно его клиентами были такие же качки, как и он. Кто-то метил в спорт, кто-то качался для себя, но это всегда были альфы. В спортзале иерархия по возрасту была не главенствующей, гораздо важнее были личные достижения и сила, так что несмотря на относительную молодость Сукуны — всего двадцать семь лет! — его уважали и относились к нему как к опытному сенсею даже старшие клиенты. Сегодня у него купил час занятий какой-то новый посетитель. Сукуна взял с собой тетрадь для записей, телефон, воду и секундомер, и теперь дожидался клиента. Черт побери, ну вот и где он? Все качки неподалёку были своими, местными качками. Новичок что, опаздывать вздумал? Он же прекрасно знает, сколько стоит драгоценное время Сукуны! Какие же эти клиенты всё-таки непоследовательные. Именно поэтому в залах продавали только большие абонементы — чтоб был меньше соблазн слиться. Рёмен вообще считал эту идею с бесплатным пробным занятием в их зале тупой. Пожалуйста, ещё один живой тому пример, не пришедший ко времени. В тот момент, когда Сукуна уже собирался идти на стойку регистрации, чтобы допытаться у администратора, где носит клиента, он заметил взмахи руками с другого конца зала, где стояли беговые дорожки. Какой-то долговязый щуплый омега явно пытался позвать его. Сукуна приподнял брови и нехотя подошёл. Возможно, увидел на его футболке логотип спортзала и решил попросить о чем-то? Черт его знает. — Я слушаю. Давай быстрее, парень, у меня клиент, — сказал Сукуна, подходя ближе. Этот омега не ходил на беговой дорожке — он на ней бежал, причём весьма плохо, хватаясь за печень и едва дыша. — Рёмен-сан! Это… Это я ваш клиент… — Новичок тут же приосанился, когда тренер подошёл, и сделал вид, что бег не доставляет ему никаких неудобств. Сукуна приподнял брови, ни капли не впечатленный. Это ещё что за павлин? — Годжо-сан, надо полагать? — Да, да, он самый! — Годжо ослепительно улыбнулся зубами цвета нового унитаза. — Администратор сказал мне разогреться на беговой дорожке, пока жду вас! Ну что, с чего начнём? Я уже разогрелся! Сукуна тяжело вздохнул, изучая новичка взглядом. Тот был довольно высоким и худым, как жердь. У него было стройное подтянутое тело, лишенное серьёзного мышечного каркаса, и длинные тонкие ноги. На лицо он был очень симпатичным — идеальные, правильные черты лица эталонного красавца, округлые щёки, большие голубые глаза с длинными белыми ресницами, пухлые розовые губы и густые пушистые волосы. От него пахло дорогим парфюмом, на ногах были идеальные по форме и посадке кроссовки, никогда не знавшие жизни за пределами обувной коробки, а костюм от элитного бренда спортивной одежды сидел как влитой. Понятно, при бабках. Ну, час времени Сукуны явно был ему по карману. Омеги нередко приходили в зал, это было нормально. Кто-то хотел сбросить лишний вес, кто-то качал пресс, кто-то занимался йогой и фитнесом. На этот счёт у Сукуны не было никаких предрассудков, заботиться о своём теле должны все. Его волновало другое — каким боком он ко всему этому?! Ох, не к добру это всё. Похоже, богатенький клиент просто выбрал самого крутого и дорогого тренера, не разбираясь в специализациях, и теперь Сукуну ждёт унылый час омежьих растяжек вместо нормальной тренировки. — Сбавляйте скорость постепенно и восстанавливайте дыхание. Поговорить надо, — наконец сказал альфа, вздохнув и махнув рукой, отходя к матам. Годжо быстро справился. Он потыкал кнопки на беговой дорожке, пока она не остановилась, и такой, тяжело дышащий, как загнанная собака, приполз к Сукуне. — Ну? О чём вы хотите поговорить? О моем плане тренировок? О питании? О спортивных добавках? — Годжо прерывался после каждого слова, чтобы глотнуть воздуха, и хватался за левый бок, делая вид, что просто положил руки на талию. Он держался очень нагло, но одновременно неуверенно, особенно когда оказался напротив здоровенного Сукуны. Неудивительно, учитывая соотношение их размеров. На беговой дорожке, дававшей Сатору плюс двадцать к росту, это было менее заметно. Тем не менее, с лица омеги не сходила самодовольная ухмылка. — Вдохните, — кратко приказал тренер. Когда Годжо с готовностью подчинился, Сукуна продолжил. — Задержите дыхание на пару секунд, потом выдыхайте, и так несколько раз. Не торопитесь, я жду. Он сложил руки на груди, наблюдая за омегой. Тот явно был слегка удивлён требованию тренера, но постарался исполнить его указания в точности. Его дыхание скоро выровнялось, а лицо перестало выглядеть малиновым. Сукуна снова заговорил: — Хорошо. Разогреться на беговой дорожке для новичка — это значит пройтись минут десять быстрым шагом, а не бежать спринт, пока не упадёшь. — Я бы не упал! — запротестовал Годжо. — Вообще-то я мог бы и быстрее. И я не новичок, раньше я занимался физкультурой с личным тренером. Сукуна кисло не него смотрел. Ясно, это будет непросто. Что ему с этой кисейной барышней делать-то?! Мало того, что он похож на рыбью кость, ещё и строит из себя черт-те что! У Сукуны рабочий вес тяжелее всего Годжо раза в четыре! — Ладно. Чего конкретно вы хотите достичь? — Он тяжело вздохнул. — В анкете вы указывали «набор массы». Попу качать будем? Сукуна догадался, что брякнул что-то не то, когда увидел, как у Годжо снова покраснело лицо, но на этот раз от злости: — Какую ещё попу?! Я хочу накачать мышцы! Здоровые банки, ясно? Вот как у вас. — Он нахмурился. — Я не как все омеги. Не смейте судить меня таким образом! На словах о «здоровых банках» Сукуна едва подавил смешок, но смог выдержать профессиональное и спокойное лицо. Ладно, похоже, это будет хоть немного интересно. Ему давно не попадались омеги с такими запросами. — Ну зачем вы так сразу в штыки про попу. Хорошее дело, между прочим. Зацените. — Сукуна повернулся полубоком, с гордостью демонстрируя свои выпуклые крепкие ягодицы под тканью простых спортивных шорт. Эта дурацкая шутка помогла немного разрядить обстановку, Годжо стал выглядеть менее враждебно, пока провожал зад Сукуны взглядом. Альфа снова встал нормально. — Так зачем вам эти «здоровые банки»? — спросил он, открывая тетрадь для записей. Там он хранил сведения о своих клиентах, рассчитывал рацион для них и расписание персональных тренировок согласно запросам. На новом листе он записал: «Годжо Сатору». — Что значит «зачем»? — Тот продолжал дуться. — Надо и всё. Вам какое дело? — Годжо-сан. Я прошу прощения, если мои предыдущие слова прозвучали грубо, я не хотел вас задеть. Мне нужна информация о ваших мотивациях, чтобы подсказать наиболее подходящие вам тренировки и питание. Потребность в наличии «здоровых банок» обычно вполне обусловлена. — Сукуна решил немного абстрагироваться от личного мнения об омеге и стать педантичным тренером. Это часто помогало ему в работе, когда вокруг творился хаос. Сатору, кажется, тоже начинал успокаиваться, заметив, что его уважают и разговаривают с ним на равных. Он поджал губки. — Я… Я просто хочу стать сильнее. На работе меня постоянно окружают альфы, и мне нужно выглядеть внушительно, ясно? — Омега нахмурился и отвёл взгляд. — Недавно меня назначили начальником крупного отдела на работе, но мои подчинённые просто не слушаются меня. Я для них слишком молодой и слишком слабый. Сукуна замер, задумчиво его изучая. Что-то едва ощутимое, полупрозрачное откликнулось в нём, когда он это услышал. Омега-крупный начальник? Интересно. И, на самом деле, круто. — Понятно… — Сукуна задумчиво протянул. — Значит, профессиональная неуверенность? — Он постучал ручкой по своей тетради, размышляя, что в такой ситуации вообще можно предложить. — Годжо-сан, я понимаю вашу проблему, но быстрых результатов обещать не могу. Во-первых, альфы априори крупнее, даже если никогда в зале не были. Во-вторых, чтобы добиться «здоровых банок», вам понадобится не меньше двух лет, жесточайшая дисциплина и контроль питания. Мне просто интересно… Стоит ли мнение ваших коллег того? Если это единственная мотивация, вы быстро сдадитесь. Годжо неловко сцепил руки за спиной, глядя в пол, как провинившийся школьник. Было видно, что он надеялся услышать совсем другое, например, что тренер сейчас сделает его качком по мановению волшебной палочки. Или хотя бы с помощью зелья «протеиновый коктейль». Сукуна слабо усмехнулся и снова заговорил терпеливым и мягким голосом, понимая растерянность и нервозность клиента: — Я не могу решить вашу проблему сразу и быстро. — Он положил свою тяжёлую ладонь на плечо Сатору и слегка потрепал его, по-дружески выражая поддержку. — Однако я могу помочь вам держать себя в тонусе, если вы действительно сами этого хотите. Ключевые слова: «сами хотите». То есть не оглядываясь на ваших коллег и не соревнуясь с ними. Годжо поднял глаза и слабо улыбнулся. Маска напыщенного богатенького омеги спала с него слишком уж быстро, хотя он с самого начала плохо её держал. Сукуна увидел в нем очень юное, непосредственное очарование, так хорошо подходящее к его внешности. Этот омега был абсолютно обезоруживающим. Ради таких, как он, альфы в былые времена шли на войну. Скорее всего, пока этот красавчик соревновался с альфами на своей работе, все они хотели лишь подкатить к нему. Сюжет старый, как мир. — Спасибо вам, Рёмен-сан, — ответил Годжо, хихикнув. — На самом деле… Я думаю, вы правы. Но я действительно хочу быть сильным. — Его взгляд стал тверже и решительнее. — Это как… Иметь контроль над своим телом. Держать его в тонусе и всё такое. Вы же мне поможете? — Конечно. — Сукуна хмыкнул. — Как минимум одно занятие у вас оплачено. Ладно, раз уж ты уже отдышался, тащи сюда гирю на пять килограмм. Сейчас будем разминаться. — Разминаться? — Годжо поморщился, фыркнув. — Я же только что бегал! — Это был разогрев, а не разминка. А теперь тащи гирю и не жалуйся. — Сукуна закатил глаза, наблюдая за тем, как парень ползёт к полкам с инвентарем. Пока он там копался, Сукуна отложил тетрадь, телефон и воду на ближайшую полочку, специально для этого обородуванную в зале, задумчиво глядя вслед Годжо. Сам омега и его конкуренция с альфами натолкнули Рёмена на не самые приятные мысли. У него всегда были напряжённые отношения с противоположным полом. Честно, Сукуна был почти уверен, что он гей и предпочитает альф. Его привлекала не столько внешность, сколько черты характера: жёсткость, стойкость, уверенность в себе, непоколебимая сила. При этом речь не шла о доминировании или соперничестве, Сукуна думал об этом как об объединении двух людей с похожими ценностями. И… Он не видел среди омег ничего похожего. С тех пор, как его брат Джин женился, вопросы отца насчёт личной жизни Сукуны стали требовательнее. Отец не просто спрашивал, он прямо говорил, что в двадцать семь уже можно было бы и жениться, и детей нарожать. Чем Сукуна вообще по жизни занимается? За голову, как Джин, «гений, золотой ребёнок», не взялся. Карьеру в спорте не построил. Из армии ушёл. Начальником не стал, только на побегушках у идиотов в спортзале бегает. Хоть бы омегу нашёл, что ли, уже хорошо. По мнению отца, Сукуна не представлял из себя ничего стоящего, а постоянные упрёки насчёт личной жизни били больнее всего. Сукуну тошнило от этого. Он устал. Правда. Какое отцу вообще дело? Он и так всю жизнь ему испоганил, придурок старый. Пусть катится к чёрту, Сукуна сам решит, когда ему жениться, на ком, и жениться ли вообще, отца это никак касаться не будет. Пусть скажет «спасибо», что с ним общение не прекращают и ещё могут на свадьбу позвать. Терпение Рёмена могло лопнуть в любой момент. Бух! Годжо вытащил его из размышлений, когда резко шмякнул на пол гирю так, что чуть не устроил в зале землетрясение. Сукуна посмотрел сначала на него, а потом на гирю. — Ты зачем десять килограмм припер? Я же сказал, пять. — Тренер фыркнул, кисло глядя на Сатору. Тот надулся. — Пять — слишком лёгкая! Я не какой-то слабый омега! Я вполне могу поднять десять килограмм, — заявил он, уперев руки в бока. Сукуна потёр переносицу. — Ладно, боже, как скажешь. Тогда начинай десять приседаний с утяжелителем, два подхода. Умеешь приседать? — А? С этой гирей что ли? — Годжо удивленно похлопал глазами и уставился на неё. Он нехотя подтянул гирю за ручку к себе, согнувшись пополам. — Естественно, с гирей. Или ты думал, ты ее для красоты принёс? — саркастично уточнил Сукуна. — Точно умеешь? — Да умею! — Сатору отмахнулся. — Сейчас! Он запыхтел, поднимая гирю с пола. Пока он пытался сесть в полуприсед, лишние десять килограмм нещадно тянули его вниз так, что он чуть не пропылесосил носом резиновое покрытие в зале. Сукуна кисло наблюдал за этим театром одного актёра, ничуть не удивлённый. Он знал, что так будет. Он вообще-то сомневался, не будет ли Сатору пять многовато (из-за того, что он редко работал с омегами, он не очень разбирался, с каким весом новичок мог справиться), но упёртый омега всё сделал по-своему. Идиот. Невероятно упрямый идиот. — Хватит, — наконец приказал Сукуна, решив, что этой короткой демонстрации было достаточно, чтобы угомонить пыл Годжо. Он сам сходил к инвентарю и принёс трехкилограммовый вес. — Вот, возьми это. Так легче? — Легче, — нехотя ответил Сатору, с облегчением передавая Сукуне слишком тяжёлую гирю и принимая новую. Она тоже была тяжеловатой, но её Годжо хотя бы мог держать в руках, не надрываясь. Он хмуро и завистливо наблюдал за тем, как Сукуна возвращает десять килограмм на место так, словно они не весили вообще ничего. — Но какой в этом смысл? Разве я не должен поднимать тяжести, чтобы накачаться? — Смысл в том, что ты сейчас делаешь разминку, а не качаешься. — Сукуна снова встал напротив, сложив руки на широкой груди. — Нельзя приходить в зал и сразу хвататься за штангу, так не делаю даже я. Сперва ты должен разогреть мышцы, подготовить их к работе. Если ты этого не сделаешь, могут быть травмы. Зал — это в целом травмоопасное место, и техника безопасности важна во всём. Так что перестань пытаться кого-то впечатлить и слушай, что я тебе говорю. Договорились? — Ладно. — Сатору вздохнул. — Не надо меня вечно отчитывать, я не маленький. — Я отчитываю тебя, потому что если ты здесь убьешься, посадят меня. — Сукуна вздохнул. — Начинаем приседания, давай, десять раз. Ты говорил, что умеешь. Конечно, нихрена Годжо не умел. Он приседал, да, но его техника оставляла желать лучшего. — Иди сюда. — Альфа терпеливо переставил его к зеркалу. — Смотри на себя, пока делаешь. Спина должна быть прямой. — Он плавно разогнул скрюченный позвоночник Сатору руками, ставя его в правильную позу. Осторожное прикосновение вызвало у омеги дрожь, он чуть не отшатнулся, но Сукуна был предельно мягок и решил не заострять на этом внимание. — Плечи расправь, голову держим прямо. Попу назад, как будто садишься на стул, колени под углом девяносто градусов. Сукуне пришлось вручную распрямлять Годжо, который был больше похож на деревянного солдатика, чем на человека. У него дрожали руки и бедра от напряжения, пока он пытался закончить один подход и следовать всем указаниям Сукуны. Это было сложнее, чем он думал, определённо. — Отдохни немного перед вторым подходом, — сказал ему Сукуна. Он заметил, что омега здорово расстроился из-за этого короткого упражнения, и решил успокоить его. — Всё нормально, парень. Все мы приходим в зал, понятия не имея, как надо приседать. Никто над тобой не смеётся. Ты здесь, ты стараешься научиться и сделать себя лучше. Это уже более крутой результат чем у того, кто лежит на диване. — Он склонил голову, пытаясь заглянуть Сатору в глаза. — Скажу тебе по секрету, многие из этих надменных качков неподалёку приседают не лучше учеников средней школы. Многие из них презирают кардио и день ног. Сукуна знал, что принижать других людей было не совсем педагогично, но он сразу понял, что на Сатору именно этот приём сработает. Он оказался прав — омега оживился, а его голубые блюдца глаз засияли, как солнечные зайчики. — Да?.. Спасибо! Через пару минут Годжо вернулся к приседаниям. На этот раз он лучше контролировал себя, и Сукуна лишь немного корректировал его. Это позволило ему вернуться в свои невесёлые мысли о любовных делах. Омега поблизости плохо на него влиял. Конечно, раньше у Сукуны уже были отношения. В старшей школе и даже в университете он крутил интрижки с популярными омегами — только такими, которые подходили его статусу крутого парня и спортсмена. Рядом с накаченными альфами всегда были хрупкие красотки, и Рёмен был ничем не хуже. Но… Все его пассии были совершенно одинаковыми, Сукуна даже путал их в своей голове, когда думал об этом, и объединяло их одно: остроумная, красивая и разносторонняя пустота. При знакомстве они цепляли, заставляли поверить в свою интригу и вызов, но на поверку суть оставалась прежней, и Сукуна быстро терял интерес. Он искал родственную душу, а находил лишь фантики. И их было так много, что он начинал думать, что это просто он «переборчивый», требует слишком многого и мечтает о невозможном. Сукуна молча наблюдал за приседаниями Сатору. Вот и этот. Так странно похож на его бывших. Красавчик во всём, кажется особенным, не таким как все… Но была ли в этом глубина? Есть ли в этом что-то большее, чем маска? Сукуне было одновременно и интересно, и лень пытаться это узнать. В чем смысл, если впереди лишь ещё одно разочарование? — Фух… Так, что дальше? — Годжо улыбнулся, довольный тем, что закончил оба подхода. — Теперь просто разминаем мышцы. Давай, как в школе. Нам нужно хорошо потянуться. — Сукуна начал показывать примеры упражнений. Наклоны, вращения руками и ногами, лёгкие скручивания и выпады. Унылый и скучный, но необходимый этап. Пока Сатору с огромной точностью и вниманием пытался повторить каждое его движение, Сукуна позволил себе опять отдаться мыслям в голове. Он часто абстрагировался от тренировок. Его терзала скука на них. Спортивная карьера у него появилась, можно сказать, случайно. В детстве он вместе с братом часто посещал спортивные клубы для детей и подростков, куда их водил отец — военный на пенсии, человек старой армейской закалки. Сукуна плохо помнил свою мать, она умерла, когда ему было около четырёх лет, и с тех пор в его семье отец занимал центральное положение. В школе Сукуна учился не очень хорошо, чего не скажешь о Джине. Джин всегда был лучше него во всем, кроме, разве что, спорта. Именно поэтому Сукуна почти полностью сконцентрировался на пауэрлифтинге и единоборствах, понимая, что до академических успехов Джина ему не дотянуться никогда. Сразу после школы Сукуна провалил вступительные экзамены в университет. Отец настоял на том, чтобы он пошёл в армию, и молодой человек два года отслужил по контракту, прежде чем вернуться и, с помощью денег и влияния отца, поступить в престижный частный университет для спортсменов. Дальше выбора у него не было. Чтобы меньше зависеть от отца, он рано начал работать, и первым местом работы для него стал, конечно же, спортивный зал. Тогда ещё не этот, модный, а попроще, недалеко от университета. Для Сукуны работа стала не призванием, а скорее тупой рутиной, которую он умел делать и за которую получал деньги. Спорт давно перестал быть для него чем-то мотивирующим. Кому какое дело, поднял он на пятьдесят килограмм больше или нет? Развивать своё тело можно было бесконечно долго. Постоянно соревноваться с собой было скучно. С другими — ещё и тошно. Сукуна был далёк от спортивного тщеславия, которым часто грешили качки. Он… чувствовал себя чужим среди своих. Цифры его не радовали. Все его предыдущие омеги отлично знали, кто Сукуна такой, и им это искренне нравилось. Тот был буквально эталонным альфой! Огромным, накаченным, красивым и молчаливым. Неудивительно, что поклонниц у него было навалом. Вот только Сукуне они не нравились. Возможно, дело было действительно во внешности. Типичный альфа привлекал типичных омег. Рёмен часто думал, что бы было, если бы он выглядел иначе, без этого брутального ореола вокруг своей головы. Нужные омеги могли просто бояться к нему подойти, считая себя недостойными такого бога. По правде говоря, Сукуна бы даже с удовольствием ушёл из спортзала ради любви, если бы спорт не был единственным, что он умел в этой жизни, и это не грозило ему голодной смертью. В общем… Ситуация была не самой позитивной. И чем дальше, тем хуже становилось. Если ещё в старшей школе Сукуна мог развлечься с омегой и попробовать себя в постели, в университете дело приняло критический оборот: у него не вставало. Да, вот так тупо и физиологично. После стольких неудач Сукуна был уже уверен, что дело в нём, отсюда и взялись сомнения в ориентации. Ну не может же каждая встречная омега не привлекать его? Последняя его девушка, например, назвала его импотентом (заслуженно). Пробовать снова с другими после этого желание надолго отпало. И упало. Буквально. Сукуна много думал, почему так, почему он не знал, чего хотел. С дрочкой, кстати, всё было нормально, и стояло у него тоже только на омег, но почему-то не на реальных. Ему просто были не интересны секс ради секса и отношения ради отношений. Он хотел чего-то… другого. Связи, понимания, нежности. Любви, если уж не то пошло. Чтобы кто-то гладил его по голове, перебирая волосы рукой, а потом осторожно целовал в шею, а не требовал постоянной инициативы и доминирования, от которых порядочно устаёшь. Он искал в каждой омеге что-то особенное, что-то, что могло бы дать ему это ощущение связи и нежности, но никак не находил. Отношения не давали ему чувства лёгкости, передышки, а, наоборот, душили обязательствами. Каждая омега ждала от него чего-то невероятного, каждая искала свою выгоду, каждая видела в нем не человека, а альфу в первую очередь. В их головах он всегда должен был соответствовать каким-то критериям, похожим из раза в раз. И… Так Сукуна приходил к одному выводу — он полный неудачник. Он провалился по всем критериям «успешности» для альфы. Думал он об этом, кстати, совершая краткие прыжки для разминки с Годжо. Омега неуверенно повторял за ним, улыбаясь и даже не догадываясь о том, как щедро насыпал соли на старые раны Сукуны. После разминки они наконец-то отправились на поиски свободного тренажёра. Задача эта была не из простых, учитывая количество людей в зале, но вскоре прямо рядом с ними освободился тренажёр для сведения ног. Альфа взглянул на него, не чувствуя ничего, кроме стагнации. В голове крутился только один вопрос: «Нахуя я это делаю?», который в последнее время звучал всё надоедливее. — Смотри. — Сукуна первым подошёл к тренажёру и выставил себе вес: сто килограмм. У Годжо чуть глаза на лоб не вылезли, когда он это увидел, новичок сглотнул, тупо пялясь на раму. Тем временем Сукуна вообще не обратил на это внимание, он просто выбрал удобный для себя вес. Он сел на специальное сидение и поставил на подставки ноги. — Мы делаем упражнение медленно, без рывков. Сначала ты сводишь ноги, не надо до конца. — Он плавно показал на своём примере. — Потом возвращаешься в исходное положение, но не с размаху, а усилием, плавно. Понял? Годжо неловко сел на тренажёр вместо него и схватился за резиновые держатели внизу покрепче. Сукуна поставил ему десять килограмм веса, что было до смешного мало по сравнению с его собственной демонстрацией только что. Тем не менее, тренер знал, что для новичка это в самый раз. Сатору осторожно начал делать ровно с таким же усилием, как у Сукуны. — Спину держим прямо. — Он снова мягко выпрямил Сатору одной рукой. — Давай, я считаю, уже два сделал. Как обычно, два подхода по десять. Рёмен уныло наблюдал за техникой. Здесь не было ничего сложного, и от этого ему становилось ещё скучнее, но кое-что своим опытным глазом он всё же подметил. Омега отвратительно дышал. После первого подхода Годжо встал с тренажёра, чтобы немного размяться, и Сукуна слегка прищурился: — Скажи мне вот что: как ты дышишь, пока работаешь? — Ну, как обычно. Но наверное я задерживаю дыхание, когда поднимаю что-то тяжёлое, — задумчиво ответил Сатору, пытаясь воспроизвести в памяти весь процесс упражнения. — Да, вот оно. В этом и есть твоя ошибка. — Тренер кивнул. — Смотри: все тяжести мы поднимаем на выдохе. Вдохнул, напрягся, потом поднимаешь и выдыхаешь. Тебе будет проще. — Хорошо, я постараюсь учесть… — Годжо смущённо кивнул, возвращаясь на тренажёр с новыми силами. Он изо всех сил старался контролировать дыхание, но пока что путался. Сукуна не поправлял его, позволяя распутаться самостоятельно, и скоро Сатору обнаружил, что так и правда проще. Совет альфы оказался весьма ценным — ожидаемо от хорошего тренера. После относительно несложных упражнений для ног они пошли дальше по залу. Сукуна заметил в своём клиенте кое-какую деталь: Годжо постоянно пытался взять вес потяжелее, сделать на одно повторение больше, и при этом держать лицо. Клиенты-новички часто отходили попить воды или просто посидеть между подходами, потому что это было очень тяжело, и Сукуна их не осуждал, ему всё было понятно. С непривычки сложно влиться в процесс на равных с местными качками. Тем более для омеги, которые сами по себе хрупкие. Но только не Годжо! Казалось, Рёмен его ссаными тряпками побил бы за лишний глоток воды. Этот худющий омега держал зубы стиснутыми и делал из последних сил так, что под конец даже обычно равнодушному Сукуне стало его жалко. Ну, это просто какое-то насилие над собой. Он ж такими темпами тут убьётся! Абсолютно неадекватное упрямство новичка снова всколыхнуло интерес Сукуны к нему. Странно, но… Раньше он не видел ни у одной омеги такой работоспособности. Во-первых, рядом с красивым альфой в целом сложно думать о каких-то тренировках. Да, за одно это Годжо уже получал от Сукуны плюсик в карму, его отсутствие интереса заставило усмехнуться. Во-вторых, омеги частенько отлынивали. Здесь у них живот перед течкой болит, это упражнение им не нужно, потому что плечи как у альфы будут, а здесь они что-то устали, надо отдохнуть. Сукуна это проходил ещё в первые дни работы, когда брал на занятия всех подряд. То, что Годжо даже не пожаловался, было в новинку. И, возможно… Что-то казалось Рёмену очень знакомым. После тренировки Сукуна делал новые записи о выносливости клиента, чтобы не забыть тонкости на следующем занятии, а потом перевёл взгляд на Годжо. Тот сидел на лавочке и жадно хлебал воду из своей модной бутылки. Он выглядел абсолютно выжатым, пот градом стекал с его тела, лицо раскраснелось, а волосы прилипали ко лбу, но и сейчас он не жаловался. — Всё в порядке? — спросил Сукуна, садясь рядом с ним. Его правда настороживало, что Годжо выглядит слишком уж загнанным. Усталость после тренировки была нормой, но не до такой степени. Стоило поговорить с ним об этом. — Д-да! — Годжо быстро ответил, неловко клацнув зубами по краю бутылки. От усталости у него все мышцы дрожали. — Было здорово! Раньше я пробовал заниматься с тренерами-омегами… Но они никогда мне не давали таких серьёзных упражнений на тренажёрах. Я уже чувствую, как у меня растут мышцы! — Он весело посмеялся, несмотря на усталость. — Ты перенапрягся, — сухо отметил Сукуна. — Разве? Ну, может, немного… — Сатору продолжал улыбаться. — У меня чертовски болят ноги. Как думаешь, завтра я смогу сам ходить? Или мне понадобится инвалидное кресло? — Он явно просто прикидывался клоуном, чтобы скрыть то, насколько тяжело ему далась тренировка. Омега идеально умел держать лицо и заставлять свой голос быть спокойным и уверенным, даже когда не чувствовал себя также. — Понятно. — Сукуна задумчиво сжал руки в замок. Он прищурился, прекрасно видя сквозь все эти слои притворства. — Знаешь, обычно я говорю клиентам: «Не ной, ещё подход», «Всё ты можешь, продолжай» или «Не отлынивай, делай заново». Но ты… Ты из тех людей, кого, наоборот, надо тормозить. — А?.. В смысле? О чем ты? — О том, что ты лучше порвешь себе связки, но сделаешь всё. — Сукуна махнул рукой. — Ты ни разу не пожаловался, что тебе слишком тяжело или слишком сложно, брал веса больше нужного и мало отдыхал. И это так же плохо, как и недоработки в зале. Годжо сжал губы, просто слушая. Он слегка нахмурился, видимо, внутренне не соглашаясь, но молчал. Восприняв это как согласие, тренер продолжил: — Говори, если тебе трудно. Я не умею читать мысли. Иногда нужно отойти в сторону, чтобы отдышаться и попить воды, размять ноги, если они болят, остановиться и не заканчивать подход до конца. Ты не робот, парень. И, ради бога, не забывай пить. Я серьёзно. Мне всё равно, когда ты это делаешь, если ты здесь свалишься и потеряешь сознание, плохо будет только тебе. — Я знаю, хорошо? — Сатору выдохнул, недовольно сморщив нос. — Я просто… Всегда стремлюсь к идеалу. — Зачем? — вяло поинтересовался Сукуна, подперев щёку рукой. — В зале нет идеала. Уж кому-кому, как не ему это знать. Именно поэтому его так раздражал спорт. Годжо тем временем замолчал, хмурясь. Но прежде чем альфа успел снова вставить своё слово, он продолжил, его голос звучал более сердито и надтреснуто и дрожал на высоких звуках, выдавая силу усталости Сатору: — Затем, чтобы быть лучше всех. Мне нужны идеальные мышцы и как можно скорее. У меня нет времени на всякую чушь, я должен быть лучшим прямо здесь и сейчас. — Он сердито оглянулся по сторонам. — Меня всегда считали слабее, родители, знакомые, общество, коллеги, только из-за того, что я омега. Но я не слабый! Я всегда работаю так усердно, как могу, и это даёт мне результат. Зал — не исключение. Это будет просто очередная моя победа. Сукуна слегка удивлённо приподнял брови. Он откинулся на стену за лавкой и сложил руки на груди, размышляя. Упрямый. Просто фантастически упрямый. Сукуне очень хотелось ничего на это не отвечать, оставить Годжо с его мыслями, но почему-то он не мог пройти мимо, не мог заткнуться, не мог ответить ему по-тренерски, так, как это сделал бы тренер Сукуна. И… Возможно, он допускал ошибку. — Понятно… Значит, вот что ты хотел сказать фразой «я не как все омеги»? — Когда Годжо чётко кивнул, Сукуна продолжил: — Если честно, я понятия не имею, что было во всей остальной твоей жизни… И, наверное, тебе этого никто раньше не говорил, но я скажу. — Он смотрел прямо в глаза Сатору. — Нет, Годжо. Ты омега. Такой же, как все омеги. Сукуне показалось, что клиент сейчас просто вцепится ему в глотку, настолько его лицо покраснело, а в глазах вспыхнула абсолютная ярость. Он крепко стиснул зубы и сжал руки кулаки, на лице отразилась целая гамма возмущенных эмоций. — Ты.! — Ну что? — Сукуна лишь криво усмехнулся. — Скажешь, что я не прав и ты не омега? Перестань. Мы оба знаем, что это просто… факт. Данность. — Он снова откинулся на стену. — Ты реагируешь так, словно я тебя оскорбил, потому что привык слышать это в контексте оскорбления. Но дело в том, что я тебя не оскорблял. Я фитнес-тренер. Мне неважно, что ты о себе думаешь. Мне важно, как твоё тело откликается на нагрузку, а откликается оно как у омеги. Он опять перевёл взгляд на Сатору, который стал менее злым, но оставался раздраженным и обиженным: — Тогда зачем ты это говоришь? Нравится надо мной издеваться? Какие же вы все, альфы… одинаковые. — Отнюдь. — Сукуна подпер щёку рукой, снова смотря ему в глаза. — Я не считаю, что быть омегой — это что-то плохое. Мы не выбираем, кем родиться. Меня волнует лишь то, что ты, как мой клиент, соревнуешься с альфами в качалке, будучи омегой. Но ты другой. Ты не такой, как они, и ты никогда физически не будешь таким же. Извини, это жестоко, но это правда. Я не из тех тренеров, кто будет лить тебе мёд в уши, лишь бы ты купил у него побольше занятий. У тебя другое распределение мышц и жира, у тебя другой гормональный фон, который ещё и меняется очень часто, и всё это надо учитывать во время тренировок. Глаза Годжо наполнились слезами. Сукуна терпеливо вздохнул и придвинулся ближе к нему. Он положил большую руку на сгорбленную спину омеги. Блять. Он перегнул. Наверное, не следовало быть таким жестоким… — Ну-ну, тише. Я же сказал, в этом нет ничего плохого — быть другим. Слезы мышцам не помогут. Ты хочешь быть сильным? Начни с уважения к своему телу, а не войны с ним. Иначе ты сломаешься до того, как станешь сильнее. Зал не прощает ошибок, потому что все разговоры о высоком рушатся о твою телесность. — Я не плачу. — Годжо сердито стиснул зубы. Он сдерживался изо всех сил. Сукуна видел эту борьбу как никто, и он был готов к этому, когда начинал провокацию, но смотреть на это вживую всё равно оказалось больно. — Слушай, Годжо… — Он слегка склонил голову и убрал руку, чтобы не выглядеть покровительственно в этот момент. — Я не хотел тебя задеть. Я хотел сказать тебе, что в первую очередь ты должен принять своё тело, а уже потом тренировать его. Ты не можешь тренировать чьё-то фантомное тело, какого-то абстрактного альфы, которым ты хочешь быть, понимаешь? Это не приведёт ни к чему, кроме травм. И я хочу помочь тебе в этом без насмешек, потому что я верю, что и альфа, и омега могут иметь «здоровые банки». Если бы я в это не верил, я бы сейчас с тобой не сидел. Тебе просто нужно пересмотреть свой подход. — Он встал с лавки и забрал свои вещи. — Походи на беговой дорожке для заминки. И… Я пойму, если ты больше не захочешь тренироваться со мной. Сукуна бросил на него последний взгляд, прежде чем уйти из спортивного зала. Он остановился в комнате для персонала и откинул от себя тетрадь. Прекрасно, Рёмен. Довёл до слез и спугнул очередного клиента. Чего ради? Почему нельзя было просто заткнуться и делать то, что тебя просят? Он же не ныл, не жаловался, делал всё, что ты говоришь. Сукуна вздохнул. В этом и была проблема. Он не мог промолчать. Не мог позволить себе равнодушие, которое всегда спасало его, но здесь было неуместным. Он просто… так ясно увидел в этом Годжо отражение себя, что решил сказать ему то, что ему самому никто и никогда не говорил. Он это сделал не ради Годжо, а ради себя. Чтобы ещё одна страстная душа не сломалась под гнетом чужих ожиданий, которые так опасно могли завести совсем не туда. Тем же вечером он узнал от администратора, что Сатору купил абонемент на год занятий с ним два раза в неделю. Тогда Сукуна не знал, что чувствовал. Он был уверен, что омега сбежит из зала, сверкая пятками, но тот будто бросал ему молчаливый вызов, принимая правила игры Сукуны. Упрямый. Он правильно подметил это в Годжо сразу же. Омега был отчаянным борцом. И именно из-за этого теперь Рёмен ждал их новой встречи больше, чем свой день рождения. Ему впервые за долгое время снова стало… интересно.

***

Пока Сукуна рассказывал малышкам эту историю, благоразумно опуская некоторые моменты не для детских ушей, они все успели поесть. Добавив в йогурт Сатору немного хлопьев, альфа направился в спальню, а Сакура и Хана бодро посеменили за ним. — Что-то вы долго. Я тут уже успел гнездо свить. — Годжо оглянулся на них, довольно потягиваясь. Он уютно устроился в большом холмике из одеял и подушек, обняв грелку в милом вязаном чехле. Близнецы бросились к нему и залезли рядом, хихикая, пока Сукуна разбирался, куда поставить поднос. — Папа рассказал, как вы познакомились! — ответила Сакура, прижавшись к маме. Сатору нежно обнял своих дочек и чмокнул их обеих в лобики. — Да? И что папа рассказал? — Про спортзал! Что он был тренером и тренировал тебя! — И всё? — Годжо улыбнулся и посмотрел на своего альфу, принимая из его рук стакан смузи. Он вставил в него большую стеклянную трубочку и с наслаждением отпил, несмотря на отвратительный внешний вид. — М-м-м… Вкуснятина. — А что ещё? — Сукуна усмехнулся, садясь рядом с гнездом и поправляя его. — Ты купил абонемент на год, так и закрутилось всё. Сатору закатил глаза, попивая смузи и посмотрел на девочек, которые любопытно наблюдали за родителями: — И вот за этого совершенно не романтичного мужчину я вышел замуж! Папа не рассказал самое интересное: про то, как мы начали встречаться! — О, ну конечно. — Сукуна фыркнул, подавая ему поднос на колени. Годжо пришлось лечь поудобнее, чтобы Сакура и Хана оказались по бокам от него, пока он завтракал. Сукуна устроился с краю, терпеливо помогая омеге, чтобы тот не перевернул весь завтрак в постель. — Тогда, может, сам расскажешь эту часть, мистер романтик? — Разумеется. — Сатору фирменно улыбнулся. — Так вот, после покупки абонемента в зал…

***

Сначала Сатору был очень зол. А кто бы не был?! Он просто пришёл на тренировку, а тренер разнёс его в пух и прах, как маленького мальчика, пытался залезть к нему в голову (хотя его об этом никто не просил) и довёл до слёз! Первой мыслью Годжо было просто уничтожить репутацию всего зала, накатать им гневный отзыв и добиться увольнения Сукуны. Потом он остыл и задумался. Несмотря на всё произошедшее… Почему-то Годжо не хотел портить тренеру жизнь. Да, альфа был груб. Ещё он занимался не своей работой, в психологе Сатору не нуждался. Но каким-то образом Сукуне удалось запасть ему в душу, стать для него маяком в этих неизведанных водах. Альфа поверил в него. Поверил, что Годжо может добиться результатов. Не тот идеальный Годжо, сильнейший, гений, миллиардер, плейбой и филантроп, а настоящий Годжо — обычный омега со слабыми ногами, который не умеет правильно дышать и приседать. Сукуна не отговаривал его от занятий, он отговаривал от насилия над своим телом ради чужих ожиданий, и это оказалось близко измученному собственным перфекционизмом Сатору. Вот почему он купил абонемент, пришёл на следующее занятие, а потом ещё на одно, и ещё, и ещё. Сукуна больше не поднимал тему мотивации. Он лишь один раз уточнил, всё ли в порядке, явно имея в виду моральное состояние Годжо, и когда тот кивнул, снова вернулся к занятиям. Сатору переживал, что тренер мог начать каждый раз давить на него по той или иной причине, но тот оказался довольно чутким и осторожным, он умело сглаживал углы и стал гораздо лучше оценивать физические способности Годжо. Тот перестал перенапрягаться (ему просто не давали такой возможности) и быстро втянулся в темп тренировок. Дела постепенно налаживались. С каждым занятием Сатору всё больше проникался неожиданной симпатией к этому мрачному, но справедливому альфе. Его тянуло к спокойной, самодостаточной силе, которая не была выставлена напоказ и не давила, а просто существовала рядом. Сукуна был ещё и настоящим красавчиком: все эти мышцы, татухи, фактурное лицо с волевой челюстью и крепкие руки. Обычно Сатору на этом не концентрировался, он вообще считал себя выше любования мужиками. Но тут устоять оказалось невозможно. Кое в чём Сукуна был прав, как бы Годжо не морщил нос, он был омегой, и, к его большому сожалению, альфы ему нравились. Нежное омежье сердечко неровно билось рядом с гигантскими бицепсами даже в максимально рабочей обстановке. Может, Сукуна был и обязан страховать клиента во время жима штанги от груди, но Годжо всё равно наслаждался этим. Особенно ему нравилось задрать нос и смотреть на огромные сиськи Сукуны, обтянутые компрессионной футболкой, пока тот нависал над ним с напряжённым лицом и считал количество повторений. Было дело, омега даже «случайно» всё-таки ронял штангу, просто чтобы посмотреть на скорость реакции Сукуны. Тот ни разу его не подвёл. Штанга, которую тягал Годжо, была для альфы вообще не тяжёлой, он держал её как зубочистку, пока после этих шалостей Сатору извинялся и краснел за свою «неловкость». Даже когда Сукуна ворчал на него, Годжо знал, что оно того стоило. Вообще, это был первый раз в его жизни, когда он испытывал такую сильную симпатию к кому-то. Сатору привык быть в романтических отношениях не обожателем, а объектом обожания. Красивый богатенький омега никогда не был обделен вниманием альф, и так было и в школе, и в университете, и в магистратуре, и на работе. В общем, всегда находились мужчины, готовые броситься ему в ноги и околачивать порог его дома с букетами в руках. Однако Сатору не рвался в отношения. Он слишком хорошо понимал, чего ему может стоить зависимость от альфы. В университете Сатору написал научную статью об омегах в бизнес-среде, подняв вопрос о неравном распределении экономических ресурсов. Он интересовался различными активистскими движениями в пользу омег, хотя никогда не был их ярким участником. Прагматичный ум будущего гения быстро понял простую вещь: изменений не достичь революцией. Реальная власть в руках элиты, причём неважно, экономической или политической. Имея возможность получить такую власть благодаря удачному стечению обстоятельств, Годжо мечтал взять бразды правления Shirogane Industries полностью в свои руки, причём не ради пустой насмешки над альфами. Он хотел изменить саму суть общества и доказать всем, что омеги ничем не хуже, а может, в чем-то даже лучше «сильной половины» человечества. Он искренне верил в свою мечту. Карьера в большом бизнесе, тем не менее, могла резко закончиться из-за замужества. Альфы буквально не переваривали омег, которые были хоть в чём-то лучше их, и муж Годжо с лёгкостью мог бы подвинуть омегу с пути, приняв фамилию Годжо и став новым наследником клана, а после и вовсе посадить Сатору дома. Мало ли историй о репродуктивном насилии над омегами? А сломить целеустремленного, полного надежд парня, оставить его на кухне с детьми, отобрать мечту… это тоже было обычным делом. Альфы видели в Сатору капризного недотрогу, трофей, приз, который так сложно получить, и потому он так желанен, что было просто отвратительно. По этой причине, несмотря на давление со стороны семьи, он наотрез отказался от брака по расчёту с кланом Зенин, а после и с многими другими альфами, которых подсовывали ему родители. Сатору оставался уверен, что никогда к этому не прикоснется. Его путь к власти был обречён на одиночество ради собственной безопасности. Ему никто был не нужен. И вот, на двадцать пятом году жизни, он повстречал альфу, который казался другим. Первое, на что Годжо обратил внимание: Сукуна к нему не приставал. Вообще. Никаких сальных намёков и комментариев, никаких поверхностных суждений об омегах (вероятно, он понял, что так делать не надо ещё после первого вопроса про попу. Вот вам смешно, а Годжо был искренне удивлён, что альфы вообще умеют учиться на ошибках), никаких попыток непристойно потрогать его или залезть к нему в трусы. Этого Годжо больше всего боялся с тренером-альфой, именно поэтому раньше он выбирал только тренеров-омег, которые, однако, не могли дать ему того, что он искал на самом деле. Тренер-альфа был риском, на который Сатору долго решался. Мало ли что могло произойти? Но… С Сукуной страх постепенно развеялся. Мужчина относился к нему отчасти строго профессионально, отчасти как к братану по спортзалу. Это льстило. Когда гигантский качок крепко пожимает вам руку после хорошей тренировки, сложно не загордиться. Годжо чувствовал себя равным. Второе: тренер по-своему заботился о нём. Он быстро выявил пределы возможностей Сатору, и больше не давал ему слишком тяжелые веса или неподъемное количество повторений. Даже когда Годжо привирал, что может вытянуть ещё, Сукуна в это не верил и давал ему только то, что сам считал нужным. По началу Сатору это бесило, особенно после их эмоциональной первой тренировки. Он ему не ваза фарфоровая! Хватит с ним носиться! Как вообще возможен прогресс, если ему не дают сломать позвоночник под стокилограммовым диском?! Сатору даже видел в этом пренебрежение, как будто альфа просто не верит в его возможности. Но… Скоро он был вынужден признать, что прогресс есть, и он виден налицо. Мышцы стали выглядеть чуть более рельефно, выносливость росла, а Сукуна плавно давал ему больше весов. Каждый раз, когда он это делал, Годжо чувствовал себя собакой, которой почесали ушки. Молчаливое признание тренером его силы, его способности идти дальше было почти эйфорично приятным, а когда Сукуна хвалил его ещё и на словах, Сатору расцветал и розовел, как сакуры в конце марта. Подводя итог, можно было сказать, что Годжо больше всего нравилось в отношении Сукуны одно — уважение. Сукуна его уважал. Относился к нему как к человеку, а не второсортной бытовой обслуге. Разумом Годжо прекрасно понимал, что это вообще-то норма, он даже понимал, что его симпатия к Сукуне по этой причине — максимально тупая. Сукуна и должен был уважать его! Это не какая-то привилегия, это базовая человеческая настройка в общении! Из-за того, что альфы так редко уважали омег, простой жест Сукуны казался невероятным и привлекательным, и Годжо ненавидел то, как предательски у него теплело в груди от спокойного разговора без привязки к социальным ролям. Он просто ждал подвоха. Было ли в этом что-то большее? Сукуна манипулировал им? Не может же быть всё так хорошо? Однако, кажется, могло. Как бы омега не пытался, он не мог высмотреть у Сукуны другие «ред флаги». Тот казался просто… нормальным. Хорошим парнем без причуд. Приятным в общении человеком, пусть иногда замкнутым и раздражительным. И он на каком-то странном, почти подсознательном уровне понимал суть проблем Сатору в его взаимодействиях с альфами, и давал ему именно то, что он всё это время так долго искал. Не решения, не ответы, а скорее… принятие. Годжо долго сомневался, что ему вообще делать со своей симпатией. В их обществе первый шаг всегда совершал именно альфа, но Сукуне на него было всё равно во всех аспектах, кроме профессионального. Этим ему Сукуна и нравился, напомню, но делу это не помогало! И всё же Сатору не мог долго держать всё в себе. Когда большие руки мягко поправляли его стойку, Годжо плавился от удовольствия и в тайне бешено хотел ещё, хотел, чтобы эти прикосновения стали менее профессиональными. Он хотел большего. Хотел сам сделать шаг вперёд, опровергнуть ненавистные ему стереотипы об омегах и попробовать намекнуть Сукуне, что он не против более личного общения. Это было достаточно смело — точно в духе Годжо. Вот только как этот первый шаг вообще делается, он представлял плохо. Раньше ему было достаточно пошевелить пальцем, и нужный альфа, а с ним ещё десяток ненужных, были у его ног. Как очаровать ни капли не заинтересованного (этим и сексуального) альфу? Годжо хлебал воду после работы на тренажёрах во время небольшого перерыва, пока думал об этом. Так дальше продолжаться не могло. Он хотел действовать, и у него даже был план. С чего начинали альфы, клеящиеся к нему? Конечно, с непринуждённого флирта! Этот способ был аккуратным, ненавязчивым и идеально подходил для спортзала. Сатору очень хотелось попробовать очаровать альфу. — Пока что позанимаешься на коврике со своим весом, будем пресс качать, — сказал ему Сукуна, проходя мимо и делая отметки в тетради. В отличие от крайне романтичного настроения Годжо, тренер был как всегда суров и профессионален. — Иди сюда и расстилай коврик, если отдохнул. Сатору с готовностью кивнул и направился следом. Вытаскивая коврик из лежащей в зале горы, он прикусил губу, решаясь начать разговор. Он постоянно поглядывал на мужчину, оценивая его внешний вид. Какой же всё-таки красавчик… Сатору было почти стыдно за свои мысли, но он не мог вынудить себя прекратить. Сейчас или никогда. — М-м… Кстати. Давно хотел тебе сказать, что ты классный тренер. Твои методы реально работают. — Годжо лучезарно улыбнулся, садясь на коврик недалеко от альфы и поправляя его, прежде чем начать упражнение. Он постарался сесть более провокационно и сексапильно, выгнувшись в талии, как кошка. — Спасибо. Рад, что тебе помогает, — бесстрастно, но вежливо ответил Сукуна. Он даже не взглянул на него и как будто вообще не заметил комплимента, заставив Сатору прищуриться. Что, и это всё?! — Два подхода по двадцать раз. Давай. Тренер выжидающе посмотрел на него, снова переводя тему на занятие. Годжо тяжело вздохнул и начал подход, считая про себя, но так быстро сдаваться и заканчивать этот разговор он не собирался. Мда, выбрал же на свою голову самого несговорчивого… Сатору, ты тупица. Любой красавчик уже был бы твоим, но тебе подавай именно того, кто на твой флирт чихал с высокой колокольни! — А сколько ты уже работаешь тренером? — Он заставил себя мило улыбнуться, качая пресс как можно более изящно. — Лет пять где-то, — сказал тот, на минуту задумавшись. — Серьёзно? Ты выглядишь молодо, — отметил Сатору, жадно цепляясь за возможность поддержать диалог и узнать больше о Сукуне. — Я начал работать ещё когда учился в университете. Тогда же сдал норматив первого класса JPA. — О-о, круто. — Годжо понятия не имел, что такое норматив первого класса JPA. — А в каком университете ты учился? — В Ниттайдай. — Правда? Я слышал, там прям лакшери спорт. Всякие богатые накаченные красавчики и всё такое… Я почему-то думал, ты из не очень обеспеченной семьи. Ты брал кредит на обучение? Или повезло? — Годжо. — Сукуна нахмурился, кисло на него смотря. — Следи за дыханием, а не болтай. — Да я слежу, слежу. — Тот невинно улыбнулся. — Твои родители — тоже какие-то спортсмены, да? — Я смотрю, тебе как-то слишком легко. — Альфа скрестил руки на груди. — Делай подход заново, на этот раз с диском на пять килограмм в качестве утяжелителя. Вперёд. Годжо пришлось заткнуться и уныло поползти к полке с инвентарем за диском. Попытка флирта с треском провалилась. Было немножечко обидно. С другой стороны, он понимал раздражение Сукуны. Возможно, он задел не очень приятную тему… Да и в целом молоть языком во время тренировки оказалось сложно, альфа был прав. Годжо чуть лёгкие не выплюнул, как он будет делать всё заново, он понятия не имел. Придётся придержать рот закрытым. С диском на пузе Сатору почувствовал себя так, будто его переехало товарным поездом. Воодушевление от флирта улетучилось, оставив после себя грустное смирение. Годжо хотелось уйти домой, он пялился на светильники на потолке зала, отдыхая, и не решался посмотреть в сторону тренера. Делать нечего, надо работать… Он глубоко вдохнул, как учил Сукуна, выдохнул и заставил свой бренный торс оторваться от коврика нечеловеческим усилием воли. — Спину прямее, — напомнил ему Сукуна, наблюдавший за ним около полки с вещами. Какая там спина! — Годжо с трудом ребра поднимал во время дыхания под плоской поверхностью диска, ему просто выжить было бы уже хорошо! Вместе с диском он поднимал ещё и тяжесть неразделенной симпатии, что делало подход в разы сложнее. Сукуна был невообразимо жесток с ним. В общем, Годжо решил придержать своё желание соблазнить Сукуну до конца тренировки, когда тот не сможет сбежать от разговора, заставив омегу делать ещё триста подходов. Стратегия была более действенной, и, казалось, могла сработать. После занятия они уже не тренер и клиент, а просто два человека. Должно быть проще. Годжо заканчивал небольшую пробежку на беговой дорожке, когда тренер отошёл в сторону. Это был его шанс. Сатору замахал рукой и сбросил скорость. — Эм, Сукуна, постой! — Он улыбнулся и сошёл с тренажёра, чтобы встать перед альфой. Сатору очень нервничал, он сложил руки за спиной и продолжил, когда убедился, что Сукуна слушает его: — Я просто подумал… Может, хочешь сходить куда-нибудь сегодня? — Я сегодня работаю допоздна. — Рёмен вопросительно приподнял бровь. — Тогда… Завтра? — И завтра тоже. — Сукуна так спокойно и просто смотрел на него, что Сатору почувствовал себя кретином. Он неловко открыл рот, не зная, что сказать, а потом сжал губы. Потом заставил себя улыбнуться одним ртом. Нельзя было терять лицо, хотя омега был, мягко говоря, обескуражен таким тупым и прямолинейным отказом. — А, вот как… Хорошо. Тогда, ну… Хорошей работы. Пока. — Годжо поклонился ему с той же пустой улыбкой, но как только отвернулся и направился к раздевалке, она мгновенно сменилась хмурым выражением лица. Этот альфа… Кем он себя вообще возомнил?! Годжо вошёл в раздевалку и молча дошёл до лавочек. Потом посмотрел на свою бутылку и время в телефоне. Потом сделал круг по раздевалке, сунув руки в карманы. Голова казалась пустой. В конце концов он цыкнул, стукнув по стене около своего шкафчика. Его… впервые в жизни отшили. Никто и никогда раньше, ни омеги, ни альфы, не реагировали так на его предложения провести время вместе, на его вопросы… Он что, теряет хватку?! Сатору подошёл к зеркалу и придирчиво себя осмотрел. Он выглядел как обычно — симпатичный, с идеальной ровной кожей, с красивой укладкой. Он долго высматривал у себя недостатки, но пришёл к выводу, что Сукуна просто с жиру бесится. Не может быть, что он ему не нравится. Просто не может! Ну, ничего. Это было поражение в битве, а не в войне. Годжо не собирался сдаваться так просто, он стиснул зубы покрепче и сжал руки в кулаки, глядя на своё решительное отражение в зеркале. Этот альфа будет принадлежать ему. Однажды они засиделись в зале до самого закрытия. Точнее, дозанимались. Сатору еле переставлял ноги, пока полз в раздевалку, потому что Сукуна заставил его на заминку походить на степпере быстрым шагом. Годжо уже предвкушал, как завтра будет выть, поднимаясь по лестницам Shirogane Industries. День ног был для него ненавистным. Он быстро принял душ. Прохладная вода приятно обожгла разгоряченное тело, смывая липкий пот. Сатору решил пока притормозить с обольщением Сукуны. В последнее время тренировки становились интенсивнее, дел на работе прибавилось, и на окучивание вредного альфы у него не было никаких моральных сил. Он разберётся с этим позже, плевать. После душа тёплая одежда приятно прилегала к коже. Годжо уже не хотел ничего, только плюхнуться на диван и заснуть до утра. Тренировки улучшили не только его физическое здоровье, но и сон. Раньше омега часто мучился от бессонниц на почве стрессов, а теперь интенсивная нагрузка в зале работала на него как выстрел в голову. Спал как убитый. Настоящее блаженство, надо сказать. На парковке почти не осталось машин, большинство людей уже разъехались по домам. Сатору направлялся к своему дорогому авто, когда внезапно заметил Сукуну. Массивная фигура тренера, тоже собирающегося домой, выделялась на фоне фонарного света четким черным силуэтом, но внимание Годжо привлекло даже не это, а… мотоцикл. — Ого. Так это твой? Я и не знал, что ты байкер. — Он подошёл ближе, недолго думая, и улыбнулся, на мгновение забыв о своей усталости. Почему-то раньше ему и в голову не приходило, что Сукуна мог ездить на байке, хотя это, казалось, очень шло ему. — Ну, байкер — громко сказано. Просто любитель. — Альфа пожал плечами, взглянув на Годжо. — Что это за модель? — поинтересовался тот, изучая чёткие линии мотоцикла и лакированный корпус. — Honda CB750. — Сукуна хмыкнул, ему заметно польстило, что омега заинтересовался его «железным конём». — Ты разбираешься? — Нет. Но Shirogane Industries сотрудничала с Honda при разработке системы аккумуляторов. — Годжо слегка улыбнулся. — Я изучал материалы по этому сотрудничеству. Honda любезно предоставили нам свои наработки в этой области, и мы запустили в производство прототип аккумуляторов нового поколения. — Прикольно. — Сукуна подпер голову рукой, оперевшись на раму мотоцикла. — А на их мотоциклах ты когда-нибудь ездил? Годжо посмеялся. — Нет, только на машинах… — А хочешь? — предложил он и кивнул на свой байк. — Могу прокатить. Это звучало очень заманчиво. Сатору нервно сжал губы, не зная, что ему делать. С одной стороны, ему было чертовски страшно. Он слышал много историй про аварии на мотоциклах и о том, насколько это опасно. Плюс, он устал, и его тело жалобно гудело, умоляя Сатору отказаться от приключений и ехать домой. С другой стороны, на него выжидающе смотрел невероятно горячий красавчик-тренер, и будь Сатору проклят, если бы сказал, что не хочет обнимать его за талию, вжавшись носом в мускулистую спину. Последний аргумент перевесил страх и усталость, и омега неловко закивал. — Я… Да, хорошо, давай. А… А моя машина? — Я потом верну тебя обратно. Держи. — Сукуна вручил ему свой шлем. — Надевай. Годжо неуверенно взял в руки большой и довольно увесистый мотоциклетный шлем в черно-красных цветах. На нем были какие-то надписи на английском, числа и молнии. Неуверенно, но всё же Сатору надел это на свою голову. Сукуна мягко помог ему отрегулировать длину застежки, а потом опустил защитное стекло. — Давай, садись сзади меня и держись за спину. Я не буду слишком быстро ехать. Годжо быстро кивнул и вцепился в бока Сукуны. Тот был одет в черную потертую косуху, и омега тихо выдохнул, наслаждаясь ощущением тепла и чего-то большого под пальцами. О, вот это ему уже нравилось. Крепко обнимать обычно недоступного тренера было так… В следующую секунду в воздухе стало очень громко. Альфа завёл мотоцикл и неторопливо выехал с парковки, пока весь байк с силой потряхивало. Под Годжо всё тарахтело и выло так, что он дрожал всей нижней частью тела, а рёв мотора был оглушительным. Сатору зажмурился, радуясь, что у него хотя бы есть шлем. Было страшновато. Очень хотелось попросить Сукуну остановиться и ссадить его, но было уже поздно — они выехали на трассу. Омега слабо пискнул и впился в талию Рёмена, дрожа всем телом. Постепенно Годжо привыкал к шуму. Он открыл глаза, которые всё это время держал плотно закрытыми, и осторожно осмотрелся по сторонам. Они ехали по не слишком людной дороге в противоположную сторону от Токио. Сатору замер. Это было… красиво. Мимо них проносились сплошные полосы света, в которые превращались стоящие в ряд фонари. Сукуна без труда маневрировал среди машин, сохраняя ровный темп, Годжо слышал шум ветра и рёв мотора, но это было так освежающе… спокойно. Тихие домики, деревья, редкие тоннели, в которые они въезжали — всё это казалось таким знакомым, словно Сатору каждый день ездил на мотоциклах. Он немного ослабил хватку на боках Сукуны. Раньше он и не заметил, как стиснул их, что есть сил. Теперь в Годжо проснулось любопытство, и он вертел головой, улыбаясь под шлемом. Сукуна, кажется, заметил его интерес. Альфа поехал менее типично: он слегка вилял рулём, создавая из их пути плавные волны. Сатору выдохнул от сдерживаемого восторга. Он чувствовал себя так хорошо… Ветер пах свободой, а впереди была сильная спина Сукуны, такая большая, тёплая и защищающая. Стояла уже глубокая ночь, когда Сукуна привёз их на заправку. Из персонала почти никого не было видно, и они просто подъехали к ближайшей станции с бензином, подходящим для мотоциклов (Годжо не сильно в этом разбирался). Сукуна слез первым и помог сползти с байка едва живому от избытка эмоций и усталости омегу. Пока пистолет подавал в бак топливо, он мягко вытряхнул Сатору из мотоциклетного шлема. — Это было… потрясающе, — признался тот, пока они вместе шли к магазинчику у заправки. — Я и не думал, что это может быть так весело! — Я рад, что тебе понравилось. — Сукуна усмехнулся, пока оплачивал полный бак на кассе. Он внезапно посмотрел на Сатору. — Будешь кофе и хот-дог? — Кофе и хот-дог? — переспросил омега, удивлённо моргнув. Он не ожидал, что Сукуна это предложит, потому замялся, хотя у него живот свело от голода только при мысли о еде: — Э… А это не вредно? Ты же, ну… Мой тренер. Диета там… Сукуна громко расхохотался и хлопнул его по плечу: — Слушай, парень. Ты после сегодняшней тренировки ни черта не ел. Забей, тебе сейчас нужны эти калории. — Он заказал два кофе и два хот-дога. Это было вообще не похоже на обычный рацион Сатору, но он не возражал. Мягкая забота показалась ему милой. — Спасибо… Я верну тебе деньги. Куда перевести? — Парень достал телефон. — Боже. За кого ты меня держишь? — Сукуна закатил глаза. Они просто ждали, пока им приготовят заказ. — Я по-твоему настолько нищий, что не могу купить тебе пожрать? Это подарок. Ты мне ничего не должен. — Но… Ладно. — Сатору решил не спорить. Похоже, Сукуна был из тех альф, кто любит побыть джентльменами с омегой. Правда, обычно это означало, что альфа как-то на эту самую омегу претендует. Отсутствие интереса у Сукуны и расстраивало, и вызывало невольное восхищение. Годжо хотел больше знать о мужчине и о том, чем он руководствуется. Это был идеальный момент для новых попыток сблизиться. У них как раз повисла неловкая пауза, и он решил заполнить её: — Ты давно катаешься на мотоциклах? — Давно. Лет с шестнадцати, наверное, — ответил Сукуна, забирая два картонных стаканчика горячего капучино и два ароматных хот-дога в хрустящей бумажной обёртке. — Держи. Пойдём, там поговорим. Годжо с улыбкой принял кофе и хот-дог. Они разместились за тонким столом прямо около окна, усевшись на барных стульях. В магазинчике не было никого кроме них, за окном стояла синяя темнота, хотя лучше всего стекло отражало их собственные фигуры. Сатору неловко откусил от хот-дога и невольно застонал от того, насколько это было вкусно. Черт побери, как же он был голоден, и как же восхитительно кстати был этот хот-дог! Честно, обычно Годжо так не питался, но сегодня был какой-то день исключений. Зажаристая корочка горячей сосиски лопалась во рту, брызгая раскаленным солоноватым соком, кетчуп и горчица создавали идеальный баланс кислинки и остроты, а тёплая, воздушная булочка обволакивала язык чистым блаженством. Годжо ел с такой жадностью, что почти забыл о существовании Сукуны. Тот, кстати, был прав: после интенсивной тренировки тело страстно желало восполнить запас калорий, и голод был зверский. Кофе тоже был восхитительным — очень горячий, с лёгкой сладкой пенкой, он идеально дополнял хот-дог. Сатору казалось, что он попал в рай. Наспех слизнув «молочные усы», он вернулся к еде, и только когда в его руках не осталось ничего, кроме ставшей влажной и не такой хрустящей бумажной обертки, он выдохнул. — Настолько вкусно? — спросил Сукуна, хихикнув. Точно. Годжо даже не взглянул в сторону альфы, пока ел! Парень покраснел и взял со стола салфетку из салфетницы, чтобы скромно вытереть уголки губ и жирные пальцы. Он обнял полупустой стакан кофе и пожал плечами: — Вообще… Да. Извини, я просто правда проголодался. — Ничего. — Сукуна смотрел на него с искренним любопытством, подперев голову рукой. — Никогда не видел, чтобы омега так откровенно наслаждался едой. Это круто. — Спасибо? — Годжо ещё больше покраснел, заправляя тонкую белую прядь волос за ухо. Ему было чертовски неловко. И почему этот альфа так на него смотрит?! — Что в этом крутого? — Интересное разнообразие среди кучи омег, стесняющихся съесть лишнюю крошку в присутствии альфы. — Сукуна улыбнулся, пихая в рот свой хот-дог. — Я уже насмотрелся на таких в зале. Надоело. Сатору улыбнулся. — Ну, я же говорил тебе: «я не как все омеги», а ты не верил… По правде говоря, ты тоже отличаешься от других альф. — Он с осторожной надеждой смотрел на Сукуну, молясь, чтобы тот поддержал его робкий флирт, а не послал куда подальше, как раньше. — Ты очень добрый и милый. Я… Чувствую себя в безопасности рядом с тобой, хотя ты увёз меня ночью на какую-то одинокую заправку. Сукуна фыркнул от смеха, а потом немного посерьезнел: — Извини, я не подумал о том, что тебе может быть страшно… Тебе не следовало ездить со мной. Ты прав, это могло быть опасно. Мало ли куда тебя могли отвезти? — Он практически отчитывал Сатору, как маленького, и тот был абсолютно тронут покровительственной заботой Сукуны. — О, ну, мне повезло, что ты такой джентльмен, у которого нет тёмных намерений… Или есть? — Годжо подмигнул ему, пытаясь продолжить флирт, а не останавливаться на поучениях. Сукуна тяжело вздохнул. Ему будто было плевать на игривое поддразнивание, он оставался серьёзным даже после шутки. — Это несмешно, Годжо. Правда, извини. — Мужчина отвёл взгляд в сторону и цыкнул. — По-дебильному получилось. Я хотел просто впечатлить тебя, покатать на байке, а не превращать всё в хоррор. — Хватит. — Сатору слегка нахмурился. Он робко потянулся к его руке своей, но потом передумал и остановился. — Я не напуган. С тобой — нет. — Блять. Да нихера у меня нормально не получается. Всё через одно место. — Сукуна выдохнул и прикрыл глаза. — Что не получается? — Всё. С омегами. Не шарю я, что делать, опять не угадал. — Он сунул руки в карманы куртки и устало сгорбился на стуле. — Забей. Я тебя отвезу обратно, когда допьешь кофе. Годжо неловко съежился от резкости альфы. Он не понимал, почему его осторожный флирт привёл их сюда, но ему не хотелось прекращать этот их первый более личный контакт. Сукуна казался искренне раздраженным, но… Сатору понял, что злился он не на него. Одна фраза зацепила Сатору. Его щеки порозовели, когда он прокручивал её в голове, осознавая, что Рёмен действительно именно это и сказал. — Подожди, — попросил он. — Ты… Ты хотел впечатлить меня? — Наверное. — Сукуна невесело улыбнулся и взъерошил свои короткие волосы. — Тупо получилось, да? Ты собирался домой на своей ультра-дорогой тачке, а тут я со своими байками и хот-догами. Ещё и увёз непонятно куда. — Серьёзно? — Годжо уже не мог сдержать улыбки. — Глупый… Всё в порядке. И я впечатлен, честное слово. Это мило. — Ты правда так считаешь или просто врёшь, чтобы я не чувствовал себя идиотом? — Сукуна тоже улыбнулся абсолютно непроизвольно, было видно, насколько ему неловко. Он вытирал горящее лицо руками, делая вид, что ни капли не смущён. — Я правда так считаю. — Он хмыкнул. — Перестань ругать себя. Почему ты так уверен, что мне не нравится? — Ну… Не знаю. — Альфа пожал плечами. — Обычно омеги ждут… другого. Приглашение на крутое свидание в лучший ресторан города и букет цветов, а не хот-дог, например. — Он немного помолчал, перебирая свои пальцы. — Я реально не очень хорошо в этом разбираюсь, извини. С омегами сложно. — Что в этом сложного? — Не знаю. — Альфа просто вяло смотрел на него. — Ну, знаешь, эта тема с альфой-супердоминатором, за которым омега как за каменной стеной, он её обеспечивает, а она — красивая? Вот вообще не моя эстетика. — Правда? — Годжо хихикнул. — И не моя. Ненавижу этот стереотип. — Это хорошо… — Сукуна усмехнулся и слабо прикрыл глаза. Он опустил голову, иногда поглядывая в тёмную пустоту своего кофе, словно оно могло дать ответы на его вопросы. Было тихо, рядом слабо дребезжал холодильник с газировкой. В окне напротив отражались два их силуэта, такие разные и такие похожие одновременно. — Знаешь… В детстве мне вечно это твердили. Ну, что я обязан родить дерево, построить сына и вырастить дом. Вот только мне уже двадцать семь, а я нихера из этого не сделал. Сатору моргнул. Это был его шанс: альфа начал открываться ему. — Я думаю, всё не так плохо… — Годжо подпер щёку рукой. — Ты очень классно реализовал себя как тренер. И ты замечательный специалист и хороший человек. Я восхищаюсь твоей целеустремлённостью, правда. И… — Нет же, парень. — Сукуна простонал и откинул голову назад. — Не надо мной восхищаться, слышишь? Я просто гребаный неудачник. Не нравится мне работа тренером. И я никогда не хотел так себя реализовать. — Он вздохнул и снова сунул руки в карманы. — У меня всегда и всё идёт через задницу. Я просто… Как будто живу не свою жизнь. Я нихрена из этого всего никогда не хотел. — Сукуна внезапно замолчал, бросив на Сатору быстрый взгляд. Тот был заметно удивлён резкостью альфы, и его недоумение заставило Сукуну заткнуться. — Извини, что нагрузил. Я просто не хотел, чтобы ты разочаровался во мне потом. Лучше уж сразу. — Я не разочарован. Не решай за меня. — Годжо слегка нахмурился, поспешив остановить этот самоуничижительный поток мыслей. — Знаешь, я… Я думаю, ты как будто просто не хочешь играть эту роль доминантного альфы, которую тебе навязали. — Он осторожно улыбнулся. — Патриархальные установки вредят не только омегам, но и альфам. Я имею в виду… Возможно, тебе хочется быть просто Сукуной. Нежным великаном, немного ворчливым, циничным, занудным, но очень добрым и с убийственным чувством юмора. Сукуна фыркнул от смеха, найдя оценку Годжо довольно забавной. — Ты ведь тоже не хочешь быть этой стандартной «патриархальной» омегой и жить по шаблону, да? — поддразнил он Сатору. — Это просто смешно. — Сукуна улыбнулся. — Меня искренне прикалывает, что мы абсолютно разные, буквально два противоположных мира, но проблемы у нас одинаковые. Годжо прыснул вместе с ним, наклонившись немного ближе к альфе. Это не был смех веселья — скорее, они оба издевались над своими самыми болезненными ранами, показывая их друг другу, как уморительный анекдот. Это невероятно роднило. Тонкий слой иронии ещё не давал им переступить точку невозврата, когда они бы оказались связаны эмоционально морским узлом, но они были очень близки к этому. Сатору чувствовал, что наконец добрался до самого сердца Сукуны, и теперь оно прямо у него перед глазами — трепыхающееся, большое, живое. Нежное. — Думаю, ты прав. — Омега немного смутился, готовясь рассказать свою историю. — Я — единственный прямой наследник клана Годжо. В детстве меня готовили к тому, что я выйду замуж за какого-нибудь наследника из другого клана, обязательно нарожаю ему кучу детей и буду сидеть дома, готовить обеды. Но… — Он хмыкнул. — Им не удалось меня сломить. Я поступил в университет, потом окончил магистратуру в Гарварде, и отцу пришлось взять меня на работу в семейный бизнес, хотя он и противился этому как мог. Моя мать больше не смогла понести ребёнка после моего рождения. А отец не хотел делить власть в компании с его двоюродными братьями… Так и вышло, что я стал начальником. — Годжо скромно хихикнул. — Я мечтаю стать генеральным директором. Показать отцу, что я чего-то стою и могу взять на себя весь бизнес. Сукуна слушал его с искренним интересом: — Ты учился в Гарварде?! Охереть. Это круто. Прям пиздец как круто. — Он улыбнулся абсолютно обезоруживающе, его глаза были полны восхищения, которое он, казалось, очень плохо мог выразить словами, но очень хотел. — Ты уже сейчас большой молодец, честно. На месте твоего отца я бы очень гордился. Тебе ничего не нужно ему доказывать. — Спасибо. — Сатору тоже улыбнулся. Глаза Сукуны сказали ему больше слов. Если честно, он никогда не думал, что встретит альфу, который бы смотрел на него так после этого признания. Он не завидовал. Не пытался доказать своё превосходство и принизить Сатору, хотя мог ткнуть в статус его семьи. Не кричал о своих заслугах ещё громче, не злился из-за того, что омега достиг большего, чем он, альфа. Он просто… был рад за него. Годжо остался искренне удивлённым и тронутым такой реакцией. — Нет, серьёзно, я пытаюсь сказать именно то, что я говорю, — продолжал Сукуна, который всё ещё был недоволен своими же словами и пытался выразить восхищение дальше. Он понятия не имел, что Годжо уже всё понял: — К чёрту твоих гребаных коллег-альф! Они нихера не понимают. Иди к своим целям и заткни им всем рты. Омеги тоже могут быть акулами бизнеса. — О, боже мой, какой же ты очаровашка. — Сатору не сдержался и снова прыснул от смеха. — Большинство альф скорее убили бы себя, чем признали, что омега может быть хоть в чём-то лучше их! — Ну. — Сукуна пожал плечами. Он был доволен тем, что заставил Годжо улыбаться. — Я всё равно просто неудачник, нас с тобой даже сравнивать глупо. — Перестань. — Сатору снова попросил его. — Ты не неудачник, Сукуна. Ты просто… запутался. И иногда так бывает. То, что ты знаешь, что не хочешь жить как сейчас, это уже большой шаг. Многие люди до самой смерти живут не свою жизнь. И… Ещё не поздно всё изменить. — Он мягко, очаровательно улыбнулся, пытаясь достучаться до альфы. — Что ж. — Сукуна хмыкнул. — Полагаю, я должен прислушаться к мнению такого успешного, умного и предприимчивого человека. — Альфа с искренним любопытством смотрел на него. Сатору заметил, что они оба будто немного развернулись на неудобных барных стульях кафе и придвинулись ближе друг к другу. — Я никогда раньше не встречал таких омег, как ты. — А я никогда раньше не встречал таких альф, как ты, — хихикнул Годжо. — По-моему я уже говорил тебе это, да? — Он подсел совсем близко к Сукуне и робко положил ладонь на его скрещенные около практически пустого стакана кофе руки. — Давай просто попробуем, ну… общаться. Без ожиданий и ярлыков. Забудем о том, что мы альфа и омега. — Давай. Они ещё долго сидели на одинокой заправке в глуши и тихо обсуждали что-то отвлеченное. Любимую музыку, фильмы, искусство, любимое аниме и игры, самую вкусную соду, лучший бренд рамена и хобби. Общего у них было не так много — конечно, в чем-то они пересекались, но в основном спорили, чьё лучше. И это тоже было хорошо. Потом они катались на мотоцикле и слушали плеер Сукуны до самого рассвета. Было тихо, ни единой души ни на дороге, ни на заправке. Эта короткая ночь принадлежала им, словно они остались единственными выжившими, но не на Земле, а на другой, несуществующей планете. Первые лучи солнца настигли их на парковке перед спортзалом, куда Сукуна вернул омегу после ночных приключений. Годжо не спешил расставаться с ним. Он оставался рядом, шутил о чем-то, пока они сбежали на лавочку около ухоженной территории рядом, чтобы наблюдать за тем, как цветы в клумбах распускаются с рассветом. На газоне выступили капельки влаги, она проступила в щелях асфальта и кольнула утренними мокрыми заморозками. Сукуна молча снял с себя тяжёлую байкерскую куртку и накинул на плечи Сатору. Тот слегка вздрогнул от неожиданного контакта, но не отстранился. Он поправил куртку, кутаясь в её остаточное тепло. Она пахла крепкими мужскими феромонами, узнаваемым мускусом и моторным маслом. Приятно… Негрубо. Даже чисто джентльменский жест классического доминирования от Сукуны не казался каким-то неправильным, хотя раньше Годжо точно бы отверг попытки другого альфы так поухаживать за ним. Он улыбнулся и с тихим вздохом ткнулся в грудь Сукуны. Усталость большого дня и изнурительной тренировки накатывала на него — они не спали всю ночь, и даже кофе не помогал. В ответ альфа мягко приобнял его за талию и наклонился ближе, защищая своим крупным телом от пронизывающих ветров, циркулирующих на парковке. Годжо просто было очень хорошо. Он поднял лицо и снова улыбнулся, вымученно, но искренне. Сукуна смотрел прямо на него, слегка сощурившись. — У тебя очень красивые глаза, — внезапно тихо сказал альфа, нарушив блаженное молчание. — Можно тебя поцеловать? — Можно, — шёпотом ответил Сатору прежде чем успел подумать. Это было так естественно, что уже в следующую минуту омега чувствовал, как мягкие, обветренные губы Сукуны робко касаются его губ в нежном, почти девственном и таком интимном поцелуе. Годжо никто раньше не спрашивал это простое: «Можно тебя поцеловать?», и почему-то именно оно поразило его, кольнув что-то глубоко внутри. Это было… сексуально. Горячо, потому что Сукуна не просто выбрал идеально подходящий момент, он убедился в согласии Сатору, и только тогда начал действовать. Их поцелуй на вкус был как… уважение. И это стало началом долгой и романтичной истории любви.

***

— Погоди. — Сукуна озадаченно потёр лоб. — Ты хочешь сказать, что этими нелепыми вопросами в зале ты флиртовал со мной?! — О, Боже мой. — Годжо рухнул на кровать, изображая «припадок». — Ну наконец-то до тебя дошло! А что ещё это по-твоему было, если не флирт?! — Я думал, ты притворяешься идиотом, чтобы отлынивать от работы в зале! — искренне ответил Сукуна. — Я поэтому и дал тебе тогда утяжелитель! — Сам ты идиот! Мог и раньше догадаться, что нравишься мне, а не когда я тебе прямым текстом сказал! — Годжо обиженно надулся и сложил руки на груди. — Ты ж до последнего на меня не смотрел в романтическом ключе! — Ну, неправда. — Сукуна захохотал. — Вот когда ты умял тот хот-дог на заправке как голодный шакал… Тогда я подумал: «Боже, кажется, это мой будущий муж». — Ты… — Сатору онемел, а потом кинул в него подушкой. — Придурок! Они продолжили препираться, но близняшек в комнате уже не было — они обе смотались в детскую, не слишком заинтересованные в длинной истории развития чувств родителей. Единственным слушателем Сатору под конец был Сукуна, который, как оказалось, тоже подчерпнул для себя что-то новое из этого рассказа. Их уютное утро так странно контрастировало с тем самым рассветом на заправке, где они впервые увидели друг друга… Словно два корабля, волею судьбы притянутые взбалмошным морем в одну гавань. В их тихую гавань. Впрочем, это было уже неважно. Впереди у них было ещё много интересного.