Выбор на скорости

Сынмин замолчал так резко, что остальные невольно повернулись к нему. Свет мониторов отражался в его очках, скрывая взгляд, пока длинные пальцы быстро перебирали клавиши. На одном из экранов мелькали спутниковые снимки, на другом — карта города, испещрённая цветными отметками. — Нашёл что-то? — первым не выдержал Джисон. Вместо ответа Сынмин увеличил один из снимков. Несколько секунд никто ничего не понимал. На экране был обычный строительный объект — десятки одинаковых домов, пустые улицы, тёмные участки земли. Ничего особенного. — Смотри внимательнее, — тихо сказал Сынмин. Минхо подошёл ближе. Тогда он увидел. На одном снимке площадка возле крайнего дома была пустой. На следующем, сделанном через сорок минут, на влажной земле отчётливо виднелись следы шин. А ещё через некоторое время они исчезали под навесом недостроенного гаража. Кто-то приезжал туда. И кто-то очень не хотел, чтобы это заметили. В мастерской повисла тишина. Даже Хенджин перестал нервно крутить в пальцах ключи. — Это может быть кто угодно, — наконец произнёс Чан. — Может, — согласился Сынмин. — Но камеры заканчиваются именно здесь. Он вывел маршрут внедорожника Сокуоки. Красная линия тянулась через ночной Токио, пересекала несколько районов и обрывалась возле северной окраины города. Словно машина растворилась в воздухе. — Последняя фиксация в двадцать три пятьдесят семь, — продолжил Сынмин. — Дальше ничего. Ни одной камеры. Ни одного регистратора. Будто кто-то специально выбирал маршрут. Минхо почувствовал, как внутри медленно натягивается струна. Слишком много совпадений. Слишком аккуратно. Слишком похоже на Сокуоку. Он смотрел на снимок и никак не мог избавиться от мысли, что Юки сейчас где-то там. За одной из этих серых стен. Совсем рядом и одновременно бесконечно далеко. Прошло уже слишком много времени. Он не знал, что Сокуока успел сделать. Не знал, в каком она состоянии. Не знал даже, может ли она сейчас спать или продолжает сидеть одна в темноте, прислушиваясь к каждому шороху. От этой мысли челюсть свело так сильно, что заболели зубы. Сынмин неожиданно поднялся из-за стола и подошёл к металлическому шкафу у стены. Через несколько секунд на стол лёг чёрный кейс. Щёлкнули замки. Внутри, аккуратно уложенные в мягкие ячейки, лежали два компактных квадрокоптера. — Сначала разведка, — произнёс он. — Если это действительно то место, мы увидим раньше, чем нас заметят. — А если заметят? — спросил Хенджин. Сынмин едва заметно усмехнулся. Чан внимательно посмотрел на него и вдруг сказал: — Когда найдём её, ты должен сохранять голову холодной. Минхо поднял взгляд. — Не сейчас. — Именно сейчас, — жёстко ответил Чан. — Потому что если ты сорвёшься, пострадает Юки. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Минхо медленно выдохнул. Он понимал, что Чан прав. Но внутри уже всё горело. Не злость. Не ярость. Страх. Тот самый страх, который появляется, когда рискуешь потерять кого-то по-настоящему важного. За окнами мастерской сгущалась ночь. А в нескольких километрах от них Сокуока стоял у окна второго этажа недостроенного дома и смотрел на пустую улицу. Ветер гулял между бетонными коробками, поднимая пыль и сухую траву. Где-то скрипел незакреплённый лист металла, и этот звук разносился по посёлку, делая его ещё более безлюдным. Сокуока сам не понимал, почему уже несколько минут не может отойти от окна. Тревога зудела где-то под кожей. Беспричинная. Неприятная. Будто что-то неуловимо изменилось. Он нахмурился и вгляделся в темноту. Пусто. Ни машин. Ни света. Ни людей. Только бесконечная чёрная ночь. И всё же ощущение чужого присутствия никуда не исчезало.

***

Ночь встретила их холодным ветром. Моторы ожили один за другим, нарушая тишину промышленного района. Звук разнёсся по пустым улицам и тут же растворился в темноте. Минхо застегнул шлем и на несколько секунд замер возле байка, глядя куда-то поверх крыш домов. Он не чувствовал ни усталости, ни холода. Только тяжесть. Она лежала где-то под рёбрами, медленно разрастаясь с каждой минутой. Слишком много времени прошло. Эта мысль возвращалась снова и снова, как навязчивый шум, от которого невозможно избавиться. Сколько часов Юки провела там одна? Сколько раз успела испугаться? Плакала ли она? Или, наоборот, сидела молча, упрямо сжимая зубы, как делала всегда, когда ей было страшно? Минхо закрыл глаза. На мгновение перед ним всплыло её лицо. Не испуганное. Не заплаканное. Он вспомнил её смех. Тот самый вечер, когда она впервые по-настоящему расслабилась рядом с ним. Вспомнил, как ветер трепал её волосы, а она пыталась что-то ему доказать, раздражённо хмурясь и сама не замечая, какой живой в этот момент выглядела. В груди болезненно кольнуло. Он резко выдохнул и открыл глаза. Сейчас нельзя было думать об этом. Потому что вместе с воспоминаниями приходил страх. А страх был опасен. Он заставлял ошибаться. — Минхо. Голос Чана заставил его обернуться. Остальные уже были готовы. Байки стояли в ряд, рассекая темноту белыми лучами фар. Чан смотрел внимательно. Слишком внимательно. Будто видел всё, что происходило у него внутри. — Когда найдём её, сначала думаем, потом действуем. Минхо усмехнулся одними губами. — С каких пор ты читаешь нотации перед выездом? — С тех пор, как вижу твои глаза. Несколько секунд они молчали. Минхо отвёл взгляд первым. Спорить не хотелось, потому что Чан был прав. Он уже давно перестал воспринимать это как очередную проблему, которую нужно решить. Это стало чем-то личным. Слишком личным. Сынмин вышел из мастерской последним, держа в руках планшет. — Дроны подняты. — Есть картинка? — Пока только общий обзор. Он посмотрел на экран и нахмурился. — Дом освещён. Минхо почувствовал, как сердце на мгновение сбилось с ритма. Освещён. Значит, внутри кто-то есть. Значит, они не опоздали. Пока не опоздали. — Поехали. Больше никто ничего не сказал. Один за другим байки выкатились на дорогу. Город вокруг давно уснул. Редкие машины проносились мимо, не подозревая, что где-то на окраине в одном из недостроенных домов девушка сейчас считает минуты, пытаясь не сломаться. Минхо ехал первым. Холодный воздух бил в шлем, фонари мелькали размытыми пятнами, а стрелка спидометра поднималась всё выше. Он не замечал скорости. Не замечал дороги. Каждая секунда казалась бесконечной. Каждый светофор — препятствием. Каждый поворот — лишней задержкой. И чем ближе они подъезжали к окраине города, тем сильнее становилось чувство, которое он так старательно пытался не замечать. Потому что впервые за долгое время он позволил себе признать одну простую мысль. Если с Юки что-то случится, он никогда не сможет себе этого простить. Так же, как не смог простить тогда. Много лет назад. Минхо крепче сжал руль. Ветер заглушил всё остальное. Но прошлое уже проснулось. И вместе с ним просыпалась та часть его самого, которую он столько лет пытался похоронить. — Тогда будем надеяться, что Сокуока не настолько умён, чтобы смотреть в небо. Минхо застегнул куртку и потянулся за шлемом. Ждать больше не было сил. Каждая минута казалась потерянной. Каждая секунда работала против них. Байки остались позади. Теперь они двигались пешком, держась тени недостроенных домов. Под ногами хрустел гравий, ветер гонял по пустым улицам обрывки полиэтилена и сухую траву. Посёлок казался мёртвым. Настолько мёртвым, что любой случайный звук звучал здесь чужеродно. Минхо шёл первым. Он почти не смотрел по сторонам, взгляд раз за разом возвращался к дому в конце улицы. Издалека он выглядел таким же, как остальные: серые стены, тёмная крыша, пустые окна. Только на втором этаже горел свет. Слишком обычный дом для места, где сейчас могла находиться Юки. Сынмин не отрывался от планшета. Картинка с дрона слегка подрагивала от ветра, показывая то крышу, то двор, то окна второго этажа. Ничего подозрительного. Никакой охраны. Никаких признаков того, что внутри происходит что-то необычное. Именно это настораживало больше всего. — Мне это не нравится, — негромко произнёс Чан. — Что именно? — спросил Хенджин. — Всё. Ответ прозвучал слишком быстро. Чан посмотрел на дом и нахмурился. — Если бы я кого-то похитил и понимал, что меня могут искать, я бы поставил хотя бы одного человека снаружи. — Может, он слишком самоуверен, — предположил Джисон. — Может. Но по голосу было понятно, что сам Чан в это не верит. Они остановились за бетонным забором недостроенного участка. Отсюда до нужного дома оставалось не больше двухсот метров. Минхо мог различить занавеску в освещённом окне второго этажа. Она едва заметно колыхалась, будто где-то внутри был приоткрыт проём. Сердце билось всё тяжелее. Он пытался сосредоточиться на деталях, на плане, на словах Чана, но мысли неизменно возвращались к Юки. Жива ли она сейчас? Плачет? Боится? Или уже настолько устала, что просто сидит в темноте, не чувствуя ничего, кроме ожидания? От последней мысли внутри что-то болезненно сжалось. Сынмин вдруг резко увеличил изображение на экране. — Подождите. Все одновременно посмотрели на него. На записи с дрона открылась боковая часть дома. Дверь была приоткрыта. Несколько секунд ничего не происходило, а затем изнутри вышел человек. Высокий. В тёмной одежде. Он остановился возле стены и закурил. Огонёк зажигалки вспыхнул в темноте и тут же погас. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, поднял голову и неожиданно замер. Повисла тишина. Даже ветер будто стих. На экране было видно только его лицо, обращённое вверх. Туда, где в ночном небе кружил дрон. Секунда. Вторая. Третья. Никто не произнёс ни слова. Человек медленно прищурился. Потом выбросил сигарету и вернулся в дом.Дверь закрылась. Минхо почувствовал, как напряжение мгновенно передалось всем вокруг. — Он нас заметил? — тихо спросил Джисон. Сынмин несколько секунд смотрел на экран. — Не знаю. — Это был Сокуока? — Нет. Сынмин покачал головой. — Не он. Минхо нахмурился. — Тогда кто? Ответить никто не успел. Потому что в следующую секунду свет на втором этаже погас. Сразу. Без предупреждения. Окно, которое всё это время служило для них ориентиром, исчезло во тьме. И почему-то именно в этот момент Минхо по-настоящему испугался.

***

Когда лампочка под потолком погасла, Юки сначала решила, что у неё просто устали глаза. Она несколько раз моргнула, пытаясь различить очертания комнаты, но темнота не исчезала. Наоборот, становилась плотнее, гуще, словно медленно заполняла собой каждый угол. Несколько секунд она сидела неподвижно, прислушиваясь. Тишина. Только привычное капанье воды где-то за стеной. *кап* *кап* *кап* От этого звука уже начинало мутить. Юки медленно подняла голову к маленькому окну под потолком. Раньше сквозь него пробивался хотя бы слабый свет фонаря, но теперь снаружи тоже было темно. Сердце неприятно кольнуло. Что-то произошло. Она не могла объяснить почему, но чувствовала это каждой клеткой тела. Слишком внезапно. Слишком резко. За дверью послышались шаги. Юки мгновенно напряглась. Они были тяжёлыми. Медленными. Не такими, как обычно у Сокуоки. Она замерла, невольно задержав дыхание. Шаги остановились возле двери. Прошла секунда. Потом ещё одна. Будто человек снаружи не решался войти. Наконец замок тихо щёлкнул. Дверь приоткрылась. В коридоре было темнее, чем обычно, поэтому первое время Юки видела только силуэт. Невысокий. Широкоплечий. Она невольно отодвинулась назад. Но уже через мгновение узнала его. Чанбин. Он вошёл внутрь и осторожно закрыл за собой дверь. В руках у него был пластиковый контейнер и бутылка воды. Некоторое время он просто стоял посреди комнаты, словно не знал, с чего начать. Юки наблюдала за ним настороженно. До этого она видела его всего несколько раз. В основном рядом с Сокуокой. Почти всегда молчаливого. Почти всегда с опущенным взглядом. Но сейчас что-то изменилось. Он выглядел уставшим. Очень уставшим. Под глазами залегли тёмные тени, а лицо казалось осунувшимся. Словно последние сутки он тоже почти не спал. Чанбин поставил контейнер на пол и наконец посмотрел на неё. Лишь на секунду. Потом снова отвёл взгляд. — Тебе нужно поесть. Голос прозвучал глухо. Без привычной грубости. Без угроз. Юки ничего не ответила. Она продолжала смотреть на него. Внимательно и изучающе, так смотрят на человека, пытаясь понять, опасен он или нет. Чанбин тяжело выдохнул. — Можешь не бояться. Я не собираюсь тебя трогать. — Но привёз меня сюда именно ты. Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить. В комнате снова стало тихо. Чанбин замер, будто получил удар. Юки увидела, как напряглись его плечи, как дрогнула челюсть. Он не начал оправдываться, не разозлился, не повысил голос. Просто опустил глаза. Это почему-то напугало её сильнее любых объяснений. Потому что виноватые люди выглядят именно так. Несколько секунд он молчал. Потом негромко сказал: — У меня не было выбора. Юки горько усмехнулась. — Вы всегда так говорите. На этот раз Чанбин поднял взгляд. Впервые посмотрев ей прямо в глаза. И в этом взгляде не было ненависти, не было жестокости. Только усталость. И что-то ещё, что-то очень похожее на стыд. — Если бы всё было так просто, — тихо произнёс он. За стеной хлопнула дверь. Оба невольно вздрогнули. Чанбин мгновенно обернулся на звук. И в этот момент Юки заметила то, чего раньше не видела. Он боялся. По-настоящему. Не её. Не происходящего. Сокуоку. И впервые с момента своего похищения Юки поняла, что в этом доме есть ещё один пленник. Чанбин ещё несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к звукам за стеной. Лишь убедившись, что шаги удалились, он медленно выдохнул и снова повернулся к ней. На лице появилась такая усталость, словно за последние дни он постарел на несколько лет. — Поешь, пока есть возможность, — негромко сказал он, кивнув на контейнер. — Если он увидит, что ты отказываешься от еды, начнёт устраивать очередное представление. Юки невольно вздрогнула. После нескольких часов в этом доме она уже понимала, что означает слово «представление» в исполнении Сокуоки. Чанбин заметил её реакцию и на мгновение зажмурился. — Прости. Это слово прозвучало так неожиданно, что она даже не сразу поняла, что услышала. — За что? Он усмехнулся без тени веселья. — За всё. Повисло молчание. Где-то наверху тихо завывал ветер, проходя сквозь недостроенные перекрытия. Дом жил своей странной жизнью: поскрипывал, потрескивал, дышал сыростью и холодом. Юки смотрела на Чанбина и никак не могла совместить в голове этого человека с тем, кто несколько часов назад помогал заталкивать её сюда. — Если тебе жаль, почему ты просто не отпустишь меня? Вопрос прозвучал спокойно, хотя внутри всё сжалось в ожидании ответа. Чанбин опустил взгляд на свои руки. Большие ладони были сцеплены так крепко, что побелели костяшки. — Думаешь, я не думал об этом? — Тогда почему? Он долго молчал. Настолько долго, что Юки решила, что ответа не будет. — Потому что некоторые люди могут позволить себе поступать правильно, — наконец произнёс он. — А некоторые платят за это слишком высокую цену. Юки нахмурилась. — Он тебе угрожает? Чанбин резко поднял голову. В глазах мелькнуло что-то тревожное, почти испуганное. — Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать. — Значит, угрожает. Он ничего не ответил, и этого оказалось достаточно. Юки почувствовала, как внутри постепенно складывается картина. Не полностью. Только отдельные фрагменты. Но их уже хватало, чтобы понять: Сокуока держит рядом людей не потому, что они ему преданы. Он держит их страхом. Чанбин заметил её задумчивый взгляд и покачал головой. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто я могу тебе помочь. В его голосе прозвучала неожиданная горечь. — Я уже давно никому не могу помочь. Юки хотела что-то ответить, но в этот момент сверху донёсся звук шагов. Они оба услышали его одновременно. Чанбин мгновенно напрягся. Шаги были медленными. Неторопливыми. Именно такими всегда ходил Сокуока. Взгляд Чанбина метнулся к двери. Юки увидела, как изменилось его лицо. Как исчезла усталость, уступая место привычной настороженности. — Ешь, — тихо сказал он, поднимаясь. — И что бы он ни говорил... не слушай. Сердце Юки дрогнуло. Он уже взялся за ручку двери, когда она вдруг окликнула его: — Чанбин. Он остановился. — Что? — Ты ведь понимаешь, что это закончится плохо. Несколько секунд он стоял спиной к ней. Неподвижно. Потом невесело усмехнулся. — Поверь, Юки. Я понял это раньше всех. Он вышел в коридор и осторожно прикрыл за собой дверь. Замок не щёлкнул. И только когда шаги удалились, Юки осознала это. Замок не щёлкнул. Она замерла, глядя на дверь широко раскрытыми глазами. А затем где-то наверху раздался голос Сокуоки. Совсем близко. Юки ещё несколько секунд сидела неподвижно, не сводя взгляда с двери. Ей казалось, что она ослышалась. Что в голове всё смешалось от усталости, страха и бесконечных часов, проведённых в этом бетонном мешке. Но чем дольше она прислушивалась, тем отчётливее понимала — замок действительно не щёлкнул. Сердце тут же забилось быстрее. Она осторожно поднялась на ноги. Затёкшие мышцы отозвались болью, колени дрогнули, и на мгновение ей пришлось опереться ладонью о стену, чтобы не потерять равновесие. В комнате было темно, только слабый свет из коридора просачивался через узкую щель под дверью. Юки сделала шаг вперёд, потом ещё один. Каждый звук казался оглушительным. Она боялась даже собственного дыхания. До двери оставалось всего несколько сантиметров, когда за стеной послышались голоса. Юки замерла. Сначала она различила только интонации. Один голос был низким и напряжённым. Второй — знакомым до дрожи. Сокуока. — Ты слишком долго там торчал. В его голосе не было крика. И именно это пугало больше всего. — Она не ела, — ответил Чанбин. — Я пытался заставить её хоть что-нибудь съесть. — Правда? Повисла короткая пауза. — Правда. — Забавно. Сокуока тихо усмехнулся, и от этого звука по спине Юки пробежал холодок. — А мне показалось, что вы мило беседовали. — Ты уже начинаешь сходить с ума. — Начинаю? На этот раз смешок прозвучал громче. Юки прижала ладонь ко рту. Даже через дверь она чувствовала, как меняется настроение Сокуоки. Оно было похоже на натянутый провод, который вот-вот лопнет. — Следи за словами, Чанбин. — А что? Ты хочешь услышать правду? Наступила тишина. Такая плотная, что Юки показалось, будто воздух перестал двигаться. Потом раздался глухой удар. Кто-то впечатался в стену. Юки вздрогнула. — Повтори. Голос Сокуоки стал почти шёпотом. — Давай. Повтори ещё раз. — Отпусти меня. — Повтори. — Я сказал, отпусти. Ещё один удар. На этот раз сильнее. Юки невольно зажмурилась. Она не видела происходящего, но воображение рисовало всё слишком отчётливо. — Ты забыл, кому обязан своей спокойной жизнью? — Нет. — Тогда почему смотришь на меня так, будто я чудовище? Несколько секунд никто не отвечал. Затем раздался тяжёлый выдох Чанбина. — Потому что ты им стал. У Юки перехватило дыхание. За дверью снова повисла тишина. Долгая. Неприятная. Пугающая. Потом послышались шаги. Медленные. Неторопливые. Словно Сокуока отошёл на несколько метров и теперь пытался взять себя в руки. Когда он заговорил снова, голос звучал неожиданно спокойно. — Завтра утром мы уезжаем. Юки почувствовала, как внутри всё оборвалось. — Что? На этот раз удивление прозвучало уже в голосе Чанбина. — Здесь стало слишком скучно. Мне надоело сидеть на одном месте. Найдём что-нибудь поинтереснее. — Это из-за камер? — Каких ещё камер? Сокуока засмеялся. Слишком резко. Слишком громко. Так смеются люди, которые сами не верят собственным словам. — Ты становишься параноиком. — А ты всегда был идиотом. Юки слышала, как Чанбин тяжело выдохнул. — Сокуока... — Что? — Ты понимаешь, что всё это уже не остановить? Снова тишина. Потом шаги. Очень близко. Настолько близко, что Юки невольно отступила от двери. — Ошибаешься, — тихо произнёс Сокуока. — Пока она здесь, всё идёт именно так, как хочу я. Он замолчал на секунду, а затем добавил: — И если кто-то попытается это изменить... последствия ему не понравятся. Юки стояла посреди комнаты, чувствуя, как кровь шумит в ушах. Они собирались уехать. Завтра. Нет. Уже сегодня. Потому что ночь почти закончилась. Она вдруг поняла то, чего раньше не осознавала до конца: времени больше нет. Ни у неё. Ни у тех, кто мог её искать. А потом в коридоре хлопнула дверь. Шаги удалились. И снова наступила тишина. Только теперь она была другой. Потому что дверь перед Юки по-прежнему оставалась незапертой.

***

Юки ещё долго стояла посреди комнаты, не сводя взгляда с двери. Сердце билось так громко, что казалось — его услышат наверху. Она медленно подошла ближе и осторожно коснулась ручки. Холодный металл обжёг ладонь. Дверь поддалась. Совсем немного. На пару сантиметров. Юки замерла, почти не дыша. Никакого щелчка, никакого окрика, никакого резкого движения за стеной. Только далёкие голоса сверху и всё то же капанье воды где-то в глубине дома. Она приоткрыла дверь ещё чуть-чуть. Перед ней тянулся узкий коридор. Недостроенные стены были серыми и шершавыми, местами торчала проводка, а под потолком тускло горела строительная лампа, отбрасывая длинные рваные тени. Пол был усыпан пылью и мелкой крошкой бетона. Дом выглядел таким же холодным и незаконченным, как её комната. Где-то наверху послышался смех Сокуоки. Короткий, нервный. Юки вздрогнула и инстинктивно прижалась к стене. Ещё несколько часов назад она бы бросилась бежать, не думая ни о чём. Но сейчас страх стал другим — тяжёлым, осторожным, заставляющим считать каждый шаг. Если она ошибётся, второго шанса не будет. Она выглянула в коридор и прислушалась. Голоса доносились со второго этажа. Сокуока говорил быстро и раздражённо, Чанбин отвечал коротко. Значит, оба наверху. Первый этаж, по крайней мере сейчас, был пуст. Юки сделала шаг за порог. Холодный бетон под босыми ногами показался почти ледяным. Она медленно двинулась вдоль стены, стараясь не задеть ни один кусок мусора. Каждый шорох отдавался в ушах ударом. Коридор вывел её к лестнице. Снизу тянуло сыростью, сверху — приглушёнными голосами. Юки уже собиралась повернуть к выходу, когда заметила слабый свет в соседней комнате. Дверь была приоткрыта. Она осторожно заглянула внутрь и замерла. На старом деревянном столе лежали ключи от машины. Рядом — телефон, брошенный экраном вниз. На секунду мир вокруг будто остановился. Юки почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Это был шанс. Настоящий. Но в тот же миг сверху раздались шаги. Тяжёлые. Быстрые. И они приближались к лестнице. Юки резко втянула воздух и поняла, что времени на раздумья больше нет. Юки замерла, не сводя взгляда со стола. Ключи лежали совсем близко, металлическое кольцо тускло поблёскивало в полоске света. Рядом, экраном вниз, был брошен телефон с трещиной на защитном стекле. Шаги наверху становились всё отчётливее. Не один человек — двое. Они медленно приближались к лестнице. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его услышат во всём доме. Юки заставила себя сделать медленный вдох. Если взять телефон, он наверняка окажется заблокированным, а попытка разобраться с ним займёт драгоценные секунды. Ключи же могли открыть машину. Или хотя бы помешать Сокуоке скрыться, если всё пойдёт не по его плану. Она осторожно шагнула вперёд. Босые ступни почти не чувствовали ледяного бетона. Медленно протянув руку, Юки старалась не задеть стоявшую рядом пустую кружку, но пальцы, сомкнувшись на металлическом кольце, всё же слегка качнули его. Раздался едва слышный звон. Для любого другого места этот звук был бы ничтожным. Но здесь, среди недостроенных стен и мёртвой тишины, он прозвучал почти оглушительно. Юки застыла. Наверху сразу же стихли шаги. Несколько бесконечно долгих секунд дом будто перестал дышать. Она слышала только собственное дыхание и тяжёлые удары сердца. — Слышал? — донёсся голос Чанбина. — Что именно? — спокойно отозвался Сокуока. — Внизу что-то звякнуло. Юки закрыла глаза. Пальцы сами собой крепче сжали ключи. Пожалуйста... Ответа не было. Сокуока молчал так долго, что эта пауза стала страшнее любого крика. Затем его голос прозвучал неожиданно тихо: — Проверим. Юки распахнула глаза. Паника подступила к горлу, но она заставила себя двигаться медленно. Резко сорваться с места означало выдать себя. Прижимая ключи к груди, она бесшумно выскользнула обратно в коридор, стараясь наступать только на голый бетон. В этот момент сверху снова послышались шаги. Теперь они были совсем близко. Юки судорожно огляделась. Справа, под лестничным пролётом, виднелся небольшой технический проём. Там были свалены мешки с цементом, деревянные поддоны и старая брезентовая ткань, покрытая строительной пылью. Другого укрытия поблизости не было. Она юркнула внутрь буквально за мгновение до того, как на стенах заплясал свет фонаря. Тяжёлые ботинки медленно спустились по лестнице. Юки зажала ладонью рот, боясь даже вдохнуть полной грудью. Сквозь щель между мешками она видела только ноги Сокуоки. Он остановился в нескольких шагах от неё и долго молча смотрел в сторону комнаты, где она провела последние часы. — Странно... — наконец произнёс он. Снова повисла тишина. Потом он медленно подошёл к двери, и Юки услышала, как скрипнули петли. — Я ведь точно помню... — тихо сказал Сокуока. Ещё одна короткая пауза. — Дверь была закрыта. Сокуока медленно переступил порог комнаты. Несколько секунд он просто стоял, глядя перед собой, словно увиденное не сразу дошло до него. Затем сделал ещё один шаг и медленно осмотрел тесное помещение. На бетонном полу валялась пластиковая бутылка, которую Юки когда-то оттолкнула к стене. Рядом стоял нетронутый контейнер с едой, а на сером бетоне ещё виднелись влажные следы от воды. Но самой Юки не было. Чанбин остановился за его спиной и нахмурился. Он перевёл взгляд на пустую комнату, потом снова на Сокуоку, будто надеялся, что происходящему существует какое-то простое объяснение. Однако Сокуока не двигался. Его взгляд медленно скользнул к двери, задержался на опущенной ручке, и только тогда он тихо спросил: — Где она? Голос прозвучал пугающе спокойно. Настолько спокойно, что Чанбин почувствовал, как по спине пробежал холод. — Откуда мне знать? Сокуока медленно повернулся к нему. Улыбки на его лице больше не было. Ни раздражения, ни привычной насмешки — только ледяная пустота. — Последним сюда заходил ты. Последним отсюда выходил тоже ты. И после тебя дверь почему-то оказалась открыта. Чанбин невольно сглотнул. Он действительно не запер её. Не специально. Просто мысли были заняты совсем другим. Разговором с Юки. Её вопросами. Её взглядом. Одной короткой ошибки оказалось достаточно. — Я... Договорить он не успел. Сокуока резко схватил его за куртку и с силой впечатал в бетонную стену. Глухой удар эхом прокатился по всему этажу. Под лестницей Юки инстинктивно вздрогнула. Сквозь щель между мешками с цементом она ничего не видела, но каждый звук разносился по дому с такой отчётливостью, будто всё происходило в нескольких шагах от неё. Она невольно сжала в ладони кольцо с ключами, стараясь даже не дышать. — Ты её выпустил? — тихо спросил Сокуока. Чанбин поморщился от боли, но выдержал его взгляд. — Нет. — Не ври мне. — Я не вру. Пальцы Сокуоки сильнее сжали ткань куртки. — Тогда объясни, куда исчез человек, который пять минут назад сидел здесь связанным. Чанбин молчал. Мысли метались одна за другой. Он не знал, успела ли Юки выбраться из комнаты или всё ещё прячется где-то в доме. Любое сказанное сейчас слово могло выдать её. — Я жду. Наконец он медленно поднял голову. — Я забыл закрыть дверь. Ответ прозвучал неожиданно честно. Несколько долгих секунд Сокуока не сводил с него глаз, словно пытался понять, лжёт он или действительно настолько глуп. Затем его пальцы разжались. Чанбин успел сделать всего один вдох, прежде чем тяжёлый удар пришёлся ему прямо в скулу. Голова дёрнулась в сторону, он потерял равновесие и тяжело ударился плечом о стену. Юки зажмурилась. Сердце болезненно сжалось. Ещё недавно она была уверена, что Чанбин ничем не отличается от остальных людей Сокуоки. Но сейчас он даже не пытался оправдаться. Не сказал, что Юки могла спрятаться где-то рядом. Не предложил немедленно начать поиски. Он просто молча принимал на себя чужую ярость. — Из-за тебя! — впервые сорвался Сокуока. Его голос эхом ударился о бетонные стены. — Из-за одной твоей ошибки всё летит к чёрту! Он тяжело дышал, пытаясь вернуть себе самообладание, но злость уже взяла верх. Резко отвернувшись, он провёл рукой по волосам и сквозь зубы процедил: — Обыскать весь дом. Подвал, комнаты, двор. Она не могла уйти далеко. Чанбин медленно выпрямился, стирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Он молча направился к лестнице и, проходя мимо пролёта, всего на одно мгновение задержал взгляд на тёмном пространстве под ней. Настолько быстро, что любой другой не придал бы этому значения. Но Юки заметила. И в этот короткий миг она поняла главное. Он знает, что она здесь. И всё равно проходит мимо. Дом словно проснулся. Ещё минуту назад в нём стояла вязкая, почти мёртвая тишина, а теперь со всех сторон доносились шаги, хлопали двери, звучали приглушённые голоса. Кто-то быстро спустился по лестнице, кто-то, наоборот, поднялся наверх. Лучи фонарей скользили по бетонным стенам, выхватывая из темноты недостроенные перегородки, груды кирпича и строительный мусор. Юки сидела неподвижно, вжавшись спиной в холодную стену. Она боялась пошевелиться. Сквозь небольшую щель между мешками с цементом было видно лишь часть коридора, но этого хватало, чтобы понимать: люди Сокуоки начинают прочёсывать дом. — Первый этаж пуст! — донёсся чей-то голос. — Проверьте подвал! — резко бросил Сокуока. — И двор. Она не могла исчезнуть. Его голос звучал всё громче. Спокойствие, которым он так старательно прикрывался, исчезало с каждой минутой. Впервые Юки слышала в нём не уверенность, а раздражение, граничащее с паникой. Она крепче сжала ключи. Металл впивался в ладонь, но эта боль помогала не поддаться страху. «Только не двигайся...» Слова сами возникли в голове. «Пожалуйста... только не сейчас.» Мимо её укрытия прошёл один из людей Сокуоки. Луч фонаря скользнул по полу, остановился возле лестницы и на несколько долгих секунд замер. Юки перестала дышать. Она чувствовала, как по виску медленно скатывается капля пота. Если мужчина сделает ещё один шаг, если наклонится хоть немного ниже... — Здесь никого! — наконец крикнул он и пошёл дальше. Юки закрыла глаза всего на мгновение. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в груди. Наверху снова раздался голос Сокуоки: — Чанбин! — Что? — Возьми машину. Проверь дорогу к выезду из посёлка. Если она каким-то чудом выбралась наружу, далеко босиком не уйдёт. На несколько секунд воцарилось молчание. — Хорошо, — тихо ответил Чанбин. Юки распахнула глаза. Машина. Ключи. Она медленно разжала пальцы и посмотрела на металлическое кольцо, которое всё ещё сжимала в ладони. Это были именно те ключи. Мысль ударила её так неожиданно, что она едва не выронила их. Если Чанбин выйдет во двор и не сможет завести машину... Он поймёт. И Сокуока тоже. Она судорожно втянула воздух. Теперь эти ключи были не просто шансом на побег. Они могли стать причиной, по которой её найдут.