Бабушкины сказки
1 июня 2025 г., 17:51
Лавка пахла тёплым печеньем и воском для дерева — точь-в-точь как в доме бабушки Невилла. Он стоял на пороге, сжимая в потных ладонях старую книгу сказок, и чувствовал, как сердце бешено колотится. Это было глупо. Совершенно глупо.
— Заходи, Невилл, — раздался мягкий голос.
Комната перед ним выглядела как идеальная детская — жёлтые обои с пчёлами, деревянная кроватка с лоскутным одеялом, на стене висел портрет его родителей, молодых и улыбающихся. На ночном столике стояла фотография в рамочке: он, лет пяти, сидит у отца на плечах, а мама гладит его по голове.
На кровати сидела Вив.
Но не та высокая, пугающая женщина, о которой шептались в волшебном мире.
Перед ним была девочка. Лет десяти, не больше. Каштановые кудряшки, веснушки на носу, белое платьице с кружевными манжетами. Только глаза... глаза оставались теми же — слишком тёмными, слишком глубокими, как два колодца в тёмном лесу.
— Ты опоздал на чаепитие, — сказала она, и её голос звучал так знакомо, что у Невилла перехватило дыхание.
— Как ты...
— Знаешь, что ты хочешь? Девчонка улыбнулась, и в этот момент солнечный луч из несуществующего окна упал на её лицо, сделав кожу почти прозрачной. — Ты же сам позвал меня. Каждый раз, когда перечитывал эту книгу.
Она кивнула на потрёпанную книжку в его руках — "Сказки барда Бидля", старую бабушкину книгу, ту самую, что он тайком брал в больничную палату родителей, надеясь, что хоть слова знакомых историй пробьются сквозь туман в их глазах.
На столике появился чайный сервиз — фарфоровый, с синими цветочками, точная копия бабушкиного. В чайнике клубился дым, принимая причудливые формы.
— Садись, — сказала Вив, и её тонкие пальцы обхватили ручку чашки. — Они скоро придут.
Невилл почувствовал, как ноги сами несут его вперёд. Он сел на краешек кровати, не сводя глаз с девчонки.
— Кто?
— Кто же ещё?
Девчонка махнула маленькой ручкой перед лицом Невилла. В воздухе, как по волшебству, появился хрустальный шарик, а в нём… Счастливые лица родителей Невилла. Мама и папа широко улыбались, махая Невиллу, который находился по ту сторону шара. У парня потекла слеза….
Стены дрогнули.
Обои с пчёлами вдруг потемнели, краски поплыли, как акварель под дождём.
Невилл вскочил, роняя книгу.
Дверь распахнулась. Невилл вскочил с кровати, как ошпаренный. На пороге стоял он. Джордж Уизли - бледный, с растрепанными рыжими волосами.
Комната разлагалась на глазах. Игрушки рассыпались в пыль. Чайник разбился, выпустив черный дым, в котором мелькали обрывки голосов: "Мальчик... кто ты?", "Невилл... это ты?" - голоса звучали так знакомо, что сжимали сердце.
— Что ты наделал?! - истошно закричала Вив, и ее голос разорвался на тысячи эхо, заполнивших лавку.
Джордж не отвечал. Он смотрел на Невилла, и в его глазах читалось страшное понимание.
— Она показывала тебе их? Твоих родителей?
Невилл кивнул, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось так сильно, что дышать стало невозможно.
Джордж сжал осколок в кулаке, тот самый, и трещины побежали по стенам, открывая взору настоящую лавку: пустые стеллажи с разбитыми шарами, зеркала, затянутые паутиной, и Вив - настоящую - стоящую среди этого хаоса, похожую на саму смерть.
— Они не вернутся, - прошептал Джордж. - Она дает только то, что хочет сама.
Последняя стена рухнула, и Невилл увидел... себя. Маленького, сидящего на кровати в настоящей больничной палате. Его родители смотрели на него пустыми глазами, не узнавая. А в углу стояла девчонка с черными взъерошенными волосами, как воронье гнездо, и плакала - настоящими слезами.
Когда Невилл очнулся на холодных камнях Косого переулка, в его руке лежала не просто стекляшка, а пуговица от отцовской рубашки - настоящая, с потертостями по краям. Из-за закрытой двери синей двери доносились звуки бьющегося стекла и чей-то громкий крик.
— Джордж... что же ты наделал?
Дождь снова начал накрапывать, смешиваясь со слезами на его щеках. Где-то в глубине кармана книжка сказок тихо шелестела страницами, словно пытаясь дочитать историю до конца. Но Невилл уже знал - некоторые сказки лучше оставить незавершенными.
