Тень в Свете Ангела.

Холодно. Тот самый холод, который проникает глубже лат, глубже кожи, глубже костей – в самую сердцевину души. Слой Обмана после их странного союза против Исказителей казалось... тихим. Слишком тихим. Зеркала, треснувшие от битвы, молчаливо отражали искаженные силуэты: его – огромного, сияющего, но с потускневшим светом; ее – маленькую, закутанную в адидасовский черный и серую дымку, с лицом, залитым ослепительной белизной. Габриэль чувствовал себя оглушенным. Не только физической усталостью. Ее слова.. — «Твоя боль, Габриэль. Твое отвращение... твоя ярость... Я чувствую их. Они такие... чистые» — висели в воздухе, как ядовитый туман. Вызов. — «Посмотрим, кто кого сломает первым». Он должен был уйти. Сейчас же. Вернуться к своей миссии. К своей праведности. Но его ноги словно вросли в камень. Он смотрел, как она растворяется в отражениях, ее хвост-хлыст мелькнул последний раз, как черная змея, скрываясь в лабиринте стекла. Ви не ушла далеко. Она остановилась за углом, где трещина в зеркале создавала слепую зону. Ее серые глаза, видимые лишь как два холодных уголька в белом свете лица, были прищурены. Сосредоточены. Не на нем. На его сиянии. Оно было раненым. Колеблющимся. Напряженным, как тетива лука перед выстрелом. Она чувствовала его смятение, его гнев, его… Интерес. Тот самый опасный интерес, который она посеяла. — «Хорошо.» Она не стала ждать, пока он опомнится. Она действовала. Ее черный хвост-хлыст не свистнул в воздухе. Он исчез. Не растворился, а словно стекал по полу, сливаясь с тенями между осколками стекла, превращаясь в жидкую, неосязаемую тьму. Он пополз по полу, невидимый, как чернильная капля в чернилах, направляемый ее волей. Не к Габриэлю. К зеркалам. Он подполз к основанию огромного, почти целого зеркала прямо напротив Габриэля. И коснулся его. Не ударом. Прикосновением. Холодным, как поцелуй смерти. От точки прикосновения по стеклу побежали не трещины, а черные прожилки. Тонкие, как паутина, но невероятно прочные. Они расползались с пугающей скоростью, впитывая не свет силы, а саму суть отражения, искажая его в кошмарные гримасы, шепчущие неразборчивые проклятия. Габриэль вздрогнул, оторвав взгляд от места, где исчезла Ви. Его ангельское чутье забило тревогу. Что-то было не так. Очень не так. Воздух сгустился, наполнился статикой ненависти. Он обернулся – и увидел. Увидел, как зеркало перед ним превращается в черный, пульсирующий портал. Не в бездну. В ловушку. Он почувствовал тягу. Не физическую силу, а нечто худшее – искажение пространства вокруг него. Не зря это слой Обмана. Его собственное сияние, обычно чистое и направленное вовне, вдруг начало искривляться, притягиваться к черной паутине на зеркале, как железные опилки к магниту. — Что?! — вырвалось у него. Он инстинктивно шагнул назад, поднял руку, сжимая кулак, пытаясь собрать Свет в щит. Но Свет вел себя странно. Он колебался. Пульсировал. Часть его устремлялась к зеркалу, подпитывая черные прожилки, делая их толще, плотнее. Часть отражалась от искаженного пространства, бьющая ему же в грудь, вызывая жгучую боль. Он был в ловушке своего же могущества. Ви наблюдала из тени. Ее пальцы в черном лаке сжались в кулак. Сосредоточенность в глазах достигла пика. Это был не бой. Это был ритуал. Она направляла тьму, как дирижер – оркестр ада. Зеркала вокруг – не просто стекло. Это были резонаторы, усиливающие ее волю, ее связь с самой тканью Обмана. Она чувствовала его панику, его попытки сопротивляться. Вкус его страха был восхитителен. Но этого было мало. Ему нужно было понять. Окончательно. Габриэль зарычал, собрав волю. Хотел вызвать Взрыв Света. Чистого, яростного. Это лишь усилило тьму. Он рванулся вперед, не к зеркалу, а в сторону, пытаясь прорвать искаженное поле. На миг показалось – он вырвется! Его сияние вспыхнуло ярко, отбрасывая черные тени. И в этот миг Ви вышла из тени. Не спеша. Всего на шаг. Ее ослепительно-белое лицо было обращено к нему. Она не атаковала. Она просто… подняла руку. Ладонь, открытую, с черными ногтями. И сжала ее в воздухе. Не кулак. Как будто схватила невидимую нить. Габриэль почувствовал, как его собственный взрыв Света… схлопнулся. Как будто гигантская рука сжала его в кулак изнутри. Боль! Острая, раздирающая! Он рухнул на одно колено, подавив стон. Его сияние погасло, как задутая свеча. Оставив его в полумраке, озаренном лишь зловещим мерцанием черных прожилок на зеркалах. Он был ослеплен. Оглушен. Парализован своей же силой, обращенной против него. Ви подошла ближе. Ее кроссовк* не издавали звука на осколках. Она остановилась в двух шагах. Ее серые глаза смотрели на него сверху вниз, без тени торжества. С холодным любопытством ученого, наблюдающего редкую реакцию. Ей понравилась его боль. Хотелось еще. — Упрямство. Мило. Но бессмысленно. — Она сделала легкий жест пальцами. —Черные прожилки на зеркалах зашевелились. Из них выползли щупальца чистой тьмы. — не физические, а сгустки подавляющей воли, холода и страха. Они обвили его руки, ноги, шею, где не было брони. Не сжимая. Окутывая. Его темно-серая кожа покрылась инеем под их прикосновением. Он попытался дернуться – тело не слушалось. Силы не было. Только леденящая слабость и всепоглощающий ужас перед ее абсолютным контролем. — Видишь? Твоя святость... стала твоими цепями. Твоя вера... твоей клеткой. Она наклонилась. Ее ослепительный свет лица бил ему в глаза, лишая последних проблесков ориентации в пространстве. Ее шепот был холоднее льда. — И самое прекрасное... Ты сам помог ее построить. Каждая твоя попытка сиять... делала прутья крепче. — Ее палец почти коснулся его лба. Он замер, ожидая удара, пытки. Но прикосновения не последовало. Только невыносимое напряжение. Она почувствовала вспышку эмоций от него. Ее глаза засияли ликованием. — Теперь ты здесь. Мой. Не потому что я сильнее. Потому что ты... предсказуем. Как все ангелы. Как все, кто верит в свой свет. Он – лишь бремя. От которого можно отказаться. А вот от тьмы внутри – нет. Она выпрямилась. Щупальца сгустились, подняли его обездвиженное тело с земли. Не грубо. С жуткой, ритуальной плавностью. Они понесли его к тому самому черному, пульсирующему зеркалу-порталу, которое он пытался избежать. Он не мог сопротивляться. Только смотреть. Смотреть, как его несут навстречу собственному, искаженному до неузнаваемости отражению в черной паутине. В глазах отражения читался животный ужас. Ви шла рядом. Ее хвост материализовался снова, гордо поднятый позади, довольный. Серая дымка вокруг ее плеч клубилась, впитывая его панику, его унижение, его крушащуюся волю. Она чувствовала, как его сияние, подавленное, но все еще живое, беспомощно бьется внутри темных пут, пытаясь найти выход. Даже сейчас. — «Идеально.» Они подошли к зеркалу. Черная паутина расступилась, открывая не бездну, а... пустоту. Холодную, безвоздушную, без времени. Карцер вне реальности. Клетку. Ви остановилась. Повернулась к нему в последний раз. Ее серые глаза встретились с его. В его взгляде не было ненависти. Только глубокое, непонимающее отчаяние. И вопрос. Все тот же вопрос: — «Зачем?» Добро пожаловать... Габриэль. — Она намеренно произнесла его имя. Ви не стала ждать ответа. Легкий взмах руки. Щупальца тьмы рванули его вперед. Его сияющая фигура, обездвиженная, затянутая в тьму, исчезла в черном зеркале. Портал схлопнулся. Черные прожилки исчезли. Зеркало снова стало просто треснутым стеклом, отражающим пустой коридор. Она стояла одна. Воздух звенел от тишины после падения. Ее серые глаза были устремлены на то место, где он исчез. Ни торжества. Ни удовольствия. Пустота. Глубокая, как та клетка, куда она его бросила. Но в этой пустоте пульсировало что-то новое. Ожидание. Как у коллекционера, запершего редкий экспонат в за витрину, зная, что скоро придет время... изучить его вблизи. Когда он будет готов. Когда он будет сломлен достаточно. Она повернулась и пошла прочь. Ее кроссовки хрустели по осколкам. Хвост нервно подрагивал. Серая дымка лизала ее плечи, насыщенная его страхом. Она чувствовала его там, в пустоте. Его ярость. Его смятение. Его первую, робкую искру отчаяния, ищущего... ее внимания. Даже там. Даже в клетке. Началось.