Выбор на скорости

Айко приехала с утра — с рюкзаком, двумя коробками и сияющей улыбкой. Юки открыла дверь и не успела толком ничего сказать, как подруга уже втащила внутрь чемодан на колёсиках. — Я не могла оставить тебя одну, — серьёзно произнесла Айко, скидывая кроссовки у входа. — Да и если честно… ты готовишь вкуснее меня. Проживу. Юки хмыкнула, отступая вглубь квартиры. Внутри было непривычно светло — она раздвинула шторы, проветрила комнаты, как будто готовилась не к переезду подруги, а к возвращению чего-то живого и настоящего. — Здесь всё твоё. Полка, ящик, угол дивана и любимая чашка с котиком, — улыбнулась Юки, указывая на кухню. — Я даже убрала сушёную лаванду, чтобы тебя не душила. Айко в ответ подмигнула: — Сушёная лаванда — это как минимум половина твоей личности. Они засмеялись. Переезд прошёл быстро: немного одежды, косметика, коробка с чаем и ещё одна — с книгами и свечами. Через полтора часа в квартире уже пахло жасмином, а на кухне кипел чайник. Айко с довольным вздохом растянулась на диване, вытянув ноги и уткнувшись носом в подушку. — Если ты сейчас предложишь мне что-то сладкое — я официально объявлю тебя лучшей соседкой в истории человечества. Юки, стоящая у плиты, фыркнула: — Учитывая, что ты жила одна и с той странной девочкой, которая коллекционировала камни в ванной, — конкуренция не очень большая. — Не камни, а минералы, — поправила Айко с притворной серьёзностью. — Она называла их «энергетическими проводниками космоса». А ещё разговаривала с чайником. — Я тоже разговариваю с чайником, — рассмеялась Юки, подавая ей кружку. — Особенно когда жду, пока он вскипит. Это терапия. Айко взяла кружку, обхватила её ладонями и посмотрела на Юки чуть внимательнее. — Ты другая. — В смысле? — Спокойная. Не такая, как раньше. — Айко на секунду замолчала. — Раньше ты всегда была как натянутая струна, готовая порваться. А сейчас… ты всё ещё напряжённая, но в тебе будто стало больше воздуха. Понимаешь? Юки молча кивнула, глядя в окно. Легкий ветер колыхал занавески. — Это Минхо? — Айко прищурилась. — Нет. Ну… не только. — Юки уселась рядом, обхватив колени. — Просто впервые за долгое время я просыпаюсь и не чувствую себя… в ловушке. Как будто мне позволили выдохнуть. Айко кивнула, потом лукаво добавила: — Но Минхо в этом списке явно где-то в первой тройке. Особенно когда варит тебе кофе и смотрит так, будто готов усыновить твоих тараканов. — Усыновить моих тараканов? — Юки засмеялась. — Ты гений образности. — Ну а что. Ты же знаешь, у меня диплом по метафорам и житейским тупостям. Юки откинулась на спинку дивана, закутавшись в плед. — Спасибо, что приехала. Айко подтянула плед и села рядом, прижавшись плечом. — Ага. Как будто у меня был выбор. Ты — моя семья, Ю. Я всегда приеду. Даже если ты скажешь, что сбежала с гонщиком, у которого кот охраняет кухню. — Это… довольно близко к реальности, — хмыкнула Юки. — Вот именно, — подмигнула Айко. — Так что молчи и завари нам чай. Будем обсуждать твою любовную жизнь и мои свечи, которые пахнут дождём и одиночеством. — Слушай, — Юки, подперев щеку рукой, посмотрела на Айко. — А как у Мики дела? Всё так же возится с мотоциклами? — Да уж, — протянула Айко с усмешкой. — Моя сестра не изменяет себе. Сидит в своей мастерской, собирает железо и по ночам носится по трассе, как одержимая. — Прямо как байкерша в законе, — пошутила Юки, сделав глоток чая. — Она именно такая. Только без кожаной куртки и с русыми волосами, — усмехнулась Айко. — Хотя… с кем она сейчас катается, я не особо в курсе. Но пару раз слышала, что тусуется с какой-то полулегальной командой. Очень молчит про это — значит, серьёзно. — Команда не называется «Бродячие детишки»? — небрежно спросила Юки, но взгляд её стал внимательнее. Айко чуть приподняла бровь. — Тебе это название знакомо? — Да. — Юки отвела взгляд. — Минхо из них. Айко замерла с кружкой в руках. — Тот самый Минхо?.. Юки, ты серьёзно? — Да что ты так на меня смотришь? — Юки попыталась отмахнуться. — Мы просто… общаемся. — «Просто» ты не начинаешь при нём дышать иначе, — заметила Айко с полуулыбкой. — Подожди… выходит, Мика может быть с ними? Кататься в той же команде? — Возможно. Я не уверена. Но если они как-то связаны… — Юки нахмурилась. — Не знаю, хочу ли я, чтобы она знала, кто я такая. — Почему? — Потому что я не собираюсь появляться на заезде. Сокуока точно будет там. Я не хочу, чтобы он знал, где я. А если кто-то из команды болтливый… — Поняла, — кивнула Айко. — Но, честно, Мика вряд ли болтает. Особенно о чужих делах. И вообще, она к твоей истории не имеет никакого отношения. — Надеюсь, — Юки опустила взгляд. — Просто всё стало каким-то… связанным. Минхо, ты, Мика, их заезд… а я всё ещё пытаюсь понять, где моё место. Айко мягко коснулась её руки: — Твоё место — там, где тебе спокойно. А если рядом с Минхо тебе легче дышать… может, это и есть правильное направление. Айко ушла в душ, оставив Юки наедине с мыслями и недопитым чаем. За окном медленно начинал моросить дождь, капли ударяли в стекло с мягким ритмом — таким же тихим, как её сердце в этот момент. Только казалось, что внутри оно всё равно било чуть быстрее. Юки опустила взгляд на чашку в руках. Минхо. Его образ, казалось, въелся в её мысли, как цвет в ткань. Его глаза — кошачьи, внимательные, с прищуром, в котором то скрывалось что-то опасное, то — неожиданно тёплое. Его голос — глубокий, мягкий, будто мурчащий, когда он говорил что-то особенно спокойно. Она вспоминала, как его губы чуть скривились в улыбке, когда он поймал взгляд её на кухне, как легко он поддевал Чана, но становился серьёзным, когда речь шла о ней. Юки поймала себя на том, что представляет, как он поправляет волосы, сбрасывая с лба тёмную прядь, как сильные пальцы ловко управляются с инструментами в гараже, как в полумраке его скулы отбрасывают резкие тени, подчёркивая и без того острые черты лица. Он был красив, но не в глянцевом, идеальном смысле — скорее в настоящем, притягательном и немного дикому. Такому, который остаётся с тобой даже после того, как ты отвела взгляд. Но больше всего её волновало не это. Он был другим. В его молчании было больше заботы, чем в чужих словах. Он не задавал лишних вопросов, но всегда появлялся тогда, когда ей это было нужно. И это пугало. Пугало — потому что она начинала привыкать. Юки закрыла глаза и тихо выдохнула. Нет, она не влюблена. Просто… он рядом. Просто в нём безопасно. Просто… он красивый. И добрый. И слишком хорошо варит кофе. И его голос — Она хмыкнула, поджала колени и уткнулась в них подбородком. Нет, не влюблена. Просто немного… очарована. Очень немного. Совсем чуть-чуть.

***

В мастерской пахло металлом, маслом и жаром от работающих рук. Тяжёлые лампы под потолком отбрасывали свет на стальные корпуса байков, обнажённые движки и разбросанные по верстаку инструменты. В углу работала колонка — кто-то поставил плейлист с тяжёлым битом, и музыка сливалась с глухими звуками ударов по металлу и скрежетом гаек. — Осторожно, Джисон, — бросил Минхо, даже не оборачиваясь. — Если ты ещё раз уронишь ключ в бак, я тебя им же и похороню. — Один раз было! — возмутился тот из-за мотоцикла. — И вообще, это был эксперимент. Наука требует жертв. — Сначала наука, потом жертвы, потом твои слёзы, — хмыкнул Хенджин, протирая маслом руки. — Как там твой Frankenstein, а? — Он не «Франкенштейн», а «Красотка»! — Джисон выпрямился и нежно провёл рукой по блестящему корпусу своего байка. — И не забывай, кто в прошлый раз обогнал тебя на финише. — Потому что у меня отстёгнулся тормозной трос! — А ты проверь, может, он снова отстёгнутся, — вставил Чан, проходя мимо с планшетом. — Я вас всех проверю, как детей в саду. До заезда осталось три дня, и я хочу видеть не просто скорость, а стабильность. Минхо молча закрутил последний болт и выпрямился. Его байк стоял, словно хищник в засаде — готовый к прыжку. Он не нуждался в лишних украшениях, всё было в нём — точность, мощь и характер. Он провёл рукой по раме, будто приветствуя старого друга. — Он готов? — спросил Хенджин, подойдя ближе. — Почти, — коротко ответил Минхо. — Осталось проверить сцепление и заднюю подвеску. И можно в бой. — Надеюсь, в этот раз никто не полезет тебе под колёса, — пробормотал Джисон, прикусив губу. — Слышал, на трассе будет кто-то новый. И дерзкий. — Пусть дерзит, — сказал Минхо, и в его голосе проскользнуло что-то хищное. — Главное, чтобы не скучно было. В этот момент в мастерскую вошёл Чан с телефоном в руках. — Ребята, — он понизил голос. — Нам стоит быть на чеку. Сынмин только что скинул видео с камер — кто-то опять крутился возле мастерской. Мужики в чёрном, без номеров. Вынюхивали, спрашивали, когда следующий заезд. Видимо, Сокуока решил играть грязно. Воздух сразу стал чуть тише, как перед бурей. — Что, он не понял, что заезд — наша территория? — Хенджин напрягся, сжал кулаки. Минхо хмуро взглянул на Чана: — Позови Сынмина. И пусть копается в сети, сколько нужно. Если кто-то полезет к нам — пусть знает, что мы не просто байкеры. — Мы «бродячие детишки», — сказал Джисон, поднимая ключ как тост. — А значит, врежем по полной, если тронут своих. Все засмеялись, но в этом смехе чувствовалась тревога. Они всё понимали — впереди будет не просто гонка. Это уже была война. Хенджин вытер руки о тряпку и тяжело опустился на ящик с инструментами: — Знаете, если честно, я всё не понимаю… чего ему вообще надо? Он же не гоняет. Он ходит туда, как на показ мод. — Чтобы понтоваться перед девчонками, — хмыкнул Джисон, затягивая болт. — Стоит там у чужих байков в кожанке за три тысячи, будто звезда. А сам до сих пор понятия не имеет, где у байка сцепление. — А вот это уже страшно, — с притворным ужасом вставил Хенджин. — Байкер без байка. Жуткая легенда. Может, он привидение? Ребята рассмеялись, но Чан покачал головой, не улыбаясь: — Не надо недооценивать. Такие как он опасны не на дороге, а вне её. Деньги, связи, самоуверенность — и ни капли совести. Вот и злит его то, что Минхо не ведётся. Минхо, молча работающий у дальнего байка, ненадолго замер. — А ещё — Юки, — негромко добавил Джисон. — После той вечеринки он точно поехал по ней головой. А теперь она исчезла… и, по совпадению, проводит время с Минхо. — "По совпадению", — передразнил Хенджин, подмигнув. — Слушай, Мин, мы всё понимаем. Ты можешь молчать, но выбор ты уже сделал. Минхо ничего не ответил, но по тому, как напряглась его челюсть, было ясно — услышал. — Мы с тобой, чувак, — тихо добавил Джисон. — Даже если ты пока сам себе в этом не признаёшься. — Если он сунется — не останешься один, — серьёзно сказал Чан. — У нас своя стая. Своих не сдаём. В мастерской воцарилась плотная тишина — не угнетающая, а сплочённая. Воздух пах маслом, металлом и чем-то почти братским. Минхо выдохнул, не оборачиваясь: — Спасибо, ребята. Снаружи кто-то тихо скрипнул дверью. Все обернулись. — Эй, а вы тут что, серьёзные речи произносите без меня? — раздался голос Сынмина, появившегося в дверях с планшетом в руках и лукавой ухмылкой. — Ты как всегда вовремя, — усмехнулся Чан. — У нас назревает разговор по делу. Сынмин неспешно прошёл внутрь мастерской, щёлкнул пальцами в приветствии и уселся на свободный табурет, развернув планшет к себе: — Значит так, пока вы тут обмениваетесь братскими клятвами, я немного поработал. — Ты всегда немного работаешь, — хмыкнул Хенджин. — Но попадаешь точно в цель. Сынмин не обиделся, только пожал плечами: — Вот именно. Мне не нужно пачкать руки, чтобы вас спасать. Он провёл пальцем по экрану: — Камеры вокруг вашего гаража. За последние три дня — трижды мелькали одни и те же двое. Вроде бы просто прохожие… но всегда в одно и то же время, и всегда на одной и той же стороне улицы. Он нажал, и на экране показалось размазанное изображение — силуэты мужчин, стоящих у киоска недалеко от гаража. Потом — ещё одно: один из них делает вид, что читает газету, но его взгляд направлен прямо на въезд. — Ты уверен, что они не случайные? — спросил Чан, сдвинув брови. — Абсолютно. Один из них — замечен у клуба, где часто ошивается Сокуока. Второй — я пробил по распознаванию лиц, был замечен у полицейского участка. Не как офицер, а как посетитель… и явно не из добрых. Минхо подошёл ближе, вгляделся в экран. — Значит, он уже послал кого-то. — Или просто слил ваш адрес «друзьям», — пожал плечами Сынмин. — Но будь уверен, наблюдают. И не за всеми — за тобой. — Думаешь, они хотят что-то сделать на заезде? — подал голос Джисон. — Пока не знаю. Но уверен, что что-то будет. Он злится. Он теряет контроль. И если Сокуока не может тебя ударить напрямую — он попытается это сделать хитрее. — Сначала Юки… теперь и вы, — мрачно сказал Минхо. — Он не успокоится. Сынмин кивнул: — Именно. А значит, нужно быть на шаг впереди. И… лучше бы заезд прошёл без неожиданностей. Минхо сжал кулаки. — Тогда будем к ним готовы. Хенджин щёлкнул ключом и усмехнулся.

***

Рабочий день подходил к концу. Хенджин с Джисоном уехали раньше, забрав инструмент и оставив за собой ворох шуток и запах масла. Сынмин ушёл последним, сказав, что закинет данные на сервер и «ещё кое-что подшаманит». Минхо остался стоять у открытого бокса, глядя, как стемнело. Чан вышел к нему, не спеша, держа в руке жестяную банку колы. Несколько секунд они молчали — не потому что не знали, что сказать, а потому что между ними это было нормально. Потом Чан заговорил: — Ты молчишь больше обычного. Даже для тебя это подозрительно. Минхо покосился на него: — Думаю. — Об Юки? — И об этом тоже. Чан прислонился к раме ворот, отпил из банки: — Ты всё ещё считаешь, что не имеешь права? Что не можешь? Минхо не ответил сразу. Он опустил взгляд на свои ладони, испачканные в смазке, будто в этом был весь он — рабочий, вечно занятый, без времени на чувства. Потом тихо сказал: — Я уже терял. И знаю, каково это — не успеть, не сказать, не спасти. — Это не та история, Мин, — мягко, но твёрдо отозвался Чан. — Это не Сон Ён. Это Юки. Она — здесь. Живая. Смотрит на тебя так, как никто давно не смотрел. Минхо усмехнулся краешком губ, почти устало: — А если я облажаюсь? А если снова всё развалится? — Знаешь, ты слишком долго живёшь в прошлом, — Чан выпрямился, глядя ему прямо в глаза. — Пока ты держишься за то, что было… ты в нём и останешься. А она — не твоя тень. Она — твой шанс. И если ты снова его упустишь — винить уже будет некого. Повисла тишина. Минхо выдохнул, сжал челюсть. — Я боюсь, Чан. — Мы все боимся. Только разница в том, кто идёт дальше, несмотря на это. Чан хлопнул друга по плечу: — Ты не один. Мы рядом. И если понадобится — впряжёмся. Даже против чёртового Сокуоки и его клана. Просто не упусти то, что важно. Окей? Минхо кивнул — не сразу, но твёрдо. — Окей.

***

Минхо долго сидел на бетонном пороге у ворот мастерской, когда Чан ушёл. Вокруг — только стрекот сверчков и глухой гул города где-то вдалеке. В кармане телефона не было ни новых уведомлений, ни пропущенных звонков — но пальцы всё равно тянулись проверить. Он закрыл глаза и выдохнул. Юки. Когда он впервые её увидел, она показалась ему хрупкой. Почти кукольной — с этими большими глазами, тонкой шеей, аккуратными запястьями и ямочками на щеках, которые проявлялись, когда она смеялась. И в то же время — в ней была сила. В том, как она держала спину прямо, когда говорила о Сокуоке. В том, как не просила помощи — даже когда её явно стоило бы попросить. Он вспоминал, как она в первый раз подняла взгляд на него: настороженно, но не испуганно. Как будто уже знала, что может доверять. Или хотела доверять. А может, просто устала бояться. Он не знал, в какой момент это случилось. Может, тогда, когда она сидела на пассажирском сиденье, прижавшись к куртке, и молчала. Или когда они ехали ночью по пустым улицам, и она впервые уснула рядом. Или когда он проснулся, чтобы услышать, как она смеётся на кухне, разговаривая с Чаном. Это не было просто влечением. Не просто интересом. Он вспоминал, как её пальцы дрожали, когда она брала из его рук кружку кофе. Как она старалась не смотреть прямо, но всё равно возвращалась к его взгляду. Как будто что-то в нём притягивало её — так же, как она притягивала его. Он понимал: она зашла слишком далеко в его мысли. И уже не выходила. — Чёрт, — пробормотал он, опуская голову. — Я влюбляюсь. Слово прозвучало внутри него странно — будто чужое, будто из другой жизни. Но оно подходило. И он знал, что больше не может делать вид, будто ничего не чувствует. Впереди — заезд. Сокуока. Вся эта история, от которой он хотел бы уберечь Юки. Но теперь он знал точно — он не просто «впустил» её в свою жизнь. Он уже не представлял её без неё. Отлично! Вот вставка перед их утренней встречей — о том, как прошла ночь для каждого. Мы углубим внутренний мир героев, покажем контраст их мыслей, тревог и скрытых ожиданий. Ночь для них выдалась по-своему беспокойной Минхо лежал на кровати в своей квартире, уставившись в потолок, будто на нём можно было выстроить идеальную траекторию для поворота на грядущем заезде. Он несколько раз прокручивал в голове трассу, прикидывал сцепление, углы торможения, думал, как уйти от риска столкновения на старте. Всё казалось логичным — до тех пор, пока в сознание не возвращалась одна и та же картинка. Юки. С кружкой кофе в руках, с тем взглядом, в котором было слишком много искренности. Её улыбка, в которой прятались ямочки на щеках, её голос — спокойный, тихий, и почему-то именно он не давал ему спать. Он ворочался, вставал, записывал что-то в блокнот, потом снова ложился. Пытался не думать. Не привязываться. Но где-то глубоко внутри чувствовал: всё давно вышло из-под контроля. Он ехал по собственным эмоциям, как по незнакомой трассе. Без шлема, без тормозов. А в квартире правее, в чуть приоткрытом окне шевелились занавески. Юки сидела с Айко в пижамах, с ногами на диване, с тёплым чаем и телефоном в руках — на нём был открыт календарь. — Если я возьму отгул в понедельник, и прибавлю выходные, то у нас почти мини-отпуск, — размышляла она. — Может, уедем куда-нибудь? Или просто устроим марафон фильмов и масок? — Я за второй вариант, — зевнула Айко. — Но если ты решишь внезапно исчезнуть с Минхо — я не обижусь. Юки фыркнула, спрятав улыбку. — Ничего не будет. Мы просто соседи. Немного кофе. Немного яичницы. Никаких ожиданий. Но когда Айко уснула, Юки всё ещё смотрела в потолок. Она думала о том, что с ним не страшно. Что рядом с ним даже тишина — не пугает. И это пугало больше всего. Она старалась не надеяться. Не искать его случайных взглядов в лифте. Не прислушиваться к шагам в коридоре. Но внутренний голос шептал: а если всё-таки?.. И именно с этим напряжением под кожей, с этим недосказанным ожиданием, оба вышли утром за кофе — и встретились. Как будто кто-то наверху уже давно знал, что они должны пересечься именно в этот день. Именно в этот час.

***

Юки вышла за кофе — просто отвлечься, подышать воздухом. Айко осталась дома, ворчливо раскладывая свои книги и жалуясь, что в их новой общей квартире "слишком тихо, будто уют ещё не проснулся". На улице было прохладно, но приятно — ветер колыхал листья у подъезда, солнце мягко ложилось на асфальт. Юки шла медленно, в знакомом ритме — она знала каждый изгиб дорожки, каждый куст, который Минхо когда-то упомянул в своих редких, но метких шутках. И, как по сценарию, в этот момент дверь подъезда открылась — и на крыльцо вышел он. Минхо. С ключами в руке, с наушниками, наполовину стянутыми с шеи, в серой толстовке, которую она уже однажды видела — когда он приносил ей плед и молча ставил кружку чая на стол. Они замерли одновременно. Не удивились. Просто встретились глазами — как будто ждали этого. — Доброе утро, — сказала Юки первой, чуть приподнимая стаканчик с кофе. — Или уже день, — отозвался Минхо, оглядываясь на небо. Он улыбнулся краешком губ. — Ты тоже за кофе? — Ага. Решила, что заслужила. Айко устроила в квартире штурм коробок. Минхо кивнул, спускаясь по ступеньке и подходя ближе. Он не спешил — просто привычно подошёл, как человек, который знает: вот его соседка, которая уже была на его кухне и которой он втайне ищет взглядом в лифте. — Кофейня ещё работает? — спросил он. — Думаю, да. Я взяла этот минут десять назад. Можем дойти — если хочешь. Он кивнул, и они пошли рядом, не торопясь. — Знаешь, — Юки бросила на него боковой взгляд. — Забавно. Мы столько раз пересекаемся, ты как принц, что спасает непутевую принцессу от её бед. — Может, мы ждали момент, когда будем к этому готовы, — спокойно ответил он. — Или когда кто-то из нас сварит яичницу. Она хмыкнула. — Кот определённо был за тебя с самого начала. — У него хороший вкус. Они прошли к кофейне, купили второй кофе, а потом просто остались стоять у ближайшей скамейки, прислонившись к перилам. Юки смотрела на прохожих, делала вид, что её не трогает это лёгкое напряжение в груди — но Минхо чувствовался слишком близко. — Ты… — Она начала и замолчала. Потом всё же спросила: — Ты часто думаешь о том вечере? Он перевёл взгляд на неё. — Думаю. Постоянно. Она кивнула. Глаза опустились к крышке стаканчика. — Я не знаю, что это. Но это будто бы… — Тихая скорость, — сказал он негромко. — Когда внутри всё несётся, а снаружи — будто всё замирает. Она посмотрела на него. Её пальцы слегка дрожали, будто от холода, но на самом деле — от близости. Минхо стоял напротив, немного наклонившись, его взгляд был мягким, внимательным. И голос — тёплый, мурчащий, как утро в их общем коридоре. — Я никогда не думала, что смогу доверять… после всего. Но с тобой как-то… не страшно. — Её голос был почти шёпотом. Он хотел что-то ответить, но в этот момент во дворе раздался крик ребёнка, визг тормозов — обыденность вернулась. Минхо выдохнул и сделал шаг назад, словно боялся сказать больше, чем должен. — Тогда, может, кофе у тебя? — спросил он чуть хрипло. — Заодно проверю, как Айко приручила твою кухню. Юки рассмеялась. Настояще, тепло. — Только если ты не против запаха корицы и девчачьих свечек. — Я привык к кошкам и лаванде. Думаю, справлюсь. И они пошли вместе обратно. Как соседи. Как те, кто делят этаж, утренний кофе — и что-то ещё, о чём они пока не готовы говорить вслух.

***

На кухне было тепло, пахло жасминовым чаем и свежими вафлями. Айко устроилась на подоконнике с кружкой в руках, Юки сидела за столом, подперев щёку ладонью, а Минхо, разложившись поперёк стула спиной, болтал ногой и лениво улыбался. — Ну давай, — сказала Айко, делая глоток. — Признавайся, как ты умудрился собрать свою байкер-банду. Я всё жду момент, когда окажется, что вы встретились на турнире по шахматам. Минхо усмехнулся. — Почти. С Чаном мы познакомились на треке, где я чуть не врезался в его байк. Он тогда стоял, как идиот, посреди поворота и что-то настраивал. Я вылетаю, торможу в метре от него — он поднимает глаза и такой: «О, классный тормозной путь». Не «прости», не «ты в порядке», а именно это. Юки рассмеялась: — Так вот откуда у вас это хладнокровие. Сразу видно — родственные души. Минхо хмыкнул, продолжая: — Потом он пригласил меня в свою мастерскую. Ну как пригласил — нам обоим не хватало деталей, а кто-то сказал, что у него «иногда остаются лишние». В итоге делим запчасти до сих пор. Айко кивнула, подперев подбородок: — А Хенджин? Он же самый младший у вас? — Да, — усмехнулся Минхо. — Появился в команде с шумом. Буквально. Гонял на скутере с неработающим глушителем, думал, что всех удивит. Мы тогда устраивали заезд, и он явился без приглашения — в центре внимания, с неоновыми перчатками и песней «I'm a legend» на колонке. — Звучит… как Хенджин, — тихо прокомментировала Юки, и все засмеялись. — Но когда он скинул шлем — я увидел глаза пацана, который больше всего на свете хочет быть частью чего-то настоящего. С тех пор и остался. Айко улыбнулась, поворачивая голову к Минхо: — Ладно, ладно. А Джисон? Он ведь тот, кто выглядит слишком нормальным, чтобы вписываться. — Вот именно! — Минхо фыркнул. — Мы думали, что он полицейский под прикрытием. Слишком вежливый, слишком организованный… А потом он пришёл с ноутбуком, распланировал нам расписание выездов на месяц вперёд, подогнал кофе и сказал: «Если хотите победить, вам нужен кто-то, кто умеет в эксель». — Вот теперь я знаю, кто настоящий лидер, — засмеялась Айко. — Джисон. Юки улыбнулась, подперев ладонью щеку: — Вы странные. Но странные вместе — это уже почти семья. Минхо кивнул, вдруг посерьёзнев: — Мы такими и стали. Каждый по-своему сломанный, но… в одной команде. Значит, уже не один. Айко зевнула, прикрывая рот ладонью, и встала с дивана. — Всё, я отваливаюсь, дневной сон зовёт на встречу. Если вдруг решите съесть мороженое — оставьте мне шарик, понятно? — пробормотала она, направляясь в сторону комнаты. — Спокойной, — мягко сказала Юки. — Никаких поцелуев на кухне, пока я сплю, ясно? — Айко хитро прищурилась и исчезла за дверью. Юки покачала головой, усмехаясь. Минхо чуть улыбнулся в ответ, и всё опять стихло. Он окинул взглядом комнату, в которой был впервые. Здесь было много света, даже ночью — от фонарей за окном, от маленькой лампы на полке, от свечи, что тихо догорала на столе. Много текстиля, подушек, книг… как будто здесь было не просто уютно — а безопасно. — Спасибо, что впустила, — негромко сказал он. — А куда тебя девать? — Юки чуть улыбнулась, наливая чай в кружки. — Тем более, ты у меня в гостях впервые, надо показать, что мы тут не кусаемся. Минхо взял кружку. Краешком пальцев он случайно коснулся её руки — и не отдёрнул. Они сели рядом. Слишком близко, как для чужаков, и всё же — без напряжения. — У тебя тут… всё про тебя, — сказал он, оглядывая полки. — Всё такое тёплое, как ты. — Лесть пошла в ход? — тихо усмехнулась она. — Нет. Просто… я рад, что ты именно такая. Молчание накрыло их ненадолго, мягкое, не пугающее. Они пили чай, не торопясь. Минхо чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Скажи честно, — Юки посмотрела на него. — Ты много раз был у девушек дома? Он поднял брови. — Намекаешь, что я сердцеед? — Просто интересуюсь. Он улыбнулся — едва-едва. — Нет. Обычно я у себя. Там проще. Никто не узнаёт, где живёшь. — Но всё равно пришёл ко мне? — Потому что ты не «обычно». Юки опустила взгляд. Почувствовала, как сердце сжалось — не от тревоги, а от чего-то почти нежного. Когда она снова посмотрела на него — он был совсем близко. Не в притяжательной манере. Просто… рядом. Словно инстинктивно. В свете свечи его черты лица казались ещё резче, но взгляд был мягким, почти кошачьим. Он наклонился ближе. Очень медленно. Неуверенно — как будто проверял границы. Она не отстранилась. И в этот момент… Свеча тихо треснула и погасла. В темноте осталось только их дыхание. Чуть сбивчивое. Слишком близкое. Они не двинулись. Что-то могло случиться. Могло. Но осталось между строк. Только их.