Магазинчик несбыточных желаний

Тусклый свет лондонского утра пробивался сквозь запылённые витрины лавки, окрашивая тысячи стеклянных шаров в болезненно-бледные тона. Они висели неподвижно - сегодня не шептались, не звали, будто затаились в ожидании. В глубине помещения, где тени были гуще, стояло высокое зеркало в раме из чернёного дерева. Его поверхность, испещрённая паутиной трещин, не отражало комнату - вместо этого в серебристой глубине медленно двигались образы, как в дагерротипе. В зеркале был Париж. Осень 1979 года. Маленькая девочка с тёмными, как крыло ворона, волосами стояла на цыпочках перед витриной кондитерской. Её пальцы оставили жирные отпечатки на стекле, когда она прижималась носом к холодной поверхности, разглядывая пирожные с карамелью. "Вивьен, отойди!" - раздался голос матери, и девочка обернулась, широко улыбаясь. В этом движении было что-то птичье - резкое, грациозное. Её тёмные глаза блестели, отражая огни города. Зеркало дрогнуло, изображение поплыло. Теперь в нём была комната с высокими потолками - спальня в квартире над антикварной лавкой. Одиннадцатилетняя Вив кружилась перед трюмо в новом платье для Шармбатона, а её мать, строгая женщина с седыми прядями в чёрных волосах, поправляла складки ткани. "Не ёрзай, - говорила она, но в голосе звучала нежность. - Ты же не сорока, в конце концов". Вив залилась смехом - звонким, как колокольчик. "Но я хочу летать, маман!" Образ снова изменился. Тёмный коридор Шармбатона, лунный свет через витражные окна. Вив, теперь уже подросток, крадётся к выходу, зажав что-то под мышкой. Её лицо светилось от возбуждения. На следующее утро вся школа говорила о том, как первокурсница Шарп провела ночь на самой высокой башне замка. "Просто люблю быть повыше", - объясняла она, и только самые наблюдательные заметили, как её пальцы нервно теребят перо, спрятанное в кармане. Трещины на зеркале вдруг стали глубже. Париж снова, но теперь в воздухе витал запах гари. Взрослая Вив, двадцати трёх лет, стояла перед горящим зданием - семейной лавкой древностей. Её лицо было мокрым от слёз, но не от дыма. "Они искали зеркало, - шептала она, сжимая в руках обгоревшую страницу из дневника матери. - Проклятое зеркало..." Картина резко сменилась. Подвал с каменными стенами, запах крови и медного купороса. Вив прикована к стулу перед огромным зеркалом в золочёной раме. Его поверхность не отражало комнату - только пульсирующую тьму. "Ты будешь нашим оком, - шипел чей-то голос. - Нашим окном в прошлое". Кто-то невидимый нажал на её затылок, заставляя смотреть в зеркальную бездну. Боль. Дикая, всепоглощающая. Ощущение, будто её кожу покрывают миллионы осколков... Зеркало в лавке задрожало, изображение расплылось. Когда оно снова стало чётким, показалась Вив - но уже не совсем Вив. Её кожа отливала перламутром, волосы стали тоньше, почти прозрачными. Она стояла посреди разрушенной комнаты, дрожащими руками касаясь своего лица. Вокруг валялись осколки того самого зеркала. На её шее алела странная метка - как будто кто-то выжег цифру "VII". Следующий образ был размытым - улицы Лондона, но не того, что знали все. Тени здесь двигались сами по себе, а в переулках шептались невидимые голоса. Вив шла, спотыкаясь, её полупрозрачные пальцы цеплялись за стены. Она останавливалась перед пустым помещением в Косом переулке. Дверь сама распахнулась перед ней, будто ждала. Последнее изображение было самым странным. Лавка, но ещё пустая. Вив стояла перед первым шаром, который висел в воздухе без её участия. Внутри мерцало чьё-то лицо - пожилой женщины с добрыми глазами. "Помогите..." - донёсся из шара голос. Вив протянула руку, прикоснулась... и вдруг её кожа на мгновение стала обычной, тёплой, живой. Она застыла, а потом медленно улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Зеркало в лавке потускнело. Отражение исчезло, оставив только треснутую поверхность. Где-то в глубине помещения что-то звякнуло - будто упал стеклянный шар. Но в лавке никого не было. Во всяком случае, никого видимого.