Цена свободы

Азкабан, 2003 год.
 Вторник, 22 апреля. 
 На второй день Уизли чувствовала себя чуть спокойнее. Пройдя по уже знакомым коридорам в подземелье и достигнув камеры Тома, она увидела очередной спектакль. Её взгляду предстал заключенный, который лежал и дирижировал рукой невидимому оркестру на потолке. Джинни не понимала, поехала ли у него крыша, или он издевается над ней. Риддл снова проигнорировал её появление, как и в прошлый раз, продолжая размахивать, глядя в потолок. Жестом поставив точку в своём воображаемом концерте, он соизволил наконец посмотреть в сторону посетительницы и сесть. — Дай угадаю: так соскучилась, что и суток не смогла провести без меня? Понимаю, милая. Я предупреждал. Рад, что ты смыла косметику, — как бы между прочим заметил он. — Тебе не идёт. — С годами ты стал эксцентричным и ещё более безумным. Тебе не идёт, —передразнила собеседница. Сев на стул, Джинни закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Риддл в камере отзеркалил её позу и улыбнулся, уставившись на девушку самым бесстыдным образом. — Джинни-Джинни-Джинни, — произнес он нараспев, — я начинаю привыкать к нашим свиданиям. Как там Поттер, кстати? Что-то я не вижу кольца на твоем прелестном пальчике. А помнишь, как ты изливала мне свою душу в дневнике? «Гарри то, Гарри сё». — А помнишь, как я выкинула дневник, а Гарри проткнул его отравленным клыком Василиска? Тебе было не до веселья, ты так вопил, — парировала Уизли. — Так где же твой герой? — Том постоянно игнорировал неудобные вопросы. — Не выйдет, Риддл, — холодно отозвалась девушка. — Мы здесь говорим не обо мне. — Нет, милая, мне очень даже интересна именно ты! — Риддл вытянул губы, как для поцелуя.
 — Это с чего бы? Позавчера ты даже не знал о моём существовании, — скривилась в ответ Уизли. — Вкусная наживка. Мне нравится болтать с тобой. Гораздо интереснее, чем с теми идиотами, что приходили сюда раньше. Твой начальник мне удружил. Правда, я собираюсь проглотить тебя, и не попасться на крючок. Джинни вздохнула. С ним было тяжело и в то же время интересно. Слова Тома имели двойное, а порой и тройное дно, заставляя её гадать об их истинном смысле. Значит, он осведомлен о Робардсе. Приходил ли начальник сюда лично? Уизли встала и сделала крошечное подобие шага в направлении разделяющей их решетки. Придётся немного поиграть в его игру, может, что дельное и выйдет. Мерлин разберет этих психов. — Ты вчера упомянул, что возможно, дашь мне некоторые сведения, — стараясь взвешивать каждое слово, прошептала Джинни, продвигаясь шаг за шагом вперед. — Возможно, — улыбнулся Риддл. Уизли сделала ещё шаг, остановившись на расстоянии чуть дальше вытянутой руки от разделявшей их решётки. — Так вот она — я. — О, нет, нужно подойти ещё ближе, — Том тоже перешёл на шепот. — Пообещай мне сначала, что за это ты расскажешь всё, что знаешь об убийствах. — Веришь в честную сделку с дьяволом, Джиневра? Опыт с дневником ничему не научил? — Ты не дьявол, а простой смертный, Том Риддл. И твоё время уходит, посмотри на свои почерневшие руки. Болезнь ведь забирает тебя, да? Джинни надеялась, что её прямолинейные ответы хотя бы немного портят ему настроение и сбивают спесь. Потому что обычных людей можно было одергивать таким образом. К её сожалению, он не был обычным. — Не пытайся дотянуться до моей палочки, — предупредила она. — Её вообще нет в этом помещении. Если ты причинишь мне хотя бы малейший дискомфорт, я лично применю к тебе Круцио, причём, с удовольствием, — свирепо добавила Уизли. — Мы договорились? — Какая же ты неопытная. Никто и не приходит сюда с палочками за пазухой. Но я даю слово Тёмного Лорда, что нам будет хорошо! — радостно сверкнул глазами заключенный. Он выглядел как буйнопомешанный, и Джинни засомневалась, стоит ли его провоцировать. Но вопреки всякой логике, ей хотелось приблизиться, вновь заглянуть в его синие глаза... И аврор Уизли в нарушение всех правил безопасности подошла к решетке.  Том потянулся к ней, взял за руку и удивительно нежно провел своим большим пальцем вдоль тыльной стороны её ладони, отчего Джинни замерла, задержав вдох. Потом он резко притянул её вплотную к решетке и стал быстро шептать на ухо, обдавая жарким дыханием: — Робардс пудрит тебе мозги. Он — продажная тварь, и все ваше так называемое Министерство не переставало быть гнилым. Кингсли не вычислил и половины моих шпионов. Если ты не справишься с заданием, а ты не справишься,  твой начальник подставит тебя, Джиневра, и выкинет из Аврората. Ты думаешь, что спасаешь жизни, но ты лишь пешка в игре, и всегда ею будешь. Его рука все это время яростно ласкала пальцы Джинни, то гладя, то сжимая их до боли. Уизли ожидала, что он выкинет нечто подобное, поэтому, приближаясь, заранее уперла ступню в решетку. Как только он договорил, девушка оттолкнулась ногой, вырвавшись из хватки Тома, и шарахнулась подальше. — Я же сказала: не смей делать того, чего не следует! — Сегодня перед сном ты будешь думать обо мне, Джиневра. Не волнуйся, я тоже помечтаю о тебе, — он смотрел на неё с улыбкой маньяка. — С нетерпением жду твое фирменное Круцио. — Охрана! Посещение окончено. — Завтра заплети для меня косу! — прокричал Том ей вслед. Риддл знал, о чём говорил. Уизли на ватных ногах покинула последнее пристанище Тёмного Лорда. Его шепчущий голос проникал под кожу сотнями змей. Джинни хотелось поскорее отмыться от его прикосновения. Но не потому, что оно было неприятным.  Напротив, она испытывала стыд за то, что чувствовала. На долю секунды они очутились не в холодном подземелье Азкабана, а где-то на пике отчаянного блаженства. Мир взорвался и умер, а во всей Вселенной остались только они вдвоем и их ненормальная связь. Так неправильно, запретно, плохо и... восхитительно. Она хотела бы стоять вот так с ним вечно, если бы он только не был тем, кем был.

***

Уизли прибыла в Аврорат в бешенстве, и фурией ворвалась в кабинет Робардса. — Я больше не пойду к нему! Вы, вы! — она задыхалась от возмущения, и не могла подобрать нужных слов. — Упокойся, аврор! Держи себя в руках, это твоя основная обязанность! —начальник встал из-за своего массивного дубового стола и навис над маленькой фигуркой Джинни. — Мисс Уизли, вы должны были посещать колдомедика, а не врываться сюда, — добавил он уже более спокойно. — Почему вы ещё не там? — Никакой колдомедик не проходил то, что пришлось испытать мне! Вы ведь «всё понимаете», и тем не менее, отправили меня одну прямиком в лапы этого психопата? — Но позвольте узнать, что произошло? — И вы еще спрашиваете? Этот манипулятор завтра попросит мою голову, и вы ему её радостно отдадите, перевязанную бантиком! — А вы, мисс Уизли, похоже, сегодня профнепригодны! Что вы натворили? Нет, не отвечайте, — Робардс картинно схватился за голову. — И не надо больше кричать. Жду от вас подробный рапорт. Уходите из моего кабинета и возвращайтесь, только когда успокоитесь. И проанализируете свои ошибки. Джинни развернулась на каблуках, пулей вылетела в коридор и побежала, задевая плечами других волшебников. На её счастье, там же оказался заместитель главы управления Авроратом — Гарри Поттер. Они расстались год назад на почве того, что Гарри не нравилась идея Джинни пойти в авроры. А девушка в свою очередь в каждой их ссоре припоминала, как ее чересчур оберегали родители и никогда не брали с собой друзья. Конечно, находясь в школе, она помогала Ордену вместе с Невиллом и Луной, но в это же время Золотое Трио охотилось за крестражами.  После окончания Второй Магической войны Уизли чувствовала свой нереализованный потенциал и рвалась сражаться. А Поттер, потерявший родителей, не хотел рисковать ещё одним ставшим ему близким человеком. Однако с её характером и стремлением к независимости, запретить повзрослевшей Джинни что-либо было уже невозможно. Между отношениями и работой она выбрала второе. Гарри поймал девушку на бегу и отвел в тихое место на свежем воздухе, чтобы успокоить. Несмотря на разногласия, они старались сохранять приятельские отношения. Разве что без особой теплоты, которая могла бы осложнить итак довольно хрупкое положение вещей. — Джин, что произошло? Аврорат взбудоражен, крики слышал весь этаж. — Я на секретном задании, и не могу тебе рассказать. Но мне плохо. Ты можешь просто посидеть рядом, не задавая лишних вопросов? — Джинни терла пальцами свои глаза, чтобы не заплакать. — Я могу помочь. Если только расскажешь, что тебя тревожит. Без деталей, конечно. — Кажется, я не справляюсь. Это дело вызывает во мне лишние эмоции, когда моя голова должна оставаться холодной. Вышла из себя, непозволительно вела себя с начальником, получила от него нагоняй. Может, я и правда плохой аврор? — она закрыла лицо руками. — Нет, этого не может быть. Тут что-то другое. — Гарри задумался. — Дело сложное. Всё плохо. И я не справляюсь, — продолжала причитать Джинни. — Нет, мне кажется, здесь замешано что-то личное, — Гарри попытался взять её за руку, но она отдернула её, не отдавая себе в этом отчета. — Так я прав, — полуутвердительно-полувопросительно произнес Поттер, глядя на этот странный жест. — Прости, я словно на иголках. Как мне справиться с собой? — Что конкретно тебя тревожит? Джинни, не оставайся в этом одна, — Поттер сделал ещё одну попытку успокоить ее, проведя рукой по спине девушки, но ту передернуло. — Гарри, я... Ты можешь устроить мне встречу с Кингсли? — Джинни наконец посмотрела ему в глаза. — Все так серьезно? — удивился он. — Боюсь, что да. Там столько всего разом, мне не хватает опыта разобраться самой, — воспоминание о ядовитом замечании Тома неприятно кольнуло, ведь именно он поселил в её голове эту мысль. — Да, конечно! Жаль, что ты не хочешь поделиться со мной подробностями. — Вы с Роном и Гермионой никогда мне ничего не рассказывали. — Мерлин, Джинни, ты опять? — Гарри начал раздражаться. — Давай уже забудем детские обиды? Ты ведь не намеренно мстишь мне, и тебе правда нельзя говорить? «Наполовину правда» — подумала девушка. Она не хотела ни при каких обстоятельствах говорить с Гарри о Томе. И, конечно, не собиралась рассказывать о своих чувствах по отношению к сложившейся ситуации. Поттеру тоже пришлось нести наказание за то, что он применил к Риддлу древнюю тёмную магию. И лишь злодеяния Тёмного Лорда оправдывали Гарри и смягчили его приговор: Поттер провёл в Азкабане всего месяц, отправившись туда чуть ли не по собственному желанию.  Гермиона негодовала больше всех из-за этого заклятья — всё опять пошло не по её плану, и она понятия не имела, откуда Гарри узнал про такое отвратительное волшебство. Кто знает, какие последствия могут быть? — Ты услышишь эту историю когда-нибудь, но не от меня, — Уизли опять начала тереть руками лицо, лишь бы не смотреть Поттеру в глаза. — Хорошо. — Скажи, Гарри, ты веришь Робардсу? Это было лишним. После всего, что случилось, Министерство по крупицам восстанавливалось, проверяя каждого волшебника «вдоль и поперек», и для Гарри её вопрос был больной темой. Но она должна была спросить — что, если Том не врал? — Нет, Джинни, ты ведь не серьезно? — возмутился Гарри. — Поэтому мы и не смогли быть вместе! — выпалила Уизли. — Ты же до сих пор не воспринимаешь меня всерьез. Вскочив, она оставила Поттера сидеть в одиночестве.

***

Вечером рапорт был написан и отправлен начальнику, коллеги уже разошлись по домам, а Уизли без сил сидела за своим рабочим столом, чувствуя себя раздавленной. День вышел слишком эмоционально насыщенным. По стенам кабинета скользили лучи закатного солнца, окрашивая всё золотисто-красным. Если её снова отправят к нему, это будет означать, что Том победил. С другой стороны, проиграть битву не означает — проиграть войну. В конце концов, главная цель Джинни — достать информацию, узнать, что происходит и помочь остановить очередную угрозу. Она не доставит ему удовольствие, проявив слабость.  Пусть Том считает ее неопытной, ведь это отчасти правда. В конце концов, весь магический мир панически боялся даже говорить о нем вслух, а ей приходится выдерживать давление человека, который так искусен в манипуляциях. Учебное пособие для авроров на самом деле существовало, тут Риддл не ошибся. Однако, ни одна книга не заменит практики. Размышляя таким образом, Джинни понемногу успокаивала себя. А получив наконец приказ отправляться к субъекту в третий раз, уже восприняла это как само собой разумеющееся. Это ведь её работа, всего лишь работа. Она не будет думать о прикосновениях и глазах Тома. Не будет...