Тьма перед рассветом

В следующие дни Бакуго приносил домашнюю еду для Изуку, но не заходил к нему, даже если очень хотелось. Но все равно приходил и сидел в коридоре, как сторожевой пес, на всякий случай, уверял он себя. С каждым днем ожидание становилось все более невыносимым. Кацуки старался сосредоточиться на тренировках и учебе, но все задачи казались ему пустыми без Изуки рядом, поэтому все свое свободное время он проводил здесь, ожидая. Медсестры мельтешили перед глазами, бегая туда-сюда, что очень его раздражало, но он молчал, погруженный в свои мысли. «Ты… останешься со мной? Люди с иглами… меня пугают», — его неуверенная просьба, когда Мидория еще ничего не помнил, все еще звучала в голове Бакуго, и он был готов взорвать самого себя от досады. Кацуки стал на какое-то время поддержкой и защитой для Мидории, поэтому тот так цеплялся за блондина, но узнав о их прошлом, все стало… сложно. И это мягко сказано. Но не смотря на то, какое в конечном итоге решение примет Изуку, Бакуго мысленно пообещал самому себе – он защитит Мидорию, если потребуется, даже если тот не захочет этого, поэтому он почти не отходил от его палаты. Мысли Кацуки прервались, когда уловил незнакомый запах – слишком резкий, как дешевый дезинфектант. Через прищуренные веки он увидел незнакомое лицо, белоснежный чистый халат и ботинки не скрипящие кожаные, как у остальных, а бесшумные. Его походка была слишком легкой, будто двигался не человек, а тень. Эти отличия от других тут же напрягли его. Пальцы Бакуго сжались, но он не двинулся. Его интуиция так и вопила, что этого человека нельзя подпускать к Изуку. Но прежде, чем действовать, он решил понаблюдать. Может, это недосып так на нем сказывался, что видел того, чего на самом деле нет. Но подозрительный врач проверял палаты слишком быстро, мельком заглядывая к пациентам, будто ища кого-то определенного. Он держался подальше от других докторов, избегая разговоров с ними. А сейчас его рука задержалась на ручке двери Изуку, но так и не открыла, увидев пронзающий взгляд красных глаз. Кацуки запомнил его лицо, запомнил номер бейджа. Запомнил, как тот вздрогнул, почувствовав, что за ним следит блондин. Ночью Бакуго не ушел в общежитие и даже не думал о сне, он ждал более веского повода, чтобы сообщить кому-либо об этом странном человеке. Потому что если этот доктор действительно что-то задумал… то он, как минимум, не уйдет отсюда целым. Странный врач вернулся на рассвете – в тот самый час, когда смена медсестер менялась, а охрана делала обход. Кацуки позволил ему проверить Изуку, внимательно прислушиваясь, что происходило за дверью, но ничего странного не произошло. Бакуго притворился, что проверяет телефон, когда доктор снова направился к палате Изуку в третий раз за это утро. На этот раз он нес шприц. Без маркировки. Без перчаток. И только тогда двинулся, бесшумно, как тень. Он прижал незнакомца к стене, предплечьем под горло, рыча прямо в лицо: — Кто ты, сволочь?! Чужак не сопротивлялся, только улыбнулся – слишком спокойно для человека в такой ситуации. — Пациенты требуются в ежедневном осмотре, юноша. Вы мешаете работе, — голос был ровным, профессиональным. — Ты не его лечащий врач! На шум прибежала уже знакомая ему медсестра, ее лицо исказилось от шока, когда она увидела сцену, разворачивающуюся перед ней. — Отпустите его, Бакуго-кун! — крикнула она, шагнув вперед к ним. — Это доктор Куроно, он здесь временно заменяет доктора Такеши! Но Бакуго не желал слушать, его инстинкты подсказывали, что что-то не так. Он не мог позволить, чтобы кто-то навредил Изуку. Силы, которые он прикладывал к незнакомцу, были безжалостными, но он не собирался отпускать его, пока не узнает правду. Незнакомец, все еще зажатый, начал нервно смеяться, но в его глазах не было веселья. — Ты не понимаешь, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, но в глазах мелькнуло что-то опасное. — Это не то, что ты думаешь. Я здесь, чтобы помочь ему. Медсестра подошла ближе и, наконец, положила руку на плечо Бакуго, стараясь успокоить его. — Что ты собирался с ним сделать? — прошипел блондин, бросая взгляд на шприц в его руках. Хоть жидкость в ампуле оказалась обычным физраствором, но фото на его бейдже было странно смазано, а пульс подозрительного врача не участился ни на секунду. Бакуго отпустил его, но не отступил. В его глазах светился гнев, но в глубине души закралась неуверенность. — Я за тобой слежу. Если причинишь ему вред – сожгу тебя заживо, — зло прошипел он сквозь зубы. Доктор лишь поправил халат, махнув медсестре, мол, все хорошо, и ушел, оставив в воздухе запах чего-то едкого. Но в груди ныло – что, если он ошибся? Медперсонал теперь косо смотрел на Бакуго. Шинсо, случайно ставший свидетелем, свистнул: — Неплохо, герой. Теперь ты пугаешь всех врачей здесь. Бакуго не ответил. Он знал, что-то все равно было не так. На следующий день Кацуки отправил единственное сообщение Киришиме с просьбой прийти в больницу. Эйджиро побоялся расспрашивать, поэтому пришел без вопросов за пару минут. — Колючка, смени меня. Не своди глаз с того врача и не отходи от палаты ни на секунду. Если этот урод будет подозрительно себя вести – зови меня, — голос непривычно тихий, но полный стальной решимости. Красноволосый напрягся, увидев опасный огонь в глазах друга: — Что-то случилось? — Тот подонок слишком подозрительный, я ему не доверяю, — блондин бросил последний взгляд через плечо, собираясь уходить. Киришима не спросил доказательств, полностью доверяя своему другу, и просто кивнул. — Но куда ты? — Поговорю с Айзавой, дальше видно будет, — он выбросил пустую банку из-под энергетика в урну и пошагал на выход.

---

Палата погружена в тишину, только ровный писк мониторов нарушает тяжелое безмолвие. Изуку сидит, обхватив колени, его крылья беспокойно шевелятся за спиной. Почему? Почему Каччан… стал таким? «Ты – никто. Без причуды ты – ноль», — голос Бакуго из прошлого звучит в голове, заставляя сжиматься. Но теперь… теплый домашний кацудон утром, вместо отвратительной больничной еды, терпеливое молчание, когда у Мидории не получалось что-либо сделать. Рука, которая поддерживала его, а не толкала. Голос, что больше не оскорблял, а подбадривал и был почти что нежным. «А если… это просто новая игра? Добить того, кто уже почти сломан?» Тот Каччан, который бил его в школе, никогда бы не дежурил у дверей несколько ночей подряд. Но тот Каччан, который называл его «Деку», все еще где-то внутри этого нового Бакуго. Это сводило его с ума. За дверью послышались шаги. Изуку вздрагивает, его крылья расправляются инстинктивно. Но это не Бакуго и не кто-то из персонала. Мидория вжался в подушку, пока не увидел уже знакомые красные шипы. — Эй, бро, как ты? — Киришима улыбнулся, оголяя острые зубы, осторожно прикрывая дверь за собой. Изуку чуть расслабился, его крылья сложились за спиной. —Я… нормально, — но его глаза бегали к двери, словно ждал кого-то другого. — Будешь? — Эйджиро указал на принесенный им пакет с яблоками и, не дожидаясь ответа, протянул плод. Мидория неуверенно откусил и все же осмелился спросить: — Каччан… как он? — он не мог не думать о нем, все мысли только и крутились вокруг блондина. Каччан в прошлом и в настоящем – два абсолютно разных человека, из-за чего возникал диссонанс. Он не знал, что чувствовать по этому поводу, но это не значит, что он не волновался за него. — Бакуго? Он от твоей палаты не отходил. А сейчас попросил меня с тобой посидеть, чтобы сходить поговорить о чем-то с учителем, — Киришима не заметил странный взгляд Мидории после этих слов. — Но зачем? Со мной же ничего не случится за пару часов его отсутствия. — Бакуго, он… — Эйджиро устало вздохнул, вспоминая дерьмовый вид его друга. — Просто слишком волнуется о тебе. Изуку замер, перестав жевать яблоко, задумавшись. Волнуется? — Я совсем его не понимаю, — пробормотал он себе под нос, но Киришима услышал, и было уже открыл рот, чтобы ответить. Но раздался новый стук. Тот самый врач вошел, его холодные глаза недовольно скользнули по Киришиме: — Медосмотр. Выйдите. — Я останусь, — он не двинулся с места. — Это не обсуждается, не мешайте работе. Изуку заметил шприц в его руках, глаза врача желтые, как у того человека из кошмаров. Киришима медленно встал, его руки уже сжались в кулаки, нервно обдумывая, что делать дальше. Он верил Бакуго безоговорочно, но сейчас лишь больше убеждался, что доверия этот человек не вызывает. Когда он шагнул к кровати, Изуку вдруг рванул за спину Киришимы, спрыгнув с кровати. Его когти (когда они успели стать такими острыми?) впились в руку Эйджиро, удерживая его на месте. — Н-не уходи… — голос Изуку больше похож на кошачий рык, чем на человеческую речь. Киришима почувствовал дрожь в его пальцах, впивающихся в его предплечья, он оглядел "доктора" – весь его вид казался неестественным, будто ненастоящим. И тогда он решает остаться, становясь живым щитом перед Мидорией. — Мидория слишком боится незнакомцев, думаю, будет лучше, если я буду с ним, — Эйджиро не собирался отступать. В глазах врача промелькнула злость, которую он быстро скрыл и внезапно согласился: — Ладно, только если вы не будете мешать, — он подошел ближе, протягивая руку со шприцом. Время словно замедлилось, Изуку испуганно следил за чужой ладонью, впиваясь в красноволосого еще сильнее и стараясь избежать контакта с незнакомцем. Крылья расправились инстинктивно, резко отталкивая пугающего человека от себя. Шприц разбился об пол. Киришима знал, как Мидория боялся чужаков и острых предметов, даже однажды видел своими глазами его сильную панику. Со временем страх поутих, но сейчас, он будто вернулся в самое начало – тот был на грани ужаса. — Вы же здесь недавно, верно? Возможно, вас не предупредили о его состоянии, он слишком сильно боится незнакомцев. Лучше позовите кого-нибудь другого, с кем он уже знаком, — Эйджиро попытался решить все мирно, пока нет весомых доказательств против этого человека. Одного чувства неправильности и их с Бакуго догадок здесь было недостаточно. Врач тяжко вздохнул, но спорить не решился. — Надеюсь, мы с тобой еще подружимся, Мидория-кун, — с притворной улыбкой сказал он, уходя. Они проводили его взглядом и облегченно выдохнули, когда дверь закрылась. — Прости, — Изуку в панике отдернул ладони от его руки, неосознанно его когти впились до крови. — Ерунда, быстро заживет, — Киришима отмахнулся, стерев капли крови с кожи. — Поможешь заклеить пластырем? — вдруг предложил он, увидев зеленые глаза, полные вины и раскаяния. Мидория оживился от его просьбы и активно закивал.

---

Дверь в учительскую захлопнулась за спиной Бакуго с тихим щелчком. Он не сел, а стоял посреди кабинета, впиваясь взглядом в учителя. Айзава не поднял головы от бумаг, размашисто заполняя отчет: — Если ты пришел извиняться за вчерашний взрыв в коридоре – не стоит. Охрана уже все списала на неисправность проводки. Он не ответил, молча глядя на учителя, пока тот не поднял взгляд на Кацуки. — Бакуго… — В больнице лазутчик, — перебил он. — Доказательства? — учитель медленно отложил ручку, полностью переключив внимание на ученика, заинтересовавшись. Блондин швырнул на стол украденный бейдж того самого врача во время их небольшой потасовки. — Этот ублюдок подозрительно себя ведет. Айзава взял бейдж, провел пальцем по ровным краям: — И поэтому ты украл его? Даже если это подделка, то очень хорошая. Но одних твоих подозрений здесь мало. Клевета уголовно наказуема, проблемный ребенок. — Цвет глаз на фото отличается, не думаю, что он носит цветные линзы, — Бакуго заскрипел зубами. Айзава встал, его шарф зашевелился сам по себе. Он еще раз окинул блондина взглядом и все же решил больше не действовать ему на нервы: — Я уже подозревал его, — он достал из стола папку. Внутри фото "врача", список пропавших медикаментов, распечатка звонков на подозрительные номера. — Подделать документы им не составило бы труда. Предположительно, он ожидает, пока Мидория не окрепнет, чтобы забрать его здоровым обратно. Бакуго онемел. — Почему вы ничего не делаете?! — заорал он, искренне не понимая своего учителя. — Потому что мы ждем, когда он приведет нас к Чисаки. — Вы используете Изуку как приманку?! — Кацуки взорвался – не буквально, пока что нет. — Если мы сейчас его спугнем, то упустим шанс найти Чисаки. Это единственная зацепка о нем на данный момент. — Упустить шанс?! — Кацуки не мог сдержать переполняющий его гнев. — Его жизнь на кону! Вы же должны понимать, что он может просто не выдержать? — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Если мы схватим его сейчас, то Чисаки снова уйдет в тень, — твердо произнес он, прерывая его. — Не думай, что я так просто позволяю ему шастать по больнице, мы контролируем ситуацию. Это не человек, это клон, созданный причудой мимикрии. И, возможно, это не просто клон. Это хуже. Чисаки научился пересаживать сознание. — Значит, этот урод – это Чисаки? — Бакуго уже рвался к двери, но оружие захвата учителя не позволило сдвинуться с места. — Скорее нет. Это пустая оболочка, управляемая им, — Айзава разложил схему больницы на столе, придавив углы пустыми кофейными чашками. — Я знаю, ты хочешь защитить Мидорию, и я тоже. Мы подменим его двойником с помощью причуды иллюзии, — его палец ударил по точке возле пожарного выхода. — Настоящего переведем через этот выход в безопасное место. — Думаете, что глава якудза настолько болван, что поведется на эту уловку? — фыркнул он, но гнев заметно поутих. — Есть варианты получше? — Иллюзия это самое банальное, что можно сделать. И она же не сможет долго держаться, верно? И подгадать время, когда он решит забрать Изуку, невозможно. Значит велика вероятность, что вы просто не успеете его подменить. И иллюзия исчезнет, если ей нанести вред, я прав? Учитель молчал, внимательно глядя на Бакуго и что-то обдумывая. — Ты прав, но никакой альтернативы у нас пока нет. — Вы же следите за этим подонком. Так, что про него еще узнали? Зачем Чисаки возвращать Изуку? — Чисаки понес большие потери после нашего рейда, если он хочет вернуть Мидорию, значит ему не хватает сильных союзников. — Но почему именно его? Почему он не сделает себе новое оружие? Это ведь проще, чем вызволять отсюда Изуку. — Видимо, не проще. Чтобы причуды прижились и чтобы сломить волю Мидории, им понадобилось около трех лет. И то это был единичный случай, все остальные дети просто не выжили. Наступило напряженное молчание, когда каждый обдумывал другие решения. — Нужен реальный человек, замаскированный под Изуку. Тогда шанс того, что эти уроды поверят, будет гораздо больше, — вдруг заговорил Кацуки. — Но кого? — учитель поднял голову и по взгляду глаз, полных решимости, напротив сразу понял, каков будет его ответ. — Бакуго, нет. — А кто тогда, если не я? Подменить на взрослого будет слишком заметно. А я, в случае чего, смогу за себя постоять. Но Изуку нет! Он даже не может полноценно выздороветь! — отчаянно упрямился он, яростно пытаясь огородить Мидорию от опасности. Позволить этим ублюдкам забрать его обратно? Ни за что. Айзава вздыхает, понимая, что спорить с ним бесполезно. И понимая, что тот прав. — Я поговорю с остальными об этом. Окончательное решение принимаю не я. И Кацуки хватило и этого ответа.

---

Бакуго возвращался на свое место на диване в коридоре, рядом с палатой Изуку. По пути он не встретил того врача и был обеспокоен этим. Пугающие мысли закрутились в его голове о том, что могло произойти в его отсутствии, но он доверял Киришиме, как никому другому. Кацуки прислонился к спинке диванчика, скрестив руки. Эйджиро не было в коридоре, уйти он не мог, а значит был внутри. В этот момент дверь тихо открывается, и блондин распахивает глаза, вздрагивая. Когда он успел задремать? Эйджиро старался двигаться бесшумно, значит, Изуку уснул. — Может, расскажешь подробнее? — красноволосый сел рядом, ожидая ответа. — Не здесь, — отрезает он, упрямо стараясь держать глаза открытыми. — Мидория… спрашивал о тебе, — решает перевести тему Киришима. Бакуго резко отвел взгляд. — Зачем? Киришима пожал плечами: — Думаю, он переживал. — Не говори херни. — О чем ты? — Эйджиро непонимающе глянул на него. — Вы поссорились? — Мне хватило мозгоправства от фиолетовой башки, — огрызается он, потом понижает голос, — Изуку просто вспомнил, как я творил не самые лучшие с ним вещи. Лучше молчи, я и так знаю, что ты хочешь сказать, — Бакуго не хотелось подробно объяснять все по второму кругу и снова выслушивать одни и те же советы. Он и сам все прекрасно осознавал и без чужой помощи. Красноволосый вздыхает, но слушается, молча сидя рядом и наблюдая за борьбой Кацуки со сном. — Я промолчу, но только если ты пойдешь и поспишь, — он решил не рассказывать ему о визите врача, ведь Бакуго и так был на взводе. — Я останусь тут. Кацуки фыркает, но не успевает встать и уйти в общежитие, засыпая сидя буквально за минуту, впервые расслабляясь за эти сутки.