Цена свободы

Азкабан, 2003 год.
 Понедельник, 21 апреля. 
 Джинни бывала по рабочим заданиям в Азкабане несколько раз, но ей никогда не доводилось приходить в ту часть тюрьмы, где держали Риддла. После стандартных бюрократических процедур, её пригласили в длинный тёмный коридор, который петлял и казался бесконечным. Несколько раз перед ней отпирали массивные железные двери, и когда Джинни проходила через проём, запирали обратно на множество волшебных замков. Меры предосторожности здесь усилили после того, как дементоры однажды покинули Азкабан. Спустившись таким образом на пять этажей вниз, они с провожатым волшебником-тюремщиком попали в пункт назначения. Помещение представляло собой ещё один небольшой коридор, и когда они вошли, факелы на стенах загорелись ярче. Сначала Уизли увидела стул, предварительно оставленный, видимо, для неё. А затем её взору предстала небольшая камера без окон, и силуэт мужчины, стоявшего спиной к посетительнице. Их разделяла решетка. Джинни приблизилась к стулу. Мужчина даже не шелохнулся, словно не слышал ее шагов. Она прочистила горло, но и этим не привлекла его внимание. — Том Марволо Риддл, к вам посетитель! — провозгласил провожатый. — Я буду недалеко, мисс, — обратился он к Джинни и отошёл к массивной двери. Том вёл себя так, словно рассматривал картину, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, глядя куда-то в стену, на которой ничего не было. Так продолжалось от силы полминуты, но Джинни почудилось, будто прошло гораздо больше. Её сердце стучало так громко и быстро, и казалось, будто весь Азкабан содрогается под этими ударами. Всё также не оборачиваясь, Риддл вдруг абсолютно спокойно произнёс: — Катись в пекло. Джинни нервно рассмеялась, и ей сразу стало легче, насколько вообще могло так быть в подобной обстановке. Смех, наконец, привлёк его внимание: маг повернул голову, корпусом оставаясь в том же положении, равнодушно глянул на Джинни из-за своего плеча. — Ты разве не ждал меня, Том? — как можно более язвительно задала вопрос Уизли. Всё, что ей оставалось в такой нелепой ситуации — дерзить, скрыв под нахальной маской своё волнение. Он оценивающе посмотрел на посетительницу. Министерская мантия, застегнутая на все пуговицы, броский агрессивный макияж, огненно-рыжие волосы, собранные в высокий конский хвост и злые глаза. — А ты ещё кто? — спросил он настолько безразлично, словно ответ ему был и не нужен. — Я так сильно изменилась? — девушка опёрлась ладонью на край стула. — Ты ведь сам хотел меня видеть. Аврор Джинни Уизли, — представилась в итоге она и села на стул, откинувшись на спинку и стараясь занять как можно более расслабленную позу. — Малышка Джинни! Как же ты выросла и похорошела, — Том повернулся и скорчил презрительную гримасу. — Вижу, что боишься меня. Но переживать тебе нужно по иному поводу. Они обманули тебя. — Не в твоем положении паясничать, — жестко отрезала она. — Ты знаешь, зачем я здесь. Так что давай не будем терять драгоценное время. Том сделал шаг вперед, и его лицо осветилось отблеском факела. Уизли с удивлением отметила, что за пять лет заключения он почти не изменился — всё так же убийственно красив. Лишь руки и, наверное, тело, скрытое под одеждой, почернели от сжиравшего его проклятья. Она тут же постаралась отогнать от себя предательскую мысль о его внешности, сосредоточившись на образе преступника, который тщательно выстраивала в своей голове. — Ты боишься, — повторил он, — ведь страх скрывается под маской агрессии. Да ладно тебе, мы ведь старинные друзья, Джин. — Никак не успокоишься, что тебя не взяли преподавателем, лекцию мне тут собрался читать? Или сожалеешь, что мое образование пострадало, когда Керроу запихивали в нас твои мерзкие идеи насильственным путём? — О! — улыбка Чеширского кота начала ползти по лицу Риддла, а голос стал таким нежным и ласковым, словно серебристый свет луны. — Так тебе действительно сказали, что именно я настаивал на нашем свидании? Старый хитрый жук Робардс, каков подлец. Нет, милая, это его уловка. А что, молодая красивая девушка вместо очередных пыток и наказаний. Кнут не прошел, поэтому он решил использовать пряник. Умно. Джинни неосознанно поморщилась от такого сравнения. — Но знаешь, я абсолютно не против твоей компании. Нам было так весело вместе, когда мы открывали Тайную комнату, помнишь? — Том смотрел на неё, как кот смотрит на загнанную мышь. — Удивлена? Да, я в курсе всего, что видел и чувствовал каждый мой крестраж. — Тебе больше не удастся манипулировать мной, Том, так что можешь не стараться, — она выплюнула эти слова с очередной порцией злости, отводя свой взгляд. Том неприятно расхохотался. — Конечно, милая, ты у нас теперь министерская штучка, целый аврор. Наверняка они проводят уроки из разряда «Как общаться с безумцами», и малышка Джинни всему уже обучена. Держу пари, они по мне учебники пишут,— он подошёл к самому краю камеры и просунул лицо между прутьев, — Но безумие и гениальность идут рука об руку, — прошептал Риддл, — а это значит, что им не понять меня, не разобрать на кусочки и не создать свод правил, по которым можно общаться с Тёмным Лордом! — завершил он свою мысль, проорав её конец. Крик отозвался от каменных стен эхом. Джинни подумала, что он вел себя как раз именно так, как и было написано в его досье — мания величия, игра на публику, мнит о себе Мерлин знает что. Это осознание придало ей немного бодрости, и она отчеканила: — Тебя зовут Том, ты сирота-полукровка, и не унаследовал титул Лорда. Ты — убийца. А ещё тебе осталось недолго. — Да, ведь святой Поттер постарался придумать мне такое наказание, которое пострашились бы применять самые тёмные маги. Тебе не кажется это негуманным с его стороны? — Ты этого заслуживаешь, — невозмутимо пожала плечами Джинни в ответ. — Помимо всего, что ты натворил, ты еще пытался убить годовалого ребенка, Том! В этом, по-твоему, сила и величие волшебника? — её губы скривились в отвращении. — Джиневра, мне очень приятно твое общество, и я верю, что ты по мне дико скучала, — Том оскалился, — но ты ведь пришла не мораль читать. Оставь эти прелюдии, давай предадимся настоящей страсти, — добавил с хищной улыбкой, довольный сказанным. Джинни усмехнулась и покачала головой. Риддл пытался смутить её, не отвечал на вопросы, вел себя вызывающе — делал всё, чтобы она велась на провокации. — Кто помогает тебе продолжать злодеяния, пока ты гниешь здесь? — Подойдёшь ко мне поближе, может, я и скажу. В Министерстве давали четкие инструкции насчет субъекта: «Никаких прикосновений, не подходить ближе, чем на пять шагов в камере и не смотреть ему в глаза более десяти секунд подряд». Джинни не шелохнулась. — За прошедшие пять лет тебе ни разу не приходило в голову, что можно было выбрать другой путь? Гриндевальд, насколько я знаю, раскаялся. — Я ведь убил его, ты знаешь? Ни о чем не жалею, — Риддл скрестил руки на груди. — Скажи, для чего мне помогать вам? Тем, кто разрушил мой мир? — Незачем Том, конечно незачем, — Джинни прищурила глаза. — Ты просто промучаешься здесь остаток своих дней, никому не нужный. Слуги бросили тебя, большинство из них мертвы. Не было никакого твоего мира, разве только в твоем больном воображении. — Ты ошибаешься, милая. Я так сильно нужен Министерству, иначе для чего устраивать из тюрьмы проходной двор? Сколько тут вас уже побывало. Джинни встала и без оглядки молча направилась к выходу. — Ты ещё вернёшься, Джиневра! Ты не забыла меня. Никто не забывает, —прокричал ей вслед Риддл.

***

В ту ночь Джинни не спалось, в голове были одни вопросы. Она пыталась понять, что движет этим человеком, у которого больше не было будущего. Неужели только из-за того, что он умирал, Риддл хотел захватить с собой как можно больше людей? Чудовищно. Впрочем, всю свою жизнь он не гнушался ничем на пути своего безумия. И если прежде Том жаждал вечной жизни и неограниченной власти, то что ему может быть нужно теперь? Кто его подельник, и как им удавалось держать связь? А может, Риддл действительно не знал, кто совершает новые злодеяния, но делал всё, чтобы напоследок привлечь к себе побольше внимания? В любом случае, с ним надо держать ухо востро, не пытаясь переиграть в заведомо проигрышую игру. Ум Тома и правда был невероятный, жаль, как он поступил со своей гениальностью. В своем рапорте для Робардса Уизли написала, что субъект требовал приблизиться к нему, и спрашивала, как ей поступить. Настолько ли заключенный опасен, будучи отравленным проклятьем, либо лишние меры предосторожности оправданы. Утром прилетела сова с ответом начальства, в котором говорилось, чтобы она принимала решение, исходя из обстановки. Поэтому в тот день Джинни не стала наносить яркий макияж, как было прописано в инструкции, посчитав эту часть задания неверной интерпретацией личности субъекта. И она была права: Тома интересовали интеллектуальные бои, а не помада на её губах. Даже несмотря на то, что он всячески пытался смущать девушку скабрезными намеками, дело было не в том, как она выглядела. В камере, без палочки и с угасающей магией, Риддл только и мог, что играть на чувствах авроров посредством слов. И так как он был отличным оратором, на многих его манипулятивные речи действовали. Потому допросы всегда велись парами, чтобы он не мог свести с ума своего единственного визави. Робардс же был прекрасно осведомлен о крестражах, дневнике, событиях в школе Хогвартс и понимал, что отправив её к Риддлу без напарника, был небольшой, однако шанс разговорить заключённого. Глава Аврората шёл на риск, ведь случись что с подчиненной, головы ему не сносить. А Джинни слишком хорошо знала Тома, чтобы идти на поводу его инсинуаций. Вернее, она надеялась, что ей хватит силы духа. Первый контакт с заключенным прошел... нормально. Конечно, держать лицо стоило ей определенных усилий, однако она справилась лучше, чем сама от себя ожидала.