И туман спустился в горы

«… Наконец после усердных трудов летом выдались пара недель отдыха. Я приехал домой. Здесь всё как прежде: домик такой же чистый, лес – густой и ароматный, горы – далёкие и загадочные. Рано утром мы с моим старым другом Акайо пошли в лес. В голубой вышине щебетали птицы, под ногами шуршала трава и потрескивали тонкие сучки, над головой перешёптывались деревья. Пахло сырой землёй и мхом. Мы бродили по лесу, говорили об учёбе и обсуждали новости. Вообще-то мы хотели дойти до гор, но по пути случилось нечто страшное и удивительное, из-за чего нам не захотелось идти дальше и вообще возвращаться в лес (по крайней мере сегодня). И так мы шли по лесу в сторону гор. И тут мы заметили впереди какое-то движение. Мы сначала не обратили на это внимания, а когда подошли ближе, то увидели волков. Их было всего четверо, но все они были неестественно огромны. Нас отделяли метров пять и густые кустарники выше человеческого роста. Я замер как вкопанный, не в силах пошевелиться от страха. Конечно, я знал, что в лесу нашем водятся волки, но ни разу с ними не встречался и не знал, что они могут быть такими огромными. Друг мой готов был в любую секунду залезть на ближайшее дерево. Мы затаили дыхание и стали наблюдать. К счастью, волки не спешили нас замечать: они были заняты трапезой, поглощая, по всей видимости, свежепойманного оленя, да и ветер дул на нас, принося запах крови и довольное чавканье зверей. Наевшись, волки преспокойно удалились, волоча за собой остатки туши. Я и Акайо выдохнули с облегчением, и друг потихоньку стал пятиться назад, хрустя сучками. Я хотел было последовать за ним, но, бросив последний взгляд на место, где только что пировали волки, снова остолбенел: прямо на том месте, где недавно лежал растерзанный олень, стоял большой чёрный волк и смотрел прямо на меня совершенно человеческими разноцветными глазами. Один глаз был чёрный, как уголь, а второй зелёный, как листва. Взгляд его был проницателен и вовсе не походил на взгляд зверя, такой грустный и спокойный, и вовне не хищный. Но тут вернулся другой волк, серый, с рыжеватыми подпалинами. Чёрный отвернулся и ушёл, будто не хотел привлекать к нам внимания. А я продолжал стоять, не в силах пошевелиться. Акайо дёрнул меня за руку, и я наконец пришёл в себя. Эта встреча оставалась между нами, но пережитое не давало мне покоя. Я долго не мог заснуть, и в конце концов, решил всё записать. После этого стало немного легче. Но тот волк не выходит у меня из головы. Интересно, почему он был таким грустным?» На полях страницы был нарисован орнамент: зигзаги, птички и цветы. Под последней строчкой Наоки неумело набросал ручкой волка. Морда его была повёрнута к читательнице, проникшей в чужую жизнь и наблюдающей за ней с другой стороны листа. Хана осторожно погладила волка по чёрной спине. - Кто же ты? – прошептала она. Потом девушка убрала дневник Наоки и легла спать. «Завтра» - подумала она и уснула. *** Вечером волки пировали. Этим старым оленем наелись не только охотники, но и трёхлетние волчата, и теперь, прячась от косых лучей вечернего солнца в тени высоких деревьев, стая отдыхала. Четверо волчат резвились и играли, то бегая на четырёх лапах, то людьми вставая на две ноги, прыгая и катаясь, смеясь и визжа. Молодая чёрная волчица лежала поодаль, возле упавшего дерева, и тоскливо следила за резвящимися детьми. К горлу подступала какая-то чересчур ощутимая тоска и рвалась наружу комом съеденного утром сырого мяса. Она обернулась человеком и села, обхватив колени руками. Сама не знала, почему, но она не могла вынести ни вида, ни запаха, ни, тем более, вкуса крови. Её выворачивало на изнанку даже от вида растерзанного зверя и, когда другие волки поедали сырое, ей, как детям, давали готовое. Девушка уткнулась лицом в колени и закрыла глаза. - Эй, Икими! – позвал её знакомый звонкий голос. Девушка подняла голову и посмотрела на высокого смуглого юношу. Длинные рыжевато-серые волосы растрёпанными прядями падали на лоб. Жёлто-оранжевые глаза сверкали, ловя лучи уходящего солнца. Весёлый и довольный охотой вожак стаи уселся рядом с грустной и подавленной волчицей. Это был её старший брат Акихико. - Чего такая хмурая? В ответ она спрятала лицо. - Все-таки ты остаёшься волчонком даже в свои шестнадцать! – улыбнулся брат. Она покачала головой. - Ещё не разучилась говорить? - Может, это потому, что я не чистокровный волк? – пробормотала грустная волчица. - Забудь об этом. Это уже не важно. - И как ты улыбаешься? – спросила она почти шёпотом, поднимая голову и устремляя взгляд на далёкие кусочки гаснущего неба, следящие за ней через просветы меж густой летней листвой. В ответ брат снова улыбнулся и потрепал её по голове: - И ты попробуй, моя грустная сестричка. Тошнота не прошла? – заботливо спросил Акихико. Икими склонила устало голову на бок. – Если не можешь есть сырое, не нужно себя заставлять, – юноша строго посмотрел на неё, но девушка не хотела встречаться с ним взглядом и отвернулась. - Если не принимают в стаю, так пусть хоть волком считают, – нахмурилась она. - Ты всё равно не должна себя заставлять. Поедание сырого – это вовсе не признак принадлежности к племени. Помнишь, что говорила мама? Думаю, она тоже хотела, чтобы ты не взваливала на себя слишком много. Ты имеешь такое же право быть членом стаи, как любой другой Оками. Так что не нужно понуро сидеть в сторонке. А то мне самому грустно становится. - Извини… - пробормотала девушка, не поднимая глаз. - Да не нужны мне твои извинения! Я ведь просто хочу, чтобы тебе было лучше, – немного обиженно пробормотал юноша. Потом встал, заложив руки за голову. – Просто, не нужно себя нагружать. Расслабься, всё ведь на самом деле хорошо… - Но я же чёрная. - Мы уже сто раз это обсуждали. Тебя же никто не гонит! А цвет волос ещё ничьей судьбы не решал… - Просто в стае ещё не бывало чёрных. - Думаешь, тебя боятся? – спросил волк печально. Икими легла, свернувшись в комочек. Акихико только вздохнул. Он был уже не в силах переубедить сестру, ведь прошлый вожак её просто ненавидел за то, что мать родила её не пойми от кого. Да ещё и чёрную. Чуть не загрыз её при рождении. Волк тихо удалился, не хрустя мелкими сучками и листьями, только слегка приминая набухший от уже выступающего тумана мох. Икими осталась сидеть под могучим деревом. Девушка посмотрела на заходящее солнце. Его перекрывали контрастные полосы серо-синих облаков. Видимо, ночью будет дождь. Волчица любила дождь. Просто он ей нравился за то, что он так нежно и ласково касался лица, так осторожно, будто спрашивая разрешения, крался по траве, успокаивающе шелестел где-то в вышине по листьям, затягивая потрескивающую гулкую песенку… как можно было его бояться? Нет, это была не та вода, что грохотала по камням в горной речке, что тянула на дно, ледяным течением, будто лезвиями проходя по коже. Однажды это произошло. Всего однажды, но этого хватило, чтобы на всю жизнь получить едкий страх перед водной стихией гор. Но можно ли было сравнивать этот смертоносный холод с шуршащей прохладой тихого дождика? Да и ливень ещё никого не убивал. Икими сделалась волком и залезла в густой кустарник, где обустроила себе уютную норку, и, свернувшись комочком, уснула под непрерывный шёпот листвы. Утром девушку разбудило настойчивое жужжание шмеля прямо у неё над ухом. Волчица дёрнула ухом, отгоняя незваного гостя, приоткрыла глаза и посмотрела на светлеющее небо сквозь мокрые пряди, налипшие на лицо, и листья над головой, блестящие от воды под косыми лучами восходящего солнца. Она потихоньку выползла на свет в волчьем обличии и отряхнулась от воды, избавляясь заодно от комков влажной земли, мелких сучков, травинок и листьев. Капли росы повсюду приветствовали утреннее солнце весёлыми разноцветными огоньками. Ветер путался в жемчужных паучьих сетях. Деревья шумно переговаривались в вышине, время от времени посылая на землю каплю-другую ночной свежей дождевой воды. Лес пах сырой землёй, прохладная влага витала в воздухе. Икими шла по сверкающей мокрой траве, фыркая и отряхиваясь, пробиралась через заросли. Совсем рядом пробежал заяц. Волчица повернула к нему чёрную морду, но не тронулась с места. Да… звери спокойно могли ходить у неё под носом, она бы и не подумала нападать. Волчица в очередной раз тряхнула головой, реагируя на проникшую сквозь чёрный мех холодную каплю, упавшую откуда-то сверху. Хрустнула ветка. Волчица дёрнула ухом и прислушалась: где-то по близости был человек. Это был точно не вчерашний напуганный юноша с карими глазами. В запах этого человека вплетался еле-различимый запах металла. Он был совсем близко, всего в нескольких метрах от неё. Как она его не заметила? Послышался приглушённый выстрел. Вылетевшая из ствола пуля разрезала воздух, прежде чем девушка успела что-либо понять, вошла в бок и, причиняя жгучую боль, прошла насквозь. Захлёбываясь собственной кровью, зверь упал наземь. - Ну, зверь… – проговорил из кустов охотник, затем закинул ружьё за спину и ушёл. А волк остался лежать в траве, слабея с каждой минутой. Из раны на животе текла кровь, пропитывая густой чёрный мех и слепляя его в бордовые клочки. Сквозь слипшиеся веки пробилась слеза и тут же потерялась в шерсти.