Wanna be yours

— Почему вы приехали раньше? И ты ведь даже не написал… — тихо спрашивает Уён, не поднимая взгляда на Чанбина. За полчаса, которые тот ему дал, он успел залить все нейтрализаторами запахов, сходить в душ и порадоваться, что в целом квартира выглядят прилично. Ёну, когда они с Чанбином вернулись, дежурно поцеловал его в щеку и ушел в свою комнату, но судя по его взгляду, когда Чанбин уедет, с ним у Уёна тоже состоится серьезный разговор. Если, конечно, он переживет разговор с Чанбином. — Потому что тебя тут не должно было быть еще два дня, а Ёну хотел домой? — хмурится Чанбин, скрестив на груди руки. — И да, тот же вопрос, почему ты мне не написал? Вопросов нет, дома трахаться комфортнее, но тебе настолько мозг отрубило? — Да, настолько, — огрызается Уён, но тут же морщится. — Извини… — Вообще, я думал, что вы с твоим этим альфой оденетесь, проветрите помещение и дождетесь нас вместе, — задумчиво произносит Чанбин. — Он не готов знакомиться с Ёну? — Он не знал, что Ёну мой сын, — отворачивается Уён и поджимает губы. — Ого, это как так вышло? Ты прости, конечно, но вещи Ёну тут везде, и вот это точно не тот случай, когда это твое, потому что у тебя детство в попе заиграло, — качает головой Чанбин. — Я сказал, что Ёну мой младший брат, — вздыхает Уён. — Я собирался с Саном провести свою течку, все, ничего больше. Если мне понравится — то рассмотреть вариант с его гоном. Для этого ему совсем не обязательно знать, что у меня в мои двадцать четыре восьмилетний сын! — Тихо-тихо, не кричи, — машет рукой Чанбин. — Я тебя не осуждаю, видел я его. Спасибо, что хоть в штанах был. Интересно, какой комплекс упражнений гоняет? Уён бросает на него хмурый взгляд, и Чанбин тут же кашляет в кулак. — Так, ладно, а как он оказался у тебя дома-то? Уён наклоняется вперед, упираясь лбом в столешницу. — Ты еще спроси, почему он здесь остался, когда течка закончилась. — И спросил бы, это мой следующий вопрос был! — соглашается Чанбин. — Ой, расслабься, не собираюсь я тебя кошмарить. Ну, проебался, ну, бывает. Ёну я все объяснил, и прежде, чем ты начнешь на меня кричать, он и сам уже все понял! — Ну, класс, — зажмуривается Уён. — Это все интернет, я думаю, как ты там детский доступ не включай, а все равно про пестики и тычинки они слишком рано узнают, — продолжает Чанбин совершенно спокойно и тем же тоном спрашивает. — Какие планы дальше? Когда будешь знакомить с Ёну… Сана, правильно? — В смысле знакомить? — Уён даже садится ровно. — Чанбин, он ушел, даже не попрощавшись, какое дальше? — Ну, если бы я вдруг узнал, что у омеги, с которой я пытаюсь замутить, есть ребенок, про которого она мне не говорила, я бы тоже ошалел, — пожимает плечами тот. — Так, подожди, а про меня ты же ему тоже ничего не говорил? — Про тебя? — переспрашивает Уён. — А ты-то тут при чем? — Боже, у тебя реально мозги отказали, — закатывает глаза Чанбин. — А теперь следи за моей мыслью: вот ты, значит, альфа, тусишь со своей новой омегой, у нее в квартире, в которой почему-то полно детских вещей, но тебе сказали, что это младший брат, окей, ладно. А потом вдруг заваливается какой-то альфа с ребенком, открывает дверь своим ключом и явно не ожидает тебя здесь увидеть. Какие выводы ты сделаешь? — Черт… — морщится Уён. — Сан же прямо сказал: «ты не рассказал мне про семью», не про сына, а про семью! То есть он решил, что ты мой альфа, ну или типа того! — О, когнитивные функции восстановлены, поздравляю, — кивает Чанбин. — Напиши ему. Желательно прямо сейчас. — Зачем? — прикусывает губу Уён. — Затем, что это первый альфа, который вызвал у тебя эмоции с момента вашего расставания с отцом Ёну? — наклоняет голову Чанбин. — Эй, ты же не собираешься трусливо слиться? Это на тебя не похоже. — Все слишком сложно, — зажмуривается Уён. — А ты решай проблемы постепенно, — хмыкает Чанбин. — Напиши ему и убеди встретиться. Потом расскажи все как есть, что ты маленькая влюбленная омега, которая пересралась сказать правду сразу. — Я не влюбленная омега! — тут же возмущается Уён, недовольно смотря на Чанбина. — Хорошо, скажи что просто тупая омега, которая не сказала правду, — пожимает тот плечами, нисколько не впечатленный его взглядом. — А там дальше видно будет, смотря, как он отреагирует. — Гораздо проще было бы спустить все на тормозах, — Уён поднимается на ноги и идет к холодильнику, он все еще не завтракал, и эту проблему решить легко, в отличие от всех остальных. — Проще, — кивает Чанбин. — Но ты же не ищешь легкий путей, правда? У Уёна есть подозрение, что в прошлой жизни он сделал что-то очень и очень хорошее, никак иначе он не может себе объяснить, почему убедить Сана встретиться, чтобы он мог объясниться, оказалось настолько просто. Он готовился к тому, что придется вымаливать эту встречу, а то и вовсе прям в переписке все рассказывать, а этого он делать не хочет категорически, Чанбин прав, легкие пути он никогда не ищет. Только вот достаточно было написать «я хочу встретиться и все объяснить, не уверен, что ты все верно понял», и Сан прислал ему время и место. От ужаса Уёна слегка подташнивает, а когда он видит выражение лица Сана, который ждет его за столиком сетевой кофейни — еще и во рту пересыхает. — Привет, — неловко улыбается Уён, садясь напротив. Сан только кивает, у него ни одна мышца на лице не шевелится даже. — Начну с самого главного, — решает не ходить вокруг да около Уён, он даже кофе взять не хочет, хотя предпочел бы сейчас пиво или чего покрепче. — Чанбин, это альфа, которого ты вчера видел, мой друг. Просто друг и ничего больше. Я бы даже сказал, что он мне как брат. — Как Ёну? — уточняет Сан все с той же совершенно мертвой мимикой. — Нет, не как Ёну, а как говорят про кого-то очень близкого, кто не является кровным родственником, никогда не был романтическим интересом, но при этом остается на твоей стороне, даже если весь мир против тебя, — терпеливо поясняет Уён. Он делает паузу, надеясь, что Сан хоть что-нибудь скажет, да просто хоть как-то отреагирует и облегчит ему задачу, но тот молчит. Уён морщится, но начинает рассказывать. — Мне было чуть меньше шестнадцати, у меня случились первые отношения и первая течка. Как можно легко догадаться, все прошло не так, как хотелось бы, и вскоре появился Ёну. Его отец благополучно свалил из поля моего зрения сразу, как стало понятно, что я не булок много ем, а потом и вовсе переехал в Японию, не знаю из-за нас с Ёну или по другой причине, но в целом мне без разницы. Мои родители восприняли все происходящее не слишком благосклонно, сначала настаивали на аборте, потом вообще предложили усыновить Ёну и выдать его за моего брата, но я отказался, а как только мне исполнилось восемнадцать, я от них съехал. В целом, если бы не Чанбин, черт знает, где я бы сейчас был и что делал. Уён видит, как Сан поджимает губы, но не имеет ни малейшего понятия, как трактовать этот жест. — Я не рассказывал тебе про него, потому что посчитал это ненужной информацией, мы собирались просто помочь друг другу и не более того, — вздыхает Уён, сползая по стулу и опуская взгляд на свои руки. — Ты ни с кем не встречаешься из-за него? Из-за… сына? — спрашивает Сан и на последнем слове заметно запинается. — Конечно, — кивает Уён, снова вздохнув. — Сначала было не до того, очень сложно, когда у тебя работа, учеба и маленький ребенок, сейчас же… Ну, кому нужен чужой ребенок? Тем более настолько взрослый? — Не стоит решать за других, — качает головой Сан и отворачивается. — Слушай, я виноват, признаю, — Уён поджимает губы. Он сам не знает, какой реакции ждал от Сана, но точно не такой. — Мне нужно было сразу определиться, чего я хочу от нашей с тобой встречи. — А теперь ты определился? — косится на него Сан. — Зачем-то же ты мне сейчас все это рассказываешь. — Да, — кивает Уён. — Так что если ты еще заинтересован, то я хотел бы провести с тобой твой гон. — Только это? — уточняет Сан. По нему все еще совершенно непонятно, что он там думает про это все, и это иррационально злит Уёна. — А какие еще варианты? — закатывает он глаза. — Я только что объяснил тебе, почему отношения для меня не вариант. У меня правда нет ни времени, ни сил. Если очень хочешь, то могу познакомить с Ёну, не знаю, правда, зачем тебе это может быть нужно. — И как ты меня представишь? — хмыкает Сан. — Как друга? — предлагает Уён. — Он, конечно, в целом уже успел где-то узнать про некоторые аспекты альфа-омега отношений, но пока еще не понял, что это на самом деле значит. — Значит, возвращаемся к первоначальному плану? — спрашивает Сан и задумчиво барабанит пальцами по столу. — С той поправкой, что если я захочу, то могу заглянуть к тебе в гости, чтобы познакомиться с Ёну? — Да, — кивает Уён и прикусывает губу. — Ладно, я тебе тогда напишу, — кивает Сан, зачем-то вдруг добавив. — И выберу пока какую-нибудь гостиницу, которая меня устроит. Уён от этих слов внутренне вздрагивает, он почему-то не сомневался, что если они решат все-таки провести гон Сана вместе, то случится это у того дома. Даже если в Сане говорит обида, все равно его предложение совершенно правильное для той концепции взаимоотношений, которую обрисовал сам Уён, только почему-то все равно ужасно неприятное. — Не буду тебя задерживать, — Сан поднимается из-за стола. — Хорошего дня. — И тебе, — заставляет себя отозваться Уён. Уён ожидает, что после того разговора, который у них состоялся, Сан напишет ему за пару дней до гона, если вообще не накануне, просто сбросив название гостиницы, но нет, тот пишет уже через пару дней, и ощущение у Уёна складывается такое, будто ничего особенного и не произошло, переписка снова непринужденная, как была до его течки, а еще Сан спрашивает, когда может приехать на ужин, чтобы познакомиться с мелким, и что тому нравится, не приезжать же с пустыми руками. Зачем ему это, Уён не знает, но от своего предложения не отказывается, а когда знакомство проходит удивительно легко и без какой-либо неловкости, то даже расслабляется. Ёну лишних вопросов не задает, но по нему видно, что его так и распирает, слишком заинтересованные взгляды он бросает в их сторону, но тут, скорее всего, не обошлось без участия Чанбина, тот не признается, но явно о чем-то он с Ёну договорился. Выяснять Уёну ничего не хочется, он не сомневается, что рано или поздно Ёну все равно прорвет, и он сам все расскажет. Сан приходит на ужин еще раз и еще. Он как будто с искренним удовольствием возится с мелким, а с самим Уёном общается, с одной стороны, максимально нейтрально и по-дружески, не подкопаешься, а с другой, все равно умудряется проявлять заботу — то с чем-то тяжелым поможет, то займет внимание Ёну, когда тот упорно лезет к Уёну, мешая готовить, то посуду помоет, то принесет какие-нибудь небольшие подарки, при чем им обоим. Уён смотрит на все это с некоторыми сомнениями, своего мнения об отношениях он не поменял, но решает, что можно будет подумать об этом позже, после того, как он узнает, где они все-таки проведут гон Сана — в гостинице или у того дома. Уён выключает плиту, переставляет кастрюлю на стол и идет в гостиную, чтобы позвать Сана и Ёну ужинать, перекрикивать телевизор, который работает в комнате, у него никакого желания. Он замирает на пороге, не успев открыть рот, удивленный тем, как серьезно Ёну смотрит на Сана. — А ты когда-нибудь будешь жить с нами? — спрашивает тот, и Уён слегка морщится. Стоило все-таки не прятать голову в песок, а прямо объяснить, что вторым папой Сан не будет, что вернее его сравнить с Чанбином — хороший, внимательный, заботливый, ответственный, но все-таки просто дядя. Сану сейчас не позавидуешь, сложно разочаровывать ребенка, который смотрит на тебя с такой надеждой. — Очень на это надеюсь, — отвечает Сан. Уёну приходится выйти из комнаты и зажмуриться, так сильно ему хочется наорать на Сана. Этого точно не стоит делать при Ёну, так что Уён призывает всю свою силу воли, чтобы ничем не выдать своего настроения за ужином, на который их все-таки зовет, но выдержка не самая сильная его сторона, что Сан, что Ёну понимают, что что-то не так. — Если я что-то не то сделал, то давай обсудим, — вздыхает Сан, когда они остаются вдвоем на кухне, а Ёну уходит к себе в комнату. — О, да, ты сделал, — почти шипит Уён, скрестив на груди руки. — Значит, решил через сына ко мне подобраться, да? — Что? Ты о чем? — хмурится Сан и отставляет в сторону тарелку, которую взял было, чтобы помыть. — А я все понять не мог, на кой черт тебе это все надо, ужины эти все дурацкие, — Уён заводится все сильнее и уже даже не пытается себя сдерживать. — И что ты еще ему наговорил? Ну, помимо того, что надеешься к нам переехать? — Надо было догадаться, что ты слышал, — Сан тоже скрещивает на груди руки и разворачивается к нему лицом, опираясь бедрами на раковину. — Ёну задал мне вопрос, я на него честно ответил. Я что, должен был врать ему? — Ты не должен обсуждать такие вещи с ним! — едва ли не рычит Уён, размахивая рукой. — Господи, Сан, ты нормальный вообще? Пацану восемь лет! Конечно, он хочет, чтобы у него была полная семья, он в любого альфу, который вдруг начнет тут маячить, вцепится! А ты своим «надеюсь» охуенно круто переложил всю ответственность за то, что ни хрена из этого не выйдет, на меня! — Да почему не выйдет-то? — хмурится Сан. — Я отлично лажу с Ёну, если ты переживал за это. Он мне нравится. А что мое внимание нравится тебе — я тоже вижу. Единственное, чего я не понимаю, так это почему ты так уперся, что никаких отношений, если они у нас с тобой и так уже практически есть! — И правильно уперся! — кривится Уён. — Если ты чего-то не понимаешь — открываешь рот и спрашиваешь у меня! У меня! А не пытаешься втихую влиять на меня через моего сына! Ты думаешь, что за пару вечеров вы узнали друг друга, нашли общий язык, и теперь все будет классно? Да, щас! Ты понятия не имеешь, какой он на самом деле! И какой я! Вот эти милые ванильные вечера вообще ничего не отражают. — Ну, так позволь мне вас узнать! — внезапно срывается Сан. — Или ты сейчас скажешь, что я тебе не нравлюсь? — Я скажу, что иди ты к черту! — поджимает губы Уён. — Тебе же абсолютно наплевать, что я там говорю и чего хочу. Ты решил, что хочешь со мной встречаться, и для достижения этой цели подойдут любые методы, да? Так вот — не подойдут! — Уён, не устраивай трагедию из ничего, — закатывает глаза Сан. — Я ничего не сделал, никак на Ёну не влиял и уж точно не пытался через него влиять на тебя. Я просто ответил на один единственный вопрос. Все. — Уходи, — Уён поднимает руку и сжимает пальцами переносицу. — Просто уйди, ладно? Сан раздраженно фыркает, но послушно уходит из кухни, а потом и из квартиры. Уён оседает на стул и сидит, не шевелясь, несколько минут. Он думает о том, что ему надо было подобрать другие слова, но он понятия не имеет, как объяснить Сану, что нельзя давать восьмилетнему ребенку такую надежду, что это слишком жестоко. Еще он думает, что больше Сан ему не напишет, и на этом все и закончится, и не смотря на всю злость, чувствует из-за этого глухую тоску. Он заставляет себя встать и убраться на кухне, а когда заканчивает, то устраивается на диване перед телевизором, бездумно щелкая с одного канала на другой. Его раздражает все — и выпуски новостей, и идиотские дорамы, и музыкальные шоу, и клипы, где счастливые айдолы живут свою лучшую жизнь. — Пап, вы из-за меня поругались, да? — раздается от двери голос Ёну. — Что за ерунда, конечно же, нет, — Уён выключает звук на телевизоре, хлопает ладонью по дивану рядом с собой и силится улыбнуться. — Иди сюда и объясни, откуда такие глупости в твоей голове взялись? Взрослые иногда ругаются из-за своих взрослых проблем. — Нет, я уверен, что из-за меня, — Ёну садится рядом и обхватывает обеими руками ладонь Уёна. — Меня дядя Чанбин просил молчать и ничего не говорить ни тебе, ни дяде Сану. Обещал, что если я сдержусь, то в следующий раз, когда я буду у него, то мы в Лотте Ворлд пойдем… Уён хмыкает под нос, хоть с этим он справился и правильно понял, что без участия Чанбина не обошлось. — И что же ты сказал Сану? — подталкивает его Уён. — Я… Ничего особенного… — Ёну морщится, молчит еще несколько секунд, а потом начинает тараторить, все крепче сжимая руку Уёна. — Я просто сказал ему, что он точно особенный! Что ты никого-никого домой не пускаешь, кроме дяди Чанбина! И что когда с ним переписываешься, то даже не слышишь, что я тебе говорю! И что лицо у тебя сразу дурацкое такое! Пап, прости! Я не хотел, чтобы вы ругались! И чтобы ты выгонял дядю Сана! Прости, что я у него спросил про переезд! И ты не прав, я не в любого альфу вцеплюсь! Дядя Сан мне правда нравится! Ёну жалобно всхлипывает и в очередной раз ставит Уёна в тупик. С одной стороны, ему хочется прижать его к себе, успокоить, объяснить, что он-то ни в чем не виноват, то, что взрослые не могут между собой нормально поговорить, точно не его ошибка, но с другой — он подслушивал их ссору на кухне, чего даже не стесняется, а поощрять такое точно не стоит. Уён вздыхает, обнимает Ёну за плечи и прижимает к себе. — Переставай носом хлюпать, ты ничего плохого не сделал, мы не из-за тебя поругались, — мягко произносит Уён. — Но он ведь правда особенный, — бормочет Ёну. — Ты не думай, что я маленький и ничего не понимаю! Я все понимаю! — Хорошо-хорошо, только не кричи, — соглашается Уён. — А раз все понимаешь, то значит, не будешь ныть, когда я расскажу Чанбину, что ты не выполнил свою часть уговора, поэтому никакого Лотте Ворлд. И, кстати, в зоопарк на следующей неделе мы тоже не пойдем, потому что нехорошо подслушивать, и ты это знаешь. Ёну недовольно сопит, но на удивление не спорит. Еще сильнее он удивляет Уёна, когда поднимает на него очень грустный взгляд и спрашивает: — Но вы же помиритесь с дядей Саном?.. — Не знаю, Ёну, я правда не знаю, — вздыхает Уён, взлохмачивает его волосы и зачем-то добавляет. — Надеюсь. Уёна ломает. Ему не хватает переписок с Саном, не хватает его дурацких шуток, не хватает мысли, что они увидятся через несколько дней. Только ему все еще нечего предложить Сану, и поэтому Уён не пишет. Впрочем, неправым себя он тоже не считает, не в этот раз, так что если бы и было, что предложить, вполне вероятно, что он встал бы в позу. Он идет к подъезду, когда замечает неловко сидящего на низком ограждении Сана. — Привет, — вздыхает Уён. Он не хочет показывать, насколько сильно он рад его видеть, что у него пульс начинает частить, как будто он малолетка влюбленная. — О, привет, — Сан тут же поднимается на ноги, улыбается широко, но неуверенно. — Я же правильно помню, Ёну сейчас на занятиях в футбольной секции? Я думаю, нам стоит поговорить. — Правильно все помнишь, — кивает Уён, опуская взгляд. Тот факт, что Сан выбрал те несколько часов в неделю, когда он полностью свободен, и его точно ничего не будет отвлекать, подкупает. Сам Уён, как уже и было до этого, просто написал бы и надеялся, что ему ответят и скажут, когда и где они смогут поговорить. — Пойдем. До квартиры они поднимаются молча, так же молча разуваются и идут в гостиную, где садятся на диван. — Ты не поверишь, я несколько дней формулировал, как и что сказать, а сейчас все забыл, — неловко смеется Сан. — Я соскучился. Уён прикрывает глаза, облизав губы. — Сан… — начинает он, но тот его перебивает: — Подожди. Прежде, чем ты начнешь на меня ворчать, я хочу сделать две вещи. Во-первых, извиниться. Я не должен был давать Ёну никаких надежд, особенно учитывая, что мы с тобой обговорили, что наше общение чисто дружеское и с… скажем так, взаимовыручкой в определенный момент. Как минимум мне надо было сначала поговорить с тобой и узнать, что именно ему говоришь ты. А во-вторых, я хочу объяснить тебе, почему я ему сказал ровно то, что сказал, — Сан берет его за руку и заглядывает в глаза. — Я люблю тебя, Уён. Я надеялся, что все останется на уровне просто симпатии, но… Дело не только в том, как мы провели твою течку, да и после… Мне нравится с тобой просто разговаривать, быть рядом, помогать, насколько это получается. Так что я уверен в том, что говорю о своих чувствах. Я понимаю, что ты в своем отрицании, скорее всего, даже не позволил себе задуматься о том, что испытываешь ко мне, так что не жду от тебя чего-то сейчас. — Отрицании? — севшим голосом переспрашивает Уён. — Меня, отношений, всего этого, — пожимает плечами Сан. — И я хочу понять почему. Чего ты боишься? Уён издает невнятный звук, не то засмеялся, не то фыркнул, откидывается на спинку дивана, но высвободить руку не пытается. — Мне кажется, что совершенно очевидных вещей, но я не знаю, как их при этом объяснить, — морщится он. — Что вы не поладите с Ёну, например. Это в маленьких дозах он прикольный, но когда он рядом постоянно, это уже совсем другое. Он в какой-то момент расслабится рядом с тобой и начнет проверять на прочность, что ты позволишь, а что нет. Он может быть таким же невыносимым как я, но только у него еще хуже с чужими границами, потому что он ребенок и до многого еще не дошел. Еще, рано или поздно, но ты захочешь детей. И да, я сразу смотрю на такую перспективу, потому что отношения, которые позиционируются как несерьезные, но там потом мы посмотрим, я даже рассматривать не хочу. — Уён, — Сан начинает его поглаживать по тыльной стороне ладони подушечкой большого пальца. — Не паникуй и не накручивай себя. Какие-то ссоры и недопонимания всегда бывают, даже мои родители, при всей их идеальности и обожании друг друга, как между собой ссорились, так и со мной. И ничего, справились. А дети… Если ты не хочешь, то мы эту тему даже поднимать больше никогда не будем. — Но ты хочешь детей, это нечестно, — фыркает Уён. — Хочу, — не спорит Сан. — И вместе с тобой получу сразу прикольного сына, который не только лежит и глазами хлопает, а с которым уже можно весело проводить время, которого можно чему-то учить. Я догадываюсь, что будет непросто, что как бы Ёну сейчас ни смотрел на все это и что бы ни говорил, но как отца он меня сможет принять далеко не сразу. — Он и про это что-то говорил, да? — качает головой Уён. — Оставлю это между нами, если ты не против. Нормальный разговор одного альфы с другим, — смеется Сан. — И то, что у меня нет времени ходить на свидания, тебя не смущает? — Уён судорожно пытается вспомнить, какие еще мысли крутились в его голове, когда он никак не мог набраться смелости, чтобы все рассказать Сану. — И что будет миллион вопросов от окружающих, а главное осуждения, что ты такой молодой, а у тебя уже такой взрослый ребенок? Да еще и не твой… — Уён, мне без разницы, — Сан придвигается ближе и берет Уёна и за вторую руку. — Мои родители совсем не против стать бабушкой и дедушкой, если у нас все сложится. — Что? — Уён едва ли не давится слюной. — Ты что, говорил про меня с родителями?! — Я сказал им, что встретил невероятную омегу, — пожимает плечами Сан. — И что у нее уже есть ребенок. Так мой отец только спросил, насколько серьезные у меня намерения, как будто проверял, правильно ли меня воспитал. — И ты сказал, что серьезные, да? — наклоняет голову Уён, и теперь у него уже не получается сдержать легкую улыбку. — И это был правильный ответ, — смеется Сан. — Иначе бы он уже приехал сюда и отодрал меня за уши. — Знаешь, у меня, кажется, закончились аргументы против… — прикусывает губу Уён. — Ну, все еще есть самый главный, — отводит взгляд Сан, из-за чего Уён тут же напряженно выпрямляет спину. — Я тебе могу просто не нравиться. — А я только подумал, что ты капец какой проработанный, разумный и адекватный, — смеется Уён и подается вперед, утыкаясь носом в ключицу Сана. — Если бы ты мне не нравился, то и не было никаких проблем. Не факт, что мы вообще с тобой во второй раз увиделись бы. — Ну, вроде как альфа-то я тебе сразу понравился, я больше про общечеловеческое, — поясняет Сан, немного неловко. — Провести с кем-то течку это необходимость порой. — И попросить это кого-то остаться потом — тоже, — фыркает Уён. — И переписываться с ним как не в себя. Да, это так и работает. — Значит, ты согласен со мной встречаться? — судя по голосу Сана, он улыбается. — Согласен, хотя сам не верю, что это говорю, — Уён приподнимает голову и тише добавляет. — Я тоже очень скучал. Он высвобождает ладони из рук Сана, но только для того, чтобы обнять того за шею, так целоваться намного удобнее и приятнее. — Я знаешь, чего понять не могу, — шепчет Сан, ладонью поглаживая Уёна по животу. — М-м-м? — лениво отзывается тот. Из-за того, как близко к нему Сан, как его касается, думать и разговаривать хочется все меньше. Уёну все еще ужасно неловко трахаться дома, когда Ёну в другой комнате, но вроде у них получается быть достаточно тихими, так что независимо от того, происходило что-то ночью или нет, утром Ёну смотрит на них совершенно одинаково. — У тебя же должен был остаться шрам после кесарева. И растяжки… — произносит Сан, продолжая пальцами скользить по коже. — А шрам есть, — Уён обхватывает его ладонь своей и опускает чуть ниже. — Вот здесь, чувствуешь? Его почти не видно, похож больше на след, какой от белья бывает. А что растяжек нет, мне просто повезло, молодой был, кожа упругая, веса лишнего не набрал. — Жаль, что я тебя тогда не видел… — мечтательно бормочет Сан, прижавшись губами к его плечу. — Кажется, у кого-то гон начнется раньше, чем ожидалось, — смеется Уён. — Потому что это единственное оправдание тому, что ты сейчас говоришь. — Ох, прости, — тут же спохватывается Сан, он недолго молчит, видимо, прислушиваясь к себе. — Кажется, ты прав. Это же не проблема? — У меня полно неотгулянных дней на этот случай, так что, если взять чисто под гон, вообще нормально будет, — пожимает плечами Уён. — Надо будет только решить, где мы его проведем, и маякнуть Чанбину, чтобы забрал Ёну. — А что тут решать? — удивляется Сан. — Поедем ко мне и все. Я помню, что тебе не нравится, как пахнет нейтрализатор, так что не вижу смысла заливать им потом твою квартиру. — Ты говорил что-то про гостиницу, — с усмешкой вспоминает Уён. Сан в ответ только фыркает, не считая нужным даже что-то пояснять. — А Ёну в курсе? Ну, почему раз в полгода ты его отправляешь к Чанбину? — вдруг спрашивает он. — Он знает, что у взрослых есть определенные дни в году, когда их животная сущность берет над ними контроль. Что именно это значит, он, скорее всего, догадывается, все-таки откуда берутся дети он уже выяснил, но пока ему это не слишком интересно, — Уён поплотнее прижимается спиной к груди Сана, прикрыв глаза. — Еще знает, зачем нужен пластырь на шее, но так в общих чертах. Я пока не думал, как буду ему рассказывать про гон. — Я сам с ним поговорю, — Сан ведет носом по шее Уёна. — Мой отец это сделал после того, как торжественно наклеил мне мой первый пластырь. — Хорошо, — не спорит Уён, хотя поверить в слова Сана ему все еще сложно. Запах обычно проявляется лет в пятнадцать-шестнадцать, за пару месяцев до первой течки или гона, а до этого еще так далеко, что странно, с какой уверенностью говорит про это Сан. — Обычно я не очень люблю гон, даже когда я не один его провожу на колесах, мне не нравится, как отрубает мозг, — после долгой паузы начинает вдруг говорить Сан. — Но сейчас я жду его с нетерпением, потому что смогу содрать с твоей шеи чертов пластырь. — И оставишь метку? — уточняет Уён. Голос у него звучит ровно и спокойно, но от одних только слов Сана у него сводит в животе. — Вообще я думал просто про то, что наконец смогу вдохнуть твой запах, — теряется Сан. — Но если ты не против метки, то, конечно же, с радостью ее поставлю. — Посмотрим, — неопределенно отзывается Уён, про это он еще не думал. Сан трется носом о его пластырь, будто старается хоть что-то почувствовать, а Уён вздыхает — с момента течки они ни разу их не снимали, даже несмотря на то, что ему теперь еще сильнее, чем прежде, не нравится трахаться, не чувствуя чужой запах. — Я не виноват, что начинаю чихать от нейтрализаторов, — ворчит он. — А объяснять Ёну, почему после твоих визитов в моей комнате странно пахнет, я не готов. — Ты же сам сказал, что он в целом все уже знает, — вздыхает Сан. — Но я не настаиваю. Сан замолкает, но судя по всему он о чем-то думает — слишком напряженно сопит. — Сан? — окликает его Уён, снова покосившись через плечо. — Мне кажется, я отвлекся, — хмыкает тот и снова ведет ладонью по животу Уёна, прижимаясь губами к плечу. — Да, было дело, — Уён пытается перевернуться лицом к Сану, но тот мягко его удерживает. — Подожди, я кое-что придумал, — улыбается Сан и поднимается на колени, нависая сверху. — Уверен, тебе понравится. — Интригуешь, — улыбается Уён, но послушно ложится на живот. Сан прокладывает дорожку из коротких поцелуев от одного его плеча к другому, ладонями крепко обхватив за талию, от чего Уён резко втягивает воздух носом. Он не сомневается, что у Сана есть фетиш на его талию и живот, он постоянно их касается при первой же возможности, и обожает держать его вот так во время секса. Это приятно и теперь еще и вызывает определенные ассоциации, так что возбуждение Уёна, до этого слабо ощутимое, вспыхивает подобно углям, в которые плеснули жидкостью для розжига. Уён чуть приподнимает бедра, не только потому что лежать становится не слишком удобно, но и чтобы прижаться ягодицами к Сану, единственное о чем он жалеет, так это, что не снял белье, когда ложился в кровать. Сан слегка прикусывает кожу у него на лопатке, потом чуть ниже, дальше он так и спускается поцелуями и легкими укусами, от каждого из которых Уён довольно жмурится. Когда Сан добирается до его поясницы, Уён ждет, что тот выпрямится, но вместо этого, тот стягивает с него белье и двигается поцелуями дальше, на ягодицы. — Сан, ну вот что ты… — выдыхает Уён, помогая раздеть себя, поднявшись на колени. Отвечать тот не считает нужным, вместо этого вдруг оставив на ягодице засос. — Черт, Сан, — зажмуривается Уён и утыкается лицом в подушку. — Никаких следов на тех местах, которые могут увидеть, — смеется Сан и оставляет еще один засос на другой ягодице, видимо, для симметрии. — Но то, что тебе нравится, даже не пытайся скрыть. Уён глухо фыркает, пошире расставляет колени, но от того, что происходит дальше, он дергается и едва ли не шарахается в сторону — сначала Сан просто проводит пальцами между ягодиц, размазывая выступившую смазку, и это привычно и приятно, но потом он наклоняется и проталкивает в Уёна не палец, а язык. — Ты что творишь?! — шипит Уён. — Расслабься, — просит Сан, и от того, где Уён ощущает его дыхание, у него кровь приливает к лицу. — Тебе понравится. — Извращенец, — Уён зажмуривается и глубже зарывается лицом в подушку. Ему ужасно стыдно от происходящего, но и спорить с тем, что это приятно, он не может. Сан фыркает, поглаживая ладонями ягодицы Уёна, разводит их стороны и снова прижимается губами к напряженно сжатому колечку мышц. Его язык, слишком горячий, слишком юркий и подвижный, ощущается настолько непривычно, что у Уёна просто не получается абстрагироваться и отпустить тормоза, хотя от этих ласк и поджимается все внутри. Только Сан не собирается отступать, он лижет и целует его до тех пор, пока Уён не начинает тихо всхлипывать, пока не расслабляется, позволяя снова протолкнуть язык внутрь. — И этими губами ты целуешь свою маму… — бормочет Уён. Ему надо сказать хоть что-то, что угодно, только бы отвлечься, иначе он начнет умолять себя трахнуть. — Ей не обязательно знать все, — смеется Сан, опускает руку и проводит ладонью по внутренней стороне его бедра, очень довольно проговорив. — Но вообще странно, что ты еще шутить можешь, мне кажется, во время течки не было столько смазки, как сейчас. Даже спрашивать не надо, готов ли ты. Договорив, он прикусывает еще раз кожу на ягодице и выпрямляется, а Уён радуется тому, что его лица сейчас не видно, а о том, как он будет смотреть на Сана утром, он утром и подумает. Сан входит в него и сразу начинает двигаться, быстро и резко, крепко сжав ладони на талии. От удовольствия Уёну хочется застонать в голос, но все, что он может себе позволить, это вцепиться зубами в наволочку на подушке, а пальцами в простынь, едва слышно всхлипывая от каждого толчка. Сан набирает темп, и скоро Уён не может даже и этого, он тихонько скулит на одной ноте, не зная, чего хочет больше, наконец кончить или чтобы это все длилось и длилось. — Давай, мой хороший, — выдыхает Сан, обхватив член Уёна ладонью. Он даже не пытается ему дрочить, просто позволяет толкаться в ладонь по инерции, но Уёну хватает и этого, чтобы задрожать всем телом, кончая. Сан сбивается с ритма, еще несколько раз двигает бедрами, его оргазма Уён почти не замечает, а потом валится на кровать рядом, тяжело дыша. — Ты лежишь на моей подушке, — говорит Уён, приоткрыв глаза и смотря на Сана, когда понимает, что к нему вернулся нормальный голос. — Что? Они же одинаковые, — теряется тот, это явно не те слова, которые ожидаешь услышать сразу после секса. Уён надувает губы, и этого оказывается достаточно, чтобы Сан приподнялся на локте и поменял подушки местами, но едва он ложится, как сразу же вскидывается обратно, недовольно вытирая ухо о плечо. — Она вся мокрая! — Это всего лишь слюни, — хохочет Уён. — После того, что ты делал, это точно не должно тебя смутить. — Ну, вот скажи еще, что тебе что-то не понравилось, — фыркает Сан и переворачивает подушку другой стороной. — С чего ты вдруг вообще?.. — становится серьезней Уён. — Просто секс со мной тебе уже кажется скучным? — Я перестарался, да? — обеспокоенно спрашивает Сан, внимательно смотря на Уёна и даже чуть к нему придвинувшись, а в ответ на удивленный взгляд, поясняет. — Последние мозги из тебя вытрахал? — Эй! — Уён слегка шлепает его по плечу ладонью. — Я про то, что не рановато ли такое разнообразие вводить? — Это не разнообразие, — очень серьезным тоном говорит Сан. — Просто ты сам не разрешаешь снимать пластырь даже на ночь, а я хочу чувствовать твой запах. — О, боги… — стонет Уён и закрывает лицо ладонью. — Вот и сказал бы, что и хрен с тобой, но ты же помнишь, что никаких поцелуев, пока ты не почистишь зубы? — Но минет тебя при этом не смущает, — задумчиво тянет Сан. — При том, что по вкусу нет ничего неприятного, вишенка, сочная такая, как будто с какими-то специями, немного горчит, но это вкусно. Уёна, который косится на него сквозь пальцы, так сильно перекашивает, что Сан смеется, но тут же очень серьезно предлагает: — Не хочешь на терапию походить? Можем и вместе, разберемся, почему ты не принимаешь собственное тело. Уён выдергивает у себя из-под головы подушку, закрывает ей лицо и глухо стонет.